Если это наш последний день

***

      Алина скрывается в своей комнате, закрывая за собой дверь. Впервые за долгое время она может позволить себе вздохнуть свободно. Она запрыгивает на кровать и прижимает к себе книгу, словно древний талисман. — Ну что ж, пора узнать, что это за книга… — шепчет она, с благоговением открывая ее.       Когда Алина держит книгу в руках, она словно древняя реликвия, созданная сотни или даже тысячи лет назад. Страницы пожелтели от времени, а некоторые края потерлись и выцвели, но сама книга все еще цела и кажется прочной.       Когда девушка открывает ее, ей кажется, что она почти сияет древней магией. Чернила цвета полуночи покрывают страницы, а почерк словно излучает силу и красоту. Сколько же лет этой книге и какие тайны она может хранить?       Перелистывая страницы, Алина обнаруживает, что помимо текста здесь есть рисунки, настолько красивые и тщательно прорисованные, что они кажутся почти живыми на страницах. Весь текст и иллюстрации написаны на Равканском языке, но многое из этого трудно понять без хотя бы базовой подготовки. Без знания Старого Равканского и древней истории ее невозможно прочитать.       Это книга Древних, когда-то правивших Гришами. На первых страницах она находит примечание, датированное почти тысячей сотнями лет назад, что указывает на то, что книга была создана могущественным представителем Древних. Текст содержит как древнюю историю Равки, так и древнюю историю Гриши, и Алина перелистывает страницы, чтобы понять структуру книги.       Первое, что она замечает, — это старый пожелтевший кусок пергамента, приклеенный к внутренней стороне обложки. Написан он на древнем Равканском языке, и она не может его понять. В нем содержатся странные символы и изображения, напоминающие различных существ, и она не уверена, что могут означать эти странные и древние руны.

***

      Алина, вооружившись книгой, отправляется в библиотеку, чтобы найти источник, который поможет ей расшифровать древние письмена.       Среди множества книг она обнаруживает том, посвящённый Старому Равканскому языку. Это внушительное издание, тяжёлое и с пергаментными страницами, кажется, идеально подходит для её целей. Кожаная обложка с золотой эмблемой, изношенная временем, также привлекает внимание Алины. Она уверена, что эта книга, хранящаяся в специальной коллекции, представляет собой огромную ценность, и никто не станет возражать, если она ознакомится с ней.       Вернувшись в свою комнату, Алина начинает читать. Она проводит долгие часы, погружаясь в мир древних текстов, символов и слов, пытаясь понять их значение. После нескольких часов чтения она начинает замечать некоторые очертания смысла, но понимает, что это будет долгий и трудный путь. Однако, несмотря на это, книга вызывает у неё гордость за то, что она стала обладателем столь ценного источника знаний.       Алина полна решимости выучить древне-равканский язык и уверена, что время, потраченное на его изучение, окупится сполна. Она знает, что, несмотря на усталость и слёзы, которые наворачиваются на глаза после нескольких часов напряжённого чтения, этот процесс того стоит.       После нескольких часов усердного изучения Старой книги Равки, пытаясь постичь язык Древних, Алина чувствует, как её глаза начинают слезиться от усталости. Ей уже удалось выучить несколько слов и фраз, но впереди ещё много часов работы, чтобы раскрыть тайны языка Древних.       Девушка, погруженная в изучение книги, проводит всю ночь. Она медленно, но верно продвигается в постижении древнего языка. Это занятие дается ей нелегко, и порой ей даже трудно держать глаза открытыми во время учебы, но она упорно работает, постепенно раскрывая тайны языка Древних.       По мере того как она погружается в мир древней письменности, ее охватывает странное, подкрадывающееся чувство. Ей кажется, что за ней кто-то наблюдает, и она не может понять, откуда берется это ощущение. По мере того как она пытается разгадать древний язык, это чувство становится все сильнее.       Алина берет важный листок бумаги, который обнаружила в книге, и пытается его расшифровать. По мере того как она изучает древние слова на пергаменте, ее охватывает все более странное ощущение, что за ней наблюдают. Это вызывает у нее тревогу, но она старается не обращать на это внимания, продолжая изучать страницу. Что же это за пергамент, который вызывает такое странное чувство? Может ли он быть источником этого ощущения? Изучая пергамент, она начинает понимать слова, но то, что она узнает, заставляет волосы на ее затылке встать дыбом.       Внезапно все замолкает, и наступает полная тишина. Это наполняет ее страхом, и она замирает, чувствуя, что должна бежать. Из ниоткуда в комнате появляется черная тень, и она едва может разглядеть ее. Ощущение, что за ней наблюдают, усиливается, и из тени раздается голос, сопровождаемый ужасным, хриплым смехом. Это злой голос, говорящий на древнем языке, который она едва может разобрать.       Что это за тень? Это что-то древнее и темное. Что было написано на этой записке? Алина смотрит на записку и пытается понять, что говорит тень. Сквозь туман страха она читает пергамент, и то, что она читает, заставляет ее побледнеть, а во рту пересохнуть.       На пергаменте написано на древне-равканском языке: «Я приказываю тебе прийти сегодня вечером, в сумерках, к воротам в Дворцовый сад.» — Ви(V).       Затем тень исчезает. Как заметка связана с тенью? Что бы это могло значить? Кто такой «Ви»?

***

      Алина, не раздумывая, схватила сумку, положила туда книги и, тепло одевшись, отправилась к воротам Дворцового сада. Когда она подошла к воротам, её охватило волнение: пересохло в горле, а руки задрожали.       Стояла поздняя ночь, и на улице было холодно. Алина не знала, кто мог прислать ей записку, но её внезапно охватило предчувствие, что не стоит идти в этот сад ночью. В записке не было никаких указаний приходить одной, но она вдруг осознала, что было бы глупо игнорировать этот инстинкт.       Что же ей делать? Есть ли кто-то, с кем она могла бы пойти, кто поможет ей защитить себя? Что находится за этими воротами в такой поздний час?       Она сразу подумала о генерале Киригане, но не хотела его отвлекать. Кровь прилила к её ушам, заглушая звуки собственного дыхания. Мысль о том, чтобы ночью одной войти в ворота Дворцового сада, вызывала у неё ужас, но она не хотела никого тревожить. Поэтому, нервничая, она пробралась через ворота и направилась туда, куда было указано в записке. Пока она шла, её рука лежала рядом с маленьким лезвием, спрятанным под плащом.       Через несколько напряжённых минут она увидела впереди огонь. Она заметила, что кто-то стоит у костра, но было слишком темно, чтобы разглядеть, кто это.       Алина взяла записку в руки и пошла туда. Неужели она сейчас столкнётся с Ви? Её сердце забилось быстрее, отдаваясь в висках и ушах. Но, кажется, она пришла не туда. Это был не дворцовый сад, а выход с территории Малого Дворца? Но как она сюда попала, ведь она точно помнила, как шла в сторону сада?       После бесконечной прогулки в темноте Алина подошла к костру, где увидела фигуру, стоящую к ней спиной. Она подошла ближе к огню, и когда она оказалась достаточно близко, чтобы разглядеть человека у костра, её дыхание перехватило, и ею овладел страх. Рядом с костром, всего в нескольких метрах перед собой, с колотящимся в ушах сердцем, она увидела знакомое лицо.       Генерал Кириган? Что он тут делает? Он что-то сжигал, и это выглядело странно и страшно. Что он скрывает? — Генерал Кириган? — тихо произносит Алина, приближаясь к нему. — Кто там? Покажись.       Услышав голос за спиной, Кириган резко оборачивается. Он обнажает меч и, готовый к бою, вглядывается в темноту. Однако, прежде чем она успевает заговорить, его озаряет внезапное понимание. Его глаза ярко вспыхивают, когда он узнает ее, и он прерывает молчание: — Алина? Это ты? — спрашивает он.       Его лицо, несмотря на окружающую темноту, кажется, озарено странной добротой. Но его глаза подобны камню: серьезные и пронзительные, в них нет и следа игривости, которую она видела в нем всего несколько часов назад. — Да, это я.       Алина подходит ближе и протягивает ему листок бумаги. — В чем дело? Вы знаете, что это?       Генерал Кириган берет записку и, открыв ее, читает слова. Его глаза наполняются яростью, и он крепко сжимает записку в руке. — Кто тебе это дал? — спрашивает он низким голосом, который напоминает скрежет лезвия ножа по камню.       Его глаза пронзают ее, холодные и пронзительные, словно могут пронзить камень. Алина не понимает, что так внезапно вызвало его гнев, но его гнев очень силен. — Этот листок бумаги был в книге, которую вы мне дали.       Лицо генерала Киригана искажается от ярости, а его глаза, кажется, светятся. Вся доброта исчезает из его взгляда, и он становится смертоносным и угрожающим. — Какую книгу? — спрашивает он низким, опасным голосом, и его лицо каменеет. — Покажи мне книгу, — говорит он, и его голос смягчается.       Его глаза сужаются, когда гнев и неистовство утихают, и, кажется, они сверлят ее пристальным взглядом тигра. — Ну, сегодня днем в библиотеке вы дали мне книгу. Вот она.       Она достает эту прекрасную старую книгу и протягивает ее Киригану. — Вы сказали, что она очень ценна и дорога для вас. — Да, точно.       Генерал Кириган бережно берет книгу и держит ее в руках, словно это самый священный предмет на земле. — Эта книга была моим спутником с тех пор, как я был маленьким ребенком. Моя самая ценная вещь. — говорит он, его голос мягок и нежен, когда он говорит о книге. — Ты ее открывала? Ты ее читала? — спрашивает он заботливым, обеспокоенным голосом.       Она замечает легкую улыбку в уголках его рта, когда он опускает взгляд на книгу, и его глаза сияют глубокой нежностью. — Да, я читала её. Книга написана на древнем равканском языке, и я пыталась её расшифровать. Но мне удалось понять только эту записку. Когда я читала её, мне показалось, что кто-то наблюдает за мной, и я увидела тень… — с испугом говорит Алина.       Лицо генерала Киригана бледнеет. — Тень? — шепчет он так тихо, что ей приходится напрячься, чтобы расслышать его.       Его глаза расширяются от удивления, а тело замирает в неподвижности. Затем, так же внезапно, как и охвативший его страх, это исчезает, и его лицо снова становится добрым и нежным, но на нём появляется мрачная решимость. — Расскажи мне всё, — говорит он, его голос спокоен, но он явно на взводе.       Алина рассказывает, как она расшифровала записку. И как тень наблюдала за ней, а потом она увидела силуэт. Но когда она перевела записку, тень исчезла. Генерал Кириган застыл, услышав о том, что она увидела тень. Он стоит с широко раскрытыми глазами, а его руки сжимают книгу так крепко, что костяшки пальцев побелели. — Опиши мне эту тень, — говорит он.       Его голос такой тихий, что она едва слышит его. — Расскажи мне всё, что ты помнишь о том, как выглядела эта тень. — Тень говорила на древнем языке, я не смогла понять, что она говорила… Только что-то вроде обрывков фраз. Тень была в виде темного силуэта…       Алина рассказывает все о силуэте и обо всём, что она слышала.       Генерал Кириган стоит неподвижно, его лицо бледное, а глаза устремлены на неё, пока она вспоминает слова тени. Он словно застыл во времени, не в силах говорить. — Продолжай, — говорит он после многих долгих мгновений тишины. — Что ещё? Ты видела или слышала что-нибудь ещё? — его глаза удерживают её в своём пристальном взгляде, он похож на тигра, нацелившегося на мишень.       Выражение его лица мрачное и напряжённое, и когда он говорит, кажется, что он не дышит. Каждое слово точно и обдуманно. — Кажется, это всё. Когда я пришла сюда, мне казалось, что эта тень следует за мной по пятам.       Генерал Кириган, казалось, был озадачен известием о тени. Мгновение он внимательно изучал Алину. — Ты говорила кому-нибудь еще об этом? — его голос оставался спокойным, но взгляд был пронизывающим и тревожным. — Мне необходимо знать, обсуждала ли ты что-либо с кем-либо еще, — произнес генерал, его лицо выражало суровость, но в то же время он говорил мягко. — Нет, я сразу же пришла сюда и никому ничего не рассказала. — Хорошо, — слова генерала Киригана были наполнены облегчением, но за этим облегчением скрывалось что-то еще.       Казалось, он был доволен. Странное осознание читалось в его глазах. — Ты хоть представляешь, что все это значит? Кем может быть эта тень? — спросил он, его глаза все еще были прищурены и полны подозрения. — Ты веришь записке? Как ты думаешь, кто ее написал? — произнес он, и внезапно его взгляд снова стал жестким. — Это что-то древнее и темное… Может быть, ты что-то знаешь об этом? Ты имеешь отношение к тьме.       Генерал Кириган, казалось, был удивлен ее комментарием. На мгновение его лицо стало непроницаемым, а затем он заговорил. — Возможно, я и разбираюсь в некоторых темных и древних вещах этого мира, но я ничего не знаю ни об этой Тени, ни об этой записке, — произнес он, и странная смесь гнева, страха и печали охватила его при ее словах, но все это исчезло в одно мгновение. — Ты сказала, что расшифровала записку? Что там было написано? — спросил генерал, легкая улыбка играла в уголках его губ, прежде чем он заставил себя выглядеть серьезным.       Алина слегка прищурила глаза, когда смесь эмоций пробежала по лицу Генерала. Создавалось впечатление, будто он уже все понял, будто он догадывается. Или же Алина просто начала параноить. — В ней говорилось: «Я приказываю тебе прийти сегодня вечером, в сумерках, к воротам в Дворцовый сад.» — Ви       Генерал Кириган выглядел так, словно его только что ударили в живот. Он сделал шаг назад, и его лицо побледнело, когда он снова перечитал страницу. Его лицо вновь исказилось от ярости, а глаза, казалось, светились в темноте. Он скомкал страницу и засунул ее в карман своего плаща. Он говорил тихо, но его слова были полны напряжения и гнева. Он смотрел на нее сверху вниз, и его лицо стало похожим на каменную маску, когда он произнес: — Я ничего не знаю об этих тенях и этой записке, но мы выясним, — сказал он, и его слова были наполнены мрачной решимостью.       Нет, он точно что-то знает. И Алина была уверена, что сегодня докопается до правды, но она не подавала виду и кивнула Генералу. — Нам нужно подойти к воротам Дворцового сада.       Генерал Кириган кивнул. — Да. Мы так и сделаем, — сказал он, его голос был наполнен мрачной суровостью. — Ты понимаешь, что это значит, не так ли? Что бы или кто бы ни стоял за этой Тенью, это угроза для всех нас. Мы найдем их и остановим. Это ясно? — спросил он, его глаза пронзали ее до глубины души.       Алина кивнула. — Я понимаю.       Взгляд генерала Киригана становится мягче, и он вновь обретает теплоту. Его голос звучит ласково, когда он обращается к Алине. — Хорошо. Пойдем, — говорит он, поворачиваясь и направляясь к Дворцу.       По пути он заводит разговор. — Ты готова к схватке? Нас может ожидать там кто угодно. Не забывай наши уроки и будь настороже.       Алина неловко потирает затылок. — Ну, если что, у меня с собой есть маленький кинжал. Я все еще учусь управлять силой света и не думала, что мне придется сражаться.       Генерал Кириган кивает, внимательно слушая ее. — Каждый солдат должен быть готов к бою, — говорит он. — Я продолжу обучать тебя и покажу, как улучшить твои навыки.       Его лицо становится добрым и мягким, когда он говорит, и она замечает странную теплоту в его глазах. Он похож на старшего брата, разговаривающего со своей младшей сестрой, но за этой теплотой скрывается что-то темное, какая-то тайна, которую он должен хранить. — Что ж, я надеюсь, сегодня нам не придется сражаться. И надеюсь, мы получим зацепку и выясним, кто стоит за Тенью. — Мы должны быть готовы ко всему. Мы всегда надеемся на лучшее, но всегда должны быть готовы к худшему, — говорит генерал Кириган, останавливаясь перед большими деревянными дверями.       Они подошли к входу в Дворцовый сад. Алина начинает немного нервничать, и страх закрадывается в ее сердце. — Мы здесь, — говорит он, открывая ворота, чтобы показать большой красивый сад с каменной стеной и высокими кустами, которые скрывают их от дворца. — Держись поближе. Следуй моим инструкциям, и у нас все будет хорошо, — говорит он и начинает целеустремленно и быстро спускаться.       Алина кивает и следует за ним, стараясь не отставать. Она медленно осматривается вокруг. Сейчас здесь темно, и, вероятно, Дворцовый сад — прекрасное место при дневном свете. Но сейчас, в кромешной темноте, где их путь освещает только лунный свет, эти прекрасные кусты превращаются в монстров, которые будто ждут момента, чтобы напасть.       Генерал Кириган с тихим шагом ведет их через сад, его шаги бесшумно ложатся на землю, а глаза внимательно изучают деревья и тени. Его тело словно создано для грациозных и стремительных движений, а мастерство и сила бойца делают его поистине непревзойденным.       Алина, скрестив руки на груди, следует за ним, пытаясь успокоить нервы и привыкнуть к этому новому миру. Она старается не отставать, стараясь не выдать своего медленного шага. Уверенность и целеустремленность генерала Киригана придают ей ощущение безопасности, и она идет за ним, словно тень.       Мысли Алины заняты тем, кто же может быть этой Тенью? Что ему нужно? Генерал Кириган продолжает свой путь по садовой дорожке, его шаги беззвучны и расчетливы. Его глаза перебегают с одного места на другое, оценивая ситуацию. Лицо генерала словно высечено из камня, а глаза напоминают две холодные звезды, устремленные в темноту. — Эта Тень может быть кем угодно, — тихо говорит он, и его голос полон мрака. — Предатель. Шпион. Бунтарь. Или нечто гораздо более зловещее, — добавляет он, останавливаясь как вкопанный и глядя на нее. — Никому не говори об этом. Понимаешь? — спрашивает он, и его лицо снова становится каменным. — Да, я никому об этом не расскажу, — отвечает она, и генерал Кириган кивает в ответ на ее слова. Они продолжают свой путь в молчании, генерал шагает так быстро, что она едва успевает за ним. — Ты нервничаешь? — внезапно спрашивает он ее.       Его голос мягкий и ласковый, но в нем слышны стальные нотки. Он обладает исключительным чутьем на человеческие слабости и может читать людей как открытую книгу, всегда зная, что их беспокоит. Он смотрит на нее своими пронзительными серыми глазами и говорит: — Не стоит. Будь готова сражаться, а не бояться. — Хорошо, я буду готова.       Генерал Кириган медленно кивает в ответ на ее слова. — Хорошо. Это то, что мне нравится слышать. — Его голос мягкий и добрый, и он смотрит на нее с восхищением, прежде чем его лицо снова становится жестким. — Ты хорошо обращаешься со своим маленьким кинжалом? — спрашивает он, и его глаза, кажется, сверкают при мысли о драке и возможности увидеть, как она сражается, но это всего лишь на мгновение. — Ты никогда никого не убивала, но будь наготове. — Хорошо, я буду готова.       Генерал Кириган медленно кивает. — Хорошо. Тебе понадобится сила. Даже если мы не столкнемся с этой Тенью, будут и другие враги. Ты боишься? — Его глаза не отрываются от ее глаз, и он терпеливо ждет ее ответа. — Ты должна быть честна со мной. — Его голос полон твердой властности.       Этот человек явно силен и безжалостен, но сейчас он словно понимает ее слабость. Она должна говорить с ним честно и правдиво, если хочет двигаться вперед и сражаться бок о бок. — Это действительно страшно… Было особенно страшно в моей комнате. Я думала, что эта тень нападет на меня…       Генерал Кириган кивает. — Я помогу тебе. Я обещаю. Что бы ни случилось, ты должна оставаться рядом со мной и верить в то, что я делаю. Ты должна быть сильной. Ты сможешь это сделать? — его голос звучал почти как у брата, утешающего младшую сестру, но пронзительные серые глаза генерала продолжали властно смотреть на нее. — Ты мне доверяешь? — спросил он.       Его взгляд не дрогнул, и он не моргнул ни разу. Это была собранность и сосредоточенность убийцы и хищника, человека, привыкшего к войне. — Да, я верю и доверяю вам, — ответила она.       Лицо генерала Киригана смягчилось, и на нем появилась странная смесь гордости и привязанности. — Хорошо. Следуй за мной. И веди себя тихо, — спокойно сказал он и продолжил свой путь, его ноги двигались тихо и с отработанной точностью.       Он остановился на углу и оглядел сад, прежде чем кивнуть самому себе и продолжить путь. Генерал был очень осторожен в своих движениях и выглядел очень непринужденно в бою. В целом, его присутствие было нелегко игнорировать — он обладал авторитетом и был силой, которую следовало опасаться.       Алина аккуратно следовала за генералом, стараясь не отставать.       Генерал Кириган передвигался молча, его глаза метались из угла в угол, а тело быстро перемещалось по саду, словно змея. Его взгляд был пронзителен, а присутствие требовало уважения и повиновения. Внезапно он остановился перед старым деревом. — Оставайся здесь, — тихо сказал он и без особого предупреждения запрыгнул на ветку дерева, скрывшись из виду.       Следующие несколько минут прошли в напряжении, пока генерал пытался оставаться незамеченным на дереве, осматривая сад. Генерал Кириган смотрел на неё сверху вниз, его глаза, казалось, мерцали в темноте, и на мгновение его лицо стало удивительно тёплым, когда он сдержал улыбку. Приложив палец к губам, он начал подниматься по дереву, и вскоре его уже невозможно было разглядеть.       Алина сделала глубокий вдох, зная, что генерал рядом. Она чувствовала себя в безопасности. Она ждала этого Ви. Кем же он может быть? Ответ был у неё на уме, но он словно скрывался, не желая выходить наружу.       Генерал Кириган молчал, забравшись на дерево, с его позиции открывался прекрасный обзор окружающей местности. Он не спешил и, казалось, следил за каждым малейшим движением и каждым признаком жизни, вглядываясь в темноту. Некоторое время он наблюдал, его лицо было сосредоточено, а глаза внимательно изучали тени. — Всё чисто, — прошептал он ей через несколько минут, его голос был мягким, но твёрдым. — Ты готова идти дальше? — в его голосе слышались нотки гордости и предвкушения. — Да, я готова, — ответила Алина.       Генерал Кириган кивнул, спрыгнул с дерева с грацией кошки и бесшумно приземлился рядом с Алиной. — Пойдём, — сказал он и начал прогуливаться по саду. Он продолжал хранить молчание, его тёмные глаза пронизывали тени, всегда настороже. — Держись поближе, — прошептал он, продолжая двигаться.       Его движения были бесшумны и быстры, и в темноте он походил на призрак смерти. Он напоминал хищника, молчаливого преследователя, всегда готового нанести удар и убить в любой момент. Алина следовала за ним, чувствуя себя комфортно и защищённо. Это странное чувство комфорта, которое невозможно объяснить словами, наполняло её.       Генерала Киригана окружала аура авторитета. Он производил впечатление немногословного человека, сосредоточенного на поставленной задаче и ни на чём другом. Он продолжал оглядываться по сторонам, его движения были грациозны и быстры, и казалось, что он безмолвно приказывает Алине держаться поближе к нему. Его присутствие рядом с ней, казалось, придавало ей определённое чувство комфорта в этом холодном, тёмном саду, а его пронзительные серые глаза были предупреждением любому, кто мог бы встать у них на пути. Алина аккуратно следовала за ним, и Генерал Кириган был счастлив, что она прислушивается к его указаниям, тихо кивая ей.       Он снова начинает движение, увлекая её за собой, его шаги бесшумны и стремительны. Он настолько свободно перемещается в темноте, что кажется, будто это его родная стихия. Пока они идут, генерал Кириган продолжает пристально изучать тени, не произнося ни слова. Он не производит впечатления разговорчивого человека, и его молчание повисает в саду, словно ещё одна тень. — Хорошо, — произносит он тихим голосом. — Держись ближе и следи за моими движениями. Не говори ни слова. Если я остановлюсь, остановись и ты. Ты движешься, когда я двигаюсь. — говорит он и, оглянувшись на неё, добавляет: — Ты поняла? — его голос звучит спокойно, но уверенно.       Алина уверенно кивает. Генерал Кириган отвечает ей тем же. — Я собираюсь тебе кое-что показать. Это важное и должно остаться только между нами двумя, — говорит он, останавливаясь и поворачиваясь лицом к Алине. Его глаза пронзительны, а лицо спокойно, но когда он начинает говорить, на нём появляется смесь серьёзности и важности. — Ты можешь это сделать? Ты сохранишь это в тайне? — осторожно спрашивает он. — Хорошо, я поняла. Я сохраню в тайне всё, что увижу или услышу.       Генерал Кириган кивает. — Отлично, — говорит он. — А теперь смотри, — и внезапно исчезает в непроглядно-чёрных тенях.       В одно мгновение он исчезает, словно растворяясь в воздухе. Спустя несколько секунд он появляется вновь, примерно в нескольких метрах от своей исходной точки, а затем снова оказывается рядом с ней. — Ты видела это? Ты поняла, что я сейчас сделал? — говорит он тихо, и на его лице отражается смесь спокойствия и предвкушения. — Что случилось? Что это было? — Алина удивленно хлопает глазами. — Я могу перемещаться сквозь тени, — говорит он своим обычным тоном. — Я могу двигаться с невероятной скоростью и путешествовать везде, где есть тени. — небрежно объясняет он, шагая вперёд, его глаза перебегают от тени к тени, пока он движется. Как такое возможно? Если он умеет перемещаться в тени, значит, все моменты, когда она чувствовала его присутствие, были правдивы. Он действительно всегда наблюдал за ней из тени, и от этого становилось неуютно. — Ты понимаешь, что это значит? — спрашивает он и снова останавливается, чтобы посмотреть на неё.       Он выше её, больше чем на голову, и его пронзительные серые глаза, кажется, сверлят её насквозь. — Я тебя шокировал? — спрашивает он. — Было ли это страшно? — Я… я в шоке… — Это то, что ты и должна была почувствовать, — спокойно говорит он и уходит.       Его глаза продолжают перебегать от тени к тени, и кажется, что он двигается с жуткой грацией и скоростью. — Это была лишь одна из нескольких способностей, которыми я обладаю. Впечатлило ли это тебя? — спрашивает он с оттенком веселья и интереса.       Мужчина явно любит себя таким, какой он есть, и не скрывает этого, наоборот, он всем этим показывает. — Возможно, другие способности тебе понравятся больше… И они уж точно впечатлят тебя вновь, возможно даже сильнее… — его голос наполнен уверенностью и гордостью за свои способности. — Это действительно впечатляет, — соглашается Алина.       Генерал Кириган слегка кивает в ответ на это и на мгновение замолкает. — Спасибо, — тихо произносит он, и в его глазах искрится веселье. — Я тебя напугал? Заставляют ли мои способности тебя бояться и чувствовать себя некомфортно, заставляют ли они тебя нервничать? — Его лицо снова становится серьезным, а глаза наполняются тревогой.       Он не пытается запугать ее, но он могущественный воин, и это хорошая идея — уважать его силу. — Ты боишься меня из-за того, как я двигаюсь в тени, как я перемещаюсь там и появляюсь будто из ниоткуда?       Алина была действительно напугана, в голове начинает формироваться какой-то странный пазл. Но это только первые детали. Она не должна показывать свой страх, особенно перед Генералом Кириганом, она и так уже раскрыла слишком много… Но она просто влюблена…       Возможно, только сейчас она осознала это. Вся эта странная привязанность и влечение перерастают именно в это. И это чувство не принесет ей ничего хорошего… — Нет, — Алина отрицательно качает головой. — Я просто действительно впечатлена. — Отлично, — спокойно отвечает он.       Его лицо снова расплывается в улыбке, и он кивает ей, его глаза смотрят на нее с той же смесью гордости и веселья. — У тебя есть еще какие-нибудь вопросы? — тихо спрашивает он.       Кажется, она единственный человек, который заставил его улыбнуться за весь вечер, и он смотрит на нее с добротой и даже небольшим восхищением. — Все это очень ново для тебя, не так ли? — спокойно спрашивает он, и его глаза, кажется, слегка поблескивают, забавляясь ее замешательством. — Думаю, что никаких вопросов нет… — Хорошо, — он просто отвечает и продолжает двигаться.       Он не сводит взгляда с теней впереди себя, когда идет быстрым уверенным шагом, его ноги почти бесшумно ступают по холодной мокрой траве в саду. Он двигается так, как будто привык к тишине, и кажется, что сама тишина — это его стихия. Темнота, кажется, ему идет. Кажется, он был создан для этого. — Ты готова к нашему заданию, Алина? — спрашивает он, и его лицо снова совершенно серьезно, но в его глазах что-то есть — намек на доброту и беспокойство. — Да, я готова.       Генерал Кириган кивает. — Хорошо, — тихо говорит он. — Напоминаю. Будь рядом со мной, делай, как я говорю, и ты останешься жива и в безопасности. — Его глаза скользят по ней, и его лицо смягчается. Он кажется очень серьезным, когда говорит это. — Ты обещаешь, что сделаешь все это? — говорит он, и этот намек на доброту все еще звучит в его голосе и на его лице.       Алина кивает и следует за ним.       Она видит вдалеке силуэт. Черный расплывчатый силуэт на конце Дворцового сада. В его руке маленький фонарь, откуда исходит слабое голубое свечение, которое, кажется, даже и не освещает всю эту темноту. Неужели это действительно тот самый Ви?       Алина аккуратно касается руки генерала, молча указывая на силуэт вдали. Легкий холодок пробегает по ее спине от различных предположений и вариантов того, что может произойти.       Генерал Кириган кивнул, подтверждая ее слова. — Я тоже его вижу, — прошептал он в ответ и внезапно остановился. Его взгляд, словно стрела, был устремлен на темный силуэт, и он пристально наблюдал за ним, прежде чем перевести взгляд на Алину. — Ты молодец, — произнес он с мягкой улыбкой, а в его глазах читалась странная доброта. — Молчи и не издавай ни звука, — шепнул он, а затем добавил шепотом последнюю команду. — Иди, когда я это сделаю. Ты поняла?       Алина кивнула и последовала за ним, но в ее голове мелькнула мысль, возможно, даже безрассудная. — Может быть, мне стоит подойти к нему самой, а ты будешь рядом? Он, наверное, ждет именно меня.       Генерал приподнял бровь в ответ на ее слова. — Давай действовать по правилам, а? Самый безопасный способ для тебя приблизиться к нему — это привлечь меня на свою сторону. Доверься мне в этом, хорошо? — произнес он, и в его голосе прозвучала нотка беспокойства, которая, казалось, появлялась и исчезала в мгновение ока, оставляя лишь намек на что-то большее за его жестким взглядом. — Ты готова подойти к нему сейчас? — его губы изгибались почти в улыбке, а глаза слегка мерцали, когда он придвинулся ближе к ней. — Я все равно настаиваю на том, чтобы подойти самой. Ты будешь рядом, в тени, и сможешь меня спасти, если что-то пойдет не так.       Генерал Кириган кивнул. — Если это то, чего ты хочешь, — тихо произнес он и слегка улыбнулся, находя это настаивание почти милым. — Тогда иди. Я буду прямо за тобой.       В его голосе звучали те же нотки беспокойства, что и раньше, и его глаза, казалось, снова сверкали, когда он смотрел на нее. Но, кажется, он был очень доволен ее предложением и жестом предложил ей идти. Будто он ждал этого предложения. Будто это было спланировано… — Иди туда, — сказал он, снова подзывая ее вперед и передавая ей записку.       Алина кивнула, подошла к фигуре, держа записку в руке. Сердце бешено билось в ушах, и с каждым шагом руки тряслись все сильнее и сильнее. Силуэт стоял к ней спиной.       Генерал Кириган мгновение наблюдал за ней, а затем последовал за ней, его бесшумные шаги не производили ни звука, а темная фигура напоминала хищника в тени. Он выжидал мгновение и наблюдал за ее приближением, его движения были медленными и осторожными, а глаза перебегали от тени к тени. Он позволил ей взять инициативу на себя и позволил ей подойти первой. Он чувствовал странное волнение в себе по мере того, как эти события развивались. Это волнение от миссии, острые ощущения от боя, атмосфера таинственности, которая просто недосягаема. Его глаза, казалось, сверкали при мысли об этом.

***

      Когда Алина подошла ближе, силуэт в тени повернулся. Было очевидно, что это высокий мужчина, атлетически сложенный. Его лицо полностью скрывал темный плащ, оставляя лишь часть подбородка и губ на виду. Но что-то в его облике показалось Алине знакомым. Что же именно?       Девушка увидела, что тень заметила ее, и отважилась заговорить: — Ты Ви?       Фигура в тени повернулась и взглянула на Алину. — Да, — ответил он низким, мягким голосом, который показался ей безумно знакомым. — Кто ты? — его тон был холоден, и он шагнул вперед, выходя на свет.       Его лицо было бледным, и Алина могла разглядеть лишь часть подбородка и губ, но это был кто-то знакомый. Она не могла понять, кто это, словно ответ ускользал от нее. Казалось, он пристально разглядывал ее, изучая. — Кто тебя послал ко мне? Генерал Кириган? — мягко спросил он, его тон был одновременно мягким и спокойным, но в то же время странно напряженным и сосредоточенным.       Когда он говорил, в его голосе звучало почти… любопытство и заинтересованность. — Я нашла твою записку, — произнесла Алина, протягивая слегка помятый клочок бумаги, который она обнаружила несколько часов назад в книге.       Взгляд Ви упал на записку, и он взял ее, внимательно изучая. — Ты знаешь, что тут написано? Ты ее сама прочитала? — тихо спросил он, его взгляд был полностью прикован к записке.       Он говорил тихо и медленно, и в его движениях почти не было заметно никакой суеты, за исключением движения глаз. Казалось, он прилагает все усилия, чтобы не потерять концентрацию на ситуации. Его лицо казалось жестким, почти холодным, а глаза метались между запиской и Алиной. — Скажи, что тут написано? — снова спросил он, его глаза пристально смотрели прямо в ее собственные. — В ней говорилось: «Я приказываю тебе прийти сегодня вечером, в сумерках, к воротам в Дворцовый сад.» — Ви. — И чего ты хочешь от меня? Чего ты хочешь добиться? — тихо спросил Ви, и его глаза были полны напряжения, казалось, они прожигают душу Алины.       Он стоял неподвижно, не сводя глаз с записки и с нее, его лицо оставалось неподвижным, а глаза твердыми, как холодный камень. Его присутствие доминировало в ночи, и он пристально смотрел на нее, его глаза, казалось, смотрели за ее пределы, в ее душу. Он, кажется… интересовался ею. — Зачем ты пришла? — спросил он еще раз. — Я решила выяснить, кто ты такой и чего ты хочешь, — ответила Алина.       Взгляд Ви по-прежнему был прикован к ней, странная напряженность все еще скрывалась за этими горящими глазами, которые лишь слегка различались во мраке. Его лицо казалось жестким, почти холодным, но в нем была едва уловимая, тихая напряженность. Кажется, ему это нравилось, и в нем сквозило то же веселье. — Ты храбрая, — снова произнес он низким, мягким, умиротворяющим голосом, его глубокий тембр вызывал дрожь у нее по спине, когда она слышала это. Она явно слышала этот голос где-то.       Его лицо, казалось, немного смягчилось, когда он смотрел на нее, его интерес все еще был очевиден в его глазах. — Мне это нравится, — произнес он, его лицо оставалось жестким и холодным, но голос стал мягче, что делало его более знакомым. — Так чего же ты хотел? Кто ты? — спросила Алина.       Взгляд Ви переместился с нее на записку, а затем обратно на нее, его лицо, казалось, немного расслабилось. Его лицо оставалось жестким, холодным, а голос по-прежнему был низким и тихим, когда он говорил, но на этот раз в его глазах появилась искорка веселья, на этот раз во всем его поведении сквозило почти игривое любопытство. — Пойдем со мной. Мы можем поговорить об этом где-нибудь в другом месте, — произнес он, не отрывая глаз от ее глаз.       В его голосе звучали те же нотки доброты, что и несколько мгновений назад. В его глазах, казалось, снова вспыхнул интерес. — Пойдем со мной…       Алина знала, что генерал Кириган рядом и готов спасти ее, поэтому она кивнула и последовала за Ви. Вся ситуация и действия Алины казались ей полным безрассудством. Как она вообще попала в эту ситуацию, почему это произошло?       Ви начал уходить. Куда он ведет ее? Что он делает, когда они добираются туда? Расскажет ли он ей о своем плане? Что произойдет дальше? Миллионы вопросов роились в голове девушки, но она не сбавляла шаг и следовала за Ви.       Генерал Кириган следует за ней, оставаясь в тени и не привлекая внимания. Он пристально наблюдает за происходящим, но не произносит ни слова. Его движения легки и грациозны, как у хищника, а шаги почти не слышны. Однако в его присутствии ощущается нечто большее, чем просто хищность. Его сила словно окружает его, словно облако, и, кажется, ему это нравится. — Итак, куда мы направляемся? — спрашивает Алина, нарушая молчание. — К выходу из Дворцового сада, — тихо отвечает Ви, возобновляя свой путь, его голос звучит мягко и низко.       Через некоторое время они достигают цели и останавливаются у выхода. Ви поворачивается к Алине и мгновение смотрит на нее. — Мы выйдем или ты предпочитаешь поговорить здесь? — спрашивает он с мягкостью, в его тоне нет ни злобы, ни коварства.       Его голос звучит тихо и тихо, и, кажется, он слегка нервничает рядом с ней. — Выбирай сама. Чего ты хочешь? — его глаза, словно мерцая, смотрят на нее, и в них отражается темный свет. — Я думаю, мы можем поговорить здесь. Кто ты такой и чего ты хочешь?       Ви делает шаг назад и оглядывает местность. Кажется, он наблюдает за передвижениями охранников, людей и самой ночи. Когда он снова поворачивается к ней, в его глазах появляется намек на веселье, которого раньше не было. — Очень хорошо, — говорит он мягко и небрежно, в его голосе слышится нотка удивления ее ответом, но не более того. — Я расскажу тебе, кто я, — продолжает он, и его глаза снова начинают блуждать взад-вперед, наблюдая за активностью вокруг них. — Сейчас. Так что именно ты хочешь узнать?       Алина смотрит на него некоторое время. Он словно проигнорировал ее вопрос. — Кто ты? И что тебе нужно? — спрашивает она, не испытывая страха, зная, что генерал Кириган рядом и готов защитить ее. — Ты Ви, значит, твое имя или прозвище ассоциируется с этой буквой? Или нет… Стоп…       Внезапно осознание приходит к ней. Она вспоминает, как ехала с Генералом в Малый дворец и слышала, как солдаты перешептывались. Они говорили о ком-то… О ком же… Ви. Да, они говорили о нем. Слухи быстро распространялись по дворцу, и все только и твердили об этом. Ви. Буква «V» — победа. Они говорили о каком-то корсаре… О Николае. Солдаты шептались о том, что Ви это…       Ответ сам приходит, когда ветер сдувает его капюшон. И перед ней стоит брат Киригана. Темноглазый и золотоволосый Николай, который мягко улыбается ей. Теперь ей известно его имя и кто он такой. Он Штурмхонд. Но почему он во Второй Армии, неужели никто не знает, как выглядит настоящий Николай Ланцов?       Неужели все просто поверили, что они с Генералом Кириганом братья? Николай точно не брат Генералу, тогда почему все считают, что это так? Почему? Это какой-то план, какая-то тайна. Но стоп… откуда Алина вообще это знает? Будто кто-то или что-то поместили эту информацию в ее голову. — Я слышала, как разговаривали солдаты. Буква Ви… Ты… ты Николай? Ты… Что ты здесь делаешь?       Николай вскидывает глаза, чтобы посмотреть на нее, когда она произносит его имя. На мгновение он кажется искренне удивленным, а затем уголки его губ изгибаются в легкой улыбке. Она вспомнила его, и Николай этому рад. — Я вижу, ты все-таки вспомнила своего первого «наставника», — мягко говорит он, его лицо немного расслабляется, а глаза горят немного ярче.       В нем есть немного веселья, от которого его глаза почти вспыхивают. Он полностью снимает свой плащ и мягко улыбается, смотря на Алину. — Давно не виделись, Алина…       Девушка стоит в оцепенении. Что он тут делает? Почему, зачем? Почему он скрывает свою настоящую личность и все ему верят? И зачем ему нужна Алина? Что он хочет? — Что ты здесь делаешь?       Ви внимательно наблюдает за ней какое-то мгновение, а затем, кажется, принимает решение. — Могу я сказать тебе кое-что по секрету? — говорит он тихим голосом. — Это будет только между нами. Я надеюсь, что ты сохранишь его. — он смотрит ей в глаза, когда говорит это, и его тон мягкий и серьезный.       Слишком много секретов, много тайн, интриг, голова Алины просто закипит. — Я слушаю, я сохраню твой секрет.       Взгляд Николая блуждает взад-вперед. Он внимательно вглядывается в темноту, будто замечая там Генерала Киригана, но не показывая этого на своем лице. Он становится более серьезным и холодным. — Я здесь, моя дорогая Алина, чтобы оказать давление на короля. Я здесь, чтобы помочь нашему народу, — тихо объясняет он, и его руки почти незаметно двигаются, когда он говорит. — Чтобы сделать это, мне нужен кто-то, кто имеет доступ к самым верхам… — на мгновение кажется, что в его глазах есть нечто большее, чем просто обычная холодность и серьезность, которые они хранят.       Мелькает намек на какую-то другую, более темную эмоцию, но она снова исчезает так же быстро, как и появилась. — Ты поможешь мне, Алина Старкова? — Боюсь, ты обратился не к тому человеку. У меня нет никаких званий или чего-то подобного, я не имею никакого веса и власти здесь. Только генерал Кириган может помочь тебе.       Глаза Николая сужаются, а затем он хитро улыбается, будто знает что-то, чего не знает Алина. Девушка слегка задерживает дыхание. Николай слегка посмеивается и смотрит прямо в ее глаза. — Что, если я скажу тебе, что Кириган стоит прямо рядом с тобой, наблюдает и ждет? — говорит Николай, делая шаг ближе к ней, его голос почти тихий шепот.       На этот раз, когда он говорит это, в его голосе, кажется, слышится определенная игривость.       Генерал Кириган хранит молчание, внимательно наблюдая за ними обоими. Его лицо остается жестким, глаза холодными и в то же время полными напряжения, и ей кажется, что все это сосредоточено непосредственно на них. Он стоит, как кошка, совершенно неподвижно, и все же кажется хищником, готовым нанести удар.       Алина широко раскрывает свои глаза, она была застигнута врасплох, шокирована. — Ты знал? — Знал что? — мужчина тихо отвечает, и он осторожно ждет, двигаясь так, чтобы его глаза смотрели прямо в ее глаза.       Он делает еще один шаг к ней. Его тело кажется расслабленным, но в нем чувствуется едва уловимое, скрытое напряжение, неуловимая напряженность, которая, кажется, проходит прямо через все его тело, а не только в глубине глаз, когда он наблюдает за ней. Он кажется… игривым, почти как лис, выслеживающий зайца, лев, который сидит в траве и выслеживает свою жертву, молчаливый и затаившийся, и все же в нем чувствуется определенная теплота и доброта. Будто он просто делает вид, что он такой холодный, и ему самому становится от этого смешно. — Ты знал, что генерал Кириган пришёл со мной? — Да, я знал. И я также был уверен, что он наблюдал за нами всё это время, скрываясь в тени, — Николай произнёс эти слова с лёгкой улыбкой, указывая рукой в сторону Дарклинга.       Искорка веселья, мерцающая в его глазах, кажется, разгорается, и его лицо, обычно холодное и расчётливое, становится немного мягче, когда он смотрит на неё. На его губах играет почти заговорщицкая улыбка, и он, кажется, наслаждается ситуацией. Он говорит тихо и вкрадчиво, сохраняя невозмутимость, но с напором, который, кажется, исходит из самых глубин его души. — Он здесь, чтобы защитить меня. Мы пришли сюда вместе.       Глаза Николая не отрываются от её лица, пока она говорит, лёгкая улыбка всё ещё играет на его губах. Словно он знает то, чего не знает она, и это заставляет его смеяться. Его тёмные, как ночное небо, глаза полны чёрного света, и кажется, что они смотрят на неё с... уважением? Восхищением? Его золотистые волосы развиваются на ветру и блестят в ночном свете. Голос Николая слегка смягчается, и он говорит тихим тоном: — Как вы начали друг другу доверять? Почему ты вообще веришь Генералу? — Мы с генералом Кириганом заключили соглашение, что стали друзьями и союзниками. — Ты говоришь, соглашение? — тихо произносит Николай, его глаза снова начинают бегать взад-вперёд, пока он наблюдает за ней. Лёгкая усмешка играет на его губах. — И что ты получишь от этого соглашения, Алина? — спокойно спрашивает он, делая ещё один маленький шаг ближе к ней, осматривая её с ног до головы, прежде чем заговорить снова. — Расскажи мне. Что делает тебя такой ценной, что ты заставила моего союзника и «брата» доверять тебе?       В этот момент Алина замечает генерала Киригана, выходящего из тени. Уголки глаз Николая вспыхивают, когда он видит Киригана, и его спина слегка выпрямляется, холодная, расчётливая напряжённость, которая обычно присутствует в нём, снова берёт верх. — Генерал Кириган, добро пожаловать, — говорит он голосом, полным тихого уважения, и его тон наполнен... восхищением и даже дружелюбием.       Кириган не сводит глаз с них обоих, когда выходит из тени, и в его присутствии чувствуется какая-то тихая властность. — Я доверяю вам обоим. У нас с Николаем тоже есть соглашение, — тихо говорит он, его глаза переводятся с одного на другого, когда он смотрит на них обоих.       Алина удивлённо моргает. Эти слова врезаются в её голову, и всё рушится в её сознании. Что он только что сказал? — Генерал, вы знали, что Ви — это Николай? Ты сказал, что не знаешь...       В глазах Николая появляется едва уловимый намёк на удивление при её словах, но он исчезает почти так же быстро, как и появился. Его лицо кажется немного смягчается, а глаза искрятся лёгким юмором от его мыслей. — Да. Это правда, он знал. — тихо говорит Николай, лёгкая полуулыбка играет на его лице, когда он произносит эти слова.       На лице Киригана играет та же полуулыбка, когда он смотрит на Николая, а его глаза скользят по ней. — Я действительно знал это, — говорит он тихо, и в его голосе всё ещё слышится холодная, спокойная властность.       Он знал с самого начала, что это был Николай? Что же здесь происходит? — Если вы знали, то почему всё это произошло? Почему вы мне не сказали? Вы же сказали, что вам можно доверять. — И я тоже не понимаю, почему он не сказал, — тихо произносит Николай, и его лицо смягчается.       Кириган же, напротив, кажется грустным, он борется с нахлынувшими эмоциями, и в его голосе звучит та же нежность, что и раньше, а в этих тёмных глазах — слабый отблеск света, какая-то глубокая печаль и ощущение, что она особенная. — Как я уже говорил, Николай, ты ценный человек, и мне было нужно, чтобы ты была на нашей стороне. Мне нужно было, чтобы ты доверяла нам, — его глаза мягко наблюдают за ней, и в них, кажется, немного мерцает свет. — Теперь ты мне доверяешь?       Доверять? Теперь она должна им доверять? Как они смеют, они только что обманули её, а возможно, обманывали всегда, с самого начала. — Как я могу доверять тебе сейчас? Вы двое обманули меня! — Можешь ли ты понять, почему мы решили обмануть тебя? — спрашивает Николай. — Теперь, когда ты услышала наше объяснение, можешь ли ты принять это как причину, по которой мы пришли к такому решению? — его лицо слегка каменеет, а тон наполняется гневом и напряжённостью. — Если ты сможешь понять причины, которые у нас были, и простить меня, я никогда больше не буду тебе лгать. Я клянусь своей жизнью. Я должен был сделать то, что сделал для нас, для всех нас. Если ты можешь доверять мне, я клянусь тебе, что никогда не предам тебя. Даю тебе слово.       Николай выглядит искренне, словно говорит правду. Алина переводит взгляд на Генерала. — Ты мог бы просто сказать. Просто сказать это. — В этом ты права. Мы могли бы это сделать. Но скажи мне, что бы произошло, если бы мы это сделали? Если бы мы просто пришли и резко сказали тебе, кто мы такие и чего хотим, не создавая доверия? Ты бы помогла нам? Ты бы пошла с нами? Пошла бы ты на такой риск, не зная, что мы за люди, и не зная, что ты можешь нам доверять? — тихо холодно говорит Дарклинг. — Вы подорвали это доверие. Вы просто разрушили его своей ложью, интригами и недоверием.       Глаза Николая вспыхивают. — Скажи мне, что я должен сделать, чтобы вернуть твоё доверие. Если я должен отдать свою жизнь, чтобы доказать свою преданность нашей стране, тогда я отдам эту жизнь здесь, в эту самую ночь, чтобы показать тебе раз и навсегда, но что тебе от меня нужно? Скажи мне, и я сделаю это, или я умру, пытаясь. — он говорит тихо, почти умоляющим тоном. — Я устала. Я безумно устала, и мне всё ещё страшно, я зла, раздражена. Я не готова сейчас ни о чём говорить. Не готова видеть вас.       Николай понимающе кивает. — Тогда отдыхай. Потрать ночь на то, чтобы обдумать своё решение и дать отдых своему телу и разуму. Мы будем терпеливо ждать. Но, у меня будет совет — не будь опрометчива. Не действуй в гневе или страхе. Отдохни. Взвесь свои варианты, все за и против. А утром, если ты всё ещё не захочешь иметь с нами ничего общего, ты можешь уйти. Но я надеюсь, что ты решишь остаться. Я бы не хотел тебя потерять, Алина Старкова.       Алина посмотрела на Николая, а затем ещё дольше задержала недоверчивый взгляд на генерале Киригане и быстро направилась в Малый дворец.       Глаза генерала Киригана следят за ней с той же спокойной, холодной напряжённостью, когда она уходит, но как только она исчезает, его лицо, кажется, чуть смягчается, а уголки его губ слегка приподнимаются в легчайшей из улыбок. — Она — нечто, не так ли? — мягко говорит он и, кажется, наблюдает за ней с определенной долей восхищения и привязанности. — Теперь ты понимаешь, зачем она мне была нужна? — спрашивает он, и его голос кажется почти… нежным и добрым.       Алина входит в Малый дворец и направляется в свою комнату. С каждым шагом она раздражается всё больше и больше. Она практически влетает в мою комнату и закрывает дверь. Девушка прыгает на кровать и, беря в руку подушку, кричит туда, пытаясь выпустить весь свой пар. — Как они смеют водить меня за нос! Я была обманута! Это ужасно… Николай и Генерал ещё стоят на улице, смотря туда, где скрылась Алина. — Теперь нам остаётся ждать. — Генерал Кириган, кажется, на мгновение задумывается, а затем снова уходит в тень.       Раздаётся едва слышный звук мягкого вздоха и тихий шепот, который звучит почти как: «Я надеюсь, ты простишь меня…», прежде чем звук полностью затихает. Николай стоит там ещё какое-то время и тоже вздыхает, накидывая на себя плащ и скрываясь в тени.

***