Если это наш последний день

***

      Вскоре Алина засыпает, не в силах бороться со сном. Ей снова не снятся никакие сны, и она просыпается, как только просыпается. Внезапно в дверь стучат. — Алина, вы уже проснулись? Я от генерала Киригана, — раздается за дверью вежливый голос солдата.       От неожиданности Алина чуть не падает с кровати. Солдат, мягко говоря, вежлив, и он не упоминает о событиях прошлой ночи, лишь сообщает, что генерал хочет поговорить с ней. — Сам генерал просит вашего присутствия, мисс, — тихо произносит солдат, и его слова, словно шепот, растворяются в воздухе.       Генерал Кириган прислал солдата, чтобы разбудить ее. Алина была удивлена, но быстро приходит в себя, стараясь не упасть на пол, держась одной ногой за кровать. — Хорошо, я скоро буду там, — выдавливает она из себя, пытаясь сохранить спокойствие. — Как вам будет угодно, мисс, — мягко отвечает солдат, его голос затихает, и он поворачивается, чтобы уйти.       Через несколько мгновений солдат исчезает, а Алина с грохотом падает на пол и вздыхает. — Что ему нужно? Я даже не хочу вспоминать о вчерашнем дне… Но если я не пойду, то у меня будут проблемы.       Девушка встает с пола и быстро собирается, надевая одну из своих новых кефт и расчесывая волосы. Она выходит из комнаты и направляется по коридорам к месту встречи с генералом.       В Малом дворце царила тишина, нарушаемая лишь пением птиц. Свет, проникающий через открытый балкон, создавал атмосферу гармонии. Солнце уже взошло, и первые лучи коснулись пола, наполняя комнату золотистым сиянием. На балконе терпеливо ждал генерал Кириган, его губы слегка улыбались в ожидании.       Его серые глаза внимательно следили за её приближением, и в них появился легкий огонек. Он выглядел расслабленным и счастливым, видя её этим утром, а его взгляд излучал тепло и доброту. — Доброе утро, Алина Старкова, — его голос, как всегда, был тихим, но на этот раз в нём слышался слабый намек на что-то ещё, возможно, на эмоции или даже… нежность?       Он снова облокотился на балкон, сцепив руки за спиной, и посмотрел на пейзаж снаружи. Когда он заговорил, его голова повернулась к ней. — Ты хорошо спала?       Алина слегка сжала челюсти. Она всё ещё была обижена и раздражена. — Доброе утро, генерал, — произнесла она, медленно подходя ближе и держа руки за спиной. Она бегло осмотрела его офис, а затем и балкон, на котором стоял Генерал.             Зайдя туда, она ответила с долей сарказма: — Спала… как младенец.       Его глаза, казалось, искрились весельем от этой лёгкой нотки в её голосе, прежде чем он спросил: — Тогда, я полагаю, это означает, что ты хорошо спала?       Сегодня в нём было немного больше той странной доброты и привязанности, когда он слабо улыбнулся едва заметной улыбкой. — Я рад это слышать. Пожалуйста, присаживайся, — сказал он, указывая на маленькие деревянные стулья, которые стояли на балконе рядом с ним. — Могу я предложить тебе что-нибудь выпить? Чай, кофе или, может быть, что-нибудь более… энергичное? — шутливо произнёс он со смешком.       Алина села на деревянный стул, поворачивая голову, чтобы посмотреть на живописный пейзаж. Если она сейчас будет смотреть на Дарклинга, то, скорее всего, просто вспылит и что-нибудь ляпнет сгоряча. — Нет, спасибо.       Генерал Кириган, кивнув, подошёл ближе к ней. — Я думаю, ты хочешь обсудить то, что произошло между нами прошлой ночью. Я прав? — спросил он с пониманием в голосе, в котором звучали нотки сочувствия и сочувствия, а также лёгкая суровость и властность.       Сейчас он был осторожен в словах, как будто старался не наступить на тонкую почву. — Если есть что-то, что ты хотела бы сказать, Алина, пожалуйста… не торопись и говори свободно. Я не буду тебе мешать.       Алина, сжав челюсть и кулаки, старалась сдержать бурю гнева внутри себя. Она медленно повернулась к генералу и с усилием натянула улыбку, прикусив язык. — Вчера я уже всё сказала. Я не хочу осыпать тебя оскорблениями сейчас, поэтому лучше промолчу. — Тогда зачем ты пришла сюда сегодня утром? — тихо спросил генерал, и в его голосе, казалось, слышался лишь намек на любопытство и понимание. — Ты хочешь получить от меня ответы? — продолжал он тем же понимающим тоном, в котором не было ни злобы, ни намека на обиду.       Во всяком случае, казалось, что он искренне любопытен, а не враждебен. — Ты хочешь получить шанс понять и простить меня? — спросил он, его голос, как всегда, мягкий и тёплый, когда он встретился с ней взглядом с лёгкой полуулыбкой.       Алина нервно улыбнулась. Точка кипения была достигнута. Она громко хлопнула в ладоши и встала со своего места, подходя к генералу. — Хорошо, тогда я спрошу. — начала она, явно еле сдерживаясь, чтобы не наорать на него. — Значит, вы планировали это с самого начала? И вся эта показуха о том, что мы друзья и союзники, и ты сделаешь мне браслет в знак этого… Это было только для того, чтобы расположить меня к себе? Ты дал мне ту книгу, чтобы я могла найти ту записку, расшифровать её и прийти? Что, если бы я этого не сделала? Как бы тогда развивался ваш план?       Глаза генерала Киригана вспыхнули от внезапных хлопков и нервной улыбки. — Боже мой. Сегодня утром ты выглядишь гораздо энергичнее и импульсивнее… — тихо сказал он. — Твой вопрос справедлив, Алина Старкова, но на него трудно ответить. Я буду с тобой совершенно честен…       Его лицо смягчилось ещё немного, а глаза наполнились теплом и чем-то ещё, эмоциями, которых она у него ещё не видела. — По правде говоря… да. Ты права. Я действительно обманул тебя. Я не мог рисковать тем, что ты пострадаешь или что-нибудь расскажешь солдатам. Я… — он остановился и, казалось, даже не знал, что ещё сказать.       Алина поджала губы и резко кивнула, прикусывая свой язык, пытаясь не осыпать его ругательствами. — Тогда как я могу верить? У меня больше не осталось никакой уверенности в твоих словах. Потому что, оказывается, вся эта твоя доброта была ложью. Ты врал мне с самого начала, твои слова — абсолютная ложь!       Генерал посмотрел на неё, и в его голосе послышалась почти оскорблённая нотка, когда он ответил. — И это вполне объяснимо. Что я могу сделать, чтобы вернуть твоё доверие, Алина? Скажи мне это, и я сделаю это. Я должен перед тобой извиниться — и это чистая правда. Как я могу всё исправить между нами? — его лицо было мягким и искренним, когда он говорил с ней, и в его голосе и глазах была нотка печали. — Или… — тихо предложил он. — Если ты захочешь уйти и никогда больше меня не видеть, я тоже пойму. — Доверие — это не то, что можно легко вернуть. Оно как дом: его строят постепенно, по кирпичику. Если вы разрушите фундамент, то не сможете построить остальную часть дома.       В его глазах промелькнула тень обиды. — Ну, тогда… что я могу сделать, чтобы вернуть твое доверие, Алина? Если я вообще смогу… — тихо произнес он, и в его голосе послышался легкий намек на поражение. — Я никогда не видел тебя такой раньше… такой свирепой…       Он внимательно изучал ее лицо, но его сердце, казалось, разбивалось при мысли о том, что его действия могли заставить кого-то потерять веру в него. — Пожалуйста… дай мне еще один шанс, Алина.       Алина сжала челюсти и некоторое время смотрела на генерала. Неужели сам Генерал Кириган, человек, который возглавляет Вторую Армию, умоляет ее, обычную девушку, дать ему еще один шанс? Это выглядело как шутка. — А если я дам тебе слово как генерал и как человек, который… заботится о тебе, что я сделаю все возможное, чтобы вернуть твое доверие? Ты дашь мне этот шанс? — тихо спросил он, его лицо смягчилось, а голос стал нежным.       Алина скрестила руки на груди и посмотрела на природу с балкона. Она задумалась на несколько мгновений, а затем взглянула на генерала, слегка смягчившись. Девушка действительно была в него влюблена и не могла просто так его бросить. Она не могла даже подумать об этом. Как бы она ни злилась, она продолжала влюбляться в него все больше. Но это все казалось таким… нереальным? Почему он вообще сейчас такой мягкий и спокойный, будто это не он, а другой человек? Неужели это какая-то игра? Или это манипуляция? Это не может быть правдой, нет, ни в коем случае. — Хорошо, я подумаю. — Спасибо.       Легкая улыбка расплылась по лицу генерала, и его серые глаза наполнились восхищением, когда он кивнул ей, задерживая на ней взгляд на несколько мгновений. — Ты права. Доверие строится по кирпичику. Я был глупцом, разрушив его так легко и так быстро, и твое доверие стоит для меня гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Я сделаю все возможное, чтобы показать тебе это. — его голос был мягок, а глаза снова смягчились, когда его пристальный взгляд снова задержался на ней.       Алина молча кивнула. — Возможно… — генерал, казалось, погрузился в размышления, и через мгновение вновь заговорил. — Возможно, ты могла бы дать мне ещё один шанс? Как проявление доброй воли и символ нашего нового доверия. — спросил он, и на его губах мелькнула едва заметная улыбка, а в серых глазах промелькнуло веселье. — Что ты скажешь? Должен ли я подарить тебе браслет, когда буду уходить? — его голос был мягким, с едва уловимым намеком на усмешку, пока он ждал ее ответа. — Тот браслет, о котором ты тогда говорил?       Легкая улыбка, казалось, стала еще шире, когда он приподнял бровь. — Да, он самый, — ответил он мягко, его голос был теплым и добрым. — Тогда ты дашь мне второй шанс? — спросил он, встречаясь с ней взглядом.       В его голосе слышался слабый намек на надежду, и, больше всего на свете, его глаза казались наполненными искренностью. — Хорошо, я дам тебе второй шанс. — Спасибо.       Его лицо, казалось, расслабилось, и уголки губ слегка приподнялись. Сейчас он выглядел спокойным и умиротворенным, совсем не таким, каким был прошлой ночью. — А теперь, — произнес он через мгновение, — не хочешь ли позавтракать?       Его глаза игриво вспыхнули от удивления при внезапной смене темы, и он, подойдя к ней, поклонился. — Ваше высочество, — произнес он с легкой улыбкой, протягивая руку. — Я Генерал Кириган. И я рад, что ты дала мне этот второй шанс. — «Ваше высочество»? Я думаю, ты что-то перепутал! — Алина слегка рассмеялась.       Глаза генерала Киригана сузились от ее шутки, и он не смог сдержать ни малейшего намека на веселье, появляющегося на его лице, когда он наблюдал за ней с почти веселым выражением. — Тогда как мне следует тебя называть? — спросил он, приподнимая темную бровь и склоняя голову набок в легчайшей из улыбок. — Солнце? — шутливо передразнил он, и в его глазах вспыхнуло веселье. — Ваша светлость? — произнес он, и в его мягком голосе слышались нотки юмора. — Как мне следует называть тебя, о самая лучезарная из девушек? — Просто Алина! — Просто Алина, — тихо повторил он, и в его голосе послышалась почти нежность.       Сейчас ему приходилось сдерживаться, чтобы не улыбнуться в полную силу, но в его серых глазах мелькало веселье, когда впервые в жизни он показывал свое истинное «я», а не то, что видели его люди. — Тогда… просто Алина. Ты можешь звать меня… просто Александр.       Алина слегка удивленно приподняла брови. Он назвал свое имя… и разрешил ей называть его по имени… Бабочки в животе встрепенулись от этого жеста. Но странное ощущение все равно присутствовало. Такое чувство, будто это сон. Сложно поверить в реальность.       Он, кажется, спохватился, прежде чем широко улыбнуться, и быстро откашлялся, его лицу вернулось торжественное выражение, когда он выпрямился. — А теперь, — сказал он, — ты спустишься позавтракать?       Алина рассмеялась. — Ладно, давай позавтракаем, просто Александр. — сказала она и, слегка посмеиваясь, вышла с балкона.       Генерал Кириган смотрел, как она уходит с балкона, его глаза следили за каждым ее шагом. Он чуть-чуть улыбнулся. Подойдя к двери, чтобы уйти, он остановился и, теперь уже с почти озорной улыбкой на лице, обернулся, чтобы посмотреть на нее, когда уходил. — Я с нетерпением жду, когда смогу подарить тебе этот браслет. — тихо произнес он и издал тихий смешок, выходя за дверь, его шаги были тихими и неслышными, когда он оставлял ее там, улыбаясь про себя и позволяя двери тихо захлопнуться за ним.       Алина мягко улыбнулась, когда Александр вышел из комнаты.       Девушка направилась в столовую, чтобы позавтракать. Это белое просторное помещение, где ели некоторые Гриши, которые жили в Малом дворце. Она взяла тарелку с яйцами, беконом и тостами и села на свое место.

***

      Через некоторое время генерал Кириган возвращается в свои покои в Малом дворце и садится за письменный стол в своем личном кабинете. Он достает лист бумаги и перо и начинает что-то тщательно записывать. Может быть, это письмо или список? Но когда он пишет, кажется, что он полностью погружен в свои мысли или, возможно, обдумывает что-то важное. Может быть, он принимает решение? Это остается загадкой.       Пока он пишет, он тихо напевает, и его взгляд становится отстраненным, словно устремленным куда-то вдаль. Однако на его губах появляется легкая улыбка, и сейчас он кажется счастливее.       Алина уже позавтракала и теперь прогуливается по коридорам Маленького дворца. Она оглядывается по сторонам, иногда слегка зевая, и направляется в библиотеку.       В библиотеке царит тишина, и в ее стеллажах легко заблудиться. Это большая комната с множеством полок, заполненных рядами книг, которые кажутся бесконечными. Для удобства здесь расставлены большие кресла и маленькие приставные столики с маленькими свечами, которые зажигаются вечером. Стулья обтянуты теплой клетчатой тканью, а деревянные полы покрыты плюшевыми бархатными ковриками, что придает комнате мягкость и уют, несмотря на темное дерево и твердые поверхности. Здесь тихо, чувствуется слабый запах пыли и старой кожи книг.       Утреннее солнце проникает сквозь большие окна, а в углу тихо журчит небольшой фонтан.       Алина берет несколько книг о Малой науке и о Гришах, чтобы лучше понять свою сущность. Скоро ей предстоит научиться контролировать свою силу, но она даже не знает, с чего начать. Она садится за стол и начинает читать. Девушка смотрит на свою руку и пытается призвать свет, но он снова не откликается. Что же случилось?       Книги наполнены бесконечной информацией как о Гришах, так и о малых науках. Это увлекательное чтение, поскольку она узнает обо всех различных типах Гришей, их навыках и способностях. Даже древняя история Гришей, начавшаяся еще до их изгнания из маленького дворца, не оставляет ее равнодушной.       Внезапно от чтения ее отрывает звук чьих-то шагов по библиотеке. Она поднимает голову, и ее взгляд встречается с серыми глазами Генерала Киригана. Он подходит к ней с легкой улыбкой. — Что ты читаешь? — тихо спрашивает он, садясь за стол напротив нее. — Ну, поскольку раньше я не знала, что я Гриша, я пытаюсь наверстать упущенное.       Генерал кивает. — Тебе нужно многое узнать, — тихо говорит он. — Но у нас еще много времени. Что ты уже узнала? — его глаза с любопытством смотрят на книгу. — О чем тебе больше всего интересно узнать? О Гришах? О Малой науке? О нашем прошлом? — мягко спрашивает он, теперь его голос полон интереса, а серые глаза мерцают, когда он наблюдает за ее лицом. — Ну, Женя мне кое-что рассказала, когда проводила экскурсию по Маленькому дворцу. Я сейчас тоже кое-что новое прочитала. — Что ты прочитала? — тихо спрашивает он с интересом наклоняясь вперед.       Его глаза горят любопытством при виде того, как она задумчиво хмурит брови. — Чему ты научилась у Жени и из книг? Есть какая-нибудь новая информация, которая привлекла твое внимание? — он спрашивает спокойно, его голос мягок, хотя в нем слышится оттенок чего-то большего — чего-то более темного. — Ну, я читала о типах Гришей, об их способностях. А к какому типу принадлежу я? Здесь практически ничего не написано о свете. — Ты эфириал, — тихо произносит генерал, и в его глазах вспыхивает интерес, пока он ожидает ее реакции. — Способность создавать свет, огонь, электричество и другие формы энергии и манипулировать ими — это невероятно могущественная форма Гриши, которая позволяет управлять энергией и самими стихиями. Ты особенная, Алина. И редкая, — говорит он, наклоняясь вперед и глядя ей прямо в глаза. Его голос мягок и почти нежен.       Они говорят так, будто в комнате никого нет, кроме них двоих. — А к какому типу относитесь вы? — Я тоже эфириал, — отвечает генерал через мгновение, и его глаза, устремленные на нее, сияют. — Я способен манипулировать тенями и призывать тьму вокруг себя. Я могу превращать тьму в предметы или клинки, — в его голосе звучат веселые нотки, когда он объясняет свои способности. — Также я могу создать темное облако и погрузить в темноту всю комнату или просто ослепить кого-нибудь тенями, — объясняет он, поднимая ладонь.       На его ладони возникает черный шар тьмы, настолько глубокий, что кажется, будто он поглощает весь свет вокруг себя. — Я помню, ты показывал мне вчера, как двигаешься в тени. — Да, вчера я продемонстрировал тебе одну из своих способностей, — отвечает он, и легкий намек на улыбку появляется на его губах. — Но скажи мне, — тихо произносит он, наклоняясь ближе к ней, так что их лица почти соприкасаются, в его глазах вспыхивает веселье, и он мягко улыбается. — Что бы ты хотела узнать? — спрашивает он, его голос тих и полон доброты, когда он говорит с ней, а его серые глаза наполнены намеком на привязанность и обожание к девушке, которая является его ученицей. — Я бы хотела узнать о своей собственной силе, чтобы продолжить развивать ее. — У тебя есть еще какие-нибудь конкретные вопросы? — спрашивает он, не сводя с нее глаз. — Какие-нибудь особые сомнения или заботы? — тихо спрашивает он, его голос нежен и полон доброты. — Может быть, определенный вид тренировок поможет отточить твои способности? Может быть, какие-то упражнения? — спрашивает он, и его взгляд падает на ладонь, когда он поднимает ее с маленьким шаром тьмы на ней. — Или ты ищешь что-то еще? — тихо добавляет он, улыбка все еще играет на его губах, когда он смотрит ей в глаза. — Я думаю, да, мне нужна тренировка. — Тогда мы будем тренироваться, — мягко отвечает генерал Кириган, его голос полон доброты.       Он встает и протягивает руку. — Я отведу тебя на тренировку прямо сейчас, если ты готова, — говорит он с нежной улыбкой, его серые глаза снова смотрят на нее, пока он ждет, когда она встанет.       В его улыбке есть определенная теплота, которая не похожа на того холодного и безжалостного человека, каким он обычно является. — Тогда давай приступим к тренировке. — Идем, — отвечает он и поднимается на ноги, все еще держа в руке черный шар тьмы.       Они выходят из библиотеки и направляются в тренировочный зал Малого дворца. — Ты готова? — спрашивает он и замедляет шаг, чтобы позволить ей идти впереди него, его голос мягок и нежен, пока они идут вместе.       Алина кивает. — Превосходно, — он отвечает с улыбкой, и вскоре они уже идут по многочисленным залам Маленького дворца, стены которого украшены картинами прошлых королей и королев Равки.       Это место наполнено царственностью и красотой, хотя генерал Кириган, кажется, больше сосредоточен на своей беседе и прогулке, чем на красоте дворца. — Скажи мне, чего ты хочешь достичь с помощью своей силы? — тихо спрашивает он, пока они идут. — Как ты думаешь, что ты могла бы сделать, когда твоя сила будет достаточно раскрыта? — спрашивает он, и в его глазах вспыхивает неподдельное любопытство. — Я даже не знаю. По крайней мере, сначала мне нужно научиться управлять ею…

***

      Генерал Кириган, шагая с уверенностью солдата и командира, ведет ее по коридорам. Его черная униформа, украшенная серебром, сияет безупречностью, а в серых глазах светятся доброта и решимость. Он открывает несколько дверей и жестом приглашает ее пройти в тренировочный зал, где сквозь высокие окна льется свет, а деревянные полы сияют чистотой и полировкой. — После тебя, — тихо произносит он, и его голос, мягкий и добрый, приглашает ее войти первой.       Алина, кивнув, входит в тренировочный зал. Генерал следует за ней по пятам, с любопытством оглядывая ряды тренировочных манекенов, выстроившихся по обе стороны песчаной площадки. — Может быть, ты хочешь попробовать лезвия прямо сейчас? — тихо спрашивает он, подходя к ближайшей стойке, наполненной тренировочными клинками, и берет два из них, возвращаясь к ней. — Вот, возьми этот, — тихо произносит он, протягивая ей один из деревянных мечей. — Мы снова начнем с деревянных мечей, потому что ты не тренировалась эти два дня. Считай, что это разминка. Ты готова? Алина, взяв деревянный меч, уверенно отвечает: — Да, я готова.       Генерал Кириган, улыбнувшись, кивает: — Хорошо.       Он берет в руки свой собственный деревянный тренировочный клинок. — Значит, ты готова? — тихо спрашивает он, стоя рядом с ней и держа свой меч в отработанной стойке. — Позволь мне показать тебе несколько приемов. — говорит он серьезно, и доброта в его голосе и глазах исчезает, когда он принимает боевую стойку и поворачивается к ней лицом.       В его серых глазах мелькает легкий намек на веселье: — Нападай на меня, когда будешь готова.       Алина уверенно встает и сразу становится серьезной. Она пристально смотрит на генерала, словно сканируя его, и внезапно нападает на него с деревянным мечом. Выражение лица генерала Киригана меняется от изумления к восхищению. — Ты все так же хорошо двигаешься, — отвечает он с легкой улыбкой. Он легко уклоняется от ударов ее деревянного клинка, его тон полон уважения и восхищения. — Ты действительно хорошо двигаешься, — повторяет он, и в его голосе звучит искренняя признательность. — Может быть, мне немного усложнить задачу? — тихо спрашивает он с легкой улыбкой, и его серые глаза светятся восхищением. — Хотела бы ты посмотреть, чего ты стоишь против меня? — вежливо спрашивает он, и на его лице отражается теплота, пока он ожидает ее ответа.       Алина кивает. Она полна уверенности и готова продолжать тренировку. В ее голове снова всплывает воспоминание о вывихе лодыжки, который чудесным образом исчез.       Что это было за чудо? — Отлично, — тихо отвечает он с оттенком теплоты. — Старайся изо всех сил, я буду с тобой помягче, — добродушно добавляет он, принимая свою собственную боевую стойку. — Готова? — в его серых глазах мелькает намек на восхищение, прежде чем он мягко улыбается. — Тогда продолжай. Постарайся изо всех сил, постарайся поразить своего генерала. — призывает он с нежностью в глазах, наблюдая за ней с расстояния своего деревянного меча. — Удачи, — добавляет он с улыбкой, и в его голосе нет и намека на прежнюю безжалостность.       Алина снова становится серьезной и встает в стойку. Она внимательно осматривает генерала, выискивая слабые места, и, найдя их, быстро атакует несколько раз в разных местах.       Генерал Кириган легко перемещается и уклоняется от каждого удара ее деревянного клинка, его собственный меч движется с впечатляющей быстротой и точностью. — Превосходно… ты быстрая, — тихо отвечает он, и в его серых глазах снова вспыхивает восхищение. — Ты отлично двигаешься… — ласково говорит он, его голос мягок и нежен, когда он наблюдает за ней с другого конца тренировочного зала, держа свой собственный деревянный меч в отработанной стойке. — Попробуй еще раз. — тихо призывает он, его голос и лицо смягчены добротой и восхищением. — Покажи мне всю силу, что у тебя есть.       Алина с решимостью наносит удары, вкладывая в них всю свою силу. Генерал Кириган с легкостью уклоняется от каждого выпада, его ноги и руки двигаются с отточенным мастерством, а деревянный клинок в руках словно оживает. — Ты очень искусна… Возможно, даже лучше, чем я… — тихо произносит он, и его голос полон теплоты и доброты, почти восхищения. Он продолжает уклоняться от каждого удара ее деревянного меча. — Но сможешь ли ты поддерживать такую скорость и точность на протяжении всего боя? — с заботой спрашивает он, и его серые глаза светятся теплой добротой.       Алина уверенно кивает, пытаясь отдышаться. — Тогда выкладывайся на полную, — тихо отвечает генерал, его голос и лицо излучают доброту.       С легким намеком на веселье в глазах он нападает на нее, стараясь сохранять скорость и точность своих движений. В его глазах читается гордость и теплота, а также легкое восхищение тем, насколько естественными стали ее движения, и ее боевым мастерством. — Покажи мне, на что ты способна, солдат, — говорит он мягко, наблюдая за ней в боевой стойке.       Алина уверенно защищается и переходит в наступление, с легкостью нанося удары Генералу.       Генерал Кириган впечатлен… очень впечатлен. — Это действительно восхищает, — говорит он тихо, почти шепотом, и его серые глаза полны восхищения и доброты.       Он кивает и улыбается, и его поведение становится таким мягким и добрым, каким она никогда его не видела. — Ты очень искусна, солдат, — с гордостью и теплотой говорит он, глядя на нее.       Генерал Кириган убирает свой деревянный клинок и предлагает: — Может быть, попробуем что-нибудь еще? Может быть, ты хотела бы попрактиковаться с настоящим клинком? — тихо спрашивает он, и на его мягком, теплом и добром лице отражается определенная доля гордости. — Возможно, ты хотела бы увидеть, на что похожа настоящая битва? Попробуешь свои силы в обращении с настоящим оружием? — на его добром лице появляется намек на веселье, но оно продолжает излучать доброту и теплоту.       Алина с готовностью кивает и отдает деревянный меч Александру. Он убирает их на стенд и, открыв ближайший стеллаж, достает настоящий меч. Он кажется тяжелее, чем должен быть, и она замечает, что он также намного острее и тоньше, чем тренировочный клинок. Клинок сверкает и отражает солнечный свет, его стальное лезвие отполировано, а рукоять окована сталью и украшена красивыми узорами.                   Генерал Кириган протягивает ей клинок. — Давай посмотрим, сможешь ли ты с этим справиться, — тихо говорит он, и в его добрых и мягких серых глазах по-прежнему присутствует прежняя доброта, а он наблюдает за ней с восхищением и неподдельным интересом.       Алина берет меч, кивает и встает в стойку.       Добрые серые глаза генерала Кириган вспыхивают интересом, когда она принимает боевую стойку. — Отлично… а теперь постарайся изо всех сил атаковать меня, — тихо призывает он, в его голосе слышится определенная доброта, а в его серых глазах, несмотря на боевую стойку, едва заметная улыбка. — Выкладывайся на все сто, — искренне говорит он, и сам принимает боевую стойку, его ноги бесшумно и быстро скользят по полированному деревянному полу, а в его серых глазах светятся едва уловимая теплота и доброта. — Атакуй меня, атакуй со всей своей силой, — говорит он тихо, его голос нежный и мягкий.       Алина кивает и нападает на генерала. Она не жалеет сил, потому что знает, что Александр легко увернется и отразит ее атаки. Поэтому она выкладывается на полную, как он и сказал.       Генерал Кириган уклоняется от каждой из ее атак с отработанным мастерством и легкостью, в его глазах светится внутреннее веселье и определенная доля гордости. — Ты превосходно владеешь настоящим клинком, — с восхищением произнес он, и его серые глаза загорелись. — С тренировками и опытом, а также со временем… ты станешь могущественным солдатом — возможно, одним из лучших во Второй армии. — В его голосе звучала искренняя доброта. — У тебя есть еще какие-нибудь вопросы? — тихо спросил он, и в его тоне появилось едва уловимое дружелюбие. — Я думаю, мне просто нужно продолжать тренироваться, — ответила Алина.       Генерал Кириган улыбнулся. — Прекрасно. У нас достаточно времени и всех необходимых тренировок, чтобы отточить твои навыки. Ты станешь одним из самых смертоносных солдат, я вижу это в тебе, — произнес он с искренним восхищением и теплотой. В его добрых глазах не было и намека на обман или жестокость, в отличие от их прежнего, безжалостного состояния. — Я уверен в этом. А теперь прими это как напоминание о своих навыках… в награду за твой тяжелый труд, — добавил он, беря свой настоящий стальной меч и протягивая ей рукоятью вперед.       Алина взяла меч и с удивлением посмотрела на Киригана. — Это подарок, солдат. Нечто, что поможет тебе в твоем обучении. У меня в арсенале есть и другие подобные вещи, — произнес генерал с некоторой долей гордости в голосе. — Важно твое мастерство. Меч — это просто… небольшое напоминание о твоем мастерстве. — В его серых глазах теперь появилось больше теплоты, когда он дарил ей настоящий стальной меч. — Ты можешь совершать великие дела с этим мечом. Я хочу, чтобы ты использовала его с пользой… чтобы освободить всех Гришей, здесь, в Равке, и везде, где притесняют Малую науку.       Алина кивнула. — Хорошо, спасибо. — Нет, это я должен благодарить тебя, — тихо ответил генерал с ноткой благодарности в голосе, снова кивнув и одарив ее легкой теплой улыбкой. — Ты ценна для дела, за которое мы боремся. Ты будешь нужна… и я надеюсь, что ты останешься в безопасности, — произнес он с добротой. — У тебя есть еще какие-нибудь вопросы? — добавил он, и в его улыбке и глазах все еще таились доброта и теплота, а в тоне слышался малейший намек на уважение, восхищение и признательность за ее мастерство. — Спасибо за помощь. Думаю, сейчас я немного отдохну, а потом продолжу тренировки.       Генерал Кириган слегка кивнул. — Конечно. Отдохни. Ты потренируешься позже. Отдыхай, пока можешь… — с гордостью произнес он и подошел к ней немного ближе, пока они не оказались лицом к лицу. — Ты особенная, солдат. Никогда не забывай об этом, — любезно добавил он, и в его добрых серых глазах снова вспыхнул огонек восхищения. — Я надеюсь, что наши пути снова пересекутся. А до тех пор, — он протянул руку и на мгновение сжал ее ладонь своей большой ладонью, — береги себя.       Алина кивнула и слегка улыбнулась. — Ладно, генерал Кириган, просто Александр.       Генерал Кириган улыбнулся фамильярности и доброте в ее голосе, и на его лице появилась определенная мягкость и теплота, когда он улыбнулся ей в ответ. — Конечно, ты можешь называть меня настоящим именем, — тихо добавил он и забрал свою руку из ее, а в его глазах светились доброта и тепло, которых никогда не было в его прежнем, безжалостном состоянии. — …Александр, — повторил он, и в его серых глазах вспыхнула легкая искорка веселья. — Тогда до встречи… Алина — ласково произнес он, встречаясь с ней взглядом своих мягких серых глаз. — Тогда просто Алина отправится отдыхать. — Девушка кивнула, улыбнулась и направилась к выходу.       Александр смотрел, как она уходит, и кивал с некоторой долей доброты в голосе и в мягких серых глазах. — Спокойной ночи, Алина. — тихо добавил он и повернулся, чтобы идти в другую сторону. Он подумал про себя: «В ней есть что-то такое, что кажется… другим. Я надеюсь, что наши пути скоро снова пересекутся… Я бы не хотел, чтобы этот сон заканчивался…»       Алина ушла в свою комнату. Она упала на кровать и выдохнула. Ее щеки горели. Она засыпала с мыслями об Александре. Но, конечно же, ей вновь ничего не снилось.

***

      Встает солнце, и маленькое окошко в ее комнате начинает наполняться теплым светом раннего утра, просачиваясь сквозь задернутые шторы. Она замечает, что слуги поставили на небольшой металлический поднос чашку чая, несколько маленьких бисквитов с маслом и вазу с цветами. Утренний ветерок врывается в открытое окно, принося с собой аромат цветов и солнечный свет. В комнате тихо и безветренно, пока не раздается осторожный стук в дверь. — Алина! Пора вставать! — раздается мягкий и добрый голос Александра. Алина вновь чуть не падает с кровати. — Да, хорошо! — восклицает она, быстро вставая и приводя себя в порядок, прежде чем генерал войдет в комнату.       Александр открывает дверь, держа в руках большую книгу в кожаном переплете. Он улыбается, видя, как она собирается. — Сегодня утром ты более расслабленная, — говорит он со своей обычной мягкой добротой, в его серых глазах мелькают искорки веселья и доброты, и он слегка, тепло улыбается. — Ты выглядишь… довольной, — добавляет он, входя в ее комнату. — А теперь пора за работу… Сегодня мы тренируемся. Ты готова? — в его голосе звучат почти игривые, поддразнивающие нотки, и он слегка подмигивает.       Щеки Алины слегка краснеют от его жеста. Генерал Кириган только что подмигнул? Но она быстро берет себя в руки и, прочищая горло, спрашивает: — А что за книгу ты держишь в руках? — Книга, которая будет очень полезна во время нашего обучения… и это теперь неотъемлемая часть твоей повседневной жизни. — продолжает он с той же мягкой улыбкой, в его серых глазах теплота и доброта, когда он открывает книгу на первой странице. — Это пособие Гриш по Малым наукам. Теперь ты будешь часто ей пользоваться, — тихо добавляет он и переворачивает страницу с мягким шелестом переворачиваемой бумаги. — Я надеюсь, ты готова усердно работать. — продолжает он, и его теплые серые глаза не отрываются от ее глаз.       Алина кивает. — А теперь давайте приступим к работе… — тихо говорит генерал, он улыбается, и в его глазах по-прежнему та же доброта, но теперь в них появилась определенная твердость. — Мы тренируемся во дворе. — добавляет он и поворачивается, чтобы выйти из комнаты, в его добром мягком голосе теперь звучит гордость, его взгляд все еще прикован к ней, в его серых глазах мелькает немного веселья, но теплота и доброта все еще таятся в глубине, смешанные с долей игривости.       Они проходят через холл, и все слуги с интересом наблюдают и перешептываются, наблюдая, как генерал Кириган проходит мимо с Алиной. Когда они выходят на улицу, Александр выходит в центр двора, большого открытого двора, и стоит с книгой в руках, наблюдая за ней. Он жестом приглашает ее подойти и встать рядом с ним, в его добрых и мягких серых глазах все еще читаются теплота, дружелюбие, восхищение и, возможно, немного игривости. У него на бедре висит меч, настоящий стальной клинок, и он сверкает в лучах раннего утреннего солнца.       Алина приближается к генералу, и он с улыбкой встречает её. — Очень хорошо, солдат. Сегодня ты узнаешь нечто, что потребует от тебя времени и усилий. Однако, если ты будешь достаточно практиковаться, то овладеешь своими способностями и станешь сильным. Пособие Гриши — это руководство по малым наукам, и оно станет неотъемлемой частью твоего будущего обучения, — добавляет он тихо, протягивая ей книгу. — Возьми это… В конце твоего обучения тебя ждёт тест, — говорит он с теплотой и добротой в голосе, в то время как его серые глаза продолжают излучать доброту и заботу, а руки протягивают книгу.       Алина кивает и берёт книгу.       Генерал Кириган слегка улыбается и кивает головой. — Хорошо. А теперь… ты готова к своему первому уроку по Малым наукам? — спрашивает он, и его голос, по-прежнему мягкий и добрый, но с легкой ноткой властности, звучит уверенно. — Старайся изо всех сил и заставь меня гордиться тобой, — тихо говорит он, и его добрые серые глаза продолжают излучать теплоту и заботу о ней, пока он ожидает её ответа.       Алина снова кивает. — Хорошо, я готова.       Александр кивает, видя решимость в её глазах. — Хорошо. Твое испытание… простое. Создай свет. Разожги свет, который будет гореть, — в его добром голосе слышится лёгкий намек на ожидание, но в глазах по-прежнему теплота и доброта, несмотря на властность в голосе и лёгкий оттенок серьёзности, который появляется, когда он улыбается.       Алина нервничает. Ведь свет давно не выходил. Возможно, это тот самый момент, когда её силе стоит проснуться. Девушка кивает и слегка вытягивает руки вперёд ладонями вверх. Улыбка исчезает с её лица, и она сосредотачивается, пытаясь связаться со своей силой, которая так отчаянно избегает её. Но Алина не сдаётся без боя, поэтому она заставляет эту силу подчиниться. Через долю секунды её руки начинают светиться. Александр улыбается, когда между её ладонями начинает формироваться нежное, тёплое оранжевое свечение. Сначала мерцающее, но по мере того, как она концентрируется, свет постепенно становится сильнее. — Превосходно! Я впечатлён, солдат. Продолжай, — подбадривает он её, кивая, и в его глазах вспыхивает гордость, когда он продолжает улыбаться и наблюдать, как свет между её руками становится ярче. — С практикой это будет становиться всё легче. Я обещаю, но пока у тебя всё хорошо.       Алина кивает, и оранжевое сияние освещает внутренний двор ранним утром. Генерал Кириган наблюдает, как она продолжает держать свет в руках. — Теперь… погаси его, — просто просит он, его голос по-прежнему тих и добр, в его глазах всё ещё теплится, пока они не отрываются от неё, гордость в них тоже остаётся. — Давай, солдат. Ты можешь это сделать. Потуши это, — говорит он, и его улыбка остаётся тёплой и доброй, в его глазах всё та же теплота и доброта, а также гордость и игривость, и тот лёгкий оттенок серьёзной властности.       Алина хлопает в ладоши, и свет начинает гаснуть. На время она смогла подчинить себе свою силу, но не факт, что в следующий раз свет сдастся без боя.       Свет гаснет, и на лице Александра появляется выражение некоторого восхищения, как только она это делает. — Превосходно! В тебе есть сила. Не все так одарены, как ты, — добавляет он с добротой в голосе, в его глазах читается восхищение. — Конечно, для этого потребуется много тренировок. Но у тебя всё получится. Я горжусь тобой, — тихо говорит он, и на его лице отражается гордость, восхищение и теплота по отношению к ней. — Спасибо, — Алина кивает.       Александр слегка кивает в ответ. — Продолжай так практиковаться… и ты добьёшься здесь больших успехов. И если тебе что-нибудь понадобится, ты можешь прийти прямо ко мне. — тихо добавляет он, в его добрых серых глазах та же теплота и доброта, но теперь в его голосе слышится гордость, а также определённая серьёзность. — Продолжай в том же духе, солдат. — добавляет он, и в его улыбке и голосе слышится нотка игривости. — Я надеюсь увидеть от тебя ещё больше замечательных вещей, — добавляет он и слегка подмигивает. — Итак, что бы ты хотела сделать сейчас, солдат? Я думаю, ты заслужила себе вполне заслуженный отдых.- он спрашивает ласково, с теплотой и доброжелательностью, нотки игривости и властности всё ещё звучат в его голосе и глазах. — Я буду в своих покоях. Пожалуйста, не стесняйся приходить и разговаривать со мной в любое время, когда тебе захочется. — добавляет он с лёгкой ноткой веселья в голосе, но, несмотря на это, доброта и уважение, которые он испытывает к ней, по-прежнему отчётливо видны в его голосе и глазах, и он всё ещё улыбается. — Хорошо, я буду знать, что вы — Александр, — говорит он.       Генерал Кириган кивает в ответ. — …Александр, — тихо повторяет он, и в его глазах отражаются доброта, гордость, уважение, восхищение, серьезность, доброжелательность и даже игривость, а также уверенность. — Надеюсь, мы скоро встретимся снова, — добавляет он, разворачивается и уходит тем же путем, которым пришел.       Солнце поднимается выше в небе, когда он уходит, и слуги во дворе и вокруг продолжают перешептываться, когда он проходит мимо. Но их шепот наполнен скорее благоговением и изумлением перед новым солдатом и тем, что Генерал действительно разговаривал с ней лично.

***

      Алина, погружаясь в сон, вдруг слышит стук в окно. «Наверное, птица», — подумала она.       Но стук не прекращался. Она была на втором этаже, и ей стало любопытно, как кто-то мог попасть сюда. Когда в окно постучали в третий раз, она подошла и открыла его. И, к своему удивлению, увидела Николая, который легко спрыгнул в комнату. — Что ты здесь делаешь?! — воскликнула она.       Николай приземлился на ноги с грацией, несмотря на то, что только что спрыгнул с крыши здания. Он выпрямился, улыбнулся своей очаровательной улыбкой и отряхнул одежду, словно это могло объяснить его неожиданное появление. — Привет, Алина, — произнес он тихо и нежно.       Его серые глаза смотрели прямо на нее с легким огоньком веселья и озорства, а в голосе звучала мягкая игривость. В нем слышалось любопытство и веселье, а также уважение и доверие. — Окно… ты… Как ты сюда попал… и зачем? — Алина быстро закрыла окно и, скрестив руки на груди, подошла к Николаю. — Я спрыгнул с крыши сюда, — ответил он просто, словно это было самой естественной реакцией. В его улыбке по-прежнему светились доброта, игривость и едва заметный огонек любопытства. — Я хотел тебя увидеть, — тихо добавил он, и в его улыбке смешалось добро, игривость и некоторая доля веселья.       Алина приподняла одну бровь, все еще скрестив руки на груди. — Ты знаешь, что это довольно странный способ увидеть кого-то. И второй вопрос: зачем тебе нужно было меня увидеть? Предупреждаю тебя, я могу защитить себя.       Голос Николая оставался мягким и добрым, но с затаенной серьезностью, а его серые глаза по-прежнему смотрели на нее с любопытством и пониманием. Его, по-видимому, не пугала и не удивляла ее готовность защищаться.       Он говорил спокойно, как будто полностью ожидал того ответа, который получил от нее, и это его нисколько не беспокоило. Он сделал шаг ближе к ней и искренне улыбнулся, его руки оставались опущенными, и теперь в его голосе слышалось легкое уважение, наряду с добротой и любопытством. — Я надеялся поговорить с тобой… наедине. Мне нужно кое-что тебе сказать. — Я слушаю.       Николай кивнул один раз и сделал глубокий вдох. — Я просто буду честен с тобой. Ты мне интересна, — тихо произнес он, удерживая ее взгляд. Он сделал еще один маленький шаг ближе, на его лице все та же доброта, что и в глазах, но теперь в его голосе появился намек на серьезную властность.       Он улыбнулся ей, но это была искренняя улыбка, добрая и теплая. — Я хотел бы узнать тебя получше, — тихо добавил он, и в его голосе звучала мягкая игривость, а также определенное понимание.       Алина все еще смотрела на Николая немного недоверчиво. Она была уверена, что есть другая причина, по которой он здесь. Он хотел сначала просто поиграть. Хитрый лис. — И что ты хочешь узнать обо мне? — Все, что угодно. — произнес он с искренностью и мягкостью в голосе. — Ты очаровываешь меня, — добавил он, и в его глазах светилась доброта, но также и определенная серьезность, игривость, озорство и понимание. — И я хотел бы исследовать это… очарование… вместе, — тихо добавил он, и в уголках его глаз появился игривый огонек. Он сделал еще один маленький шаг к ней, а его голос оставался тихим, добрым и мягким.       Алина бесстрастно смотрела на него. Ему нужно было прекратить эти игры и сказать то, зачем он сюда пришел. — Я думаю, тебе нужно думать о том, что ты говоришь, иначе люди поймут тебя неправильно.       Николай покачал головой и тихо рассмеялся. Его серые глаза продолжали смотреть в ее глаза, а добрая улыбка не исчезала. — Здесь нет никакого недоразумения. Я имею в виду именно то, что говорю, — произнес он честно и серьезно, его голос был низким и тихим, а в глазах — доброта, дружелюбие и легкая игривость, но он явно был серьезен и не шутил.       Его улыбка согревала ее, и под этой теплотой скрывалась другая эмоция, что-то более серьезное, что-то доброе и уважительное. Впервые определенная серьезность его личности проглядывала сквозь его доброту и игривость.       Но в мгновение ока он стал немного серьезнее, и хитрая лисиная ухмылка расплылась по его лицу, когда он посмотрел на девушку сверху — вниз. — Но, как ты, вероятно, уже поняла, я пришёл сюда с другой целью. Мне нужно сказать тебе кое-что очень важное и предупредить тебя о…       Алина все еще стояла, скрестив руки на груди, и с недоверием и раздражением смотрела на Николая. Внезапно раздался стук в дверь, прервавший их разговор. Девушка выдохнула и открыла дверь, за которой стоял Генерал Кириган. — Похоже, все члены нашего клуба в сборе? — тихо произнесла Алина с легкой долей сарказма, слегка отступив от дверного проема.       Александр мягко улыбнулся, в его глазах по-прежнему светились теплота, гордость, дружба, восхищение и уважение к ней. Однако в его голосе теперь слышался едва заметный намек на суровость, поскольку его доброта, серьезность и уважение к ней продолжали уравновешиваться между всеми этими эмоциями. — Действительно, я пришёл ещё раз поболтать с нашим новым солдатом, посмотреть, освоилась ли она, — тихо добавил он и посмотрел на неё. — Всё в порядке? — тихо спросил он, его голос оставался добрым и мягким, но теперь в нём слышались нотки властности и суровости. — Ну, если не считать того, что этот скалолаз-Николай залез в мою комнату через окно и напугал меня, то я думаю, что всё в порядке.       Алина раздражённо взглянула на Николая, а затем повернулась к Александру, и её взгляд смягчился. Николай лишь слегка усмехнулся и подошёл ближе к двери, где стояли Алина и Генерал.       Генерал Кириган слегка кивнул, и в его глазах снова появилась весёлая улыбка. — Да, у него действительно есть манера появляться там, куда его не приглашали, не так ли? — произнёс он с мягкой, игривой улыбкой, в его серых глазах читались доброта и веселье, а также намёк на игривость. — Я должен извиниться от его имени; иногда он может быть немного… назойливым, — тихо добавил он, и даже после этих слов теплота, доброта, восхищение и игривость продолжали просвечивать сквозь него. — Теперь мне страшно, потому что любой может залезть в моё окно, когда захочет. Что, если они задушат меня во сне?       Глаза Александра потемнели и потускнели, и проблеск суровости, который был в них ранее, теперь выглядел как предупреждение. Его голос понизился до шепота, а лицо стало серьёзным. — Если они это сделают, я позабочусь о том, чтобы они заплатили. Я обещаю тебе. — без колебаний произнёс он, его голос теперь звучал тихо и властно, а серые глаза были полны серьёзности и предупреждения.       Доброта по-прежнему была очевидна, но теперь к ней добавилась капелька обеспокоенности, а затем уверенность в его словах. — Понятно?       Алина утвердительно кивнула.       Генерал Кириган в ответ слегка кивнул ей, и с его лица исчезла серьезность. — Хорошо, — тихо произнес он, и в его голосе послышалась игривая нотка, а в глазах и голосе появились теплота и доброта. — Есть ли еще что-нибудь, что ты хотела бы обсудить? — мягко спросил он, слегка улыбаясь. В его голосе снова звучали теплота, доброта и нотки восхищения. — Ну, раз вы оба пришли сюда, может быть, у вас есть что обсудить? — произнесла она, обращаясь к Александру.       Он кивнул и улыбнулся ей в ответ. — Да, действительно, есть о чем поговорить. Мы можем поговорить наедине? — тихо спросил он, его доброта и уважение к ней остались неизменными. Его голос оставался мягким, нежным и тихим, и теперь в нем можно было заметить легкий намек на суровость. — Я полагаю, что комната рядом с нами сейчас свободна, — мягко предложил он. — Хорошо, — согласилась Алина, бросив взгляд на Николая, и последовала за генералом Кириганом. Но когда генерал скрылся за поворотом, Николай осторожно схватил ее за руку и слегка притянул к себе. — Я должен тебе кое-что сказать, это очень важно... — произнес он, наклоняясь и шепнув ей на ухо. — Это все сон... — Что? О чем ты говоришь? — удивленно спросила Алина. — Неужели ты не почувствовала этого? Взять хотя бы твою ногу, которая безумно болела, или твой свет, который ты не могла призвать. Признай, ты знала это, но не хотела верить, — шептал Николай ей на ухо, внимательно наблюдая за каждой сменой эмоций девушки.       Алина испуганно посмотрела на Николая, и к ней начало приходить жестокое осознание. — Но я же чувствовала боль… Я ущипнула себя и почувствовала это... Это невозможно... — Это не обычный сон, Алина. Мы попали в сон самого Генерала Киригана.       Девушка потеряла дар речи. — У него нечасто бывают сны, а если и бывают, то для него все выглядит примерно так. Но он не знает, что мы тоже в этом сне. Такова жестокая правда. Ты можешь мне не верить, но ты увидишь это скоро, потому что наступает утро...       Николай лишь улыбнулся, как лиса, и, насвистывая, вышел из комнаты.

***

      Алина на мгновение растерялась, а затем направилась за угол, где ее ждал Александр. Генерал Кириган жестом пригласил ее следовать за ним. Они дошли до пустой комнаты, и он снова предложил ей войти первой. — После тебя, пожалуйста, — тихо произнес он, в его глазах читались гордость и доброта по отношению к ней, но с легким оттенком любопытства и игривости, а также некоторой долей суровости. — Я закрою за собой дверь, — тихо добавил он, жестом приглашая ее войти в комнату первой, но его глаза по-прежнему были прикованы к ней. — Не торопись, — произнес он ласково и спокойно.       Алина вошла в комнату и повернулась к генералу. Это был сон, это все сон. Но осознавал ли это генерал? Ему ведь не часто снятся сны, не так ли? А может быть, это просто дурацкая шутка Николая? Как он вообще узнал обо всем, что чувствовала девушка? Это казалось нереальным и невероятным. — Итак, о чем ты хотел поговорить? — вырвалось изо рта Алины, словно это произнесла не она.       Все происходило словно по сценарию, и только сейчас Алина осознала, что это правда сон, сон Александра, где всем управлял он.       Александр закрыл за собой дверь, кивнул и посмотрел на нее с прежней добротой, но в его добром выражении лица все еще оставалась доля суровости. — Теперь мы одни, — тихо произнес он серьезно. — Какие именно чувства ты испытываешь к Николаю? — тихо добавил он, его голос оставался низким и спокойным, в его холодных серых глазах на мгновение появился легкий игривый огонек, когда он говорил, и он по-прежнему смотрел на нее с едва заметной серьезной властностью, к которой примешивались определенная доброта и игривость.       Алина удивленно подняла брови. К Николаю? Почему он задает этот вопрос? Девушка точно знала, что не испытывает к нему никаких чувств, она была влюблена в Александра. — Почему ты спрашиваешь?       Генерал Кириган удерживал ее взгляд, серьезность в его глазах снова смягчалась, а суровость исчезала из его голоса. Теплота, уважение и доброта возвращались, и в его глазах также появилось удивление от ее ответа. Его серые глаза, как всегда, продолжали удерживать все это, но теперь в его голосе и взгляде сквозило беспокойство, и он действительно казался застигнутым врасплох ее реакцией, возможно, даже немного неуверенным. Он подошел к ней ближе и слегка улыбнулся, но в его голосе слышались серьезность и беспокойство, и на самом деле он, по-видимому, не был уверен, что сказать сейчас. — Мне просто интересно… — Почему это тебя интересует?       Александр тихонько вздохнул, и на его лице появилось легкое печальное выражение. Это был первый и единственный раз, когда она видела его таким, и он выглядел по-настоящему грустным, когда отвечал ей. Он прочистил горло и на мгновение опустил взгляд на свои руки, возможно, подыскивая нужные слова. Все эмоции, игривость, доброта, суровость, серьезность и забота — все это исчезало и заменялось определенной уязвимостью, и генерал, казалось, действительно не мог найти слов. Наступило недолгое молчание, прежде чем генерал медленно произнес, снова поднимая на нее взгляд. — Потому что у меня… есть чувства… — тихо добавил он, его голос был мягок. Кажется, он на мгновение задумался над своими словами. — Чувства… тепла и заботы о тебе. — тихо и честно произнес он, и небольшая уязвимость и незащищенность продолжали мерцать в его глазах. — Я… глубоко забочусь о тебе… — тихо добавил он, и мягкая, теплая улыбка на мгновение появилась на его лице, прежде чем он выпрямился и сохранил твердый взгляд, вся уязвимость и незащищенность исчезли с генерала. — Для меня это редкость, — добавил он серьезно и тихо, его серые глаза задерживались на ней.       Алина широко раскрыла глаза, и у нее слегка отвисла челюсть. «Это не может быть сном, нет… нет… Пожалуйста…» — девушка тихо молилась про себя..       Александр некоторое время молчал. — Ты… прекрасна, Алина, — тихо добавляет он, но в его глазах столько эмоций, а в голосе по-прежнему слышится смесь серьезности, доброты и игривости. Его взгляд мягкий, теплый и преисполнен восхищения. — Добрая, вдумчивая и умная, храбрая и сильная, и… — на мгновение его слова замирают, пока он ищет нужные слова. — Я… чувствую, что меня тянет к тебе. Твое присутствие успокаивает, и я хотел бы исследовать это… это чувство, если ты позволишь мне.       Алина слегка краснеет, она все еще стоит в оцепенении. Как это может быть правдой? Это просто сон, но ее сердце предательски щемит. Она ощущает, как щиплет глаза от слез, которые вот-вот прольются, но словно по чьему-то приказу они просто не текут.       Дарклинг ожидает ее реакции. Он держится спокойно и уверенно, стоя перед ней в ожидании. Его взгляд прикован к ней, и в его серых глазах, как всегда, сочетаются серьезность и суровость с добротой, игривостью и восхищением. Но сейчас в них появилось новое выражение — любви. Его доброта превращается в страсть, серьезность — в решимость, а игривый огонек сменяется преданностью. Это новое выражение, потому что он никогда раньше не смотрел на нее с такой любовью. — Я… я… Это очень неожиданно… — выдыхает она, все еще пребывая в смятении.       Генерал подходит ближе. Его руки опущены по бокам, но он протягивает их к ней, ожидая, чтобы она встретилась с ними. Его серые глаза, которые когда-то смотрели на нее холодно, теперь хранят страсть, ясность и преданность его любви к ней. Он встречает ее взгляд с той же мягкостью, но и она превращается в ту же страстную, любящую преданность, которая горит в его глазах. Он остается немного серьезным и суровым, но такая суровость теперь лишь свидетельствует о заботе. Его рука все еще протянута к ней.       Алина протягивает ему свои руки. «Даже если это и сон… То я хочу хотя бы почувствовать это здесь. Потому что как только я проснусь… Он снова станет Генералом Кириганом… Тем самым холодным и резким человеком.»       Генерал нежно сжимает ее руки и смотрит ей в глаза. В его серых глазах по-прежнему светится любовь к ней, а серьезность и суровость, все еще присутствующие в них, смягчаются. Он нежно сжимает ее руки. Его голос остается тихим и нежным, но теперь он также наполнен добротой, любовью и страстью к ней. — Будешь ли ты доверять мне? Ты дашь мне возможность показать тебе, как сильно я тебя люблю, в ответ? — тихо спрашивает он, все еще держа ее за руки. — Я доверяю тебе…       Алина еле сдерживает слезы, точнее что-то сдерживает их. Это правда сон. Она не хотела этого признавать, но теперь она отчетливо это чувствует. Она ощущает, как наступает утро и первые лучи солнца пробиваются сквозь сонное измерение. Генерал улыбается, и его серые глаза светятся добротой, игривостью и любовью. Серьезность спадает с его лица, и на ее месте появляется мягкая улыбка, которая касается его глаз, когда он улыбается ей. Он еще раз нежно сжимает ее руки. Его голос остается мягким и низким, и он еще раз нежно сжимает ее руки. — И… У меня есть все намерения сохранить тебя и заботиться о тебе. Я… не хочу терять тебя. — мягко добавляет он, в его голосе слышатся эмоции, и он смотрит на нее, в его серых глазах по-прежнему та теплота, любовь и преданность, которые он всегда проявляет к ней. — Ты позволишь мне?       Алина кивает. Ее сердце разрывается на тысячи осколков. Как это может быть сном?       Если это сон, то она не хочет просыпаться. Но она знает, что это все равно случится. Александр улыбается и подходит, чтобы поцеловать ее.       Его губы, как и руки, нежны, когда он целует ее, а в его серых глазах та же доброта и серьезность, которые она всегда видела. Его губы мягкие и успокаивающие. Это их первый поцелуй, но ясно, что он хочет передать свою преданность, уважение и страсть к ней как можно лучше. После поцелуя Генерал Кириган отстраняется. В его серых глазах по-прежнему та же серьезность, доброта и игривость, но они также наполнены той же любовью и страстью, которые были в его голосе. Он тихо шепчет, снова беря ее лицо в свои ладони. — Я люблю тебя, Алина. У тебя есть моя бессмертная преданность, моя безоговорочная преданность, и у тебя есть мое сердце. Я бы отдал за тебя каждую частичку своей жизни, если бы это означало твою безопасность и твое счастье, а также благо рода Гришей. Ты замечательная девушка, и я благодарен за то, что ты рядом со мной.       Слыша эти слова, Алина практически перестает дышать. Каждое его слово как ножом по сердцу. Она осознает, что в реальности он никогда так не скажет и не сделает. В суровой реальности он будет тем, кто, скорее всего, убьет ее, если она скажет не то слово. — Ты моя любовь, мой свет и та, с кем я хочу провести свою вечную жизнь. Я бы отдал тебе весь мир, если бы мог. Ты для меня весь мир, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы показывать тебе это каждый день. Ты — солнце, и я обещаю тебе, что никогда, ни за что не позволю тебе погаснуть. — его голос по-прежнему мягок, доброта, игривость, серьезность и преданность по-прежнему сильны в его голосе и серых глазах.       В этот момент всё озаряет яркая вспышка, и вся комната растворяется вместе с Александром. Она пытается протянуть к нему руку, когда он начинает испаряться с мягкой улыбкой, но громкий звон раздается в ушах Алины.       Она чувствует, как свет чуть ли не прожигает её изнутри. И… Она видит видения. Яркие вспышки. В них она может различить только несколько моментов, скорее всего, это видение будущего.       Алина видит момент, где она дерется с Генералом, где она в Тенистом Каньоне стоит в каких-то развалинах перед чем-то черным, чем-то страшным. Она видит Александра, который смотрит на неё, нежно улыбаясь ей, а в другом моменте она видит, как он яростно кричит и отправляет в неё сгусток тьмы. Всё это проходит слишком быстро, и       Алина просто не успевает осознать всего, но видимо это и не нужно.       На момент она чувствует, как стоит на траве в лесу, где напротив неё светит яркая луна. Это тёмный зимний лес, который освещает лунное свечение. Алина не чувствует холода, но белый пар вылетает из её рта, когда она дышит.       Это полнолуние. Из-за дерева выходит светящаяся фигура, это олень. Белый олень с разветвленными рогами смотрит на неё, будто оценивая, но потом он качает головой, будто говоря, что она ещё не готова, и сразу же убегает.       После того как олень скрылся, Алина сразу же просыпается. Она с вздохом садится, и когда картинка становится резче, то понимает... что сидит в своём спальном мешке, в своём шатре. — Это правда… был сон… всего лишь сон… И по её лицу начинают скатываться слёзы. Слезы боли.

***