Если это наш последний день

***

      Алина прикусила нижнюю губу и виновато опустила глаза. — Мне жаль… Приношу свои извинения за причинённые неудобства… — Не стоит извиняться, — отвечает Зоя, теперь уже более спокойным тоном. — Я на тебя не сержусь. И ты не причинила мне неудобств.       Шквальная замолкает. Эти слова, кажется, немного успокаивают её, пока она идёт, и Алина замечает лёгкий намек на жалость в её глазах. — Но это значит, что я должна быстро обучить тебя, — говорит она. — У нас не так много времени до твоей встречи с Царем и церемонии призыва Солнца. Генерал собирается использовать тебя как политическую пешку, и я здесь, чтобы «натренировать» тебя для этой роли.       Алина кивает, но задаётся вопросами. Церемония? Что за церемония? Женя говорила только о представлении её Царю… Что же на самом деле планируется? Слова про пешку даже её не удивляют, кажется, это ожидаемо. — Э-э… хорошо. Я готова учиться… Да, я знакома с некоторыми основами… Кстати, ты упоминала о какой-то церемонии? Не могла бы ты рассказать мне об этом подробнее?       Генерал ничего не говорил об этом… — На самом деле это не такая уж большая церемония, — говорит Зоя, всё ещё оставаясь стоять. — Скорее, это скорее демонстрация.       Она подходит к книжным полкам, снимает книгу и пролистывает страницы. Это книга об основных элементах Малой науки — похоже, Зоя либо просматривает её, либо пытается что-то в ней найти. — Все юные Гриши должны… продемонстрировать свои способности. Это демонстрация силы, — объясняет Зоя, — способ представить Гришу обществу. Обычно Гриши проходят её раньше… Но… Твой случай особенный. — Ах… Я поняла. Благодарю. Ты тоже прошла через это? Судя по твоей кефте, ты контролируешь элемент? Ты Эфириал? — Моя стихия? — Спрашивает Зоя, кладя книгу на стол. — Конечно, это довольно просто.       Она протягивает руку ладонью вверх. Воздух вокруг её руки начинает колебаться, пока остальные Гриши наблюдают за происходящим, их глаза сияют в свете свечей библиотеки. Воздух начинает кружиться вокруг руки Зои, набирая скорость, когда из её ладони вырывается сильный порыв воздуха, похожий на ветер от мощного торнадо. Гриши, стоящие неподалёку, отшатываются, широко раскрыв глаза от зрелища. — Ветер, — гордо говорит Зоя, — я управляю ветром.       Алина удивлённо вздыхает и широко раскрывает глаза. — Это потрясающе… — говорит она с некоторым восхищением. — В лагере в Крибирске я не часто виделась с другими Гришами. Так что можно сказать, что я впервые вижу такую силу вживую, не считая своей собственной, конечно. — Ты не видела, как другие Гриши использовали свою силу? — хмуро спрашивает Зоя, её глаза немного расширяются.       Она, кажется, удивлена этим — как будто ожидалось, что Алина видела это раньше. Ветер вокруг её руки медленно начинает стихать, и Зоя приподнимает бровь, крепко скрестив руки на груди и сжав ладони в кулаки, когда она смотрит на Алину. — Так ты проходила вообще какую-нибудь подготовку? Ты же говорила, что тебя учили чему-то… — Э-э-э… Я видела только силу Генерала. Я видела, как он управлял тенями. Там было ещё несколько Гриш, с которыми мои пути не пересекались. В лагере были в основном люди из Первой армии. — Так у тебя есть крупное представление о силах Генерала? — спрашивает Зоя, приподнимая бровь.       Она издает негромкий смешок, но выражение её лица остаётся жёстким. — И ты видела, как он использовал свою силу. Значит, ты пыталась использовать свою собственную? — её голос становится тише, когда она задаёт последнюю часть, и Алина замечает, что некоторые книги на полках вокруг неё тоже слегка шевелятся. Глаза Зои сужаются, когда в комнате поднимается ветер, и несколько трепещущих страниц падают на пол.       Алина кивает. — Я училась призывать свет, и иногда мне помогал в этом Генерал. У нас был урок в Каньоне. Не знаю, говорил ли он об этом, но там мне пришлось много раз использовать свой свет и даже едва уклониться от проверки Генерала, когда он выпустил в меня хлыст теней.       Шквальная удивленно распахнула глаза и несколько мгновений стояла молча, пристально глядя на Алину, словно пытаясь осмыслить ее слова. — Он напал на тебя? — спросила Зоя, приподняв бровь. — Как ты до сих пор жива?       Глаза Назяленской сузились, когда она наблюдала за Алиной, ее взгляд оставался жестким и холодным. Она крепче сжала свою руку, пальцы сжались в кулак, но на ее лице появилась легкая улыбка. — Тогда ты продемонстрировала огромную силу, — ее улыбка стала шире. — Возможно, у тебя просто есть большое будущее во Второй Армии. — Это был жестокий урок. Он испытывал меня и мою силу. Я едва смогла отразить этот удар. Я даже немного отлетела в сторону от ударной волны и сильно ударилась...       Лицо Зои исказилось от шока. — Как тебе это удалось? Ты должно быть действительно сильная, хотя с первого взгляда и не скажешь, — ее темные глаза светились странным восхищением.       Ее брови приподнялись, когда она сделала шаг ближе к Алине, оглядывая ее с ног до головы. — Возможно, ты просто идеально подходишь для Второй Армии, — сказала она. — Генерал точно будет тебя ценить.       Она на мгновение замолчала, а затем подняла голову. — Вопрос в том… что я должна это проверить… ты будешь сражаться за него?       Алина вздохнула, и по ее запястью пробежали мурашки. Казалось, что она и забыла о существовании этой отметины. Сейчас она находилась на территории Генерала.             Скорее всего, он даже сейчас следил за Алиной. — Боюсь, у меня нет выбора. Я буду сражаться на стороне Генерала… Потому что это… — она опустила рукав со своего правого запястья, где была черная отметина в виде затмения, метка Дарклинга. — …это не даст мне права на ошибку или предательство.       Зоя перевела взгляд на черную метку, и на мгновение на ее лице появилось выражение неподдельного страха, но и любопытства, когда она пыталась осмыслить то, что Алина только что сказала. — Дарклинг пометил тебя? — спросила она с ноткой замешательства в голосе. — Как это может быть?       Ветер, обвивающий руку Зои, усилился, развевая страницы на библиотечных полках вокруг вас. Алина могла слышать, как он воет.       По комнате пробежал холодок. — Что он тебе дал? — сказала Зоя тихим и серьезным голосом. — Что он с тобой сделал? — Я… я не знаю. Генерал Кириган оставил этот след, сказав, что теперь я определенно буду верна ему...       Алина решила оставить ужасно унизительные подробности при себе. Каждый раз, вспоминая тот день, по ее телу пробегали неприятные мурашки.       Брови Зои слегка приподнялись. — Он не объяснил, что означает эта метка?       Она смотрела на Алину, на ее лице явное недоумение, и становилось ясно, что то, что она говорит, — это только половина вопроса. Ее темные глаза пристально смотрели на девушку, почти призывая ответить ей. — Почему он поставил тебе эту отметину? — Я не знаю, почему он это сделал. Но я могу предположить, что благодаря этому… он будет знать, где я нахожусь, и всегда сможет наблюдать за мной из тени.       Зоя придвинулась ближе, разглядывая отметину на запястье Алины. — Ты уверена? Ты уверена, что это все? — ее глаза сузились.       Она задавала вопросы, словно знала что-то, но не решалась поделиться этим. — Генерал никогда не награждал никого без причины, — произнесла Зоя, словно бы размышляя вслух, — этой меткой. Метка Дарклинга… У него должна была веская причина. Чего он хотел от тебя, Алина Старкова?       Она ждала ответа Алины, сохраняя на лице невозмутимость и спокойствие. — Расскажи мне. — Очевидно, это было сделано для того, чтобы я не предала его. Чтобы я… была под его командованием… стала его оружием. Я не знаю… — И ты не спросила, почему? — спросила Зоя, ее лицо превратилось в каменную маску. — Ты не задавалась вопросом, почему?       Она смотрела на Алину с подозрением, словно не могла понять, почему та не спросила, что означает эта метка и почему он ее дал. — Ты действительно так сильно ему доверяла? — спросила Зоя, и в ее голосе прозвучало разочарование. — Или ты просто слишком боялась подвергать сомнению его приказы? — Так и есть… У меня не было выбора. Мы были одни в Каньоне… и я… Я должна была подчиниться. Что, если бы он убил меня за неподчинение?       Зоя вздохнула, продолжая пристально смотреть на Алину, ее взгляд оставался холодным и невозмутимым. — Значит, ты была напугана…       Шквальная скрестила руки на груди и сделала глубокий вдох. — Ты не первая, кто боится его власти и его угроз… — Взгляд Зои вернулся к метке Дарклинга на запястье Алины, в ее глазах мелькнула легкая жалость. — Это не твоя вина. Но тебе нужно быть сильнее, если ты собираешься выжить в Малом Дворце. Алина кивнула. — Я… я знаю… — Ты говоришь, что знаешь, — произнесла Зоя, ее голос стал чуть тише, — но ты действительно понимаешь, что это значит?       Шквальная подошла на шаг ближе, приподняв бровь. — Что значит быть сильной? — спросила она, и ее голос стал чуть мягче.       Алина почувствовала, что Зоя не просто так хочет ее обучать. — Что значит быть сильной во Второй армии? — спросила Зоя, словно вызывая Алину ответить на ее вопрос.       Алина слегка отвела взгляд. — Э-э… Быть сильной… — девушка задумалась и подняла свой взгляд обратно на Зою, чье лицо было сложно прочитать. — Нужно ли мне становиться самой сильной? — Выживет только сильнейший, — произнесла Зоя холодным и резким голосом.       Легкая улыбка появилась на ее суровом лице, и она приподняла бровь. — Вторая армия недобра к тем, кто не силен. Тех, кто не может проявить себя, быстро… убирают.       У Алины пробежали мурашки по спине от последней фразы шквальной. Что она имела в виду? — Итак, — говорит Зоя, и ее голос снова становится мягким, — что ты собираешься сделать, чтобы проявить себя? Что ты собираешься делать, чтобы стать сильной?       Алина поджала губы и слегка сжала кулаки. — Я собираюсь продолжать учиться управлять своей силой. И я так же собираюсь отточить свои боевые навыки. — Ты уверена, что этого будет достаточно? — спросила Зоя с легким раздражением в голосе. — Каждый здесь учится управлять своими силами. Каждый учится тренировать свои боевые навыки. Что делает тебя особенной? Что делает тебя сильной? Что ты собираешься делать такого, чего никто другой не делает? — Больше ни у кого нет такой силы, как у меня… Я управляю светом… — Алина подняла ладонь, и на ней образовалась сфера теплого света.       Зоя слегка улыбнулась. — Ты права, — говорит она, — никто другой не может делать то, что делаешь ты.       Ее лицо расслабилось, гнев и напряжение покидали ее плечи. — Но один-единственный огонек не сделает тебя сильнее всех остальных. Тебе понадобится что-то еще.       Она наклонила голову. — Есть ли в тебе еще что-нибудь особенное? — спросила Зоя. — Какие-нибудь другие уникальные таланты, или умения, или ты обращаешься с оружием? — Э-э… Ну, я немного умею обращаться с мечом. — Ты умеешь обращаться с мечом? — Зоя выглядит удивленной, а затем улыбается этой новости.       Огонек возбуждения мелькнул в ее глазах. — Какое совпадение! Я и сама кое-что смыслю в мечах и в оружии.       Она поднимает свои руки, и ее синяя кефта спадает с плеч — и Алина видит длинное, острое, серебряное лезвие, свисающее с ее бока. — Хочешь немного попрактиковаться со мной? — Зоя с улыбкой спрашивает. — Я могу показать тебе то, что я знаю. — Ах… но у меня нет с собой оружия, и к тому же библиотека — не лучшее место для тренировок с мечами? — говорит Алина, стараясь перевести тему.       Девушке не хотелось вступать даже в тренировочный бой с Назяленской прямо сейчас, уж точно.       Зоя, улыбаясь, обращается к Алине: — Это только тебе так кажется, — говорит она, поворачивая голову к полке, расположенной за спиной Алины.       Полка уставлена рядами книг, но между страницами и на верхней части стеллажа Алина с удивлением замечает несколько мечей. Как она могла раньше не заметить их? — Возьми один из них, — предлагает Зоя, все еще улыбаясь. — Давай посмотрим, насколько ты хороша на самом деле.       В глазах Зои вспыхивает предвкушение. Алина, удивленно подняв брови, слегка пугается настойчивости подруги, но не хочет ее разочаровывать. — Э-э-э… хорошо, — произносит она, подходя к стойке и беря меч. — Не забудь ножны, — напоминает Зоя с легкой ухмылкой.       Она резко кивает, все еще улыбаясь, словно в знак одобрения. — А теперь вернись сюда и покажи мне, что ты можешь сделать, — говорит она, поднимая свой меч, серебряное лезвие которого сияет в свете свечей, освещающих библиотеку. — Покажи мне свой лучший прием, — призывает она Алину, принимая оборонительную стойку и глядя на нее сверху вниз, прищурив свои темно-блестящие глаза.       Алина, кивнув, встает. Она сразу же преображается, вспомнив уроки Киригана, которые хоть в чем-то, но пригодились. Слегка прищурившись, она изучает Зою в поисках слабых мест, но, кажется, их нет.       Шквальная, наблюдая за Алиной, сохраняет невозмутимое выражение лица. Легкая улыбка играет на ее губах, а глаза слегка прищурены. Она ждет, не двигаясь, ее меч сверкает, готовый к бою. — Ты готова? — спрашивает Зоя низким и ровным голосом.       Алина крепче сжимает меч и снова кивает. Она стремительно приближается и наносит первый точный удар.       Зоя отскакивает в сторону, уклоняясь от атаки. Приземлившись на ноги, она ухмыляется Алине, а затем приближается ближе. — Давай посмотрим, сможешь ли ты увернуться от всех ударов! — восклицает она, прежде чем внезапно атаковать шквалом ударов.       Несколько из них попадают Алине в туловище, заставляя ее отшатнуться от боли. Атаки Назяленской безжалостны и неумолимы, ее меч мелькает в воздухе с огромной скоростью.       Алина старается парировать большинство атак Зои, быстро двигаясь и маневрируя по библиотеке, но шквальная опытнее и быстрее. Она следит за каждым движением, нанося удары при каждой возможности. Она двигается быстро, ее стойка всегда готова к удару, когда пытается загнать Алину в угол. Она наносит удары снова и снова, заставляя девушку защищаться от ее натиска.       Наконец, ей удается прижать Алину к книжной полке и нанести ей несколько мощных ударов, сильно ударив по руке и туловищу. — Трудно увернуться, не так ли? — говорит она, ее темные глаза сверкают в слабом освещении. — Тем не менее, у тебя все хорошо получается, даже очень хорошо.       Алина смотрит на Зою с немного испуганным выражением лица, когда та прижимает ее к книжной полке. Ее дыхание прерывисто, и она слегка морщится от боли в теле от напряжения и ударов Зои мечом, который, к великой радости, был в ножнах. — Не смотри так испуганно, ты правда хорошо справляешься, — говорит Зоя с улыбкой в голосе. — Не часто кто-то может угнаться за мной, особенно Гриша, который второй день в Малом дворце.       Она отступает назад, ее клинок возвращается к бедру. — Но у тебя все хорошо, — повторяет она, и в ее голосе слышится легкий намек на удивление.       Зоя кивает Алине. — У тебя большой потенциал… — она делает паузу и ухмыляется. — … Призывательница солнца.       Алина выдыхает и опускает руки вниз, потирая места, куда Зоя ударила мечом в ножнах. — Ладно… э-э… Наверное, я рада… — Ты говоришь не очень уверенно, — говорит Зоя с легкой понимающей улыбкой. — Не будь так строга к себе, ты отлично справилась.       Алина неловко улыбается и потирает свой затылок. — Просто я лучше, — добавляет она с улыбкой и подмигиванием, протягивая Алине руку.       Девушка берет шквальную за руку и «отклеивается» от стеллажа. — В следующий раз я не буду с тобой так снисходительна, — говорит она со смешком. —       В конце концов, это была всего лишь разминка.       Алина кивает и задумывается о силе, которой обладает Зоя. Она действительно сильная Гриша и солдат. Она очень уверена в себе, возможно, даже слишком.       Зоя улыбается. — Ты завоевала мое уважение, — просто говорит она.       Она приподнимает бровь, словно все еще изучает Алину, затем поднимает руку девушки и пожимает ее. — Мы еще сделаем из тебя хорошего солдата и Гришу, — говорит она, и ее лицо расплывается в уверенной улыбке, когда она отпускает руку Алины.       Зоя кладет твердую руку Алине на плечо. — Учись, тренируйся, — говорит Зоя, — делай все, что тебе нужно, Алина, чтобы подготовиться ко Второй армии и к церемонии. Я верю, что ты сможешь выжить в этом месте. От этого зависит твоя жизнь.       Зоя слегка кивает, прежде чем пройти обратно через библиотеку, ее серебряный клинок сверкает на свету.       Алина устало выдыхает, когда Зоя выходит из библиотеки. Она кладет клинок на подставку и тоже выходит из библиотеки, направляясь в свою комнату. Это была действительно интересная тренировка.

***

      Алина возвращается в свою комнату, измученная, но все еще полная решимости. События этого дня оставили глубокий след в её душе, и она осознает, что ей предстоит еще многое узнать.       Что-то необычное происходит с меткой на её запястье и со встречей с Генералом. При воспоминании о его глазах и голосе, по спине Алины пробегает холодок. Есть ещё кое-что, что она должна выяснить…       В её голове начинает формироваться план. Алина нежно касается метки большим пальцем на правом запястье. — Багра же дала отвар, чтобы ослабить метку… Почему она всё ещё так сильно горит? — шепчет она себе, потирая запястье.       Кажется, маленький проблеск света, появившийся из-за затмения, стал ещё ярче. — Но… по крайней мере, я становлюсь сильнее… — снова тихо говорит она себе.       Без сил она падает на свою большую кровать и вздыхает. Когда Алина погружается в сон, измученная, но полная энергии, что-то падает с края её подушки и с легким стуком ударяется об пол.       Девушка открывает глаза и видит свиток пергамента. На нём что-то написано, но она замечает, что письмо адресовано ей, но не от Багры.       В верхнем углу Алина замечает тот же рисунок затмения, который она узнала как метку Дарклинга.       Холодные мурашки пробегают по её спине, когда она видит этот пергамент. Она берёт его и начинает читать.       Письмо написано чёрными чернилами и почерком самого Александра, который Алина уже успела запомнить. «Ты становишься все более и более загадочной, Алина Старкова. Ты очаровываешь меня, возможно, больше, чем сама думаешь. Встретимся завтра утром в моем кабинете. Пришло время подробнее обсудить твое будущее.»       Письмо подписано знаком затмения, а под ним имя «Александр», нацарапанное густыми черными чернилами. И мелко: «Не опаздывай.» — Встреча? О нет… только не это… Я надеялась, что буду видеть его реже… — выдыхает Алина, откладывая пергамент в сторону и откидываясь на кровать с разочарованным вздохом. — Очаровываю его? Что за чушь? — бормочет Алина, протирая глаза. — Мне нужно будет связаться с Багрой позже… И с Николаем тоже, — бормочет она, засыпая.

***

      Ночью Алине было трудно заснуть, но на следующее утро она встала рано, ещё сонная, её разум был окутан туманной дымкой сна.       В Малом дворце царила тишина, но уже слышались звуки, возвещающие о начале нового дня. Шарканье ног за пределами её комнаты вернуло Алину к реальности, и она осознала, что время пришло.       Новый день начался — а это означало, что у неё оставалось всего несколько минут до восхода солнца.       Лучше поторопиться.       Алина быстро встала и надела свою голубую кефту, расшитую узорами. Приведя в порядок причёску, она поспешила в холл. По мере приближения к концу коридора её волнение нарастало.       Что он собирается с ней сделать?       Она не могла избавиться от ощущения, что должно произойти что-то ужасное, но у неё не было особого выбора в этом вопросе. Её сердце учащённо билось в груди, когда она шла по тихому коридору, и она чувствовала жар на своих щеках, когда подходила к двери Генерала. Это ненормально… но, кажется, она до сих пор испытывает некую влюблённость к Александру. Но что она может поделать? Она не контролирует свои чувства…       Это будет нехорошо. Знакомый холодок пробегает у неё по спине…       Алина постучала в дверь, ожидая ответа. Она снова опустила рукав, где на её запястье была метка Киригана. Алина ждала там мгновение, её сердце бешено колотилось в груди, пока она ждала ответа.       Девушка услышала мягкие шаги по другую сторону двери, как будто кто-то ходил внутри, а затем дверь открылась.       Генерал стоял там, и на его лице появилось хмурое выражение. Он окинул Алину с головы до ног, в его глазах вспыхнула едва заметная искорка гнева. — Ты опоздала, — сказал он низким и холодным голосом. — Заходи внутрь.       Он жестом пригласил её войти.       Алина поджала губы и слегка виновато опустила голову, входя в его кабинет. Видимо, она очень долго стояла у двери…       Когда она вошла в кабинет, её обдало порывом холодного воздуха. В комнате было темнее, чем в окружающем холле, и жалюзи на окнах были закрыты.       Александр стоял с противоположной стороны своего стола, сцепив руки за спиной. — Сядь, — приказал он ей, — на стул передо мной.       Он стоял там, глядя на Алину холодными, жесткими глазами, его лицо было нейтральным. Алина кивнула и села на стул. — Посмотри на меня, — приказал он ей, — я говорю с тобой.       Алина посмотрела на него снизу-вверх в страхе. Он кажется… сердитым? Он в ярости? Она не могла разглядеть выражение его лица, но сделала, как он сказал, а затем замерла на секунду.       Девушка встречается с его холодными черными глазами, и на мгновение ей кажется, что она замечает в них тень страха или, возможно, боли. Но это быстро исчезает, скрытое за лицом, словно высеченным из камня. — Зачем ты пришла сюда? — спрашивает он, и его холодный голос звучит твердо. — Э-э… Я получила пергамент, который вы мне прислали. Вы написали, что хотите что-то обсудить со мной, — Алина опускает ладони, слегка нервно сжимая их. «И ещё он сказал, что я его очаровываю… Может быть, я что-то неправильно поняла?» — лихорадочно думает она. — Ах, да, письмо. Глаза Александра холодно блестят в тусклом свете кабинета, но затем, кажется, смягчаются. Генерал, похоже, доволен. Это странно… его настроение, кажется, меняется каждое мгновение. Его руки ложатся на стол перед ним. — Ты доверяешь мне, Алина? — внезапно спрашивает он. — Э-э… да, я доверяю. — Алина шире открывает глаза, когда видит новую перемену в настроении Киригана. Но, похоже, она уже привыкла к этим постоянным перепадам. — Хорошо… — тихо говорит он, его глаза бегают в сторону, а затем возвращаются к Алине, когда он изучает ее.       Девушка вновь сжимается под этим взглядом. — Ты исключительный Гриша, Алина, — категорично заявляет он, — но ты также очень опасна.       В его глазах что-то поблескивает… это не ярость и не неистовство, и это также не радость. Алина не уверена, что это такое… — Твоя сила велика, Алина. И с этой силой ты также очень опасна. Я не могу допустить, чтобы ты бегала здесь, в Малом дворце, как непредсказуемая, неконтролируемая переменная.       Алина поджимает губы и слегка кивает. — Итак, — говорит он, — я здесь, чтобы предложить тебе сделку. Можно сказать, обмен.       Александр складывает руки на столе и наклоняется ближе, его глаза сверлят ее, его голос холоден и тверд. — Ты будешь работать на меня. Я дам тебе все, о чем ты попросишь… В обмен на одну вещь: верность.       Он делает паузу, а затем продолжает. — Ты никому не расскажешь об этом соглашении и будешь делать то, что я скажу. Не испытывай меня. Согласна?       Алина кивает. «Опять новое соглашение… Я уже его ученица. И эта отметина на запястье. Разве это уже не доказывает, что я нахожусь в его «власти»? — думает Алина, снова кивая на слова генерала. — Хорошо, я согласна, — наконец произносит Алина после молчания и размышлений в своей голове. — Хорошо, — просто говорит он.       На его губах появляется легкая улыбка, и когда он снова заговаривает, его голос уже не холодный и ровный, а теплый и дружелюбный. Почти… даже отеческий? — Ты не пожалеешь об этом, Алина. Это лучшее, что могло когда-либо случиться с тобой, и на моей службе ты станешь намного больше, чем есть сегодня.       Он одаривает ее легкой, но приветливой улыбкой, которая контрастирует с жестким тоном и манерой поведения несколькими секундами ранее. «Снова эта дружелюбная маска? Я больше не верю этой маске. Сколько раз я ее видела? Десять, двадцать? И каждое время — один результат… Кириган причиняет мне боль.» — снова думает Алина. — Я хотела бы задать вопрос, если вы мне позволите, — говорит Алина. — Спрашивай, моя дорогая, — говорит Кириган, и его голос снова становится мягким и дружелюбным.       Его глаза блестят в тусклом свете, выражение лица мягкое и манящее. Его поведение снова изменилось, что заставляет Алину чувствовать себя сбитой с толку и разочарованным. Она не уверена, что о нем думать — она его не понимает. Но один факт стал ясен: она здесь мало, что контролирует. Алина в его власти, у него под каблуком, называйте это как хотите. Но сам Генерал находится за пределами ее понимания.       Генерал слегка наклоняет голову, выражение его лица озадаченное. — Продолжай, моя дорогая. Спрашивай прямо сейчас.       Пока что он кажется искренне любопытным. — …Чего ты во мне не понимаешь? — Дело не в тебе. Я хотела бы обсудить эту церемонию. Ты мне ничего о ней не рассказывал. Я узнала об этом только вчера от Зои. Это что-то вроде церемонии посвящения? Придется ли мне там демонстрировать свои силы света? — Это что-то вроде церемонии «посвящения», — говорит Кириган, — и тебе действительно нужно будет показать свои способности. Это будет не просто встреча с Царем. Из-за твоего прибытия перенесли церемонию Гриш, которая проводится ближе к зиме.       Александр уверенно кивает. — Но это не тест, — добавляет он, — тест, который ты можешь провалить. Вместо этого, это демонстрация силы. Подтверждение твоих способностей… чтобы другие могли убедиться, насколько ты могущественна.       Он слегка улыбается ей и продолжает: — Поэтому… позволь своим силам засиять. Не сдерживайся и не проявляй слабости. — И для чего же это будет? Это какой-то бал? — Да, действительно, это бал, — говорит Александр, и в его глазах на мгновение вспыхивает знакомый огонек. — Будут танцы, ужин и множество знати и важных персон. На балу будут присутствовать влиятельные представители Первой армии, в том числе… Царская семья. Это будет грандиозное мероприятие.       Он на мгновение замолкает, а затем продолжает: — Бал века. Конечно, ты будешь там выглядеть великолепно, моя дорогая. — На что это будет похоже? Какой-нибудь бал с музыкой? «Ну да, конечно, бала без музыки не бывает… Чувствую себя такой глупой… Он сбивает меня с толку…»       Генерал смеется — искренним и неподдельным смехом, который резко контрастирует с его холодным и расчетливым поведением, которое он демонстрировал ей до сих пор. — Это бал с музыкой, танцами и большим-большим количеством еды, — говорит он, все еще слегка смеясь. — И множеством важных людей. Предполагается, что быть приглашенным на бал — большая честь. А ты, Алина Старкова, будешь красавицей бала века. На этой планете нет никого прекраснее тебя… никого.       Алина широко раскрывает глаза. По всему ее телу пробегают миллионы мурашек, и она впадает в оцепенение. Она не ослышалась? Может быть, она вновь спит? Дарклинг не мог сказать такого…       Или мог только в здравом уме…       Тень, точно. Возможно, она его не контролирует сейчас? Хотя, то, что она видела в зеркале, указывало на то, что Тень проникла в Дарклинга? Может быть, он теперь един с ней? — Что? Что ты сказал? — казалось, внутри Алины все сжалось еще раз, когда она решила все-таки спросить. — Я сказал, что ты прекрасна, Алина, — спокойно говорит Кириган, — так же прекрасна, как солнце на небе. Такая же яркая, как луна в чистом поле.       Его тон дружелюбный и мягкий, а на губах появляется легкая улыбка. Когда Алина смотрит в его глаза, ей кажется, что она погружается в них. Они такие темные и такие глубокие — как будто Алину затягивает в черный туннель. — Ты само совершенство, Алина.       Девушка кажется бледнеет, а потом краснеет от ушей до пяток. Он серьезно? Или это новая игра? Она должна заканчивать это, иначе… иначе у нее вновь потеплеет в груди. — Э-э. Похоже, я узнала все, что мне нужно было знать об этой церемонии и встрече с Царем. Если ты не против, тогда я пойду на тренировку. — быстро говорит Алина, слегка съеживаясь. — Ты не пойдешь на тренировку до окончания бала, — твердо говорит Кириган. — Я ожидаю, что ты будешь выглядеть наилучшим образом. Поняла?       Он встает и снова направляется к столу, его голос твердый и суровый. Мгновение слабости, такое же краткое и мимолетное, как мысль, кажется, пробегает по его лицу — но затем оно исчезает так же быстро, как и появилось. — Что бы я без тебя делал? — внезапно говорит он, и в его глазах вспыхивает тот знакомый огонек. Его рука ложится на сердце, и он дарит тебе улыбку.       Кажется, колени Алины просто трясутся от непонимания, страха… и других чувств. Нужно бежать… Отсюда… — Хорошо, — Алина отводит взгляд, стараясь не принимать слова генерала близко к сердцу. — Тогда я могу пойти… подготовиться к этому событию? Это будет послезавтра, не так ли? Мне нужно подготовиться… — Да, это будет через день, не считая сегодняшний, — подтверждает Генерал, — Ты должна быть готова. Тебе нужно выглядеть — и быть — на все сто… Но, без физических тренировок.       Он улыбается, и едва заметная нотка гордости проскальзывает в уголках его голоса, когда он говорит: — Покажи им всем, что на самом деле представляет собой сила Призывательницы солнца. Покажи им, что ты сильная. Но… — он на мгновение замолкает, и в его глазах снова вспыхивает тот знакомый жесткий блеск. — Не дави на себя слишком сильно, Алина. Твое здоровье тоже важно.       Алина кивает. — Что ж, я думаю, Женя сможет мне помочь. Тогда я могу идти?       Генерал кивает, и в его глазах снова появляется обычное ледяное выражение. — Конечно, Алина. Ты можешь идти.       Когда Алина встает, чтобы уйти, она в миллионный раз задается вопросом, было ли все, что он ей до сих пор говорил, притворством или нет. Кажется, что все, связанное с Александром, — тайна, и вы не можете точно определить его мотивы.       Ей придется запомнить… он все еще плохой человек. Он ни перед чем не остановится, чтобы уничтожить то, что он считает «слабым», и ей нужно помнить об этом.       Алина выходит из кабинета и выдыхает. Весь день они с Женей выбирают ее предполагаемые наряды и обсуждают эту церемонию. Женя кажется теплеет по отношению к Алине, и это заставляет девушку радоваться, ведь она ждала этого. Когда Алина входит в свою комнату, она снова видит маленькую записку на своем столе.       Она подходит и читает это. «Как насчет ночной прогулки при луне? Я буду ждать тебя внизу с лошадью.» — Александр.       Алина на мгновение застывает на месте, когда читает эту записку. Ее руки сжимаются в кулаки — но она не может сказать, от удивления это или от волнения. — Он приглашает меня на свидание? — Алина удивляется сама себе. — Генерал приглашает меня прогуляться?

***