Если это наш последний день

***

      Алина медленно просыпается от громкого стука в дверь. Постепенно приходя в себя, она начинает испытывать беспокойство, вспоминая слова Генерала, сказанные прошлой ночью. В груди у нее начинает бурлить странное чувство, но она не может понять, что это за ощущения. — Ты не спишь, моя дорогая? — раздается голос, приглушенный дверью. Это голос Киригана — мягкий и ласковый, но с нотками беспокойства, как будто что-то произошло и вышло из-под его контроля. — Если ты не спишь, я хотел бы спросить, можем ли мы встретиться за завтраком? Это очень срочно.       Алина просыпается и осознает, что у нее плохое настроение, но не обращает на это внимания. Она быстро приводит себя в порядок и открывает дверь. — Доброе утро. Да, я могу.       Сегодня она чувствует себя странно. Она мельком смотрит на метку, которая приглушенно болит и излучает что-то темное, что с колющей болью распространяется по всему ее телу. — Доброе утро, Алина, — говорит он, делая небольшой шаг назад, чтобы не возвышаться над девушкой.       Выражение его лица менее напряженное, чем раньше — он выглядит уставшим, как и следовало ожидать, но у него по-прежнему нежный и негромкий голос. Его глаза темны, как полночь, неподвижны и пусты, в них лишь тень беспокойства. — Извини, что разбудил тебя так рано, — добавляет он, тихо вздыхая. — Это просто… что ж, есть срочный вопрос, который мы должны обсудить. Если, конечно, это не доставит тебе слишком много хлопот. — Хорошо, конечно. — Алина кивает головой, стараясь не показывать своего плохого настроения, которое, кажется, ухудшается от приглушенной жалящей боли, пульсирующей по венам от ее метки. — Спасибо тебе, — тепло говорит Генерал.       Он ждет несколько секунд, затем снова жестом показывает ей выходить в коридор. Александр следует за Алиной, но на этот раз не пытается подобраться к ней слишком близко, а остается позади в очень уважительной манере.       В конце концов они добираются до столовой, и Кириган жестом приглашает Алину сесть за стол. Он садится напротив нее, заложив руки за спину, и смотрит на Алину с серьезным выражением лица. Пока что здесь было немноголюдно — видимо, Гриши спят или кто-то уже на тренировках. — Во-первых… Я хотел извиниться за вчерашний вечер, Алина. Надеюсь, я тебя не напугал.       Кровь бурлит, и с каждой секундой рядом с Кириганом метка начинает пульсировать и болеть, но почему? Обычно такого не случается. — Все в порядке. Что еще ты хотел сказать? — Алина приступает к завтраку, стараясь не обращать внимания на свое плохое настроение. — Я хочу поблагодарить тебя, — говорит Александр, его лицо мягкое и искреннее. — Ты первый человек, которому я когда-либо рассказывал все это, моя дорогая. Первый за столько лет.       Генерал замолкает на минуту и делает глоток кофе. — Я ценю это. Я беспокоился, что ты будешь думать обо мне хуже после того, как я расскажу тебе все это. Что ты испытаешь ужас, отвращение, может быть, даже потрясение, как и большинство нормальных людей.       Он снова делает паузу. — Я рад, — добавляет он, — что это не так. — Я еще не ответила, каково мое мнение по этому поводу…. Я просто сказала, что сейчас все в порядке. Я в порядке, но не из-за того, что произошло, — Алина выдыхает и слегка выпрямляется, с ней происходит что-то не то, что-то начинает пульсировать в ее голове.       Генерал отводит взгляд, когда Алина говорит это, и она замечает легкий укол грусти на его лице. Это исчезает так же быстро, как и появляется, но этого достаточно, чтобы сказать ей, что ему не все равно, что она думает. — Я понимаю, — тихо говорит он, — я надеюсь, по крайней мере, я смог заставить тебя понять, почему я сделал все, что сделал. Не оправдываю это…       Он на мгновение замолкает. — Я знаю, что то, что я сделал, было неправильно. Но я надеюсь, что ты… что ты понимаешь, что у меня были на то свои причины.       Алина кладет вилку на стол и снова выдыхает, пытаясь унять растущее чувство, которое она пока не может определить. — Всегда есть выбор, и есть другие способы, — коротко говорит она. Генерал вздыхает. — Ты права, — говорит он, кивая, — всегда есть другие способы. Было много раз, когда у меня был шанс прекратить делать то, что я делал, или перестать следовать по тому пути, по которому я шел… и я им не воспользовался. Потому что… — он замолкает, и его голос превращается в низкий, почти рычащий шепот, когда он произносит это… — Я был эгоистом. Я был жадным. Я был… жесток. И я заплатил за свои преступления многими, очень многими способами.       Он снова вздыхает, и его тело напрягается. — Я заслуживаю твоей ненависти, — добавляет он с горечью. «Заслуживаешь ненависти. Хорошо…»       Что-то быстро перещелкивает внутри девушки, и ее зрение немного затуманивается, сопровождаясь тупой болью в голове. Следующие слова выходят сами собой, словно Алине дали сыворотку правды или кто-то только что развязал ей язык. — А теперь ты 'изменился'? Это невозможно изменить за один день. И я думаю, ты понимаешь, что иногда действительно трудно доверять твоим словам. Потому что ты не раз надевал эту дружелюбную маску, а потом уничтожал кого угодно, в частности меня, — Алина старается не заводиться, но неприятные воспоминания о том, как он подчинил ее, поставив эту чертову метку, снова берут верх.       Она обещала, что отомстит, но время еще не пришло. — Алина…       На этот раз голос Генерала звучит резко, и он смотрит на Алину с выражением глубокого гнева. Его голос становится холодным, когда он наклоняется через стол и кладет руку ей на плечо, пристально глядя в глаза. — Алина, позволь мне быть очень, очень ясным, — говорит он с горечью, — я совершил много, очень много плохих поступков. Я причинял боль людям. Даже убивал людей. Но я никогда не был злым.       В его глазах выражение крайнего шока и презрения, а голос срывается от возмущения. — Разве это не было злом? Да убийство одного человека уже делает тебя злым. Да, мир не делится на черное и белое, но убийство — это совсем другое. Это лишь черное, а не серое. Этому нет оправданий и не будет никаких оправданий, — Алина слегка сжимает челюсть, потому что в ней начинает закипать негодование.       Как он может так спокойно говорить об убийствах? Он не злой? Это просто смешно! — Алина, я убивал тысячами людей, — резко говорит Дарклинг, наклоняясь вперед. — Я привел тысячи людей к гибели — я несу ответственность за гибель бесчисленного множества невинных жизней. И я этого не отрицаю… Но это были жертвы — тяжелые, ужасные жертвы. Жертвы, на которые я был вынужден пойти. Ты знаешь, на что это похоже, Алина? Оказаться на моем месте? Принимать те решения, которые принимал я? Ты знаешь, что я пытался сделать, за что я боролся?! — спрашивает он громко и отрывисто. — Я бы никогда не приняла такого решения! Это… ужасно! Убийство одного человека уже приводит меня в ужас, а ты убил сотни, тысячи! И ты говоришь, что ты не злой? — У меня не было выбора, — говорит Генерал Кириган, и его голос внезапно снова становится тихим. — Если бы я не пошел на эти жертвы — если бы мне не удалось стать тем, кем я должен был быть, — тогда мир был бы разрушен. И если бы мир был разрушен, то погибло бы гораздо, гораздо больше людей. Больше, чем я могу себе представить. Все было бы намного хуже. Ты хочешь, чтобы я извинился за свои действия? Отлично. Я прошу прощения. Но то, что я сделал, было правильно. И я бы сделал это снова, если бы пришлось. — Тебе жаль? Ты должен извиниться перед теми, кого ты убил, перед теми, чьи семьи это настигло! Хотя на самом деле тебе даже не нужно извиняться, потому что для этого нет никаких оправданий! Но ты не собираешься оправдываться, потому что ты бы сделал то же самое еще раз, нет, ты бы сделал это даже сто раз. Потому что единственное, что тебе нужно, — это власть и сила! И не пытайся отрицать это, по крайней мере, не обманывай себя, Дарклинг.       Алина не понимала, откуда берутся все эти слова, будто говорила не она, а какое-то ее сознание, которое давно уже сделало выводы. Казалось, не было страха, не было сожаления. Почему она должна вообще сочувствовать этому монстру? Он ведет свою нечестную игру уже давно, и сейчас ей абсолютно все равно на все планы, которые были у нее, Багры и Николая. Сейчас она хочет просто высказать все, все что накопилось, зная, что скорее всего это плохо закончится.       Вспышка гнева пробегает по лицу Дарклинга, когда она говорит это, и он хватает Алину за плечи и слегка встряхивает. — Как ты смеешь! Как ты смеешь судить меня таким образом! — говорит он, повышая голос. — Как ты можешь говорить мне, что знаешь, чего я хочу или что мне нужно!       Его голос становится громче, когда он встаёт и возвышается над столом, глаза расширяются от гнева, а руки с силой кладутся на поверхность. — Мне не нужно ничего, кроме покоя, — говорит он с горечью в голосе. — И я ни перед чем не остановлюсь, чтобы его достичь. — Не лги! Если бы тебе действительно был нужен этот твой покой, ты бы уже давно прекратил всё это, но ты не сделал этого. Ты всё ещё продолжаешь совершать ужасные поступки. Всё, что тебе нужно, — это власть и сила. Больше ничего, — шипит Алина, вставая из-за стола и делая шаг назад.       Выражение лица Генерала становится ещё более яростным, а его голос переходит в низкое рычание. — Я не лгу! — шипит он, отодвигая свой стул и свирепо глядя на Алину. — Да, мне нужна была сила, чтобы достичь своей цели, и я сделал много, очень много ужасных вещей ради этой силы.       Он смотрит прямо в глаза Алине, в его собственных горит гнев. — Но власть не была целью. Разве ты не видишь?       Сейчас он в нескольких дюймах от её лица. — Власть была лишь средством… — …Средством, чтобы подчинить всех себе? Чтобы стать главным в Равке? — Алина хмурится и не опускает взгляд, когда Дарклинг почти готов разорвать её на куски своим взглядом.       На его лице появляется новая вспышка гнева, и он придвигается ещё ближе, прежде чем ответить. — Нет, — шипит он, и его голос тих, но от этого почему-то кажется ещё более опасным. — Неужели ты не понимаешь? Весь смысл стремления к власти заключался в том, чтобы я мог принести мир Равке…       Он яростно жестикулирует, размахивая руками и говоря ни о чём. — Я — Равка, и я не мог видеть, как моя страна разрушается. Я не мог позволить себе… — Это верно… Ты говоришь, что ты уже Равка. Ты уже поставил себя на первое место в Равке! Может быть, ты действительно хотел принести мир, но то, что ты делаешь, уже не то, что раньше. Ты просто прячешься за этой целью, когда делаешь прямо противоположное! Ты просто опьянен этой силой, и именно поэтому ты вызываешь у меня… отвращение.       Выражение гнева снова появляется на лице генерала, и он тихо фыркает от отвращения. — Ты мне тоже противна! — шипит он, всё ещё держа Алину за плечи — его руки снова сжимаются, и он наклоняется к ней ближе. — Ты вызываешь у меня отвращение, потому что у тебя не хватает смелости сделать то, что должен был сделать я, принести те жертвы, на которые мне пришлось пойти! Ты бы позволила всем умереть, прежде чем принесла хотя бы одну жертву!       Кажется, он почти рычит на Алину. — Тогда всё взаимно, Генерал Кириган. Я не думаю, что имеет смысл продолжать этот разговор дальше.       Дарклинг мгновение молчит, глядя на Алину сердитым и горьким взглядом. Он качает головой, затем резко поворачивается, чтобы оставить её в покое, его голос полон презрения, когда он говорит это. — Да, я думаю, в этом ты права, — говорит он. — Наслаждайся своей самоуверенностью, Алина.       И с этими словами он уходит, направляясь по коридору. Прежде чем дверь закрывается, Алина слышит, как он ворчит себе под нос, когда с его губ срывается поток непристойностей.       Алина сжимает кулаки и тоже что-то бормочет себе под нос, а потом чувствует, что её запястье начинает почти гореть. Но что-то будто силой вылетает из Алины и её головы, и всё проясняется.

***

      Дарклинг неторопливо идет по коридору, как вдруг замечает боковым зрением черное движение в дверях столовой. Он останавливается и сжимает кулаки. Это была Тень. В пустынном коридоре сразу становится холодно и темно. — Я же говорил тебе, что она тебя ненавидит… — раздается приглушенное шипение, когда Тень подползает к Дарклингу. — Думал, что она полюбит монстра? Какой ты наивный, Александр. Вроде бы живешь уже не первое столетие, а так и остался глупым мальчиком.       Тень насмешливо смеется и подползает к ноге Киригана, принимая облик змеи и медленно поднимаясь вверх. Дарклинг стоит молча, погруженный в свои мысли. Он следит за каждым движением тени. — Что? Нечего сказать, Александр? — продолжает насмехаться Тень. — Хочу признать, что она действительно умна. В глубине души она уже давно знала, кто ты такой… Ей нужен был лишь небольшой толчок, чтобы это осознать, и развязать ей язык. И вот, готово… — Что ты имеешь в виду? — тихо говорит Дарклинг, словно осознавая что-то. — Ты… Ты это сделал… — Какая приятная вещь эта твоя метка, так легко проникать через нее в чье-то тело.       Буквально пара минут некоторых манипуляций — и она уже говорит то, что никогда бы не осознала или не произнесла вслух.       Дарклинг застыл, словно статуя… Тень мрачно хихикает и продолжает ползти к шее Дарклинга. — Она тебя ненавидит… Но это не значит, что нет способа сделать ее послушной… — Тень движется по руке Киригана. — Просто запугай ее до смерти… Сделай так, чтобы она боялась тебя так же, как и остальные.       Тень замолкает и ползет дальше. — Конечно, ты можешь попытаться вновь достучаться до нее со своими глупыми признаниями, но это дохлый номер, Александр… Лучше не трать время попусту… — Тень обвивается вокруг шеи Киригана, как змея вокруг своей добычи. — Я сам решу, что буду делать. Ты мне не советчик, — рычит Кириган, когда Тень давит ему на шею. — Я просто предупреждаю, Александр. Если ты так хочешь вновь почувствовать боль, которую она тебе причинит своей ненавистью, то вперед… — Тень крепко сжимает шею Дарклинга, а затем растворяется в воздухе, отдаваясь легким шепотом в голове Александра. — Она тебя ненавидит… ненавидит… ненавидит… Воспользуйся меткой и причини ей боль, чтобы она усвоила свой урок, чтобы знала, что ты не тот, с кем стоит так разговаривать… Пусть помнит о своем месте…

***

      Алина стоит в столовой, и в ее голове проносится недавний разговор. Неужели это действительно была она? «Откуда мне это известно? Я даже никогда не задумывалась об этом...» — размышляет она.       Но тут ее размышления прерывает острая боль в метке, которая словно прожигает ее кожу, распространяясь по всему телу жгучим огнем. — Конечно, он вспомнил о метке, — шепчет она, хватая себя за руку и обнажая запястье, где видна темная метка Киригана. — Конечно, он воспользовался этой возможностью, — снова шипит она, глядя на метку в виде затмения, которая, кажется, источает тьму и обжигающий холод.       Девушка быстро направляется в свою комнату и прислоняется спиной к двери.       Когда Алина смотрит на метку, в ее голове появляется внезапная идея… Она тянется к осколку стекла, лежащему на столе, и быстро хватает его, поднося к отметине на запястье, когда в ее сознании возникает мысль.       Но сможет ли она это сделать? Словно кто-то нашептывает ей: «Давай-давай, сделай это и будешь свободна. Сделай это…»       Алина качает головой и опускает осколок стекла. — Нет, Багра сказала, что я смогу избавиться от метки только тогда, когда стану сильнее. Когда я увеличу и усилю свою силу света. Тогда она поможет… — бормочет она себе под нос, садясь на кровать и все еще сжимая запястье.       Алина сидит там какое-то мгновение, погруженная в размышления... И тут ее озаряет внезапное осознание.       Ей все еще нравится… этот человек.       Алина, конечно, испытывает гнев, отвращение и печаль. Но, несмотря ни на что, она признается себе, что он все еще ей небезразличен. Она отпускает свое запястье и задумывается о том, что ей следует сделать, что лучше для нее.       Принять решение нелегко, и ошибка может иметь ужасные последствия. Но она знает, что не может оставаться так вечно. — Главное — придерживаться нашего плана с Багрой и Николаем. Просто жду. Но в мои планы не входило ссориться с Генералом… — бормочет она. — Мне нужно поговорить с Хитрым Лисом, Николай обязательно поможет, — Алина встает, опускает рукав и поправляет кефту.       Она выходит из комнаты и начинает искать Николая, который находится здесь под прикрытием, чтобы его царственные родственники не узнали его.

***

      Примерно через полчаса Алина увидела его идущим по коридору с каким-то поручением. Он был немного удивлён, когда заметил её, но его лицо смягчилось, когда он заметил её расстроенное состояние. — Алина? — тихо спросил он. — Что-то не так? Ты в порядке, жемчужинка? — его голос был полон искренней заботы, когда он задавал этот вопрос. — Нам нужно поговорить, Хитрый Лис, есть проблемы с нашим планом. Багра ведь ушла, да? Нам придётся разобраться с этим вдвоём, — Алина быстро схватила своего переодетого друга за руку и повела его в свою комнату.       Николай, хоть и был немного удивлён, быстро последовал за ней, затем одарил её лёгкой, спокойной улыбкой. — Багра ушла, да, — ответил он, идя рядом с ней, не желая давить на неё, но желая убедиться, что с ней всё в порядке.       Она немедленно раздернула шторы в комнате, чтобы Генерал не мог подслушивать их из тени. В комнате стало светло. — Что происходит, Алина? — тихо спросил Николай, присаживаясь на стул рядом с ней, готовый помочь всем, чем сможет. Алина закрыла за ним дверь. — В общих чертах… Дело в том, что я, так сказать, поссорилась с Генералом… Похоже, мне придётся это исправить. Но мне понадобится твоя помощь. Чтобы осуществить наш план, он должен доверять мне, верно? — Алина ходила взад-вперёд, держась за голову. — Просто моя ненависть взяла верх… Ох… Я такая глупая. Бал состоится завтра… А я умудрилась всё испортить… — Подожди… ты поссорилась с Кириганом? — Николай на секунду выглядел искренне удивлённым, его брови удивлённо приподнялись. — Но… как, черт возьми, тебе удалось разозлить Дарклинга?! — спросил он, и его голос звучал по-настоящему впечатлённо.       Он на мгновение замолчал, когда ему в голову пришла мысль… — Что случилось, Алина?       Алина вздохнула. «Пока что лучше не говорить о странном жжении, может быть, мне просто показалось? Но я ведь правда не хотела с ним ссориться… или хотела… Лучше не буду беспокоить Николая…» — В общем, он решил быть со мной немного честен, а я осудила его, потому что он совершал действительно ужасные вещи, и ты это тоже знаешь. И то, что он сделал со мной, так же показывает, что он нехороший человек. Но наш план подразумевал, что он заплатит за всё это позже… Ох, Багра будет разочарована, если я провалю своё первое задание. Я должна вернуть его доверие на этом балу.       Николай на секунду замолчал, слегка наклонив голову, слушая её рассказ. — Хм, — говорит он, постукивая себя по подбородку, словно в раздумье. — Да, это может быть непросто. Но мы найдем способ, я уверен в этом, — говорит он с уверенной улыбкой и подмигивает. — Точно так же, как мы бы сделали это вместе с Багрой.       Он выглядел искренне оптимистичным, как будто уверен, что сможет ей помочь… но в то же время он не был уверен, как это сделать. — На бал все приходят с сопровождением. Скорее всего, у Дарклинга не будет другого выбора, кроме как пойти с Зоей, потому что она его главная ученица. Вот почему ты идешь со мной! По сути, ты «брат» Киригана, и все это знают, так что тебя тоже, скорее всего, позвали на этот бал. Я не думаю, что кто-нибудь из твоих царских родственников узнает тебя, потому что вы долгое время были в разлуке. — Идеально! Это звучит как план, — говорит Николай с широкой улыбкой, на его лице читается облегчение.       Он выглядит так, словно уже всё продумал… и у него улыбка, которая может заставить любого довериться ему. — Мы будем партнёрами, — говорит он, подмигивая, — Но я думаю, все будут слишком озабочены тобой, чтобы заметить меня.       Он снова улыбается, качая головой. — Ты уже известная личность здесь, Алина. Не каждый день в Малом Дворце появляется такой особенный Гриша, не говоря уже о том, что ты даже больше чем, особенный Гриша. Ты Призывательница солнца. Думаю, любой бы захотел пойти с тобой на Бал. Я никогда не смог бы соперничать с твоей известностью. Я всего лишь Николай «Кириган» и твой скромный друг, — Николай игриво ударяет её кулаком в плечо и улыбается. — Ты обязательно должен пойти со мной, это не обсуждается! То, что я Призывательница солнца, не означает, что я не могу пойти с другом. Мы должны заставить Киригана поволноваться, друг мой, — Алина снова начинает ходить по комнате взад-вперед. — Хорошо, хорошо, хорошо! Я сделаю это, — вздыхает Николай. — Для меня большая честь быть твоим партнером и кавалером на Бале века, жемчужинка.       Он дарит Алине мягкую, теплую улыбку, но в его глазах читается сочувствие. — Не волнуйся, у нас всё получится, — говорит он, вставая и протягивая к ней руку. — Значит, нам нужно подготовиться, не так ли? — Подготовиться? — удивленно спрашивает Алина, а затем глубоко вздыхает. — Именно! Мне нужно подготовиться! Нам ведь придётся там танцевать! Ты ведь умеешь танцевать, верно?! Пожалуйста, скажи мне, что ты умеешь! — Алина в панике начинает быстрее ходить по комнате.       В Алине бушуют самые разные эмоции: страх, предвкушение… Мало того, что она снова встретится лицом к лицу с Дарклингом, так ещё ей придётся танцевать на этом балу! А она никогда не танцевала ни вальс, ни другие танцы, которые обычно исполняются на таких светских мероприятиях. Ей также придётся показать свою силу света! А она так и не приступила к тренировкам… «Это конец…!»       Николай громко смеётся и качает головой, поднимая руки в знак защиты. — Успокойся, успокойся, — говорит он. — Да, я умею танцевать.       Он улыбается, кивая головой, и на его лице появляется уверенность. — Я звезда танцев, Алина!       Он опускает руки и снова улыбается. — А как насчёт тебя, Алина? Ты знаешь, как это делается? — Ты серьёзно? Я выросла в сиротском приюте. Какие танцы? Какие балы? Это совсем не моя стихия…       Николай на секунду удивляется, но затем его голос смягчается. — Ну, я могу научить тебя, не волнуйся, — говорит он. — Я научу тебя всему, что тебе нужно знать. Тебе просто нужно выучить основные шаги и, если хочешь, несколько более формальных. Я знаю, ты можешь это сделать, — говорит он с сияющей улыбкой.       Он снова протягивает Алине руку. — Итак, вы готовы учиться, о, Призывательница солнца? — с усмешкой говорит Николай. — Конечно, я должна научиться за один день. Завтра Женя поможет мне собраться, так что завтра у нас не будет времени. Тебе тоже нужно будет завтра приготовиться, Николай. — Я буду готов, не волнуйся, — говорит он с улыбкой. — Я готовился к этому моменту «годами». Я думаю, у меня всё получится, — говорит он очень уверенно. — Итак, может, начнём? — говорит он, слегка подталкивая Алину к центру комнаты. — У нас не так много времени, чтобы тратить его впустую. — Да, я готова учиться танцевать, — энергично говорит Алина.       Кажется, перспектива утереть нос Генералу радует её. Конечно, да, она должна наладить с ним контакт, а не наоборот, но она не может просто сделать это за мгновение ока, придётся делать это поэтапно с возможными откатами.       Лицо Николая озаряется, и он дружелюбно улыбается Алине. — Отлично! — говорит он и выводит девушку за руки в центр комнаты, отодвинув стулья и все, что может помешать.

***

      Они провели остаток дня, занимаясь танцами, отрабатывая основные шаги и повторяя их снова и снова. Наконец, Алина почувствовала, что у нее получается, и они перешли к более сложным, формальным движениям.       Они занимались часами, и хотя Алина думала, что ей никогда не удастся освоить все правильно, она наконец ощутила, что готова.       Алина села на пол. — Я никогда больше не буду танцевать. Завтра будет мой первый и последний официальный танец! — сказала она, вытирая пот со лба. — Спасибо тебе, Хитрый Лис… — О, да ладно, ты же не это имеешь в виду! — усмехнулся Николай, присаживаясь рядом с ней и вытирая пот со своего лба. Он нежно улыбнулся ей. — Боюсь, тебе придется продолжать танцевать. Нам обоим предстоит еще много танцевать в этой жизни, и я думаю, ты поймешь, что тебе это нравится, когда освоишься, — он покачал головой и снова улыбнулся. — В любом случае, я думаю, ты сегодня действительно хорошо поработала.       Алина попыталась перевести дыхание. Даже тренировки на мечах казались ей легче, чем обучение танцам. Она была уверена, что оттоптала все ноги Николаю, но тот не сказал ей ни слова и даже не пискнул. — Мы действительно хорошо справились, — тихо произнес он, пожимая плечами. — Да, осталось только завтра показать мастер-класс! Я думаю, Женя уже начала готовить для меня самую красивую кефту. У меня будет самый красивый наряд. Мы должны заставить генерала Киригана понервничать. — Самый красивый наряд! — воскликнул Николай, его голос звучал впечатленно. — Женя действительно усердно работает над этим, не так ли?       Мысль о лице Киригана, когда он увидит Алину в роскошном наряде, танцующей с другим парнем, вызвала у него тихий смех. Он не мог дождаться этого момента. — Давай убедимся, что мы выглядим наилучшим образом, чтобы сделать это прямо у него на глазах, — предложил он.       На мгновение он замолчал, его брови приподнялись, а взгляд стал задумчивым. — Подожди… а я получу наряд? — спросил он, внезапно снова превращаясь в маленького мальчика. — Я думаю, что у Николая «Киригана» должен быть свой наряд, — рассмеялась Алина, подчеркивая фальшивую фамилию Николая. — Я найду себе хороший наряд! — воскликнул Николай взволнованно. — И что же мы должны сделать Дарклингу? — спросил он с ухмылкой на лице. — У тебя есть какие-нибудь идеи?       Он сел ближе к ней и нежно улыбнулся, и Алина увидела в его глазах, что вся эта идея начинает его очень забавлять. — Его точно ждет сюрприз, — произнес он со смехом. — И будет еще лучше, если мы будем выглядеть лучше, чем он. — Просто надень свой лучший наряд, и мы заставим Киригана понервничать. Кстати, ты знаешь Зою? Мне показалось, ты так странно отреагировал, когда я сказала, что Генерал, вероятно, пойдет с ней. — Зоя? — Николай слегка повернулся, чтобы посмотреть на Алину, затем вздохнул, качая головой. — Полагаю, я знаю о ней, — сказал он разочарованно. — Она хорошая ученица Киригана, и она ему очень нравится, но…       Он сделал паузу, его глаза слегка сузились, прежде чем продолжить. — Но это вроде бы все. А что? — спросил он, внимательно глядя на нее, его глаза пристально следили за Алиной, словно он пытался понять, почему она спросила об этом.       Алина пожала плечами. — В общем, мы с ней более или менее ладим, поэтому думаю, что проблем с ней не возникнет. Она просто преданная ученица, и, вроде как, она начала меня уважать… — А, я понимаю…       Николай снова встал на ноги, подошел к окну и выглянул наружу. Солнце начинало клониться к закату, отбрасывая длинные тени на землю и придавая свету в комнате более теплый оттенок. — И все же, я, наверное, должен честно предупредить тебя, — произнес он, его лицо снова стало немного серьезным, когда он повернулся к Алине. — Она по-прежнему любимая ученица Дарклинга, и, возможно, на этом балу он будет уделять ей даже больше внимания, чем обычно, — тихо сказал он.       Алина встала и отряхнулась. — Но я не просто обычный Гриша, Николай. Даже я должна это признать. Я Призывательница солнца, и многие придут на этот бал только для того, чтобы увидеть меня… И это только еще больше нервирует. Мне придется продемонстрировать свою силу света. Я думаю, это также может привлечь внимание Киригана. Более того, если бы я с ним не поссорилась, все было бы ну… ты знаешь… по-другому… — вздохнула Алина и пожала плечами. — Ты безусловно права, — ответил Николай, в его голосе звучали одновременно восхищение и насмешка. — Конечно, твоя сила привлечет внимание всех, да и Генерала. Поначалу он может нервничать, но я уверен, что он тоже будет очарован. Скорее всего, он будет следить за тобой, как ястреб.       Он на мгновение замолчал, и его губы изогнулись в полуулыбке. — Кто знает, возможно, ты даже произведешь на него впечатление. — он тихо рассмеялся про себя. — Он, вероятно, будет удивлен, что бы ни случилось, — произнес он с весельем в голосе. — В любом случае, я думаю, нам нужно расходиться. Тебе нужно отдохнуть, а мне придется потренировать мои силы и потанцевать в одиночестве. Спасибо тебе большое за уроки!       Николай усмехнулся. — Ты права, мне нужно хорошенько выспаться, — добродушно сказал он. — Сейчас я пойду отдохну, но если тебе еще что-нибудь понадобится или ты захочешь попросить какого-нибудь совета — просто дай мне знать!       С этими словами он еще раз легонько ударил ее по плечу, а затем повернулся, чтобы уйти, любезно улыбнувшись ей перед этим.

***

      Алина с облегчением вздыхает: похоже, у них был отличный план. Она продолжает оттачивать свои танцевальные навыки, легким движением создавая световые сферы, чтобы демонстрация прошла успешно.       Усталость после насыщенного дня постепенно овладевает ею. Девушка прыгает на кровать и достает из тумбочки кулон, который передала ей Багра. Она прижимает его к груди, словно стремясь впитать его силу, почувствовать поддержку…       Может быть, она сама виновата в том, что поссорилась с Генералом? Но ей казалось, что что-то управляло ею. Эта головная боль и помутнение…       Камень мягко переливается в мягком свете свеч… И кажется, внушает какую-то уверенность, какое-то умиротворение, словно сама Багра пытается успокоить Алину через этот камень.       Веки становятся тяжелыми, и Алина погружается в сон…

***