Если это наш последний день

***

      Солнце только-только взошло, нежно пробиваясь сквозь шторы на окне спальни Алины, наполняя комнату мягким золотистым светом. Алина, разбуженная тихим голосом, открыла глаза и обнаружила перед собой Зою. — Зоя? — спросила она удивленно. — Что ты здесь делаешь? — она сонно потерла глаза и села на кровать. — Тебе, наверное, нужно готовиться к балу…       Зоя мгновение смотрела на нее, ее лицо было бесстрастным, но в глазах читалось раздражение. Она шагнула к Алине и заговорила тихо, словно пытаясь понизить голос. — Я здесь ради тебя, — произнесла она, и ее голос, все еще спокойный, но твердый, звучал уверенно. — Я хочу помочь тебе.       Алина увидела, что Зоя очень серьезно относится к своим словам, и в ожидании ответа затаила дыхание. — Что? Помочь мне? — переспросила она. — Ты собираешься на бал сегодня вечером, не так ли? — спросила Зоя, сделав паузу в ожидании ответа. Алина кивнула в знак согласия. — Я хочу убедиться, что с тобой все будет хорошо, — продолжила Зоя, хотя в свете утра Алина заметила, что она слегка хмурится, и было очевидно, что ее раздражение лишь усилилось от того, что она пришла сюда.       Ее голос оставался тихим, словно она старалась не шуметь. — И я хочу убедиться, что Дарклинг не добьется своего. «Что? Что она имеет в виду?» — задумалась Алина. — Но ты идешь с ним на бал, не так ли? И ты — его верная ученица. Тогда почему ты хочешь мне помочь? — спросила она, сбитая с толку.       Зою, казалось, это немного смутило, тень раздражения на ее лице становилась все больше и темнее. — Я ничья не ученица, — произнесла она чуть громче, чем раньше, и ее голос стал напряженным от гнева. — Я — это я и только я. Но я знаю, что бы ты или он ни планировали, это нехорошо для Гришей и для тебя, и я отказываюсь стоять в стороне и позволять этому случиться.       Алина увидела, что Зоя явно расстроена, и она изо всех сил старалась молчать, но было ясно, что она изо всех сил старается сдерживаться. — Но что случилось? Всего несколько дней назад ты гордилась тем, что являешься его учеником, и сказала мне тоже доверять ему. — Ты пытаешься меня разозлить? — тихо спросила Зоя, ее губы приподнялись, и она нахмурилась.       Алина сразу же отрицательно покачала головой. Она замолчала, а затем раздраженно вздохнула. — Он манипулировал мной, и я устала от того, что мной манипулируют, — тихо произнесла она, ее голос по-прежнему был тихим, но в нем явно не хватало терпения. — Я буду делать то, что хочу.       Шквальная на мгновение замолчала, и ее лицо внезапно стало жестким. — И никто больше не будет указывать мне, как жить дальше. — Я рада, что ты это поняла. — Алина встала, подошла к Зое и нежно взяла ее за руку. — Если все, что ты говоришь, правда, тогда, я думаю, мы хотим одного и того же. Но я работаю не одна. Я представлю вас позже. Теперь тебе нужно притвориться, что все хорошо, и пойти с ним на бал. Я переключу его внимание на себя, и он больше не причинит тебе вреда. Хорошо?       Зоя посмотрела на нее, на ее лице все еще читалось разочарование, но Алина увидела, что в нем сквозил намек на доброту. — Хорошо, — тихо произнесла Зоя, хотя ее голос все еще был напряжен, и она выглядела немного смущенной. — Но что, если он тебя раскусит? — спросила она наконец, хмуро глядя на Алину, но в этот момент ей, казалось, искренне любопытно. — Что, если он догадается об этом?       Зоя сделала паузу, и когда она заговорила снова, ее голос звучал немного тверже, с легкой ноткой гнева. — А что, если он накажет нас обоих? — Ты не будешь принимать в этом никакого участия. Просто сделай вид, что ты все та же Зоя. Притворись, что ты ничего не знаешь. Если что, весь удар я приму на себя, но еще мне поможет мой друг. — Очень смелый план, — говорит Зоя с оттенком сарказма. — Что, если твой друг не сможет тебе помочь?       Зоя усмехнулась, закатывая глаза, прежде чем снова повернуться лицом к Алине и серьезно спросить: — Что тогда? Что, если у вас с твоим другом ничего не получится?       Внезапно она выглядела встревоженной, и, несмотря на все ее усилия, ее голос немного дрожал, когда она говорила. Назяленская, кажется, действительно была обеспокоена результатом выполнения плана, и было ясно, что она напугана. — Ну, раньше у нас не было такого умного союзника, как ты, Зоя. Поэтому я думаю, что в будущем наши планы будут лучше. А когда Багра вернется, все будет еще лучше. Все будет хорошо, не волнуйся. Мы пока не планируем ничего противозаконного. Моя цель — просто «помириться» с генералом и заслужить его доверие. — Я хочу верить в твой план, правда хочу, — говорит Зоя, — но у меня плохое предчувствие по этому поводу…       Она замолкает, на мгновение задумавшись, и смотрит вниз на свои слегка дрожащие руки. — Пожалуйста… постарайся быть осторожной, — тихо говорит она, глядя прямо в глаза Алине, так как, кажется, очень беспокоится за неё. — Он может быть кем угодно, но Генерал может быть очень опасен, и я бы не хотела, чтобы вам обоим причинили вред… — говорит Зоя, выглядя очень серьёзной, когда говорит. — Зоя… Я уже в полной мере прочувствовала, что он за человек. Я уже показывала тебе эту метку, — Алина снова опускает рукав и показывает тёмный знак на своём запястье. — Похоже, если я стану сильнее, то смогу избавиться от метки. Луч света становится немного больше, — она проводит пальцем по маленькому кусочку света, который выходит из-за чёрной.       Зоя смотрит на это, и выражение беспокойства на её лице сменяется выражением заинтригованности. — Это… невероятно, — говорит она, слегка удивляясь, — Это и красиво тоже. Этот свет… Я рада, что ты становишься сильнее.       Она делает паузу, прежде чем заговорить снова, и кажется, что ей, наконец, начинает нравиться этот план. — Я сделаю это, — шепчет она, и в этот момент Алина видит намек на улыбку на её лице. — Давай уделаем его, — тихо говорит она с усмешкой, — Сегодня вечером.       Алина кивает, опускает рукав кефты и кивает. — Хорошо. Женя скоро придёт. Пока что никто не должен знать о нашем сотрудничестве и нашей дружбе. У Киригана повсюду свои глаза. Тебе лучше пойти подготовиться к балу. — Ах, да, конечно, — говорит Зоя, когда до неё, кажется, доходит, что она была настолько сосредоточена на своём разговоре с Алиной, что едва помнит всё, что ей нужно сделать, чтобы подготовиться. — Полагаю, мне лучше идти, — говорит она, поворачиваясь, чтобы выйти из комнаты. — Удачи, Алина, — тихо говорит она, прежде чем направиться к двери. — Увидимся на балу…       Алина кивает и машет Зое. А затем Зоя исчезает из комнаты, и Алина снова остаётся одна, с бешено бьющимся сердцем и мыслями в голове, поскольку она внезапно нервничает.

***

      Утро пролетело незаметно, и, прежде чем Алина успела оглянуться, наступил вечер. Небо снова стало темным, как ночь, и пришло время готовиться к балу.       Вскоре появилась Женя. — Ну что, ты готова, Призывательница солнца? Сейчас я сделаю из тебя настоящую красавицу, — произнесла Сафина с легкой улыбкой, аккуратно раскладывая на кровати красивую кефту. — Садись за туалетный столик и позволь мне заняться твоим образом.       Они провели несколько часов, готовясь к балу. Алина надела светлую кефту с золотистыми узорами, а Женя поправляла её причёску и макияж. К тому времени, как всё было готово, Алина чувствовала себя настоящей звездой. — Спасибо тебе огромное, Женя. Что бы я без тебя делала? — произнесла она, наблюдая, как Женя с нежностью поправляет её кефту. — Не за что, — прошептала Женя с лёгкой улыбкой, нежно глядя на Алину.       Она сделала паузу, отступив назад, и оглядела Алину с головы до ног, а затем кивнула. — Ты выглядишь просто ослепительно, — произнесла она, и в этот момент Алина увидела гордость в её глазах. — Удачи на балу, — пожелала Женя, обнимая её.       Женя что-то прошептала Алине на ухо, и, отступив, улыбнулась ей в последний раз. — Увидимся там, — произнесла она и, улыбнувшись в последний раз, вышла из комнаты. Алина нежно кивнула Жене и стала ждать Николая, с которым она отправится на бал.

***

      Алина нервно теребит свои руки и ходит по комнате, осознавая, что сегодня может произойти что-то важное. Вдруг она слышит тихий стук в дверь и, открыв её, видит Николая, который стоит прямо за ней. Его глаза темны, светлые волосы развеваются на ветру, а кефта свободно спадает с плеч.       Он снимает невидимую шляпу и делает поклон, когда видит Алину, и улыбается, его глаза, как всегда, темные и проницательные. — Ты выглядишь потрясающе, — шепчет он ей, и даже Алина замечает, что Николай слегка нервничает, произнося эти слова.       Он замолкает, и на мгновение кажется, что он глубоко задумался. — Эй, привет, мой лучший друг. Ты готов? Мы должны устроить настоящее шоу сегодня вечером! — энергично говорит Алина. — Я более чем готов, — отвечает Николай, его голос по-прежнему тих, но в глазах горит энтузиазм. — Я с радостью сыграю свою роль в этом твоем плане.       Он замолкает, задумавшись, а затем на его лице появляется улыбка. — Я собираюсь отлично провести время, наблюдая, как ты делаешь из Киригана дурака, — говорит он, и его голос почти полон волнения.       Алина удивленно поднимает брови и смеется. «Главное, чтобы не наоборот…» — подумала она. — Неужели тебе не жаль своего ненастоящего брата? — она тычет Николая локтем. — Ладно, пошли. — Неа, не жаль, — как ни в чем не бывало отвечает Николай, его лицо темнеет и становится серьезным. — Я пытался присматривать за ним в течение многих лет… И, честно говоря, ему пойдет на пользу, если его эго немного потрескается и кто-то заставит его понервничать. Давай пойдем и побесим его, — говорит он, его лицо немного смягчается, когда он слегка улыбается.       Алина кивает. — Давай.       Николай предлагает ей взять его под руку, прежде чем выйти в коридор. Они не торопятся, и когда они идут через коридор, в холле выстраиваются люди, которые с любопытством наблюдают за ними. Многие взволнованы, и некоторые шепчут их имена, проходя мимо.

***

      Наконец, они достигли ряда дверей, ведущих в одну из самых великолепных комнат дворца — бальный зал. Он был переполнен людьми, а в глубине играла музыка, и потолок освещался свечами, создавая поистине волшебную атмосферу.       Алина сразу же заметила царя, его жену и сына, которые сидели на возвышении справа. Как только она и Николай вошли в зал, все сразу же замолчали, обратив внимание на этих двоих. Среди толпы она сразу же увидела черную кефту, расшитую золотыми узорами, — это был Кириган. Рядом с ним стояла Зоя, которая слегка кивнула Алине. Сбоку она заметила Женю, которая мягко улыбнулась ей, стоя рядом с Гришей в фиолетовой кефте, еще одним незнакомцем для Алины.       Когда все взгляды обратились на нее, Алина слегка сжала локоть Николая, но тут же выпрямилась и уверенно улыбнулась, надев маску спокойствия и уверенности, хотя ее сердце бешено билось в груди.       Толпа расступилась перед ними, освобождая путь, и на мгновение они остались одни в центре комнаты. Было ясно, что о них двоих говорили на балу, и в этот момент Алина ощутила жар взглядов, направленных на нее со всех сторон.       В другом конце комнаты она вновь увидела Киригана, который стоял и наблюдал за ними, и когда она посмотрела прямо на него, то увидела на его лице ту же надменную улыбку, которую он носил так долго, глядя прямо на нее.       Алина лишь уверенно улыбнулась и крепче сжала локоть Николая. Они направились навстречу Александру и Зое. — Добрый вечер, Зоя. — Алина слегка улыбнулась ей, не обращая внимания на Киригана, который стоял рядом с Зоей.       Зоя посмотрела на нее, и в ее глазах вспыхнули гнев и раздражение, прежде чем она усмехнулась. — Ты смеешь проходить мимо Генерала Киригана с такой уверенностью? — спросила она достаточно громко, чтобы все могли услышать.       Она, кажется, искренне удивилась тому, что Алина решила не обращать на него внимания, и посмотрела на нее с удивлением в глазах. — Я восхищаюсь твоей храбростью, — тихо прошептала она, глядя на нее и слегка улыбаясь. — Но из-за твоей смелости тебя все еще могут убить. — Все будет хорошо, — тихо прошептала Алина и подмигнула Зое, а затем выпрямилась и закатила глаза от громкого комментария Зои. — О, мне очень жаль, Генерал. Вы просто сливаетесь со всей толпой, я вас даже не заметила, — сказала Алина, приподняв брови с уверенной улыбкой.       Она слегка повернулась к нему и улыбнулась более мягко, явно с фальшивым выражением лица. — Добрый вечер, Генерал, — и она снова повернулась к Зое.       Зоя смотрела на нее, нахмурившись, как будто не могла до конца поверить в то, что только что сказала Алина. И все же в выражении ее лица было что-то почти нежное, как будто она втайне радовалась, что Алина наконец-то может постоять за себя.       Но выражение лица Киригана оставалось холодным и отстраненным. Он посмотрел на Алину, и на мгновение ей показалось, что она увидела вспышку чего-то темного и злого в его глазах, но мгновение прошло, и он тонко ухмыльнулся, его взгляд стал пронзительным. — Добрый вечер, — ответил он с легкой резкостью в голосе. — Как прошел ваш вечер? — спросила Алина, показывая, что персона Киригана ее не интересует. — Все прошло без происшествий, — сказал Кириган, его тон, как всегда, был резким и мрачным. — Еды не хватало, а музыка разочаровала, но в целом все было в порядке.       Его глаза по-прежнему были остры и темны, и хотя Алина не обращала на него особого внимания, краем глаза она заметила, что он, кажется, следит за каждым ее движением, внимательно изучая ее. — Но как прошел твой вечер? — спросил он, его голос стал немного мягче и тише, чем был до сих пор. — О, спасибо, что спросили! — воскликнула она, натянуто улыбаясь. — Я в порядке, спасибо, — и она снова равнодушно отвернулась.       Она увидела толпу, и в глазах Киригана мелькнул намек на разочарование, прежде чем оно снова исчезло, и он посмотрел на Алину странным взглядом. — Возможно, мы могли бы найти какое-нибудь менее людное место… — тихо сказал он, предлагая ей руку. — Возможно, где-нибудь потише, — добавил он тихим голосом.       Его глаза смотрели прямо перед собой, и он все еще внимательно наблюдал за ней, несмотря на то, что в данный момент она на него не смотрела. Его тон был тихим и невозмутимым, но его острый взгляд выдавал совершенно другие эмоции. Алина приподняла бровь. — Зачем? Мы можем поговорить и здесь. К тому же, я не знаю, о чём ещё с вами говорить. — Я бы хотел поговорить наедине, если это возможно, — отвечает Кириган, его голос остаётся тихим, но звучит чуть более раздражённо, чем минуту назад. — Мне нужно кое-что с тобой обсудить.       Он делает паузу, обдумывая свои слова, а затем снова смотрит на неё. — Это важно, — говорит он после минутного молчания. Его взгляд становится тёмным и жёстким, как будто он смотрит прямо ей в душу. — Ты мне доверяешь? — внезапно спрашивает он, и она слышит, как бьётся её сердце. — И почему это должно меня волновать? Я пришла на Бал не для того, чтобы уйти отсюда через пять минут и поговорить с тобой.       Он хмурится. — Очень хорошо, — отвечает он, и его лицо внезапно темнеет, а взгляд становится жёстким. Его лицо становится каменным, а взгляд — тёмным и полным гнева. — Делай, что хочешь, — тихо говорит он, его голос полон ярости и горечи. — Мне уже всё равно.       Он делает паузу, размышляя, а затем его лицо снова смягчается, и он, кажется, слегка расслабляется. — Но если мы не будем разговаривать, люди здесь начнут болтать, — говорит он, и его глаза слегка светлеют. — И эти слухи в конечном итоге распространятся. — Ой? И что же они скажут? — Алина закатывает глаза.       Кириган замолкает, задумчиво глядя на неё, прежде чем вздохнуть и слегка закатить глаза. — Что у нас есть какой-то… «план» на уме, — отвечает он. — Что что-то должно произойти, и что всем следует держаться подальше.       Он понижает голос и наклоняется к ней немного ближе, его взгляд темнеет, и когда он говорит, его голос звучит искренне, чего она почти никогда не слышала от него раньше. Слова произносятся мягко и медленно, а гнев и горечь, которые она видела в его глазах раньше, исчезли. — Просто поговори со мной, — говорит он. — Пожалуйста… Алина закатывает глаза и вздыхает. — Пять минут. У вас есть пять минут, — вздыхает Алина. — Веди меня. «Это не кончится ничем хорошим, мне нужно быть осторожной…» — Хорошо, если ты настаиваешь, — отвечает он с лёгкой улыбкой на губах, делая шаг вперёд и протягивая ей руку. — Следуй за мной.       Он разворачивается и начинает пробираться к дверям, и, ещё раз оглянувшись, чтобы убедиться, что никто не может услышать или увидеть их, он тянет её за собой через двери в соседний коридор.

***

      Наконец, после недолгого молчания, он останавливается и поворачивается к ней. Коридор, в котором они находятся, темный и тихий, вдали от шума толпы. — Я слушаю. У тебя уже есть четыре минуты. — Алина скрещивает руки на груди и приподнимает бровь в ожидании. — Я знаю, что у тебя есть какой-то план, — тихо отвечает он, его голос по-прежнему мрачен, но он старается сохранять спокойствие и нейтральность. — Но я хочу удержать тебя от каких-либо глупостей.       Он делает паузу, и когда произносит эти слова, в них слышится намек на что-то искреннее и уязвимое. — Ты всегда подвергала себя слишком большой опасности в своей жизни, — говорит он, и она видит настоящее беспокойство в его глазах. — И я просто хочу защитить тебя.       В коридоре становится холоднее и, кажется, темнее. Гаснет одна свеча в другом конце коридора, и сквозь щель просачивается что-то темное, что медленно движется в тени к Александру и Алине. Кириган замечает это, его челюсть напрягается, но он старается вести себя так, будто ничего не произошло.       Алина же чувствует легкое жжение в области запястья, как будто что-то медленно ползет к ней. И с каждой секундой ее кровь начинает бурлить все больше и больше. «Опять это происходит? Почему это происходит всякий раз, когда у нас с Александром назревает серьезный разговор?» — лихорадочно думает Алина. «Я должна быть спокойна, спокойна…»       Но зрение девушки вновь помутнело на секунду. «К черту это все.» — Самая большая опасность в моей жизни — это ты. Если ты хочешь защитить меня от опасности, то сначала защити меня от самого себя. — Я никогда не причиню тебе вред, — отвечает Кириган быстро и резко, делая шаг вперед, когда его лицо оказывается всего в нескольких дюймах от ее лица.       Его глаза темные и проницательные, и он протягивает руку, кладя ее ей на щеку. Когда он это делает, она чувствует его прикосновение — холодное, твердое и горькое. — Как ты вообще могла подумать, что я сделаю что-то подобное? — спрашивает он, и в его голосе слышится настоящая боль.       От этого его глаза становятся мягкими, и она видит в их глубине печаль. — Ты уже сделал это, — Алина показывает свое запястье с меткой Киригана. — И ты не можешь это изменить. Я знаю, что эту метку могу уничтожить только я сама.       Кириган смотрит на это, пока она говорит, и, кажется, на мгновение у него не хватает слов. В его глазах читается обида, но он приподнимает бровь, и его взгляд снова становится жестким, будто что-то тоже давит ему на голову. — Что ж, это было наказание, — холодно говорит он. — Ты практически совершила ошибку, и как Генерал, я чувствовал, что ты это заслужила, поэтому я сделал это, чтобы контролировать тебя.       Он замолкает, делая еще один глубокий вдох, прежде чем опустить руку, и снова протягивает ее, касаясь ее щеки. — Ты все еще думаешь, что я мог бы причинить тебе боль? — Ошибку?! Какую ошибку?! Ты что, совсем сошел с ума?! Ты просто подчинил меня своей воле! — не выдерживает Алина, когда ее запястье пронзает жгучая боль. — Ты бы решила ослушаться меня, а я не мог этого позволить. Я видел сомнение в твоих глазах, когда спрашивал тебя о твоем повиновении, — сурово и холодно отвечает Кириган, снова пристально глядя ей прямо в глаза. — Что еще я должен был сделать? Позволить тебе ослушаться меня? Позволить тебе безнаказанно нарушать правила?       Он качает головой, и когда заговаривает, его голос снова холоден. — Наказание для Гриши, который отказывается следовать правилам, гораздо хуже. Ты сделала свой выбор, и я сделал то, что должен был сделать, чтобы убедиться, что ты усвоила урок. — И ты утверждаешь, что не причинишь мне никакого вреда? Ты сам себе противоречишь. Разберись с этим в своих мыслях, а потом мы поговорим. Сейчас это бессмысленно.       Его лицо исказилось от возмущения, когда он внезапно убрал руку и скрестил ее на груди, глядя на нее с гневом в темных глазах. — Как ты смеешь? Как, черт возьми, ты смеешь? — произнес он тихим голосом, но его слова наполнили коридор. Он был зол и разъярен, но затем вздохнул. — Ты действительно знаешь, как вывести меня из себя, не так ли? — произнес он, качая головой, и что-то в его тоне подсказало ей, что это уже не просто план, а нечто большее.       Кажется, его глубоко задели ее слова. — Но ты тоже меня выводишь из себя! — воскликнула она в ответ. — О, и это должно меня волновать? — внезапно произнес Дарклинг резким голосом, и пока он говорил, она заметила, как он прищурился, глядя на нее. — Ты всего лишь лгунья, — сказал он тихо, и в этот момент она уловила проблеск чего-то искреннего и страдальческого в его глазах. — И ты не имеешь права говорить о том, что я сделал.       Алина широко раскрыла глаза от его обвинений и сжала кулаки. «Это я лгунья?! Самый настоящий врун и манипулятор стоит прямо передо мной!» — подумала она. — Я всегда делал только то, что считал необходимым, — произнес он, и впервые его голос звучал искренне и обиженно, а не сердито или горько. — Неужели я лгунья? Ты ошибаешься. Ты здесь самый большой лжец. Ты лжешь даже самому себе!       Когда он услышал это, на его лице отразился шок, и внезапно он стал очень тихим. — И что ты хочешь этим сказать? — тихо спросил он. — Если ты собираешься оскорблять меня, то, по крайней мере, имей порядочность быть более честной в этом.       Его тон был холодным, но в то же время мягким, когда он говорил, и она уловила намек на беспокойство за его глазами. Алине снова показалось, что она видит, что он честен, но, тем не менее, ее слова, похоже, задели его. — Я не хочу тебя обижать и оскорблять, но ты вынуждаешь меня это делать, — произнесла Алина, нахмурившись, когда по ее запястью пробежала новая волна боли. «Давит и давит на метку и даже вины своей не чувствует!» — подумала она. — Я тебя заставляю? — спросил Дарклинг, пристально глядя на нее своими темными глазами, его лицо было пустым и холодным, а губы плотно сжаты.       В этот момент она заметила на его лице почти страх, и на мгновение ей показалось, что он может наброситься на нее. — Как? Я даже ничего не сделал!       Кажется, его искренне задели ее слова, и он казался сбитым с толку. Она внезапно задалась вопросом, осознает ли он когда-нибудь вообще, какую боль причинили ей его слова и действия. — Ты сделал это. Ты даже не представляешь, сколько боли ты мне причинил! Начиная с этой метки и заканчивая тем, что ты чуть не убил меня в Каньоне, прикрываясь тем, что это была просто тренировка!       Генерал выглядел потрясенным, и вспышка боли пробежала по его лицу, но он быстро пришел в себя, и выражение его лица снова помрачнело. — Ты думаешь, ты единственная, кто страдал в своей жизни? — спросил он, его голос все еще был холоден. — Я потратил всю свою жизнь, работая, чтобы сохранить жизнь всем остальным и тебе в том числе! И вот как ты мне отплатила?       В этот момент его голос снова стал жестким и холодным, а глаза жесткими и горькими, когда он смотрел прямо на нее. Стены между ними, казалось, рушились, и он, кажется, медленно терял самообладание. — Ты всегда думал только о себе! Ты не спрашивал ни моего, ни чьего-либо другого мнения! В твоей голове царит какой-то хаос, и ты слепо веришь в свои идеи, как настоящий фанатик! — Мои собственные интересы? — спрашивает Кириган, и его голос мгновенно меняется с холодного на горький. — Ты действительно в это веришь? Если бы я действительно хотел, чтобы все было по-моему, — говорит он, и гнев снова отражается на его лице, — тогда я бы давно убил тебя.       Его голос звучит твердо и холодно, и он снова смотрит на нее глазами, полными ярости и холодности. Но впервые в них появляется намек на что-то еще — страх, боль, может быть, даже какой-то глубокий и скрытый стыд, трудно сказать.       Алина, кажется, замирает от этих слов. Кириган замечает это, и на его лице появляется осознание его слов, но он быстро возвращает свою маску. — О? И ты говоришь, что ты не лжец? Ты сам запутался в своей лжи. Сначала ты уверяешь, что не причинишь мне вреда, а потом заявляешь, что убьешь меня при первой же возможности! — Неужели ты не понимаешь, что я никогда бы этого не сделал? — спрашивает Александр, и теперь в его голосе нет холодности, только намек на страх и беспокойство. — Как ты можешь все еще сомневаться в этом? Я мог бы избавиться от тебя в одно мгновение, я мог бы обставить это как несчастный случай. Но я этого не сделал. Почему? — говорит он, и на мгновение его взгляд смягчается, прежде чем снова стать жестким. — Потому что я люблю тебя.       Его глаза сужаются, а голос наполняется удивительным количеством обиды и неподдельной боли, когда он произносит эти слова. Алина широко раскрывает глаза. Ее лицо бледнеет, а руки разжимаются. Ее губы слегка приоткрываются и дрожат, когда она слышит эти слова. Он врет? «Это не может быть правдой… Опять его манипуляция… наверное…» — Что? Ты сошел с ума? — Нет, — тихо отвечает он, его голос все еще наполнен удивительным количеством боли. — Я люблю тебя.       В данный момент в его голосе нет ни холодности, ни твердости. Он говорит это так искренне, так честно, что она не может поверить в то, что слышит. Его глаза прищурены, но голос мягкий, тихий и наполнен болью.       Мгновение он пристально смотрит на нее, и в этот момент между ними, кажется, проходит целая жизнь, поскольку кажется, что его глаза произносят невысказанные слова. — Нет… нет… — Алина отступает на несколько шагов назад.       На ее лице нет гнева или раздражения. Оно выражает лишь непонимание и недоверие, смешанные с небольшой долей страха. По ее телу пробегают мурашки, и она чувствует, как внутри все сжимается. — Ты думаешь, я лгу? — спрашивает он, потрясенно глядя на нее. Его голос по-прежнему мягок, но глаза вновь становятся твердыми, превращаясь из темных в горькие.       Теперь в его голосе слышится боль — не только обида, но и гнев. Когда он говорит, его голос звучит резче. — Так ты действительно думаешь, что я бы просто солгал об этих вещах? — спрашивает он, и в его глазах снова появляются страх и неуверенность. — За кого ты меня принимаешь? — Ты лгал мне не раз. Сначала ты был добр, а потом ломал меня в одно мгновение. Нет… нет. Я не позволю этому повториться. — Алина делает еще несколько шагов назад.       Он вздыхает и прищуривает глаза, делая шаг вперед. — Я докажу тебе это, — снова холодно произносит он, и в этот момент она видит, что прежний, жесткий и холодный Кириган вернулся.       Он снова делает шаг вперед, его голос по-прежнему резок и холоден, но теперь наполнен гневом. — И если ты не примешь это, то я раздавлю тебя, — его голос наполняет коридор и угрожает. — И на этот раз я не позволю тебе выжить, — говорит он, снова угрожая. — Ты меня понимаешь? — Ты сумасшедший, — шипит Алина, отступая на несколько шагов назад. — Твои пять минут давно истекли. Я больше не собираюсь с тобой разговаривать. — Алина делает еще несколько шагов назад и разворачивается, чтобы уйти. — Уйдешь, и ты все равно что покойница, — его голос угрожает, когда она убегает. — И ты это знаешь.       Дарклинг смотрит ей в спину, когда она уходит, и в его глазах появляется гнев, а голос снова становится холодным. Тени начали сгущаться вокруг него темной пеленой. Алина отошла от него всего на несколько шагов, прежде чем в одно мгновение увидела, как его лицо исказилось мрачным взглядом. По мановению его руки она внезапно оказалась охвачена его силой и застыла на месте, удерживаемая на месте его силой, которая обволакивает ее горло и начинает давить.       Алина хватается за горло, где ее схватила тьма Дарклинга, но так легко не сдастся. Она призывает свет в свои ладони и взрывает часть, которая держит ее за горло, освобождаясь от тьмы и падая на пол. Она быстро встает и снова бежит.       Когда девушка вырывается, она видит Киригана позади себя, его темные глаза широко раскрыты, а лицо наполнено яростью. Когда она смотрит на него, она видит, что его руки светятся темной, ужасной силой.       Она не успевает уйти далеко, как он хватает ее за запястье, и с криком боли она наблюдает, как темная сила обвивается вокруг нее, крепко удерживая на месте, пока она безуспешно пытается вырваться. — Теперь ты не уйдешь, — шипит Дарклинг, — я с тобой еще не закончил.       Метка начинает пульсировать с еще большей силой, и Алина, не в силах сдержать боль, шипит: — Отпусти меня! — Нет, — отвечает он, — это то, чего ты заслуживаешь, — его голос холоден, а в глазах пылает гнев, когда он поднимает руку, чтобы ударить ее.       В последний момент он останавливается и с такой силой бьет кулаком по стене рядом с ней, что она трескается, оставляя большую дыру.       Алина вздрагивает, ее глаза широко раскрываются, и она раскрывает рот, пытаясь вдохнуть воздух, который мешает ей дышать из-за охватившего ее страха. — Я никогда не позволю тебе покинуть меня, — шипит Дарклинг, и его голос наполнен гневом и горечью. В этот момент его глаза темны, холодны и полны ярости. — Ты сумасшедший! — шипит Алина. — Может быть, и так, — спокойно отвечает Кириган, хотя его голос снова становится холодным и жестким, — Но вряд ли это имеет значение, — говорит он. — Сейчас… почему бы тебе для начала не извиниться за то, что ты сказала раньше?       Он смотрит на Алину жестким, холодным, горьким взглядом, и в этот момент она готова поклясться, что видит проблеск чего-то еще. Что-то такое, чего, по ее мнению, она никогда не ожидала бы увидеть и за миллион лет. Это… боль? Его глаза прищуриваются, и он сердито смотрит на нее, ожидая ее ответа. «Что? Он серьезно?..» — Алина еще шире раскрывает свои глаза, когда мурашки страха пробегают по ее спине. «Нет, я должна быть сильной… Но как…» — Я… Я всего лишь сказала правду. Ты причиняешь мне еще большую боль… Ты сейчас пытаешься меня убить, и это я должна извиняться? Это ты должен извиниться… — Извиниться перед тобой? — он шипит, и теперь его голос тверд и наполнен горечью и гневом. — Настоящий вопрос в том… какого черта я должен перед тобой извиняться?       Дарклинг пристально смотрит на нее мгновение, и в этот момент она видит, как в его глазах мелькает сожаление, и слышит в его голосе что-то, чего не слышала несколько мгновений назад… это… боль? Но прежде чем она успевает подумать об этом, он снова повышает голос, неожиданно резко, и его голос снова становится холодным и суровым. — Потому что ты ничто без меня, — шипит он. — Что? Почему ты так думаешь?! Твое эго… Это просто ужасно. Тебе правда нужны только власть и сила. Ты ни о ком и ни о чем не беспокоишься! — Ты права! — шипит он. — Мне наплевать на всех! — говорит он со смехом, лишенным юмора. — Я никогда этого не делал и никогда не буду делать…       Его глаза сужаются, и он сжимает другой кулак. — Я забочусь только о власти, силе и господстве! Чтобы я больше никогда не был слабым… — говорит он. — Мне не нужно беспокоиться ни о ком и ни о чем… потому что я больше никому и ничему не позволю причинить мне боль! — рычит он. — Показал свое истинное «я»? Надоело врать?!       При этих словах его ярость, кажется, берет верх, и он обрушивает еще один кулак на стену, прежде чем Алина видит, как он протягивает к ней руку.       Прежде чем она успевает среагировать, он снова окутывает ее своей силой и крепко сжимает в своей хватке, слегка сжимая ее горло. — И теперь, когда я показал тебе свое истинное «я», — мягко говорит он, его голос наполнен горечью и болью, — Ты хочешь взять свои слова обратно? Ты хочешь извиниться? Потому что, если ты это сделаешь… — он делает паузу, а когда заговаривает, его голос становится тише, — Если ты сделаешь это, я отпущу тебя. — Я не собираюсь этого делать… Отпусти меня!       В одно мгновение тьма исчезла, и он отпустил Алину. Будто внезапно к нему вернулся рассудок. Он делает шаг назад, и его глаза широко раскрываются на секунду, когда он смотрит на свои руки, а потом вновь на Алину. — Уходи… оставь меня, — говорит он тихим и бесстрастным голосом.       Его взгляд тверд, когда он смотрит прямо на нее, хотя она видит в нем также намек на боль. — Просто уходи.       Алина, схватившись за горло и кашляя, стремительно покидает это место. Уходя, она больше не слышит никаких звуков, но когда оказывается на достаточном расстоянии, ей кажется, что она уловила... всхлип?       Неужели он... мог ли Кириган действительно... плакать? Или это лишь плод её воображения, или же он просто пытается заманить её обратно?       Алина слегка поворачивается и бросает взгляд через плечо на Киригана. Когда она оглядывается назад, её ноги снова несут её вперёд. Она видит его, стоящего в той же позе, но когда она смотрит внимательнее, то замечает слезы, текущие по его лицу. Он... действительно плачет?       Но тут Александр замечает, что она наблюдает за ним, и быстро вытирает слёзы, прежде чем, кажется, покачать головой. В этот момент холодность возвращается на его лицо, и она снова видит жёсткую горечь в его глазах, как будто плача никогда и не было. «Это снова была его манипуляция...» — с грустью думает она. Развернувшись, девушка направляется в бальный зал.

***

      Алина подошла к Николаю и взяла его за локоть. — Как дела? — спросила она с искренней улыбкой.       Николай, как всегда, был в отличном настроении, его улыбка была такой же яркой и дружелюбной. Он поднял свой бокал в честь Алины. — Привет, Алина, — произнес он теплым и заботливым голосом. — Я в полном порядке, спасибо, — добавил он, глядя на нее с искренней улыбкой. — Как твои дела? — вежливо спросил он. — Кириган позволил тебе уйти?       В ответ на последний вопрос Николая Алина поджала губы. «Не хочу об этом говорить... У меня до сих пор мурашки... Был ли он честен? Что вообще произошло?» — промелькнуло у нее в голове. — Ну... это было трудно, но я ушла. Я не позволю его манипуляциям взять надо мной верх, — сказала она, надевая маску спокойствия и слегка улыбаясь, глядя на Николая. — Я рад, — мягко произнес он, и его улыбка смягчилась. Он снова поднял бокал в честь Алины. — И я рад, что ты наконец научилась противостоять Киригану... Он прекрасный манипулятор и кукловод...       Он улыбнулся ей, и в его глазах читалась гордость. — Ты начинаешь учиться, Алина. Пришло время перестать позволять людям манипулировать тобой, ты меня понимаешь? — Николай мягко рассмеялся. — Пришло время дать отпор, — произнес он добрым и ободряющим тоном.       Внезапно музыка смолкла. Царь поднялся со своего места и объявил, что скоро начнутся показательные выступления Гришей. Алина посмотрела на Николая. — Кажется, меня это тоже касается. Мы обсудим наш план после мероприятия, но к нам присоединится еще один человек. Скоро ты узнаешь, кто это, — вздохнула Алина, когда какой-то Гриша начал демонстрировать свои навыки на сцене. — Другой человек? — переспросил Николай, и его глаза на мгновение вспыхнули. — Кто? Кто бы это мог быть, кто решил присоединиться к нам? — спросил он, нахмурив брови, пытаясь понять, в чем дело. Кто из Гришей, которых они встретили до сих пор, захотел бы помочь им в борьбе с Дарклингом? — Мы втроем встретимся в моей комнате, и ты все узнаешь. Я думаю, что это будет наш самый ценный союзник. — Алина захлопала в ладоши, когда очередной Гриша продемонстрировал свою силу. — Как волнующе, — произнес Николай, делая еще один глоток своего напитка, его глаза бегали по комнате. — Я действительно с нетерпением жду возможности увидеть, что у тебя за карта в рукаве, — сказал он, — и я рад познакомиться с новым членом нашего альянса.       Николай на мгновение замолчал, прежде чем спросить: — Этот человек — кто-то, кого мы уже знаем, или это кто-то, с кем мы еще не встречались? — поинтересовался он, любопытствуя, кем бы мог быть этот новый человек. — Мы оба знаем этого человека. — Мне любопытно... почему ты не можешь мне сказать? — его голос был мягким и тихим, в нем не было ни намека на злобу или гнев, вместо этого он звучал наполненным неподдельным любопытством. — Или это ради интриги? — спросил он. — Это будет грандиозное открытие или что-то в этом роде?       Алина улыбнулась и пожала плечами, заставляя Николая немного понервничать. — Ты просто ждешь подходящего момента, чтобы представить этого человека? — спросил он, обводя взглядом комнату, наблюдая, как некоторые Гриши демонстрируют свои способности. — После бала. Я не хочу, чтобы кто-нибудь еще услышал об этом... — Алина вздохнула и попыталась перевести тему, глядя на толпу в зале. — Скоро настанет моя очередь показать свои способности.       Николай кивнул. — Я понимаю, — отвечает он, делая еще один глоток вина.       Он смотрит на нее через бокал всего секунду, прежде чем опустить его обратно. — Но всё в порядке, — просто говорит он. — Я уважаю твою секретность, — говорит он, и его голос полон спокойствия. — Я не скажу ни слова, пока ты не будешь готова.       Николай замолкает на минуту, а затем приподнимает бровь. — Но… почему? — спрашивает он снова, и теперь его голос полон любопытства. — Почему ты так скрытна? — Потому что Дарклинг не должен узнать, что за человек на нашей стороне. В противном случае у этого человека будут большие проблемы. Просто подумай, Николай, — Алина смотрит на присутствующих Гриш и видит Зою, которая стоит одна. Видимо, Кириган еще не вернулся? — Ах, в этом есть смысл, — говорит Николай, и его глаза загораются. — Ты действительно верно подметила, Алина, — говорит он. — Что ж, позже я буду еще больше рад нашему плану, — говорит он, и его голос становится мягким и тихим, когда он улыбается ей.       Алина кивает и смотрит на Инферни, которые демонстрируют огненное представление. — Я действительно с нетерпением жду этого, — говорит Николай, делая еще один глоток вина. — А до тех пор, — он смотрит на нее и улыбается, — мы должны насладиться балом. — Насладиться балом? Ух, после неприятной встречи с Кириганом это действительно сложно. — Алина закатывает глаза, когда неприятные мурашки после ее стычки вновь пробегают по ее телу.       Она старается забыть все, что он сказал ей, и все, что случилось. Это не могло быть правдой, ну или она хотела, чтобы это было неправдой. — Ну же, Алина, ты сильнее этого, — ласково говорит Николай, похлопывая ее по спине. — Не позволяй ему расстраивать тебя. Мы собираемся показать ему, на что мы способны, и доказать ему и всем остальным здесь, что мы сильнее этого, и что он не такой страшный, каким хочет, чтобы все его считали.       Он одаривает ее быстрой, ободряющей улыбкой, а затем делает еще один глоток. — Кроме того, — говорит он, — я собираюсь наблюдать за ним. Тебе не о чем беспокоиться. — Но наш план… Он заключается в том, чтобы заставить меня войти к нему в доверие. И без этого доверия я не получу эту древнюю книгу. Мне все равно нужно подобраться к нему поближе, даже если это будет неприятно. — вздохнула Алина, глядя на нового Гришу, который демонстрирует свое мастерство на сцене. — Да, но тебе нужно делать это медленно, — мягко отвечает он. — Если ты будешь двигаться слишком быстро, он поймет, что что-то не так, и перестанет давать тебе информацию.       Он замолкает. — Это рискованно, я знаю, но тебе нужно действовать осторожно.       При этих словах Николай делает еще один глоток своего вина и смотрит на нее, прежде чем снова перевести взгляд на сцену. — Ты не должна показывать, что ненавидишь его или боишься, — говорит он мягким и добрым голосом. — Я знаю. Но я уже отвергла его, так что теперь это будет сложнее, — Алина пожала плечами. — Да, но это было до того, как ты по-настоящему поняла, кем он был, — говорит Николай мягким голосом. — А теперь… — он делает паузу, его глаза блестят, а уголки рта изгибаются в ухмылке, — теперь ты точно понимаешь, кто он такой, и ты намного лучше подготовлена к общению с ним.       Алина кивает. Николай прав, теперь она увидела настоящую сущность Дарклинга вживую… Но почему у нее так жгло метку? Даже, когда он был спокоен… «Там была Тень…» — осеняет Алину. «Тень точно в этом замешана, неужели в столовой она тоже на меня надавила? Но как?» — Я верю в тебя, Алина, — говорит Николай, одаривая ее еще одной доброй улыбкой. — Ты зашла так далеко, и ты справишься и с этим. Я знаю, что ты это сделаешь.       Алина кивает. — Ох, скоро моя очередь показать свою силу. Меня оставили напоследок, но это было логично. Не каждый день они видят Призывателя Солнца…       Николай кивает. — Тогда тебе лучше пойти и показать им всем, — мягко говорит он. — Они должны понять, чего ты стоишь и почему было бы разумно привлечь тебя на свою сторону.       Слегка улыбнувшись ей, он мягко указывает на сцену. — Давай, Алина. Не позволь Киригану погасить твой свет, — говорит он, подмигивая, прежде чем снова поднять свой бокал за нее и сделать еще один глоток вина. — Заставь нас гордиться тобой, жемчужинка.

***

      Когда последний Гриша покидает зал, свет становится менее ярким, а люстра опускается ниже. Алина стоит на сцене, наблюдая за толпой, и замечает Киригана, который только что вошел. Люди с любопытством перешептываются, гадая, кто на этот раз продемонстрирует свои способности.

      Она готова начать.

      Алина закрывает глаза и складывает руки вместе. Когда они загораются, толпа взволнованно вздыхает, и прежде чем она успевает что-либо сказать, все взгляды устремляются на нее. Легким движением в ее руках появляется шар света, который она начинает вращать и растягивать в стороны. Теплый шар света начинает колебаться, и когда Алина направляет его в зеркала на люстре, весь зал озаряется голубоватым светом, осыпая всех яркими искрами. — Потрясающе, — слышит она тихое бормотание кого-то в толпе, когда ее взгляд блуждает по сторонам, рассматривая всех собравшихся Гриш. Она оглядывается и видит Николая, который ободряюще улыбается ей, а затем слышит знакомый голос. — Это впечатляет… — говорит кто-то за ее спиной.       Ее сердце слегка подпрыгивает, прежде чем она оборачивается.       И тут она видит Киригана.       Толпа ахает, когда он проходит сквозь зал, но он не обращает на них внимания, потому что его взгляд устремлен только на Алину. Он идет, не сводя с нее глаз, приближаясь к ней. Он ничего не говорит, но его взгляд темных глаз наполнен напряженностью и страстью, и Алина чувствует, как ее сердце начинает учащенно биться. «Что он задумал?.. Хочет отомстить?»       Алина ощущает, как толпа наблюдает за ней, гадая, что она будет делать, когда Кириган подходит ближе… ближе… пока не оказывается прямо перед ней.       Алина разводит руки в стороны, и весь свет гаснет. Она вздергивает подбородок, не позволяя ни единому намеку на страх отразиться на ее лице. — Генерал Кириган? Что вам нужно?       Он улыбается ей сверху вниз, но его глаза по-прежнему полны ярости и страсти, такой глубокой, что это почти пугает. И по его глазам Алина видит, что ему требуется каждая капля сил, чтобы изобразить эту улыбку, а ей — притвориться вежливой и сдержать эту напряженность. — Мне было интересно, — говорит он мягким голосом, и в темноте кажется, что блестят только его глаза, — не согласитесь ли вы потанцевать со мной? — вежливо спрашивает он, и его улыбка становится шире. — Танцевать? Я думаю, вы пришли сюда с другой дамой. А мой кавалер уже ждет меня, — пожимает плечами Алина. — О, да, я действительно привел с собой другую партнершу, — говорит он, и теперь его тон мрачнеет, — Но она и близко не так прекрасна, как ты, — говорит он.       Его взгляд метнулся к Николаю. — Я думаю, тебе повезло, что она у тебя есть, — мрачно произнес он.       Затем Кириган вновь обратил свой взор на Алину и, как будто ничего не было сказано, улыбнулся ей, протягивая руку. — Давай, Алина, один танец тебя не убьет, — тихо произнес он. — Ты окажешь мне честь? — Один танец действительно не убьет… Я очень на это надеюсь, — ответила Алина с легкой усмешкой. — Хорошо, я потанцую с тобой, Генерал. — Я обещаю, что не буду наступать тебе на ноги, — с ухмылкой произнес он.       Когда она взяла его за руку, по ее пальцам пробежала дрожь, и она посмотрела в его темные глаза. Он помог ей спуститься со сцены, и они прошли в центр зала, где все расступились, давая им дорогу. Алина положила руку ему на плечо, а он положил свою руку ей на спину, и они начали танцевать под звуки музыки.

***

      Александр — элегантный и уверенный в себе танцор. Когда они вальсируют под музыку, он улыбается ей сверху вниз, но она чувствует, что его темные эмоции скрыты от нее. — Итак, тебе нравится бал? — спрашивает он, улыбаясь, пока они кружатся по паркету.       Медленно, но другие пары также выходят в центр зала. Алина замечает Зою и Николая, которые о чем-то разговаривают в стороне, а затем он протягивает ей руку, и они тоже выходят танцевать.       Алина пожимает плечами, продолжая вальсировать и сохраняя спокойствие: — Ну, по крайней мере, я не жалуюсь. — Хорошо, — отвечает он, пока они танцуют. — Что ты думаешь о других моих гостях?       Александр смотрит на Алину сверху вниз, и на мгновение ей кажется, что он изучает ее, анализирует, ищет любой признак эмоций или слабости, когда улыбается ей. Его темные глаза сияют, и кажется, что они мерцают, когда он смотрит на нее, и она может видеть, что за его улыбкой скрывается какой-то гнев, какая-то печаль… какая-то другая эмоция, но она не может точно определить, что именно.       Лицо Алины не выражает ни капли слабости, но ей трудно вальсировать под таким натиском Киригана. — Обычные гости. Обычные люди из высших слоев общества. Они все одинаковы, — пожимает плечами Алина, продолжая танцевать. — А что насчет других Гриш? — спрашивает он, беря ее за руку и кружа вокруг себя. — Они… достойны твоего времени… — спрашивает он, когда его глаза сияют, а темный пристальный взгляд устремляется в ее сторону, — или ты выше их?       Кириган, кажется, взволнован этим вопросом, так как его глаза сияют, и он, кажется, очарован тем, каким будет ее ответ. Он улыбается мрачной улыбкой и внимательно наблюдает за ней, анализируя ее, выискивая в ней изъяны или слабость, в то время как музыка продолжается. — Я не выше и не лучше их. Я обычный Гриша. Просто у меня немного другая сила. — Алина продолжает сохранять спокойствие. — Но если ты простой Гриша, то напрашивается вопрос… — медленно произносит он, и его голос наполнен мрачностью, из-за которой его улыбка перестает быть теплой. — Почему я должен заботиться о тебе?       Пока они танцуют, взгляд Дарклинга обращается к ней, и его глаза темнеют. И на мгновение она видит вспышку настоящего гнева и настоящей боли в этих темных-пречерных глазах. «Что за игру ты затеял? Придется играть по его правилам… Но что, если он вновь захочет меня убить? Надо быть осторожной.» — Я тоже не знаю почему. Вы не обязаны этого делать, не так ли? — лицо Алины сохраняет спокойствие, только глаза становятся серьезнее. — Ах, ты хитришь, не так ли? — медленно произносит он, ухмыляясь. — Я люблю сложные задачи, — говорит он.       Его голос наполняется мрачным юмором, когда они раскачиваются из стороны в сторону в такт музыке. — Ты умная, не так ли? — спрашивает он, глядя на нее. — И красивая… и сообразительная. Идеальное сочетание, — мягко произносит он.       Она видит, что его глаза и улыбка снова становятся теплыми, и если все это было притворством, у него определенно очень убедительная улыбка.       Алина молча пожимает плечами, продолжая вальсировать, одной рукой держа Киригана за плечо, а другой — его руку. — Итак, — говорит Кириган, пока они танцуют, — ты все еще не ответил на мой вопрос…       Она чувствует, как его глаза сверлят ее, анализируя, выискивая слабость, но она не может сказать, что он надеется найти. — Если ты просто Гриша, то что делает тебя особенной? Почему я вообще должен беспокоиться о тебе? — спрашивает он, улыбаясь при этом. — Или ты думаешь, что я зря трачу свое время? — добавляет он, пока они раскачиваются на паркете. — Я не умею читать мысли, Генерал. Откуда я могу знать, что у вас в голове? — Так ты говоришь мне, что не знаешь? — спрашивает Кириган, его голос пронизан черным юмором и остроумием. — Ну же, Алина… ты уже доказала, насколько ты умна.       Его глаза все еще темны, и в них есть что-то такое, что заставляет Алину чувствовать себя неловко, но ее глаза полны уверенности, и она не собирается позволять ему увидеть свою слабость. — Ты думаешь, мне следует перестать беспокоиться? — он спрашивает. — Может быть, мне пойти и найти кого-нибудь другого? Может быть, кто-то красивее тебя? Может быть, кто-нибудь поумнее? — Все зависит от вас. Кто я такая, чтобы указывать? Не так ли, Генерал Кириган? — Алина слегка приподняла бровь. — Ты пытаешься меня разозлить? — спрашивает он, его голос пронизан мрачным юмором, прежде чем он усмехается.       Когда Дарклинг делает это, его глаза внезапно темнеют, и Алина замечает в них искреннюю боль и гнев. Ее сердце слегка подпрыгивает, но она быстро берет себя в руки. — И ты, кажется, отлично справляешься с этой задачей, — продолжает он, глядя на нее сверху вниз.       Его лицо наполнено мраком, который вызывает у нее странную смесь страха и восхищения. — Я ничего не пытаюсь сделать. Я просто говорю то, что есть. Вы Генерал, а я всего лишь майор, Гриша. Я не имею права говорить вам, что делать. — Это так? — спрашивает он, его взгляд сужается, голова склоняется набок. — Ты Гриша, да… но ты гораздо больше, чем это, — говорит он, притягивая ее ближе к себе. Его темные глаза сияют, когда он смотрит на нее, и Алина ощущает, как ее тянет к нему, словно он пытается что-то сказать. — Ты особенная, Алина…       Слово слетает с его губ с такой силой, что Алине оно кажется почти приказом, и она чувствует, как дрожь удовольствия пробегает по ее спине.       Алина сохраняет спокойное выражение лица, лишь слегка приподнимая брови, хотя внутри у нее все трепещет. — Ну, да, я всего лишь Призывательница Солнца. Боюсь, больше никого подобного нет. — О, но вот тут ты ошибаешься, — мягко говорит он. — Я имею в виду… — он внезапно замолкает, а затем улыбается, и его глаза на мгновение темнеют, прежде чем он снова улыбается.       Его улыбка кажется еще теплее, чем раньше, и он делает шаг ближе к ней, его голос становится еще мягче. — Я имею в виду, что ты особенная для меня, — тихо говорит он. — Ты особенная для меня. — Что вы имеете в виду, Генерал? — Я имею в виду, что мы с тобой похожи, — говорит он с мягкой, нежнейшей улыбкой на губах. — Мы оба лишние, — тихо говорит он, его тон мягкий и нежнейший. — Ты отличаешься от других Гришей, и… я отличаюсь от других Генералов и Гриш. — Он смотрит на нее сверху вниз с легкой улыбкой, прежде чем добавить. — Мы одинаковые. «Нет, мы разные…»       Она не уверена, что это такое, но что-то в его словах, в тоне его голоса, в том, как сверкают его темные глаза, заставляет ее чувствовать себя… странно защищенной. Алина пожимает плечами, пытаясь освободиться от этого чувства. — Просто потому что у меня другая сила, не такая, как у других Гришей, не значит, что я не могу быть такой, как они. — Ты хочешь быть похожей на них? — спрашивает он с ухмылкой, приподнимая темную бровь. — Они тебе нравятся?       Дарклинг подходит к ней немного ближе и берет ее за руку, его прикосновение легкое, но глаза темнеют, когда он смотрит на нее. — Я чувствую… — он замолкает. — Я чувствую, что ты и я… мы понимаем друг друга, — мягко говорит он.       Но в его темных глазах есть что-то более глубокое, и хотя Алина понятия не имеет, о чем он думает, ее все равно тянет к нему. «Да, точно новая тактика…» — Мы понимаем друг друга? — Мы похожи, — мягко говорит Кириган, глядя ей в глаза. — Мы одни… и мы сильны, — говорит он, когда его рука крепче сжимает ее руку.       Он продолжает вести ее в танце, когда Алина выглядит все более и более озадаченной. — Мы те, кто были непохожими на других, неудачники… и мы так много пережили, — говорит он мягким и добрым голосом, изучая ее. — Нам нужно держаться вместе… — говорит он, глядя ей в глаза, когда произносит это.       Алина слегка приподнимает брови. «Так вот оно что. собираешься переманить меня на свою сторону? Так еще и вид делаешь, что ничего не случилось…» — И я хочу, чтобы ты знала, что я здесь ради тебя, несмотря ни на что… — мягко говорит он.       Алина пожимает плечами. — Я даже не знаю… — Не бойся, — говорит он мягким голосом, прижимаясь к ней чуть ближе. — В конце концов, — мягко говорит он, — где ты найдешь кого-то, кто будет рядом с тобой, несмотря ни на что… — говорит он, прежде чем его губы изгибаются в мрачной усмешке, — То есть, кроме меня.       Кажется, он шутит этим комментарием, но в глубине души Алина задается вопросом, шутит ли он или говорит искренне. Когда она смотрит в его темные глаза, она может поклясться, что видит слабый проблеск доброты… или, по крайней мере, то, на что она надеется, — это доброта.       Алина поняла, что должна продолжать играть по его правилам. Это был единственный способ сблизиться с ним. — Возможно… — пожимает плечами Алина. — Возможно… — шепчет он в ответ, его голос мягок и нежен, прежде чем тепло улыбнуться ей. — Ты знаешь, почему я ненавижу всех на этом пиру? — тихо спрашивает он. — Кроме тебя, конечно, — добавляет он, подмигивая. — Они называют меня Генералом Ночных Кошмаров. Ты знаешь почему?       Дарклинг наклоняется ближе, так что их лбы почти соприкасаются, и смотрит на нее сверху вниз, его темные глаза сильно блестят. Он слегка наклоняет к ней голову. — Ты понимаешь? — тихо спрашивает он, его голос едва переходит в шепот. — Что вы имеете в виду? — Я имею в виду, что ты другая, — мягко говорит он, глядя ей в глаза. — Люди здесь смотрят на тебя и думают, что ты просто неудачница и урод… то, чего следует бояться.       Он продолжает пристально смотреть на нее, прежде чем посмотреть прямо ей в глаза и сказать. — Но я не смотрю на тебя так. Я вижу нечто большее. «Ну, конечно, он сказал именно это…»       Он мягко улыбается, словно стараясь успокоить ее. — Можешь ли ты угадать, что именно я вижу? Что отличает тебя от других?       Дарклинг делает паузу, его губы расплываются в широкой улыбке. — Я вижу в тебе силу, — говорит он. — Я вижу доброту, которую ты не хочешь показывать всем. Ты не позволяешь всем видеть то тепло, которым обладаешь. И я также вижу… — начинает он, и его голос на мгновение замирает, прежде чем он тихо произносит. — Я вижу красоту.       Кажется, он почти не может заставить себя произнести последнюю часть вслух, потому что в его голосе слышится легкая дрожь, и он на мгновение отводит взгляд.       Алина удивленно поднимает брови и молчит.       Кириган оглядывается на нее, его глаза, кажется, искрятся на свету, и он улыбается ей. — Ты мне веришь? — тихо спрашивает он, нежно сжимая ее руку.       Его голос мягкий, и она может сказать, что в нем есть что-то неподдельное, какая-то честность, какая-то искренность, а доброта, с которой он говорит, кажется, излучается его глазами. — Потому что я думаю, что ты прекрасна, — добавляет он почти шепотом.       Алина неловко оглядывается по сторонам. — Может быть, лучше поговорить в более тихом месте? Эти люди смотрят…       Кириган наклоняет голову, по-видимому, соглашаясь с ней, и говорит. — Ты права.       Он протягивает к ней руку, жестом прося ее взять его за руку, чтобы увести прочь, подальше от остальных. — Следуй за мной, — произносит он эти слова мягко, и в нем есть доброта, которую она так редко слышит, прежде чем он улыбается ей и добавляет. — Я знаю идеальное место.

***