Если это наш последний день

***

      Алина осторожно берет Киригана за руку. Его хватка крепкая, но довольно мягкая, и он ведет ее по коридорам Малого Дворца. Через несколько мгновений они оказываются в просторной комнате с книжными шкафами по стенам и большим столом, на котором размещен макет всего мира. Похоже, это один из кабинетов Киригана. — Это мое «святилище», — тихо говорит он, слегка кивая ей и с интересом оглядывая комнату. — Здесь я могу побыть наедине со своими мыслями, — добавляет он, обводя рукой пространство. — Что ты думаешь? — тихо спрашивает он, глядя на огромный стол в центре комнаты. — Мне это подходит? — с искренним интересом ожидает он ее ответа. — Здесь действительно… спокойно, — замечает Алина, оглядываясь по сторонам.       Она никогда раньше не бывала в этом месте, даже во сне. — Я рад, что здесь спокойно, — мягко говорит он, улыбаясь ей. — Ты первый человек, который увидел эту комнату, кроме меня, — добавляет он, глядя на нее сверху вниз с теплой улыбкой, словно гордится тем, что показал ей свое тайное убежище.       Алина удивленно смотрит на Киригана, словно застигнутая врасплох. — Я рад поделиться этим с тобой, — говорит он, слегка сжимая ее руку. — Пожалуйста, устраивайся поудобнее, — добавляет он, мягко отпуская ее руку и кивая на стул напротив своего.       Алина кивает и садится на стул.       Кириган занимает место напротив нее, откидывается на спинку стула и некоторое время наблюдает за ней. Алина повторяет его позу и закидывает ногу на ногу, осматривая комнату.       Его темные глаза сияют, а лицо не выдает никаких эмоций, но она не может не ощущать исходящую от него глубокую доброту, которая заставляет ее на удивление чувствовать себя в безопасности и защищенности.       И все же в его глазах есть что-то темное, что-то, что заставляет ее чувствовать, будто она смотрит в бездну. Как будто если она будет долго смотреть в эти темные глаза, то увидит что-то… что-то, чего ей не следует видеть, что-то, что может напугать ее.       Кириган продолжает наблюдать за ней, его глаза мрачно блестят, словно он смотрит мимо нее и сквозь нее, изучая каждую ее реакцию, каждое движение, каждое слово. И по мере того, как он изучает ее, в ее голове начинает складываться план. У нее есть ощущение, что у нее есть возможность завоевать его доверие, узнать больше. Но это опасный план, который легко может привести к обратным результатам.       И все же на мгновение она почти поверила, что у нее, возможно, получится это сделать. Так что она попытается. — У вас здесь большой макет, на этом большом столе. Это выглядит действительно впечатляюще. Прекрасная работа. Я говорю как бывший картограф, — говорит Алина с легкой улыбкой.       Губы Киригана изгибаются в легкой улыбке. Он приподнимает бровь, глядя на нее. — Действительно? Я впечатлен, — говорит он, и его голос становится мягким. — Потребовалось много времени и усилий, чтобы составить такую карту всего мира, — говорит он, кивая, прежде чем мягко добавить. — Было приятно отвлечься от всего и приложить голову к точильному камню. Это заняло много времени, но оно того стоило.       Его глаза мрачно блестят. — А ты… ты гораздо умнее, чем я думал. Алина поворачивается к нему. — Что вы имеете в виду? — Я имею в виду… у тебя острый глаз, — говорит он, — который может разглядеть мелкие детали, — его улыбка становится шире. «Знал бы ты, насколько у меня острый глаз… Так, вдох-выдох…» — Я впечатлен, — добавляет он, откидываясь на спинку стула и глядя на нее. — Большинству людей было бы достаточно одного взгляда на мой стол, и я уверен, что им стало бы скучно, — признается он. — Но ты, кажется, находишь это интересным, — добавляет он, прежде чем наклониться ближе, и его голос становится мягче. — Совсем как я. — Могу я взглянуть… поближе… на этот макет? Я хотела бы рассмотреть его. — Конечно, — говорит он, поднимаясь со своего места.       Он подходит к большому столу и жестом приглашает ее подойти ближе, одновременно указывая на различные части карты. — Это… крупные города… а это реки и береговые линии, — говорит он мягким голосом, указывая на отдельные участки карты. — Я знаю каждую реку… Я знаю каждое побережье… — добавляет он, поскольку, судя по его голосу, он становится очень заинтересованным.       Он даже, кажется, забывает обо всем, что их окружает, когда рассказывает о своей карте.       Алина с интересом разглядывает большой макет. Кириган указывает ей на другие части карты. — Ты знаешь, что означают эти маленькие красные звездочки? — его голос был по-прежнему мягок, но в этот раз в нем слышалось легкое волнение, словно он был учителем, объясняющим сложную концепцию.       Он указал на одну из красных звездочек. — Это… Равка и её города, — произнес он. — А вот это — страны, с которыми мы граничим, такие как, э-э, Фьерда, — добавил он.       Когда он указывал на карту, его движения стали более оживленными, а голос — более страстным. Она почти слышала волнение в его словах. Алина кивнула и продолжала наблюдать за ним. — Ты знаешь, что это такое? — спросил он, его палец завис над маленьким рисунком, напоминающим птицу.       Прежде чем продолжить, он сделал паузу и внезапно замер. Его лицо не выражало никаких эмоций, но темные глаза сияли ярче, чем прежде. Он посмотрел на нее, а затем спросил мягким голосом: — Ты… интересуешься картографией?       Если раньше его голос был нежным, то теперь он почти перешел на шепот, и казалось, что он задает ей очень важный вопрос. — Конечно, как я уже говорила, я какое-то время работала картографом в Первой армии. — Ах, точно… так ты знакома с картами… — тихо произнес он, прежде чем кивнуть. — Это замечательно, — добавил он. — Я всегда ищу новых людей, которые интересуются картами, потому что…       Он сделал паузу, и что-то мрачное пробежало по его лицу, прежде чем он заговорил: — У меня так много работы, которую нужно сделать. Это может быть… трудно выполнить каждое задание в одиночку, — он посмотрел ей в глаза, и они казались такими же темными, как сама бездна. — Я рад, что ты присоединилась ко мне здесь, — мягко добавил он, глядя на нее.       Алина молча кивнула, продолжая разглядывать карту, обходя её со всех сторон. — Позволь мне задать тебе вопрос, — голос Киригана был мягок, и она увидела лёгкую ухмылку на его лице, а его темные глаза сияли весельем. — Как ты думаешь, что говорит обо мне то, что я вложил в это так много времени? Я знаю, что люди сказали бы… это пустая трата времени. Что я зря трачу своё время… — он сделал паузу, и его ухмылка стала немного шире. — Я могу предугадать мысли, которые есть у людей обо мне… но на самом деле мне по большей части все равно, — мягко добавил он. — И все же мне любопытно, что бы ты сказала? — Я думаю, это впечатляет. Это не пустая трата времени. Это… действительно впечатляет. — Спасибо, — мягко произнес Кириган, улыбаясь ей.       Его глаза, казалось, сияли, и редкое тепло, казалось, появлялось в них, когда он смотрел на неё. — Итак… ты не такая, как другие, не так ли? — его голос был все так же мягок, и он казался искренним, задавая ей этот вопрос. — Я чувствую, что могу доверять тебе.       Он наклонился вперед и посмотрел прямо ей в глаза. Его голос, казалось, становился более страстным. — Я не могу доверять никому другому… то, чтобы я доверял тебе, — мягко добавил он. Алина слегка приподняла брови и пожала плечами. — Я думаю, что я обычная девушка. — Ты ошибаешься, — произнес он с тихим смехом, наклоняясь вперед. — Ты для меня не обычная девушка, — мягко сказал он, прежде чем добавить. — Ты отличаешься от всех остальных, — произнес он. — Ты особенная, ты замечательная.       Кириган улыбнулся ей, хотя его глаза, казалось, все еще светились тьмой. И был проблеск чего-то еще… чего-то, что Алина не могла точно определить, но что-то подсказывало ей, что у него есть какие-то чувства к ней, хотя он уже говорил ей об этом… Но была ли это правда? — Ты мне веришь? — спросил он снова, его голос был мягок. Алина кивнула. — Хорошо, я тебе поверю. — Хорошо, — тихо произнес он, прежде чем его глаза потемнели. — Потому что я еще раз скажу тебе, я серьезно, — произнес он мягким шепотом. — Ты особенная…       Его глаза сияли немного ярче. — Ты прекрасна… — добавил он мгновение спустя, его голос почти шептал. — Ты… ты совершенна, — произнес он, и его голос стал немного мягче, немного искреннее.       Его глаза мрачно блестели, и хотя его лицо не выдавало никаких эмоций, у нее возникло ощущение, что он действительно имел в виду то, что только что сказал.       Алина слегка приподняла брови, молча глядя на Генерала, хотя внутри нее бушевал торнадо эмоций. Почему он говорит это так, будто это правда? Неужели он действительно серьезен и искренен? «Нет, нет, это невозможно… Я хочу уйти отсюда… Но мне надо продолжать играть…» — Что ты об этом думаешь? — тихо спросил он, его голос был таким тихим, что превращался почти в шепот.       Его глаза мрачно сверкали, а губы изгибались в легкой улыбке. Он посмотрел на нее мгновение, и теплота в его глазах, казалось, усилилась, и ей казалось, что она почти видит все, что он чувствует: доброту, сострадание, понимание, которые они разделяют… и кое-что еще. Что-то такое, чего она никогда раньше не видела в его глазах. Но в то же время он выглядел немного обнадеженным.       Алина отвела взгляд. — Э-э, я не знаю… «Я не могу рассказать о своих чувствах, это все неправильно, я не должна это все чувствовать, иначе я вырою сама себе могилу…» — Все в порядке, — сказал он, его голос по-прежнему мягок, когда он наклонился еще немного вперед. — Ты не обязана мне отвечать, — добавил он. — Я хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно, я хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности…       Эта последняя часть была чем-то иным: неподдельная доброта и желание заставить ее чувствовать себя в безопасности. Когда Александр смотрел на нее, в нем появилось что-то еще, что-то, что заставило его казаться более доступным и честным, чем он был раньше.       В этот момент его мрачность, кажется, немного рассеивается.       Алина молча кивает. Похоже, все идет по плану? — Ты в порядке? — спрашивает он, и его голос звучит так мягко, что в нем появляется что-то по-настоящему доброе.       Александр смотрит на нее, его глаза ищут ответа, ищут отклика. Кажется, он действительно заботится о ней, почти… как будто у него есть к ней настоящие чувства.       Но это невозможно. Она чувствует, как слегка краснеет, ее лицо становится пунцовым, но она старается не обращать внимания на это чувство в своем сердце. Она старается не подавать виду, что знает… — Ты в порядке? — спрашивает он снова, его голос нежный и добрый. Алина быстро берет себя в руки и кивает. — Конечно, все в порядке. — Ты уверена? — снова спрашивает он с легкой ноткой беспокойства в голосе.       Он наклоняется вперед и кладет руку ей на плечо, и в нем есть что-то искреннее, что-то такое, что сделало бы для нее все, что угодно. — Я здесь ради тебя, — говорит он ей, нежно улыбаясь. — Ты не одинока, — говорит он ей, прежде чем добавить. — Я защищу тебя от всего, что может причинить тебе вред… Я клянусь в этом, — добавляет он, слегка сжимая ее плечо. «Ага, конечно, в первую очередь от себя защити…»       Алина снова смотрит на Киригана и кивает. Кириган улыбается ей. — Хорошо, — мягко говорит он, прежде чем добавить, — Есть ли что-нибудь… что-нибудь, о чем ты хочешь меня спросить? Есть ли что-то, что тебе нужно знать, что-то, что тебя интересует? — спрашивает он, его глаза добры и нежны.       В его голосе, кажется, появилось что-то новое, почти уязвимое, в отличие от холодной, расчетливой натуры, которую она привыкла ассоциировать с Генералом. «Пока что рано… Нельзя спрашивать о чем-то большем… Что же спросить?» Идея приходит сама собой. — Твое имя. Ты никогда не называл его. «Ну, сделаю вид, что не знаю… Он не должен знать, что я помню тот сон…» — Я… никогда не говорил тебе, не так ли? — говорит Александр, прежде чем тихо рассмеяться. — Я уже начал задаваться вопросом, замечала ли ты когда-нибудь, — добавляет он с мягкой улыбкой.       Он прочищает горло, прежде чем сказать. — Меня зовут… меня зовут… Александр.       Она слышит легкую дрожь в его голосе, что-то новое, что-то уязвимое, к чему она не привыкла. В следующее мгновение она замечает, что он смотрит немного вниз, на свои ноги. Как будто он чего-то стесняется, как будто чувствует себя глупо из-за того, что рассказал ей об этом. — Тогда приятно познакомиться с тобой, Александр. — А… — он, кажется, поражен, когда смотрит на нее и приподнимает бровь. — Никто не называет меня так… — тихо добавляет он, прежде чем слегка улыбнуться и сказать. — Думаю, что уже много лет никому не называл своего настоящего имени… «Тогда я должно быть везунчик, раз он уже 2 раз называет свое имя…»       Он слегка наклоняет голову. — Ты единственный человек, которому я рассказал об этом… за долгое время, — тихо говорит он, прежде чем добавить. — Я рад, что ты та, кому я могу доверять.       Алина кивает и слегка улыбается. — Тогда это честь для меня.       Кажется, что Алина немного оттаивает, почему он так искренен? Это просто разбивает сердце… Как долго она сможет это выносить? — А ты… — Александр замолкает, и на его губах появляется легкая улыбка, затем темные глаза, которым она не привыкла доверять и о которых не заботилась, кажутся внезапно вспыхивающими немного ярче. — Ты первый человек, которому, как мне кажется, я по-настоящему открылся… хотя бы немного. Я никогда никому не делился всеми своими мыслями и секретами… но я почти чувствую, что с тобой это возможно, — добавляет он, и его голос снова становится мягким.       Его глаза слегка искрятся, и кажется, что он серьезно относится к каждому слову, которое произносит. Его глаза, кажется, наполнены добротой, состраданием и честностью. — И это лишь одна из многих причин, по которым я забочусь о тебе, — добавляет он мягким и нежным голосом. — Ты заставляешь меня чувствовать себя… уязвимым… в хорошем смысле. «Он серьезно забыл о том разговоре в коридоре? Почему он ведет себя так, будто ему не было «больно»? Это правда игра… или он решил просто отпустить все на самотек?»       Мягкость в его голосе и глазах становится еще больше. — Я к этому не привык, — говорит он. — Но я..... Мне нравится это… когда я чувствую себя уязвимым рядом с тобой, — мягко добавляет он. — Я знаю, что ты никогда не использовала бы это против меня… Я знаю, что ты никогда бы не причинила мне вреда. Ты… ты защищаешь меня, — говорит он, и на его губах появляется едва заметная улыбка.       Все внутри Алины сжалось в этот момент, но она не показала этого, пряча все за улыбкой. А как же план? Да, она должна была сблизиться с Кириганом, и тогда все было бы кончено… Но она не может отрицать, что до сих пор он ей действительно нравился, даже несмотря на всю боль, которую он ей причинил. Может быть, ей просто понравится это время? Или он делает это специально? Чтобы она не предала его? Будто внушает ей это… — И… — он делает паузу, словно подбирая слова, а его глаза словно ищут что-то. — Я… забочусь о тебе… — его голос становится более мягким и нежным. — Я… я думаю, что мог бы даже… любить тебя… — говорит он, и его голос — самый мягкий, который Алина когда-либо слышала.       Алина сглатывает комок, который образовался в ее горле. Почему он так усложняет?       Ее чувства вновь начинают расцветать, а это плохо… — Я рад, что ты пришла сюда сегодня вечером, — теперь в его голосе слышится искренность и мягкость.       Но в нем также есть проблеск чего-то еще… чего-то более темного, что, кажется, пугает его. А затем это проходит, и он снова мягко улыбается.       Алина удивленно открывает глаза, словно только сейчас приходит в себя. Она должна переспросить… — Ты… что? — она должна услышать это еще раз.       Он уже говорил это сегодня, но каждый раз это заставляет Алину все больше удивляться и сомневаться, но и начинать верить… — Я сказал… я думаю, что люблю тебя, — повторяет он снова, и его голос мягче, чем когда-либо.       В его глазах нежность, в его словах — честность. Он немного опускает взгляд, и его глаза кажутся почти уязвимыми. — Я никогда не говорил этих слов другому человеку… А тебе уже второй раз... — добавляет он, прежде чем снова посмотреть ей в глаза. — Но я испытываю эти чувства к тебе, — мягко говорит он.       Это почти как если бы его сердце было охвачено пламенем, как будто он никогда раньше ни к кому не испытывал таких чувств. — Это… Это неожиданно… — Это… плохо? — тихо спрашивает Александр, словно не смеет поверить, что это плохо, но все же у него есть крошечный проблеск надежды, надежды на то, что он действительно думает, что любит ее. — Неужели я… глуп, что испытываю к тебе такие чувства? — спрашивает он, прежде чем добавить. — Скажи мне правду. Я предпочел бы услышать суровую правду, чем ложь, мое сердце не настолько слабо, чтобы быть раздавленным. Ты… ты не сломаешь меня… Я обещаю тебе, — мягко добавляет он. «Да неужели? До этого казалось, что наоборот ты такой хрупкий…» — Просто… Мне нужно подумать об этом несколько дней… Мне жаль, просто это действительно неожиданно, и я не знаю… что сказать… — Нет, все в порядке, — мягко говорит он, и его голос снова становится нежным. — Ты… у тебя может быть столько времени, сколько тебе нужно, — говорит он мягким голосом.       Его глаза продолжают сверкать, а на губах играет едва заметная улыбка. — Я знаю… Я могу быть нетерпеливым… но я готов подождать тебя, если это то, чего ты хочешь…       Алина кивает. — Тогда я пойду. Я думаю, что уже слишком поздно. — Я понимаю, — говорит он, прежде чем добавить. — Я буду ждать твоего ответа, каким бы он ни был. — Кириган коротко улыбается ей, поднимаясь со стула. — Удели столько времени, сколько тебе нужно, — добавляет он, прежде чем сказать. — Будь осторожна, Алина.       Когда Александр говорит, его мягкие и обходительные манеры, кажется, исчезают, и он снова становится похожим на холодного, расчетливого генерала, которого она хорошо знает. Но она также видит в нем что-то еще, намек на уязвимость, как будто он боялся, что она отвергнет его снова.       Алина кивает и слегка улыбается. Она машет рукой и выходит из кабинета. Выходя из кабинета, она на мгновение оглядывается и видит мягкую улыбку на его лице. Выходя из его кабинета, она понимает… она тоже чувствует это к нему. Она знает, что не должна этого делать… но она это делает.

***

«Что я делаю?» — задаётся вопросом Алина, покидая кабинет и направляясь в свою комнату.       Закрыв дверь, она на мгновение замирает, её сердце бешено колотится в груди. «Почему я влюбляюсь в него? Почему я люблю его? Что происходит?» — эти мысли крутятся в её голове.       Она бросает взгляд на часы. — Николай должен прийти… И Зоя тоже должна прийти. Нам нужно обсудить план… Но сейчас я не могу думать об этом… В моей голове так много мыслей и чувств… — бормочет Алина, произнося слова вслух.       Алина должна признать, что чувствует к Киригану нечто, что напоминало ей о тех чувствах, которые она испытывала в лагере. Она изо всех сил старается не обращать на это внимания, но вынуждена признать: она любит его. «Что мне теперь делать?» — задаётся вопросом Алина. Она не может игнорировать свои чувства и не может лгать ему. Но в то же время, она не может сказать ему о своей любви… пока.

***

      Алина открывает дверь, когда слышит стук Николая. — Наш таинственный союзник скоро придет, — говорит она, впуская Николая в комнату. — Вряд ли мы можем назвать его «таинственным союзником», — отвечает Николай с легкой улыбкой. Но в его смехе чувствуется что-то более глубокое. — Итак, каков наш план? — спрашивает он, входя в комнату.       Его голос звучит более искренне, более заботливо. — Почему ты говоришь «его»? Я не упоминала, что наш союзник — мужчина.       Он моргает, глядя на нее. — Я… я полагаю, ты никогда этого не делала, — говорит он, прежде чем спросить. — Так кто же этот союзник? Кого мы собираемся привлечь на свою сторону?       Он слегка улыбается, почти озорно. — Ты разговаривала с Дарклингом? Он всегда на шаг впереди нас, тебе каким-то образом удалось одержать верх? — Точно… О Киригане… Похоже, он влюблен в меня. Все идет по плану, я не верю его манипуляциям, но… это выглядело почти… честно и искренне? Но это не отменяет того факта, что он заплатит за все, что сделал. — Он влюблен в тебя? — спрашивает Николай, покачивая головой и говоря. — Мне трудно в это поверить. Дарклинг? Ему ни до кого нет дела. Он жесток, холоден и безразличен.       Николай кажется удивленным, его глаза расширяются, а брови слегка приподнимаются при этой мысли. — Я не думал, что это возможно, — добавляет он. — В любом случае. Даже если это неправда, это хороший способ сблизиться. Не так ли? — Да, это так, это очень хорошо, — говорит он со злой улыбкой. — Если он так сильно влюблен в тебя, то он сделает все возможное, чтобы доставить тебе удовольствие… все, что потребуется, чтобы удержать тебя рядом с собой. Это идеально.       Николай одаривает ее лукавой, кривоватой улыбкой. — Да, да, это идеально. Используй это в своих интересах: ты можешь заставить его делать все, что захочешь, лишь бы ты любила его. И когда ты закончишь с ним, — мрачно добавляет он, — ты сможешь уничтожить его…       Алина кажется немного удивленной прямотой и остротой Николая, и такой открытой неприязнью и, даже, ненавистью? …Но она откидывает эти мысли в сторону. — Ты зришь в корень, — говорит Алина, когда кто-то стучит в дверь. — Скорее всего, это и есть наш таинственный союзник. Ты готов узнать, кто это? — Алина подходит и открывает Зое дверь.       Зоя входит в комнату, удивленно оглядываясь по сторонам. Похоже, она не ожидала увидеть там одновременно и Алину, и Николая, и на мгновение на ее лице мелькает замешательство. Однако это выражение быстро исчезает, сменяясь холодной улыбкой и расчетливым кивком. — Привет, — говорит она, входя в комнату. — У меня есть кое-какие новости, надеюсь, вы готовы их услышать? — Конечно. Теперь мы втроем работаем вместе. — Да, я знаю, — говорит Зоя, кивая.       Ее лицо кажется холодным и расчетливым, как будто она пытается сохранить свою маску. Алина знает, что в Зое есть нечто большее, чем она показывает, но в этот момент в ней снова появляется эта таинственность, как будто она загадка, пазл. Когда она смотрит на нее, то видит доброту в ее глазах… но также и что-то еще… что-то более темное? Что-то более жестокое, более зловещее. — Ну что ж, — говорит Зоя, прежде чем добавить. — Мне начинать?       Алина кивает. — Да, и ты можешь присесть, Зоя. — Алина ставит стул рядом с Зоей и садится на свою кровать.       Зоя кивает и осторожно садится на сиденье, которое Алина выдвинула для нее.       Она на мгновение оглядывается по сторонам, прежде чем сказать. — Ну, я работала… по плану, — она добавила. — И я думала о большем…       Ее лицо остается непроницаемым, голос по-прежнему холодный и расчетливый, с оттенком чего-то более темного. — Я думала о мести, — говорит она. — О том, чтобы отомстить за наш народ. И мне интересно, что ты думаешь об этом...       Алина слегка удивлена. Всего несколько дней назад Зоя была преданным солдатом и ученицей… А теперь она хочет отомстить Дарклингу… Что же произошло? Что он сделал? — Месть… Это блюдо подается холодным. И у меня тоже есть кое-какие новости, Зоя. Возможно, это поможет нашему плану, а может быть, и нет... — Алина делает глубокий вдох. — Похоже, Кириган влюбился в меня. Если это правда, то это облегчит выполнение плана по сближению с ним. Но если это снова манипуляция, тогда нам придется заставить его поверить в его собственный обман... — Это… может быть идеально, — говорит Зоя с улыбкой. — Если это правда, то... — она делает паузу, прежде чем добавить. — Это могло бы сделать все еще лучше. Возможно, он даже более уязвим, чем мы думали.       Она делает паузу и кивает. — Да, это могло бы быть очень полезно. Ты уверена, что он действительно влюблен в тебя? — спрашивает она, прежде чем добавить. — Нам нужно быть уверенными. И... — Зоя делает паузу, прежде чем сказать. — Возможно, потребуется его еще больше влюбить в тебя.       Николай удобно сидит в кресле, стараясь не прерывать разговор девушек. Он просто слушает, иногда бросая взгляды на Зою. Кажется, он не ожидал, что именно она станет их союзником... — Он сказал тебе, что он... он любит тебя? — спрашивает Зоя, прежде чем добавить. — Возможно ли, что он манипулирует тобой, заставляя поверить ему? — она делает паузу и смотрит на Алину, прежде чем спросить. — Как он это сказал? Каков был контекст?       Зоя снова улыбается, но на этот раз по-другому; в ее улыбке есть намек на доброту, а в глазах — мягкость. — Если это правда, — добавляет она, — то... возможно, ты захочешь заставить его влюбиться в тебя еще сильнее. — Либо он хорошо сыграл свою роль, либо действительно влюбился. Он выглядит очень уязвимым. Он... он даже назвал свое имя. Меня.. это действительно удивило... — Он назвал свое имя? — спрашивает Зоя, прежде чем сказать. — Но, несмотря ни на что, — добавляет она. — Если он проявляет моменты уязвимости, это только на пользу нам, ты права, Алина, — она делает паузу и добавляет. — Нам просто нужно убедиться, что мы разумно используем его новообретенную уязвимость.       Алина кивает. — Нам нужно помнить, с кем мы здесь имеем дело, — добавляет Зоя. — Он такой же злой, каким он кажется...       Когда она это говорит, ее глаза, кажется, снова становятся темнее. Алина удивленно моргает, но вновь решает не обращать внимания. — Да. Он заплатит за все, что сделал, и мы заберем эту Книгу Древних. Но нам все еще нужно дождаться возвращения Багры… Кстати, она, скорее всего, сможет рассказать о моей метке и о том, как ее убрать. Даже если Кириган доверяет мне, эта метка все равно будет его оружием против меня.       Зоя согласно кивает. — Да, — говорит она. — Именно поэтому мы должны использовать эти его новые «эмоции» в наших интересах, пока у нас есть такая возможность. Если он проявит признаки влюбленности в тебя, тогда…       Зоя делает паузу, переводя взгляд с Алины на Николая, который хранит молчание. — Он сделает все возможное, чтобы остаться с тобой. Он будет готов на все, чтобы завоевать твою любовь. Он свернет горы… даже убьет ради тебя. Он сделает все, что, по его мнению, заставит тебя полюбить его. И когда… — Зоя делает паузу и добавляет с мрачным смешком, — И когда он потеряет тебя… Тогда он получит по заслугам.       Алина удивлена эмоциональностью Зои и тем, насколько сильно она ненавидит Киригана. Что же он сделал такого, чтобы так настроить своего лучшего ученика против себя? — Да… тогда он получит по заслугам, — говорит Зоя, прежде чем холодно рассмеяться. — Мы так и сделаем… Я буду ждать этого момента очень долго… Мне… это очень понравится.       Она на мгновение замолкает и смотрит на Алину. — Итак, — говорит она, — я думаю, тебе нужно… тебе нужно сблизиться с ним. И… и заставь его поверить в его собственный обман, как ты и предлагала. Ты ему веришь? Как ты думаешь, он действительно любит тебя? Что он не будет использовать твои чувства к нему? — Как я уже сказала, если это манипуляция, то мы заставим его поверить в этот обман. Я не знаю, врет он или нет… — Да, но если это не так? — спрашивает Зоя. — Если он действительно любит тебя, сможешь ли ты сделать то, что должно быть сделано? Если то, что он говорит, правда… если у вас есть шанс на счастье… даже после всех смертей, всех разрушений, всего, что он натворил… ты бы смогла это забыть?       Зоя делает паузу и добавляет: — Смогла бы ты уничтожить его, когда он любит тебя? — У меня нет выбора… Он должен получить то, что заслуживает… Он причинил мне и многим другим людям много боли… — Да, — говорит Зоя. — Я долго ждала отмщения… Я хочу, чтобы он заплатил за то, что сделал, — ее слова суровы и холодны, но кажется, что она говорит от чистого сердца, а не просто для того, чтобы привлечь Алину на свою сторону.       Затем ее глаза сверкают ненавистью, прежде чем снова смягчиться. Она откидывается назад и, кажется, погружается в свои мысли. — Что ж, что бы ни случилось, — говорит Зоя, — похоже, нам нужно заставить его делать то, что мы хотим. Мы должны использовать это в своих интересах.       Алина кивает. — Прямо сейчас главное для меня — завоевать его доверие. Когда Багра вернется, мы обсудим остальное… — В этом есть смысл, — говорит Назяленская. — На данный момент мы должны начать работать над достижением этой цели. Ты готова сделать все возможное, чтобы Кириган доверился тебе? Я знаю, что временами он может быть… трудным, мягко говоря, но я верю в тебя, Алина, — говорит Зоя, прежде чем добавить. — Я знаю, что ты можешь сделать все необходимое для победы. Ты даже можешь… завоевать его любовь.       Она на мгновение замолкает, прежде чем добавить: — Ты готова это сделать? Ты готова играть в его игру?       Алина кивает. — Да… Я готова. У меня нет выбора. — Тогда, по крайней мере, у тебя есть план, — говорит Зоя с мрачным смешком. — Давайте приведем его в исполнение. И помни, ты можешь рассчитывать на меня.       Она мрачно улыбается, прежде чем добавить: — Ты можешь рассчитывать на меня, пока все это не закончится, и ни днем больше.       Когда она говорит это, в ее глазах появляется мрачное выражение, и ее лицо становится холоднее. На мгновение Зоя выглядит опасной… даже когда она улыбается.       Затем она, кажется, берет себя в руки и добавляет: — Но до тех пор я твой друг. «Не долго я радовалась нашему союзу… Она умеет дать холодную пощечину…»       Алина кивает и смотрит на Николая, который все это время внимательно слушал девушек.       Николай все это время молчит и не произносит ни слова. Однако по мере того, как он узнает об их планах, его лицо становится все мрачнее и мрачнее.       Кажется, он ощетинивается от гнева, его челюсть сжимается, а кулаки сжимаются в кулаки. Затем он поворачивается к Зое и Алине, и его глаза темнеют. — Будь осторожна, жемчужинка, — строго говорит он. — Не доверяй ему. Я ему не доверяю. Делай, что должна, но… не доверяй ему. Он предатель и убийца, — добавляет он. — Помни об этом.       Он кивает и встает со своего места. Алина кивает и машет Николаю, который выходит из ее комнаты.       Алина погрузилась в размышления, осознавая, что ей предстоит сложная задача — завоевать доверие Киригана. Однако в самых потаенных уголках своего сознания она задается вопросом: что, если Кириган действительно любит её? И если она ответит ему взаимностью, если сможет разглядеть в нём нечто большее…

Что же тогда?

— Возможно, я просто останусь собой… Я дам себе время насладиться этим моментом, а затем мне придётся уйти… Даже если это будет больно, я просто приму всё как есть… — бормочет Алина, удобно устроившись на кровати и устремив задумчивый взгляд в стену.       Если она позволит себе быть счастливой, и Кириган по-настоящему полюбит её… Что, если она не сможет оставить его? Если она не в силах причинить ему боль, предать его или убить? И что тогда?

Что же тогда?

      Она качает головой. Она переступит через этот мост, когда придёт время, если вообще когда-нибудь дойдёт до него. Но… если она будет слишком много думать об этом, у неё могут возникнуть сомнения… Она может начать сомневаться в себе.

И она не может этого допустить.

— Я всё равно собираюсь взять эту книгу и покинуть Киригана, даже если это причинит боль. У меня нет выбора… — Да, — говорит Зоя. — Боль будет неизмеримой, даже если эта любовь настоящая, даже если вам двоим суждено быть вместе. Тебе всё равно нужно уничтожить его, забрать эту книгу…

Но это причиняет ей боль. Она должна причинить ему боль, даже если он, возможно, любит её.

— Я знаю, что ты достаточно сильна, чтобы сделать это, Алина, — шепчет она. — Ты сделаешь то, что должно быть сделано, даже если это причинит тебе боль. Даже если это причинит больше боли, чем что-либо прежде…       Алина вздыхает и откидывается на спинку кровати. Она опускает рукав на правой руке и рассматривает отметину на запястье. — Мне нужно стать сильнее, чтобы метка исчезла. Свет начинает появляться здесь не просто так. Значит… мне действительно нужно стать сильнее. — Да, тебе надо это сделать, — мягко говорит Зоя. — Это сейчас самое важное. Тебе нужно стать достаточно сильной, чтобы победить его, заполучить эту книгу и отомстить.       Она делает паузу и добавляет: — Но… — Зоя выглядит пристыженной, когда говорит это. — Я не думаю, что метка Дарклинга когда-нибудь исчезнет полностью. Ты всегда будешь чувствовать его влияние, даже после всего, даже после того, как отомстишь, даже после того, как уничтожишь его… — Всё будет хорошо… Рано или поздно я уничтожу эту метку. Более того, Багра тоже пытается в этом разобраться… Мне просто нужно подождать. — Да, ты сделаешь это. Ты избавишься от этой метки, — говорит Зоя, кивая.       А потом она приподнимает бровь и спрашивает: — Но… ты действительно этого хочешь? Будешь ли ты чувствовать себя спокойно, станешь ли ты по-настоящему сама собой, когда влияние Дарклинга не будет распространяться на тебя?       Она наклоняется к Алине, заглядывая ей в глаза. — Подумай о том, что на самом деле означает этот знак, — шипит она. — Вы связаны с ним. Вы связаны. Ты уверена, что с тобой всё будет в порядке, когда это пройдёт? — Я не знаю. Я не хочу думать об этом прямо сейчас. Я думаю, нам с тобой нужно отдохнуть… Увидимся позже, Зоя.       Зоя кивает. — Да, нам нужно отдохнуть, — добавляет она, прежде чем добавить. — Мы должны быть готовы к возвращению Багры. Мы должны отдыхать в этом странном умиротворении, пока можем.       И вот она уходит, и Алина снова остаётся одна.       Алина ложится поудобнее на кровать и вскоре засыпает.

***

      Она погружается в глубокий сон, и ей снятся тревожные сновидения. Эти сны мрачны и наполнены страхом, но в центре их появляется фигура. Высокий темноволосый мужчина с бледной кожей и темными глазами стоит перед ней. — Алина… — произносит он ее имя, протягивая к ней руку. — Иди… иди ко мне… — Иди ко мне…       Во сне он кажется таким уязвимым и добрым, но она знает, что это не так. Тем не менее, она хочет верить в его слова. Ей хочется подбежать к нему, позволить ему защитить ее, заставить почувствовать себя в безопасности. — Иди ко мне… — его голос мягок и нежен, он умоляет ее прийти к нему, отдаться ему и позволить унять всю ее боль.       Во сне она застыла, но ей так хочется услышать его… Алина делает шаг и протягивает ему руку. Его руки обхватывают ее, и он нежно притягивает ее к себе. Когда она оказывается с ним лицом к лицу, кажется, что он улыбается, но его глаза не отражают эту странную улыбку.       Он пытается выглядеть добрым и показывать, что ему не все равно, но Алина знает, что это лишь маска. Она знает, что он предаст ее, что он уже пытался это сделать много раз. — Алина, — снова говорит он, — ты мне небезразлична. Я так сильно забочусь о тебе… Поверь мне…       Она хочет поверить в этот обман, отпустить все хотя бы во сне. Алина кивает. — Хорошо, — тихо говорит он. — Теперь… подойди ближе…       И Алина кивает и наклоняется к нему. Его губы так близко к ее губам… Он как раз собирается поцеловать ее… Но она знает, что ему нельзя доверять. Что это лишь очередная уловка, еще один способ заставить ее поверить, что она ему небезразлична, но она хочет в это верить…       И она, наконец, делает это, позволяя ему поцеловать себя. И когда он целует ее, кажется, что так оно и есть… Он что-то вытягивает из нее? Это… это чувство… почему-то оно кажется знакомым, хотя у нее сводит живот. В этом есть что-то неправильное, что-то ужасное, омерзительное и противоречивое. Поцелуй оставляет ужасный, горький привкус на губах Алины.       Он отстраняется, его голос все еще мягок и нежен, и он смотрит на нее сверху вниз. — Алина, — говорит он. — Ты и я… это будет прекрасно… Алина кивает, и внезапно… все исчезает.

***

      Она просыпается и садится на кровати, обхватив горящие щеки ладонями. — Что это было? — тихо шепчет она.       Этот сон вызывает у неё одновременно холод и страх, а также тепло и спокойствие. Во рту стоит горький и неприятный привкус. Но… она всё ещё ощущает это чувство. Чувство любви, безопасности, доверия и защищенности. Желание быть с ним. И она ненавидит себя за это желание.       Алина качает головой. — Это просто сон… просто сон… — пытается она успокоить себя. — Это всего лишь сон.       Но… это мечта, рождённая чем-то внутри неё, и, хотя она хочет отрицать это, она не может. Чувства всё ещё живы, глубоко внутри, и она всё ещё может их ощущать. И… способна ли она действительно отпустить это чувство? Чувство любви, желанности и защищённости?       Стоит ли это того? Ради мести?       Алина вздыхает и кладёт голову на колени, обнимая их.       Но за этим стоит нечто большее, чем её собственные чувства. Она знает, что Кириган — зло, что он причинил много вреда, и она единственная, кто может остановить его. Она понимает, что не может позволить своим чувствам помешать тому, что должно быть сделано.       Ей нужно позволить ему влюбиться в неё, но она не обязана влюбляться в него… Хотя она уже это сделала… А потом, когда он откажется от всего ради неё, когда он покажет своё истинное лицо и откроет своё сердце, тогда она уничтожит его.

***