Если это наш последний день

***

      Николай отложил карту в сторону и откинулся на спинку стула, смотря вслед следопыта и позволяя Малу заняться этим делом.       Следующий час Мал бродил по лагерю, как настороженный пес, выслеживающий чужака. Он следил за каждым движением Баскакова, настороженно ловя малейший звук, малейшее движение.       Это было долгое изматывающее ожидание. Баскаков не проявлял ничего подозрительного; он едва отклонялся от привычного распорядка своих обязанностей.       Спокоен, размерен — словно часовой механизм. За исключением одного: иногда его взгляд задумчиво скользил в сторону леса, который был виден вдалеке из лагеря. Затем на лагерь постепенно опустилась ночь.

***

      Мал пригнулся за обозной телегой, холод пробирал до костей, дыхание вырывалось короткими облаками пара. Но вскоре его терпение было вознаграждено — Баскаков скользил мимо костров, оставляя за собой следы на снегу.       Следопыт последовал за ним бесшумно, ступая по замёрзшей земле так, что почти не оставлял следов, пока они не дошли до края лагеря. Капитан остановился у корявой сосны — и там, в тусклой тьме, стоял Игорь. Их голоса были низкими, но чувствовалось напряжение: —…Оретцев — проблема, — пробормотал Баскаков. — …Прибытие брата Киригина ничего не меняет… Ответ Игоря прозвучал сухо и холодно: — Мы всё равно действуем по плану.. Пауза. Затем — —…сообщение уйдёт этой ночью.       Кровь в жилах Мала застыла. Сообщение? Кому? Он напряг слух, пытаясь расслышать ещё хоть слово, но шаги неподалёку заставили его отпрянуть, раствориться в тенях, прежде чем его могли заметить.       Части мозаики сложились в одно мгновение. Что бы они ни замышляли — этот план определенно мог подразумевать гибель их отряда, ещё до того, как они доберутся до оленя.       И теперь Мал знал, что перед ним — предатели.       Мал снова прижался плотнее к обмороженному стволу ближайшего дерева, пульс оставался ровным, несмотря на адреналин, гудевший в ушах. Он ждал, пока Баскаков и       Игорь разойдутся — первый направился к палаткам офицеров, второй растворился в темноте у места, где хранились карты.       Его дыхание стлалось в морозном воздухе, пока он следил за их силуэтами. Вот она, возможность.       Мал бесшумно направился в сторону генеральского шатра, смешавшись с группой проходящих солдат, пока не добрался до палатки Николая. На этот раз без стука и без лишних слов — он резко нырнул внутрь и плотно закрыл полог за собой. — Они собираются передать какое-то сообщение сегодня ночью, — выплюнул он без приветствия. — Баскаков и Игорь действуют заодно против этой миссии и против нас.       Он шагнул вперёд, и его взгляд наполнился тихим гневом. — И они не собираются выпускать нас из этого леса живыми.       Николай хмыкнул, его лицо было мрачным: брови нахмурены, губы поджаты, а взгляд смотрел куда-то вниз. — Хуже, чем я думал… В любом случае, мы не успеем перехватить письмо, — он поднялся. — Они сказали, кому отправляют письмо? Кто их союзники? Может еще какая-то информация?       Мал резко выдохнул через нос, чувство напряжение, такое сильное словно петля, которая затягивалась вокруг горла с каждой минутой или даже секундой всё сильнее. — Имен нет. Но ясно одно — они работают с кем-то, кто не хочет, чтобы олень оказался в руках Гришей..       Мысли метались — шпионы из Фьерды? Дезертиры из Равки? Или вообще местные? Хотя информация была разрозненной, одно было очевидно: — Они не ожидали увидеть тебя здесь… А теперь и я стал для них проблемой.       Мал вздохнул, подходя ближе к столу. — Поэтому я согласен с тобой, мы не будем перехватывать это письмо. Пусть идёт своим путем, а мы посмотрим… куда оно нас приведет..       Николай кивнул, постукивая пальцами по столу, нарушая свое молчание. — И как мы это сделаем?.. Отправлять туда кого-то — верная смерть. Если это Дрюскели, или, может быть, даже местные... Мы не можем приносить людей в жертву... И тем более — что мы можем сделать? Баскаков всё ещё капитан, а я чужой здесь.       Челюсть Мала сжалась так сильно, что, казалось, вот-вот треснут зубы. Конечно, он знал, что Николай прав — это была самоубийственная миссия, почти без шансов вернуться с ответами.       Но мысль всё же сорвалась с его губ, словно проклятие: — Думаешь, мне есть до этого дело? — его взгляд впился в лицо Николая с неожиданной яростью. — Мне больше нечего терять. — Что? Ты в своём уме? А как же Алина? — тихо, но резко спросил Николай, озадаченный внезапной переменой настроения. — Хочешь стать героем? Ради чего?       Дыхание Мала перехватило. Он сам не понял, что на него нашло.       Алина. Имя повисло между ними тяжёлым грузом. Взгляд Николая пронзил его, словно холодный и скользкий луч света, приковав к месту, словно мотылька к стеклу.       Он сдержал да, готовое сорваться — упрямое, безрассудное. Опустил глаза на пол палатки Николая и глубоко вдохнул. — Я не могу заставлять её ждать вечно, — тихо произнёс он. — Особенно если это означает, что мы можем не дожить до того дня, когда снова сможем увидеться. — Тогда нам нужно убедиться, что мы выживем. Мы должны быть готовы к засаде и предупредить солдат. Тебе нужно будет рассказать своему отряду следопытов о возможной опасности, — Николай решительно встал со своего места.       Мал сделал глубокий вдох, медленно выдохнул, и напряжение в его плечах слегка ослабло. В какой-то степени части его это было не по нраву, но Николай был прав. Врываться вслепую — не героизм, а глупость. И он действительно хотел вернуться к Алине живым... больше всего на свете. — Ладно, — пробормотал он, снова встретив взгляд Николая с неохотным кивком. — Я предупрежу Михаила и Дуброва. Но если Баскаков или какие-нибудь из его мелких предателей узнают об этом...       Пальцы бессознательно постукивали по эфесу ножа, невысказанная угроза висела между ними: —…тогда мы разберёмся по-моему.       Он отвернулся к клапану палатки, но остановился, полуобернувшись в последний раз, голос стал тише: — А ты? Кто прикроет твою спину, если нас не будет рядом?       Николай пару секунд смотрел на него, его пальцы медленно остановили постукивание по столу. — Я сам по себе… — протянул Николай. — А, и скажи о нашем плане не только своим друзьям, но и другим… Картографов тоже нужно защитить. На людей Баскакова полагаться нельзя.       Мал коротко кивнул, пальцы наконец отошли от эфеса ножа. — Я позабочусь об этом. А ты, Николай?... — его взгляд уцепился за собеседника, голос стал тише. — Если в тех лесах что-то есть, я не верю, что ты не совершишь какую-нибудь глупость. Так что постарайся не погибнуть. Понял?       Николай был самоуверенным и безрассудным. Хуже того — он был хитёр. Мал очень боялся, что ему придётся объяснять Алине ещё и его потерю, если это случится.       Николай едва заметно усмехнулся, словно ему было известно что-то, о чём даже не подозревал Мал. — Мы держимся вместе, но если что-то случится.. Ты защищай себя и картографов. Я постараюсь перехватить предателей, когда они попытаются бежать.       Губы Мала сжались в тонкую линию. Слова Николая осели у него в груди тяжёлым, неприятным грузом — «я постараюсь перехватить предателей». Это было совсем не обещание выжить, и от этого у него внутри всё сжалось. — Ладно, — выдавил он после паузы. — Но если ты погибнешь, изображая героя, я не стану придумывать за тебя твои последние слова.       Это было максимально близко к «не погибни», как только Мал когда-либо позволял себе произнести вслух. Он резко повернулся к клапану палатки, но на прощание ещё раз задержался, голос был тихим: — Берегите себя… генерал Кириган, — затем он вышел на улицу, прежде чем Николай успел возразить. — Не беспокойся, ты убедишься, что со мной все будет в порядке в день экспедиции. А пока иди отдохни и расскажи своим людям всё... Они тебе доверяют, — Николай сказал ему вслед.       Мал не ответил, а лишь исчез во тьме, окружённый безмолвной атмосферой военного лагеря. Все уже разозлись по палаткам.       Его плечи были напряжены под грузом предстоящей задачи. Сегодня он не сомкнёт глаз. В их рядах были предатели, а за их спинами, словно волки в засаде, могли скрываться фьерданцы или кто-то ещё.       Но к утру каждый следопыт под его командованием узнает: эта миссия уже не только об олене или мирном договоре.       Она была о том, чтобы выжить достаточно долго, и чтобы кто-то из его друзей, он или Николай могли вернулся на помощь к Алине — живыми.       И если для этого придётся не дать Николаю пуститься на убийственную авантюру? Придется смириться с этим.

Святые… пусть им всем помогут.

***

      Утренний воздух был острым от мороза, когда Мал шагал по лагерю, его дыхание клубилось перед ним.       Он провёл остаток ночи, шепча загадочные предостережения на счет капитана Михаилу и Дуброву, но остальную информацию собирался рассказать с утра. Он видел, как на их лицах сменялись недоверие и мрачное понимание. Теперь остальная часть его отряда двигалась с осторожным напряжением: руки задерживались у оружия, когда мимо проходил Баскаков.       Николай стоял у повозок с припасами, раздражающе отдохнувший, просматривая карту — но Мал не упустил, как его взгляд постоянно бросался к палатке Игоря.       Хорошо. Самодовольный придурок тоже начеку. Баскаков отдал приказ подготовиться к выходу в течение часа. Его голос звучал слишком уверенно для человека, который так же не спал всю ночь. Пока солдаты расходились, чтобы упаковать последние припасы, Мал поймал взгляд Николая через лагерь и резко кивнул: Мы готовы.       Пусть предатели теперь делают свой ход. Он будет ждать.       В это время Николай медленно подошёл к Малу и его друзьям, пока те стояли в угрюмой задумчивости.       Мал перешёл с ноги на ногу, сужая глаза, пока Николай приближался. Улыбка этого человека действовала ему на нервы. Николай выглядел именно так, как полагается высокопоставленному офицеру — словно лис в дорогой одежде.       Взгляд Мала скользнул через плечи Николая, следя за Баскаковым, который отдавал приказы паре солдат: — …и пусть эта повозка с припасами будет готова в течение часа. Я хочу как можно скорее пересечь границу Черности и въехать в этот проклятый лес.       Он повернулся, чтобы отдать приказы другой группе солдат, голос резко рвался сквозь холод: — И кто-нибудь найдите Игоря!       Мал глубоко вдохнул. Игорь. Этот человек… — Он волнуется, — тихо сказал Николай.       Взгляд Мала снова скользнул к Николаю, в его глазах мелькнуло горькое понимание. — Потому что он должен, — его голос был ровным, тихим, чтобы слова не перекрывались шумом пробуждающегося лагеря. — Предательство военной миссии не остаётся безнаказанным. Он, наверное, пытается найти способ сорвать поводок и исчезнуть, но для этого уже слишком поздно. — Кажется, это уже не первый случай, он делает это каждый раз. Нам нужно остановить его, — решительно сказал Николай.       Каждый раз. Мал горько фыркнул. Знал бы он в начале на что он подписал себя и других следопытов? Если Баскаков и Игорь — предатели, то это означало, что это не первый раз, когда они подставляли ничего не подозревающих солдат, чтобы те погибли в том лесу.       Его руки сжались по швам, челюсть застыла так, будто готова была треснуть. Боль за убитых невинных пульсировала в его висках. Он заставит их заплатить за это. — Что ты предлагаешь нам делать в таком случае? — его голос звучал осторожно, ровно и взвешенно, но в глазах, когда он смотрел на Николая, вспыхивало что-то тревожное. — Просто отпустить их, когда они сбегут?       Николай вздохнул и покачал головой. — Наша задача — выжить. Они будут пытаться бежать любыми способами. Но если мы выживем… мы сможем вернуться и рассказать всем, что сделал этот ублюдок, пока он будет утверждать, что нас уже нет в живых или винить нас в чем-то, — Николай бросил взгляд на капитана.       Мал последовал взглядом за Николаем к Баскакову. Капитан ходил между палатками в поисках Игоря, всё время выкрикивая приказы. Его внимание было полностью сосредоточено на миссии. Никаких других забот.       Взгляд Мала снова вернулся к Николаю. — Значит, отпускаем его... — слова повисли между ними, словно пар, который каждый выпускал изо рта, и были едва различимы в суматохе лагеря. — Мы не будем пытаться его остановить…       Пальцы его потянулись в сторону эфеса ножа. — Как бы мне ни хотелось вонзить клинок ему в спину…       Николай скрестил руки на груди, поглядывая в сторону капитана и заговорил в полголоса: — Смерть в лесу была бы для него слишком мягким наказанием. А трибунал... всеобщее осуждение... а потом казнь. Звучит как наказание, как по мне. Но чтобы всё это случилось, нам нужно выжить, — он посмотрел на Мала. — Понятно? И чем больше людей об этом знает, тем лучше. Скажи картографам и следопытам бежать, если что-то произойдёт. Кто бы ни были союзники этих предателей — они убьют всех.       Мал кивнул — резкий жест. Он осознавал все возможные последствия и понимал, насколько рискованно полагаться на предателя. Однако план Николая был разумным. И если это поможет сохранить жизнь его отряду, чтобы они могли вернуться и узнать, почему их посылали на верную смерть, он готов следовать установленным правилам.       Он глубоко вдохнул. — Ладно, — пауза, голос опустился почти до шепота. — Я расскажу Михаилу и Дуброву всё. Они разнесут это остальным.       Николай кивнул, снова бросая в сторону капитана настороженный взгляд. — Поторопись. Мы скоро выходим. И будь настороже, — он кивнул и вернулся на своё место, где его лошадь уже была готова.       Мал наблюдал за удаляющейся спиной Николая. Этот человек был загадкой, окружённой какой-то тайной. Он был опасен, но иначе, чем предатель Баскаков. Этот человек был способен на многое.       Возможно, он станет полезным союзником. Главное — чтобы не врагом.       Мал один раз кивнул Николаю в знаке безмолвного обещания и повернулся к своему отряду. Пора выполнять обещания, данные своим людям и себе самому.

***

      Найти Михаила и Дуброва оказалось легко. Оба стояли возле повозок с припасами, закрепляя последние сумки и рюкзаки. Взгляд Мала на мгновение пробежал по лагерю —       Баскакова нигде не было видно, он был занят тем, что отдавал приказы другим солдатам.       Никто не слушал. Это было хорошо. Он сделал знак, чтобы они наклонились ближе. — У меня есть новости в дополнение к вчерашнему разговору, — пробормотал он, удерживая голос на низком уровне.       На это Михаил и Дубров обменялись настороженными взглядами. Первым заговорил Михаил, голос был едва слышным, почти шепотом: — Какие новости?       Мал выдохнул, напряжение гудело в плечах. — Худшие из возможных. Я узнал, почему солдат в том лесу вырезают уже много лет.       Это привлекло их внимание. Дубров выпрямился, приподнимая брови в вопросе.       Губы Михаила сжались тонкой линией от беспокойства, и он наклонился, чтобы спросить: — Что ты имеешь в виду? Мы все слышали слухи. Местные жители, этот проклятый лес… Ты действительно думаешь, что это правда?       Он звучал скептически, словно не мог поверить, что такое вообще возможно.       Мал сжал челюсть. — И даже близко не то, о чем вы думаете, — он мельком глянул через плечо и продолжил, голос опустился почти до шепота. — Баскаков и Игорь — предатели. Они сдавали экспедиции неизвестным людям так, чтобы никто не возвращался живым.       Лицо Дуброва мгновенно помрачнело, пальцы дернулись к винтовке за спиной. — Этот бесхребетный ублюдок! Мы бы прямо здесь и сейчас выпотрошили его —       Михаил резко схватил его за руку, прежде чем тот успел учинить сцену. Его голос стал тише, но не менее яростным: — Так что делаем?       Мал усмехнулся без юмора. — Мы играем по правилам… пока не настанет тот самый момент... — его взгляд скользнул к месту, где Николай сидел верхом на лошади, наблюдая за ними с нечитабельным выражением под своей генеральской маской. — У Николая есть план — или, по крайней мере, ему так кажется, — он снова бросил взгляд в сторону того, кого все называли «генералом Кириганом».       Дубров резко выдохнул через нос. — И мы ему доверяем потому что…?       Мышца в челюсти Мала дернулась, прежде чем он ответил: — Потому что прямо сейчас он — наша единственная возможность, с помощью которой мы убедимся в том, Баскаков не уйдет от ответственности, продав нас незнакомцам, — он ещё раз взглянул на них, и его взгляд был полон решимости.       Мал выдохнул через нос, плечи распрямились под тяжестью ответственности. — Вот как всё будет, — сказал он тихо, но твердой интонацией.       Он кивнул в сторону, где Баскаков уже сел на лошадь во главе колонны. — Мы выдвигаемся так, будто ничего не случилось, потому что если эти предатели учуют, что мы в курсе, мы все погибнем ещё до того, как дойдём до границы леса.       Дубров плюнул в грязь, пробормотав что-то злое про «трусов, вонзающих нож в спину своих», а Михаил просто медленно кивнул.       Мал продолжил: — Николай думает, что Баскаков и Игорь рванут при удобном случае — вероятно, чтобы встретиться с разведчиками своих союзников глубже в лесу, — пальцы его раздраженно постучали по бедру.       Алина придумала бы как минимум шесть лучших планов. Но Алины не было рядом. — Так что, когда они побегут, мы не последуем за ними. Пусть с этим разбирается Николай, — его зубы сверкнули в каком-то слишком едком выражении, чтобы назвать это улыбкой. — Наша задача — убедиться, что каждый следопыт и картограф вернётся живым.       Дубров выглядел так, словно хотел поспорить — но что-то в глазах Мала заставило его прикусить язык.       Михаил только кивнул. — И что нам до тех пор делать? Просто ждать? — спросил он.       Мал стиснул челюсть. — Ожидать, быть настороже и всегда держать нож и оружие наготове, — проговорил он сквозь сжатые зубы. — И надеяться, что Николай Кириган так же умен, как ему кажется — даже если у него характер хуже чем у осла.       С этими словами Мал развернулся на пятках — оставляя отряд готовиться к тому, что их ждёт — но не успел сделать и двух шагов, как услышал, как Михаил окликнул его. — Мал?       Он вздохнул и не оборачиваясь, он ответил: — Что? — Будь осторожен, — тихо сказал Михаил. — У меня плохое предчувствие насчёт всего этого.       Он звучал так же мрачно, как и Мал ощущал.       Следопыт повернулся лишь слегка, полуобернувшись. Затем резкий, краткий кивок. — Мы все это чувствуем…       Это было честнее, чем кому-либо из них хотелось, но это была миссия — не время для утешительной лжи.       Он пошёл дальше.

***

      Николай сидел в седле, пока все остальные занимались последними приготовлениями.       Мал шагнул к своей лошади, пальцы крепче сжали поводья, когда он вскочил в седло. Вокруг лагерь превращался в упорядоченный хаос: солдаты садились в седла, повозки с припасами были запряжены, как и повозки с картографами и следопытами.       Его взгляд ещё раз пробежал к Баскакову — он следил, как тот нервно оглядывается через плечо в сторону Игоря, стоящего у припасов картографов, а затем быстро седлавшего свою лошадь. Теперь тебе некуда бежать, капитан.       Затем, когда все были готовы, послышался голос Николая спереди — лёгкий, но прорезающийся сквозь звон копыт: — Выдвигаемся!       И с этой единственной командой они рванули вперёд — прямо в тот проклятый лес… и в ту кровь, что ждала их там.

***

      Лошадь Мала перешла на лёгкий галоп, и её копыта звонко стучали по земле, когда экспедиция начала свой путь из лагеря. Вокруг лес сомкнулся, высокие деревья теснились друг к другу. Дорога была узкой — тонкая полоса утоптанной земли между густыми соснами. Воздух в этой части Равки был холодным, а ветер принёс с собой сильный мороз.       Плечи Мала напряглись, руки сжимали поводья, он следил за лесом, выискивая малейшее движение. Николай ехал впереди, взгляд скользил по деревьям, словно он мог видеть сквозь тени.       Взгляд Мала не сходил с края леса, инстинкты следопыта кричали, что что-то не так. Лес был слишком тих — ни пения птиц, ни шороха мелких зверей в подлеске. Только жуткая, настороженная тишина.       Он приблизил лошадь к Николаю, голос низкий, почти хрип: — Что-то не так...       Николай не обернулся, но Мал заметил напряжение в его плечах. — Не так… — тихо пробормотал он в ответ, достаточно громко, чтобы услышал только Мал. — Не так.       И тут — движение в деревьях впереди. Мелькнуло бледное полотно между ветвями, затем снова исчезло.       Словно из ниоткуда вылезли люди в лохмотьях, с простым оружием в руках. Неужели местные?       Мал шумно вдохнул и сжал поводья так, что ладони побелели — готовый дать сигнал отряду в любую секунду. Небо над ними затрепетало: началось.       Пальцы Мала сами потянулись к луку, мышцы у затылка напряглись. Он бросил на Николая короткий, острый взгляд — ты готов? — и в этот миг из-под кромки леса свистнула первая стрела. Она вонзилась с глухим ударом в землю прямо перед лошадью Баскакова; зверь взвизгнул, сорвался в судорожный рёв и встал на дыбы.

Момент тишины, а затем…

— Засада! — рявкнул чей-то голос, но Мал уже действовал, таща коня в сторону, пока в воздухе ещё звенели стрелы.       Его взгляд пронзил хаос и застыл на Николае — вовремя, чтобы увидеть, как Баскаков, словно по заранее выученному жесту, разворачивает лошадь не в сторону от нападения, а прямо к нападавшим. Предательство разверзлось перед глазами.       Мал скривил рот, оголил зубы и натянул тетиву — цель была в спине отступающего Баскакова. — Оретцев, прикрой картографов! Я — за ним, — скомандовал Николай и рванулся в погоню; а Игорь уже скакал вслед за Баскаковым. Стрела Мала уже звенела на тетиве, но в тот самый миг новый град стрел обрушился с ветвей.       Прицел сместился, рука дернулась: — Чёрт! — он выругался и, уступив инстинкту, свернул с линии огня к картографам, которые метались возле повозок в поисках укрытия.       Михаил и Дубров уже теснили их к возам в укрытие, но один из людей Юрия перерезал верёвки, крепившие ящики — саботаж. Мал не стал думать: стрела вылетела молнией и достигла цели прежде, чем предатель успел сделать следующий шаг. Тот рухнул, выдавив хриплый звук, и тишина на мгновение сжалась вокруг. — Вперёд! Защищать картографов! — отдал Мал железный приказ следопытам, которые доставали свое оружие.       Его голос прорезал суматоху, как стрела, которую он только что выпустил. Он мельком посмотрел на Николая — ровно на тот самый миг, чтобы увидеть, как тот исчезает в чащу вслед за Баскаковым и Игорем. Живым. Хорошо.       Потому что если эти сволочи уйдут — за это придётся платить. И Мал знал, что расплата не заставит себя ждать.

***