Если это наш последний день

***

      Мал проснулся от запаха кедра и какой-то горечи — это травы, растолченные в кашицу, лежали в примочках у него на ребрах там, где вчера зацепила случайная стрела. В суматохе событий он даже не почувствовал боли, и теперь, словно в тумане, перед ним всплывали образы прошедшего. Солнечный свет пробивался сквозь кожаные стены чума, рисуя на полу золотые полосы.       Какой-то мгновение он просто дышал. Не верится, что он вчера правда выжил.       Николай уже сидел неподалеку, ощупывая свежие повязки, туго обмотанные вокруг живота. Лицо его было словно выточено из мрамора, с тенями под глазами, похожими на глубокие синяки. Но, заметив взгляд Мала, он тут же озарился легкой, почти призрачной улыбкой. — Хорошо спал, Оретцев?       Мал повел плечами и поморщился. Его тело горело от усталости, но это было лишь отголоском того нестерпимого жара, что все еще исходил от ран Николая, несмотря на все усилия лекарей. — Как мертвый, — пробурчал он и кивнул в сторону повязок Николая. — А ты как?       Николай лишь хитро улыбнулся, его улыбка была слишком острой для человека, который прошлой ночью едва не потерял всю свою кровь. — О, ну ты же меня знаешь. Меня трудно убить.       Не успел Мал ответить, как полог чума тихо распахнулся, и внутрь вошла седовласая ведьма. — Рада, что вы оба очнулись. Дубров и Михаил уже проснулись и встретились с выжившими из прошлых экспедиций, вам тоже стоит с ними поздороваться. Пока вы спали, мы еще раз перевязали ваши раны, так что ни о чем не беспокойтесь, — сказала ведьма и вышла из шатра.       После того как ведьма вышла, в шатре воцарилась тишина. Через распахнутый полог лился солнечный свет — странно умиротворяющее зрелище, если учесть обстоятельства. Мал с трудом поднялся на ноги, его тело было охвачено усталостью. Сегодня, однако, он чувствовал себя немного лучше. — Пошли, — пробормотал он, перекидывая руку Николая через свое плечо, чтобы помочь ему встать. — Посмотрим на этих… выживших.       Николай поднялся и вышел из шатра вместе с Малом. Утро наступило, и пейзаж изменился — он уже не казался таким волшебным, как ночью, когда горел огромный костер. Теперь от него остался лишь пепел, который местные как раз убирали. — Теперь это просто обычное поселение, не так ли? Без магии и переливов пламени, — с легкой усмешкой сказал он. — Да, пожалуй, — согласился Мал, окидывая взглядом лагерь.       Близ центра поселения стояло несколько десятков чумов, но в столь ранний час жизнь тут едва теплилась. Иногда мужчины, женщины и даже дети сновали туда-сюда: одни набирали воду из ручья, другие ухаживали за животными или чинили палатки. Большинство поглядывали на Мала и Николая с любопытством, но тут же возвращались к своим делам. — Не сказать, что тут особо рады гостям, — сухо заметил Мал. — Они живут своей жизнью. Как сказала ведьма, сюда никогда не добирались ни Дарклинг, ни Царь. Мы для них чужаки — так же, как и они для нас. Но мы ведь все люди… И они дали нам этот шатер, залечили наши раны, помогли другим выжившим. По-моему, это уже немало, — пожал плечами Николай, пока они направлялись к юртам, где разместились остальные уцелевшие.       Мал покосился на Николая, и губы его невольно дрогнули в полуулыбке. — Говоришь прямо как настоящий дипломат.       Когда они подошли к остальным чумам, до них донеслись приглушенные разговоры и голоса, которые Мал узнал. Михаил и Дубров уже были там, стояли в окружении небольшой группы потрепанных, но знакомых лиц. — Такова моя работа Второго генерала, Оретцев. Если бы не я, Кириган убил бы десятки невинных. Но раз он отправил меня сюда на смерть, теперь ему уже ничего не мешает, — вздохнул Николай, оглядываясь в поисках знакомых лиц.       Среди собравшихся были солдаты из Первой армии, но тут он заметил кефту и подошел ближе. Какого было его удивление, когда это оказалась Наташа — гриша из его спецотряда в Крибирске, где когда-то жила Алина. — Таша, это ты? Что ты здесь делаешь? Где твои подруги? — нахмурился Николай, пытаясь понять, что происходит.

Кто мог отправить гриш в этот лес?

      Таша подняла свою кучерявую голову — она зашивала свою кефту. Ее глаза расширились от удивления. — Николай? — она встала, отряхивая грязную одежду, голубая ткань которой была покрыта пятнами грязи и запекшейся крови. — Милосердные Святые, это действительно ты?       Михаил и Дубров тоже услышали их разговор. Дубров слегка напрягся, но промолчал.       Николай кивнул Малу и вошел в чум, чтобы поговорить с Ташей наедине. — Что случилось? — тихо спросил он.       Таша села в угол и жестом предложила Николаю сесть рядом. Мал и остальные остались у входа, но незаметно слушали их разговор. — Нас отправили разведать этот лес, — начала она мрачно. — Сначала все казалось обычным, но чем дальше мы заходили, тем все становилось страннее. Из моей экспедиции выжили только я и несколько солдат…       Она помолчала, прищурившись, словно вновь переживая те мгновения в темном лесу.       Николай слегка нахмурился, переваривая эту информацию… Столько невинных жертв и ради чего? — Зачем моему брату отправлять сюда мою группу? Вы подчиняетесь мне, но он мог бы сказать мне, если бы это действительно было нужно. Зачем ему использовать свое положение, чтобы вас сюда отправить? Это же бессмысленно. Он мог бы отправить кого-то из своих «псов». Но, возможно, все дело в том, что вы были связаны с Алиной… Но почему его это беспокоит? — он замолчал.       Николай нахмурился и пробормотал что-то себе под нос, лихорадочно перебирая мысли.       Наташа неловко поерзала, теребя край своей кефты. — Мы были ее друзьями, — тихо пробормотала она. — До Малого дворца, до того, как ее взяли в ученицы, и она просто испарилась…       Лицо Николая потемнело — до него медленно доходил весь смысл происходящего. — Он же отрезал ее от всех, как только сделал своей ученицей… Он послал вас сюда, зная, что вы знали ее прежде, чем она стала его, — тихо, но грозно сказал он. — И возможно, что в ее сердце и душе есть тайны, неведомые ему….       Наташа с трудом сглотнула. — Мы ничего ему не рассказали. Да и не смогли бы, даже если бы захотели — она никогда не говорила с нами о своем прошлом в подробностях.       Мал, который стоял рядом с чумом сжал челюсти — ему не нужно было дослушивать, чтобы все понять. Да, он подслушивал, но если это касается Алины, то это касается и его.

Кириган стремился не только к силе Алины. Он жаждал всего, что с ней связано.

— Он безумец! — Николай сжал кулаки. — Отослал меня, чтобы я не спас ее. Вас тоже отослал, хотя вы были в Крибирске, — он на момент замолчал и слегка побледнел. — Но Багра не входила в его планы. Она в опасности. Багра вернулась в Малый дворец. Ведьма сказала, что она уехала отсюда за несколько дней до нашего приезда.       Мал тоже сжал руки в кулаки. — Так каков план? — резко перебил он, заходя в чум и игнорируя озадаченный взгляд Таши и неодобрительный Николая. — Мы не можем просто сидеть здесь, зная, что Алина на этот раз в настоящей ловушке у этого мерзавца.       Николай медленно выдохнул, бросив взгляд на шатер ведьмы, куда она удалилась ранее. — Сначала — олень, — наконец произнес он. — Если Кириган хочет его, значит, мы должны заполучить его первыми.       Наташа нахмурилась. — Но ведьма говорила, что тени, охраняющие его… — Неестественны, — мрачно закончил Николай. — А значит, они — его. И если он настолько далеко растягивает свою силу…       Малу не нужно было объяснять дальше. Кириган оказался сильнее, чем они думали. И время неумолимо истекало. — Багра — единственный человек, который может защитить Алину. Но, учитывая ее отношения с Дарклингом… Нам остается лишь молиться, чтобы он не избавился от нее прежде, чем мы до туда доберемся, — Николай поднялся на ноги.       Мал стиснул зубы — он не сильно уж и верил в святых, но лучше уж молитвы, чем совсем ничего. — Итак, план таков: отыскать того оленя, а затем, собрав все силы, отправиться в Ос-Альту? — с легкой усмешкой произнес он, но в голосе его звучало сомнение. — Если, конечно, Дарклинг не уничтожит нас в тот же миг, как мы переступим порог его дворца или стены города.       Михаил и Дубров тоже вошли внутрь, Дубров бросил на Мала нетерпеливый взгляд. — У тебя есть идея получше, Оретцев? — Он не станет нас убивать, если мы скажем, что нашли оленя, — горько усмехнулся Николай. — Даже если на самом деле ему этого очень захочется, у нас будет информация, а он отдаст многое за такую информацию.       Мал фыркнул, скрестив руки на груди. — Конечно. Он просто поблагодарит нас, а потом свернет нам шеи.       Николай усмехнулся — слабо, но достаточно, чтобы вывести Мала из себя. — Поэтому мы не будем приносить ему оленя, — тихо произнес он. — Мы принесем ему доказательство, что нашли его, и сделаем так, чтобы он знал, что мы владеем информацией, где он находится.       Наташа настороженно переводила взгляд с одного на другого. — Ты говоришь о том, чтобы шантажировать Дарклинга… — Мал пробурчал.       Улыбка Николая была острой, как лезвие. Она одновременно вызывала у Малу желание врезать ему и последовать за ним в это пекло. — Я предпочитаю считать это переговорами или сделкой.       Мал резко выдохнул через нос — черт возьми, этот идиот, возможно, действительно прав. — Ладно, — прорычал он. — Но если из-за этого нас убьют, я утащу тебя с собой на тот свет.       Николай хлопнул его по плечу — уже направляясь к шатру ведьмы за ответами, — и Мал готов был поклясться, что услышал его шепот: — Другого я и не прошу, — затем Николай повысил свой голос. — Дубров и Михаил, найдите припасы. Мы идем поговорить с Ведьмой. А ты, Таша, оставайся здесь. Алина будет счастлива, если мы выведем тебя отсюда живой, — распорядился Николай.       Дубров и Михаил переглянулись, кивнули и направились к палаткам с припасами. Мал задержался ровно настолько, чтобы ободряюще кивнуть Наташе: — Не дай себя заколоть, пока нас не будет.       Она закатила глаза, но в ответ слегка улыбнулась.       Николай уже был на полпути через лагерь, его хромота стала заметнее теперь, когда адреналин от пробуждения сошел на нет. Мал в несколько шагов нагнал его, бормоча себе под нос: — Ты снова откроешь эту рану и истечешь кровью еще до того, как мы начнем торговаться с твоим братом, черт возьми…       Николай не сбавил шаг. — Тогда тебе придется нести меня, — весело бросил он через плечо, словно в этой идее не было ничего безумного.       Впереди маячил чум ведьмы — ее кожаные стены были испещрены странными, извивающимися символами, которые, казалось, шевелились, стоило лишь взглянуть на них краем глаза. — Не буду же я тут сидеть сложа руки, пока вы охотитесь за этим существом. Рана подождет, — буркнул Николай, прежде чем услышал поспешные шаги.       Наташа быстро догнала их, ее кефта зашуршала, когда она упрямо скрестила руки: — Я иду с вами.       Николай замер на полушаге и обернулся, приподняв бровь: — Таша… — Нет, — перебила она. — Я уже знаю эти леса лучше вас: с тех пор, как мы потеряли остальных, я занимаюсь картами… И если тени Киригана охраняют оленя, вам понадобится Инферни. Я, конечно, не Алина с ее светом, но мой огонь пригодится.       Мал смерил ее взглядом, потом пожал плечами: — Она права.       Николай резко выдохнул, явно взвешивая риск и выгоду: — Ладно. Но если будешь тормозить, я оставлю тебя.       Наташа ухмыльнулась — в ее взгляде вспыхнул прежний вызов. — И в мыслях не было, Генерал.       Николай закатил глаза, но возражать не стал.       Мал лишь вздохнул. — Святые угодники, теперь вас двое. — Что, как будто Михаил и Дубров лучше? — Николай коротко, устало рассмеялся, слегка опершись на ближайший столб для поддержки. — Хотя бы Михаил не оспаривает каждый приказ… — Мал ухмыльнулся и кивнул в сторону Дуброва, который в этот момент препирался с одним из местных из-за точильного камня. — А Дубров слишком занят — угрожает людям своими же дурацкими решениями, чтобы еще и приказы нарушать.       Наташа фыркнула, закатывая рукава и проверяю небольшую сумку, которая у нее была с собой. — А я, по крайней мере, имею совесть хотя бы притвориться, что слушаю, прежде чем делать посвоему.       Николай бросил на нее раздраженный взгляд. — Это еще хуже.       Мал хлопнул его по спине — достаточно сильно, чтобы Николай зашипел от боли, и ухмыльнулся. — Признай, Кириган: в любом случае тебе приходится мириться с упрямыми идиотами.       Николай тяжко вздохнул: — Напомните мне еще раз, почему я не переметнулся во Фьерду?       Наташа перекинула свою сумку через плечо. — Потому что тебя бы там пристрелили на месте.       Мал серьезно кивнул. — И выпечка у них отвратительная.       Николай застонал — но Мал мог поклясться, что этот лис еле сдерживает улыбку. — Давайте уже пойдем, пока я не передумал.

***

      В палатке царила тьма, лишь огонь, как сердце, пылал в центре, излучая слабый свет. Тонкие нити дыма тянулись к кожаному своду, словно обнимая его. Воздух наполнялся запахом горящего кедра — его смолистый аромат смешивался с чем-то чужим и горьковатым.       Ведьма сидела у огня, помешивая что-то в глиняном горшке. Когда они вошли, она подняла взгляд и внимательно оглядела каждого: Мала, Николая, Наташу. — Садитесь, — просто сказала она, указывая на свободное место у костра.       Мал помедлил лишь секунду, прежде чем опуститься рядом с Николаем. Его взгляд метался между ведьмой и тенями, облепившими края палатки. Наташа присела напротив, незаметно коснувшись пальцами спрятанного под кефтой ножа — на всякий случай.       Ведьма долго разглядывала Николая, прежде чем заговорить: — Ты восстанавливаешься медленнее, чем хотелось бы, — сказала она тихим, почти шепчущим голосом.       Николай пожал плечами, хотя движение вышло скованным. — Профессиональный риск.       Ее губы сжались — слова явно не произвели на нее эффекта. — Ты не переживешь поисков оленя, если будешь сейчас себя перегружать.       Николай лишь вздохнул, отмахиваясь. — У нас нет времени ждать.       Темные глаза ведьмы обратились к нему. — Тогда ты умрешь.       Наташа подалась вперед. — Должен же быть другой способ…       Ведьма осадила ее одним взглядом, затем достала из складок одеяния резную кость. Подняла ее над огнем — пламя причудливо отражалось в узорах на поверхности — и она уронила ее в угли.

Огонь вспыхнул синим.

      И в этом внезапном свете Мал мог поклясться, что увидел тени — настоящие тени, которые извивались, отступая, словно живые существа, шарахающиеся от жара. — Я вчера не все рассказала Николаю, что-то мне пришлось утаить… Но сейчас… — голос ведьмы звучал тихо, — Хотите найти оленя? Тогда сперва вам придется обогнать тьму…       Николай задумчиво нахмурился, внимательно смотря в огонь. — Не уверен, что у нас есть такая сила… В Ос-Альте лишь один человек способен справиться с тьмой в опасной ситуации… Нам нужно просто найти оленя — тогда в следующий раз мы сможем привести сюда Алину.       Ведьма резко выдохнула — то ли с усмешкой, то ли с раздражением. — Вы думаете, олень просто будет ждать, пока вы вернетесь с Заклинательницей Солнца? — она помешала огонь костяным посохом, и искры взвились вверх. — Нет. Олень Морозова — не добыча, за которой можно гоняться. Он сам выбирает, кто его найдет.       Николай сжал пальцы на коленях, они все еще были бледными от слабости. — Тогда как нам убедить его выбрать нас?       Глаза ведьмы мерцали в огне, словно потускневшее серебро. — Как я уже говорила вам…. Доказав, что вы не просто охотники. Доказав, что достойны…       Наташа нахмурилась. — Но как?       Ведьма улыбнулась — медленно, нарочито, — и достала из складок одеяния маленький глиняный сосуд, поставив его между ними.       Внутри что-то жидкое и золотистое слабо пульсировало.       Мал напрягся. — Это…? — Часть силы оленя, — подтвердила ведьма. — Оставленная давным-давно. Достаточно, чтобы призвать его… если у вас хватит сил ею воспользоваться…       Николай потянулся к сосуду — и замер, когда она схватила его за запястье. — Но предупреждаю, — прошипела она, сжимая руку железной хваткой. — Тени Дарклинга почувствуют это в тот же миг, как вы воспользуетесь силой. И они придут за вами. Вам нужно будет только приоткрыть крышку, постарайтесь, чтобы ничего не вылилось…       Мал встретился взглядом с Николаем через огонь — оба подумали об одном и том же. Выбора нет.       Николай усмехнулся, обнажив зубы: — Что ж, — сказал он, выхватывая сосуд. — Мы всегда лучше работали под давлением. — Значит, ждем полнолуния и идем вглубь леса… — произнес Мал. — А кроме темных тварей, там есть еще какая-нибудь опасность? Какие-нибудь природные явления, овраги или звери?       Ведьма откинулась назад, сжимая в узловатых руках свой посох. — Вдоль восточной окраины леса течет река, — сказала она, — а чуть выше глубокого ущелья она поворачивает на запад. Река ведет прямо к поляне, где появляется олень, — на юго-запад.       Она помолчала — и Мал почувствовал, что она тщательно подбирает слова. — Ходят слухи, что в ущелье обитает демон — существо, живущее лишь ради пропитания. Хищник, и притом могущественный. — Демон? То есть сначала тени, а теперь еще какой-то демон… — Николай нахмурился. — А как этот демон вообще здесь оказался?       Ведьма сжала посох так, что побелели костяшки пальцев. — Он явился вместе с силой Дарклинга, — тихо произнесла она. — Там, где распространяются его тени, следом идет порча. Этот демон — не обычное существо. Он соткан из той же жажды, что питает Дарклинга.       Мал тихо выругался. — Значит, еще один эксперимент Киригана?       Ведьма склонила голову. — Или отвергнутый им провал. В любом случае его влечет сила. А если вы будете нести свет оленя… — она не стала договаривать.       Наташа беспокойно поерзала. — Его можно убить?       На мгновение воцарилась тишина. Затем… — Огнем, — просто сказала ведьма. — Но не обычным пламенем. Оно должно гореть жарче, чем ненависть.       Наташа не выглядела успокоенной, а Мал резко выдохнул. — Итак. Тени, ущелье, демон — и, возможно, силы Киригана у нас на хвосте, — он бросил на Николая сухой взгляд. — Напомни-ка, почему мы не переметнулись во Фьерду?       Николай с мрачной улыбкой убрал сосуд в карман. — Потому что выпечка там и правда отвратительная.       Оба горько усмехнулись, и Николай снова заговорил: — С этим демоном нам не справиться. Придется избегать всех этих опасностей. Найдем оленя, отметим на карте и быстро вернемся сюда. Затем, Крибирск. Мал, ты и выжившие доложите генералу Первой армии о предательстве Баскакова, а затем мы отправимся в Ос-Альту. — Николай вздохнул. — Пока что план таков … — Просто. Эффективно. Мне нравится, — кивнул Мал, хотя пальцы его невольно сжались в кулаки. — Если, конечно, тени Киригана позволят нам уйти отсюда после того, как мы найдем оленя.       Наташа прикусила губу. — И если этот демон не учует нас первым…       Николай небрежно махнул рукой — хотя Мал заметил, как он невольно прижал другую руку к перевязанному боку. — Это все детали…. Мы обойдем ущелье, будем держаться речных берегов и двигаться быстро, — он повернулся к ведьме. — Когда следующее полнолуние? — Через две ночи, — ответила она. — Тогда сила оленя достигнет пика… но и тени станут сильнее.       Мал выдохнул через нос. — Прекрасно.       Николай поднялся на ноги — лишь слегка поморщившись — и одарил всех своей неизменно самоуверенной улыбкой. — Тогда сегодня отдыхаем, завтра собираем припасы, а потом с наступлением сумерек выдвигаемся, — он взглянул на Наташу. — Думаешь, сможешь смастерить что-нибудь горючее для твоего пламени до того, как мы вляпаемся в верную смерть?       Она закатила глаза, но кивнула. — Посмотрю, что смогу найти.       Ведьма наблюдала за ними с непроницаемым выражением. Затем, медленно покачав головой, пробормотала чтото себе под нос — звучало это подозрительно похоже на. — Безумные дети.       Мал даже не стал возражать. — Ладно, — буркнул он, вставая. — Пойдем сообщим Михаилу и Дуброву, что они назначены в отряд по избеганию демонов.       Наташа фыркнула. — Они будут в восторге.       Николай хлопнул Мала по спине, когда они выходили из палатки — навстречу угасающему солнцу и аромату сосны. — Приключения ждут.       Мал застонал. — Вот этого я и боюсь.

***

      Мужчины подняли взгляды, когда Мал, Николай и Наташа вышли из палатки. Дубров, который точил клинок о точильный камень, иронично приподнял бровь. — Итак?       Мал скрестил руки на груди и пожал плечами. — Наш бесстрашный предводитель решил устроить небольшую вылазку. А нам всего-то и нужно — избежать неминуемой смерти по пути.       Михаил оторвался от перекладывания припасов и удивленно поднял брови. — И на кого именно мы охотимся?       Николай ухмыльнулся — той безрассудной, острой, как лезвие, улыбкой, от которой у Мала всегда вопило чутье: «Беда!». Он достал из кармана светящийся сосуд, позволив ему поймать угасающий свет. — Самое разыскиваемое Дарклингом существо в Равке, — произнес он. — Олень Морозова.       Дубров поперхнулся. — Ты шутишь… Вы правда все еще верите в это?       Михаил лишь уставился на него, побледнев. — Это самоубийство. — Ой, не надо так драматизировать, — фыркнул Николай, снова убирая сосуд. — Мы успеем туда и обратно прежде, чем Кириган поймет, что мы украли его приз.       Наташа скрестила руки. — Если только демон не разорвет нас на части раньше.       Мал вздохнул, проводя рукой по лицу. — Слушайте. План прост: идем вдоль реки на юго-запад, избегаем ущелья и молимся, чтобы олень нашел нас прежде, чем что-то еще. Если выживем — отметим его местоположение и уберемся отсюда к чертям собачьим.       Дубров резко выдохнул через нос, затем потянулся за луком. — Ладно. Но если мы погибнем, я буду преследовать всех вас в загробной жизни.       Николай хлопнул его по плечу. — Вот это настрой.       Михаил лишь застонал.       Мал не обращал на них внимания, глядя в сторону лесной кромки, где тени уже сгущались с наступлением сумерек.       Две ночи до полнолуния. Вполне достаточно времени, чтобы все пошло наперекосяк.       Николай наблюдал, как тени удлиняются на поляне, пока солнце скрывалось за соснами. Он рассеянно провел пальцем по сосуду в кармане — его слабое пульсирование отдавалось в ладони вторым сердцебиением. Совсем рядом с сосудом в его кармане лежал талисман, который ему отдала ведьма. Остается надеяться, что ее дары им помогут. — Ладно, — резко произнес он, хлопая в ладоши. — Давайте займемся делом до наступления ночи. Михаил, возьми Дуброва и выясни, не расстанутся ли местные с частью засоленного лося. Наташа, собери все горючие масла или порошки, какие сможешь найти. Мал… — …присмотреть, чтобы ты не истек кровью сквозь швы? — сухо закончил за него Мал.       Николай ухмыльнулся. — Я собирался сказать «помочь мне убедить этих людей одолжить нам нормальные плащи», но, разумеется, можешь играть роль няньки, если тебе так нравится.       Наташа фыркнула, поднимаясь и стряхивая сосновые иголки с кефты. — Только постарайся не открыть свои раны, споря из-за застежек плаща.

***

      Когда остальные разошлись, Мал повернулся к Николаю, приподняв бровь. — Ты правда думаешь, что это сработает?       Улыбка Николая слегка померкла. — Честно? Не знаю, — он кивнул в сторону деревьев, где сквозь ветви уже проступали первые вечерние звезды. — Но я знаю одно: если Кириган так жаждет этого оленя, что посылает убийц за каждым, кто может его найти… — он твердо посмотрел Малу в глаза. — Тогда лишить его этой добычи — наш лучший рычаг давления.       Мал резко выдохнул. Ему ничего не нравилось — ни план, ни риски, ни то, как зрачки Николая были чуть слишком расширены от боли, несмотря на его непринужденную позу. Но он кивнул в сторону самой большой из кожаных палаток, откуда вился дым. — Ладно. Но если мы будем выторговывать зимнюю одежду, разговаривать буду я. И потом нам всем надо поесть, я скоро умру от голода.       Николай театрально прижал руку к груди. — И лишить их моего природного обаяния? — Особенно этого, — пробормотал Мал, подталкивая его к тропинке, пока последние лучи солнца угасали в небе.       Над ними первые ночные тени протянули длинные пальцы между деревьями — но пока что огонь удерживал их на расстоянии. Пока что.

***

      Мал приготовился к тому, что придется выбивать у местных нормальные зимние плащи — но большинство жителей деревни, к удивлению, оказались на редкость сговорчивыми. Старуха, присматривавшая за местным складом, даже с улыбкой предложила меховой плащ, сказав, что помочь им в охоте — это благословение святых. После всего, что Мал видел в последнее время, такие слова наводили на тревожные мысли. Тем не менее он поблагодарил ее, плотнее запахивая плащ от усиливающегося вечернего холода.       В лесу сегодня было холоднее, чем обычно, — почти пугающе. Деревья вокруг чумов скрипели и стонали, словно старые кости.       Пальцы Мала сжались на подаренном плаще — мягкая меховая подкладка ощущалась непривычно под загрубевшими ладонями. Слова старухи — «благословение святых» — не давали ему покоя. Святые никогда ничего для него не делали.       По другую сторону костра Дубров проверял баланс нового ножа — его лезвие неестественно ярко мерцало в отблесках пламени. Михаил чтото бормотал о местных духах, наблюдающих за ними, а Наташа…       Наташа смотрела на сосуд в руке Николая так, словно он мог ее укусить.       Ведьма назвала это «частью силы оленя». Мал назвал это бедой.       Николай перехватил его взгляд и поднял сосуд в насмешливом тосте — золотистое свечение внутри пульсировало, словно живое сердце. — За дураков и проигранные дела, — пробормотал он достаточно громко, чтобы Мал услышал.       Мал резко выдохнул через нос. — За то, чтобы не умереть до рассвета.       Улыбка Николая обнажила зубы.       Над ними деревья снова заскрипели — на этот раз громче, — словно сам лес смеялся. Или предупреждал.       Мал не мог сказать, что хуже.       Костер потрескивал между ними, отбрасывая длинные, дрожащие тени на кожаные палатки. Мал наблюдал, как Николай осторожно убирает сосуд в карман рядом с талисманом, который ему дала ведьма, проклятая ухмылка так и не сошла с его лица, хотя пальцы слегка дрожали то ли от усталости, то ли от боли — Мал не мог понять.       Наташа первой нарушила молчание, понизив голос — Надо дежурить по очереди. Двое на страже одновременно.       Дубров фыркнул, лениво подбрасывая нож. — Что, думаешь, демон сначала постучится? Тем более тут куча людей, сомневаюсь, что тени сюда сунутся… — Нет, — резко ответила Наташа, — но я бы предпочла не просыпаться от того, что он жует мою ногу.       Михаил вздрогнул. — Может, обойдемся без таких подробностей?       Николай потянулся — слишком непринужденно, слишком плавно для того, кто день назад едва не истек кровью, — и повел плечами. — Расслабьтесь. Демоны любят эффектные появления. Им важен размах, — он подмигнул Наташе. — Прямо как кое-кому из нас.       Наташа запустила в него сосновой шишкой.       Мал вздохнул, проводя рукой по лицу. — Я буду на первом дежурстве с Дубровым. Остальные — постарайтесь не дать себя убить во сне.       Николай откинулся на свой мешок, заложив руки за голову. — Обещать не могу.       Пока остальные устраивались, Мал устремил взгляд на кромку леса — туда, где тьма между соснами казалась гуще, чем должна быть.       Две ночи до полнолуния. Олень ждал. И все остальное тоже.       Мал в сотый раз поменял положение, потирая затылок, чтобы снять напряжение. Дубров прикорнул у бревна, дремал в теплом лунном свете, пробивавшемся сквозь ветви деревьев.       В окружавшей поселение темноте ничто не шевелилось. Ни зверей. Ни демонов. Ничего, с чем Мал мог бы сразиться или выстрелить… — Не спится?       Мал обернулся. Николай сидел, укутавшись в шинель, и смотрел на огонь. — Да я и не смог бы уснуть, даже если бы попытался, — пробормотал Мал, подбросив в огонь очередную ветку.       Искры взметнулись вверх, заставив тени плясать на резких чертах лица Николая. — Особенно когда эта проклятая склянка светится у тебя в кармане, словно маяк для всех тварей в этом лесу.       Николай хмыкнул и похлопал себя по тому месту на пальто, где тускло пульсировал свет. — А, эта древняя штуковина? Да ее почти и не заметно.       Мал бросил на него невыразительный взгляд. — Ты невыносим. — И все же ты здесь. Все еще следуешь за мной, — улыбка Николая в темноте казалась донельзя раздражающей.       Мал покачал головой и наклонился вперед, чтобы поворошить огонь палкой. — Ну да. Кому-то ведь надо следить, чтобы ты не истек кровью раньше, чем угробишь нас всех.       Ухмылка Николая слегка смягчилась, прежде чем он поднял взгляд к кронам деревьев над головой. — Два дня, — негромко произнес он. — Потом мы узнаем, стоило ли все это того.       Мал проследил за его взглядом — туда, где между деревьями висела бледная, раздутая луна. — Или мы идем прямиком в ловушку, — мрачно завершил он.       Николай не стал возражать. На этот раз.

***

      Воздух в лесу стал тяжелее, пропитанный запахом сосны и влажной земли, который внезапно сменился резким ароматом, напоминающим озон перед грозой. Тени между деревьями вытянулись неестественно длинными, словно сам лес затаил дыхание, предчувствуя что-то зловещее.       Группа разделила задачи. Наташа и Михаил отправились на переговоры с деревенскими жителями, чтобы добыть припасы. Дубров перековывал наконечники стрел из обрезков стали, которую Николай пронес в своих сапогах. — Всегда носи с собой лишний металл, — усмехнулся он, — никогда не знаешь, когда придется кого-нибудь пырнуть.       В его словах чувствовалась не только шутка, но и серьезная готовность к возможным опасностям.       Мал обследовал периметр поселения, прокладывая пути отхода обратно, в то время как Николай, вопреки всем врачебским рекомендациям, устроил спарринг с местным охотником, проверяя свою выносливость. Он победил, но с трудом. После схватки он рухнул, привалившись к дереву, и, скрипя зубами, улыбался, пока Мал тащил его обратно в их чум.       Ночью пришло первое предупреждение. Огонь в костре зашипел, на миг вспыхнув синим, а затем вернулся к своему обычному состоянию. Ведьма, сидевшая у костра, ничего не сказала, но ее пальцы крепче сжали посох. Наташа заметила, как ее глаза на мгновение метнулись к Николаю, словно она хотела предупредить его о чем-то, но не решилась.

***

      На следующий день, утром, начались последние приготовления. Наташа упаковывала склянки с летучими порошками, некоторые из которых были «взяты в долг», а другие сварены из трав ведьмы. Михаил бормотал молитвы над своим луком. В воздухе витало напряжение, но никто не осмеливался его нарушить.       Местные жители подарили им обереги — крошечные резные фигурки из кости, призванные отпугивать злых духов. Теперь у них была куча амулетов, не считая талисман, который дала ведьма.       Николай принял свой оберег с обаятельной улыбкой, но потом незаметно передал его Малу. — Ты следопыт, — сказал он, — тебе он нужнее.       Мал удивленно взглянул на Николая, но ничего не сказал, лишь кивнул в знак благодарности.       Когда сумерки опустились, взошла полная луна — огромная, серебристая. Тени перестали просто задерживаться и начали шевелиться, беспокойно подрагивая. Отряд, нагруженный мешками, уже собирался в путь.       Ведьма сделала шаг вперед и прижала ладонь к животу Николая, туда, где едва затянулась рана. Ее голос был тихим, но в нем звучала сила: — Помните, — предупредила она, — выбор делает олень. Не ты.       Николай улыбнулся, и его улыбка остро блеснула в лунном свете. — Тогда будем надеяться, что ему нравятся глупцы с отвратительным инстинктом выживания, — ответил он.       Мал выдохнул и, крепче сжав нож, скомандовал: — Пошли.       Отряд двинулся вперед, оставляя за собой уже знакомый лес, который, казалось, затаил дыхание, ожидая, что же произойдет дальше.

***