Огонька не найдётся?

Зимние каникулы промелькнули незаметно. Снова начались школьные будни. Количество выкуренных в день сигарет действительно стало значительно меньше. Но утренняя сигарета, раскуренная одна на двоих по дороге в школу, оставалась неизменной. Никита, сделав затяжку, передавал сигарету другу. А Димка продолжал скрывать даже от самого себя, что любит смотреть на то, как губы Никиты обхватывают фильтр. Они до сих пор были друзьями, но что-то в их отношениях невозвратимо изменилось. Димка это чувствовал, хоть и не мог объяснить. Оставаться друг у друга с ночёвкой стало невозможно. Хотя бы потому, что Димка вряд ли смог бы контролировать своё влечение к другу и не спалиться при этом. Ну а то, что его влечение усилилось после той новогодней ночи в несколько миллиардов раз, отрицать бессмысленно. Димке оставалось лишь смириться и дальше притворяться, что его интересуют девчонки. Но, оставаясь наедине с собой, за закрытыми дверями, под одеялом вновь сходил с ума от воспоминаний о мятном тёплом дыхании и хрипловатых стонах. Во время уроков Димка не переставал кидать взгляды на Ксюху, что всегда сидела за партой перед ним. Он смотрел на то, как длинные чёрные волосы, забранные в высокий хвост, елозят по спине туда-сюда, пока девушка наклоняла голову и записывала что-то в тетрадь. Он испытывал непонятную смесь ощущений. Чувство вины, раздражение, досада, зависть. Всё это смешивалось в какой-то термоядерный клубок и не отпускало Димку весь урок. А во время перемен Димка всё так же приходил в класс к Никите и плюхался рядом, доставая наушники. В столовке он уплетал свою порцию, усаживаясь напротив друга. Во время обеда Ксюха часто околачивалась рядом с ними. И все виноватые мысли, что витали в Димкиной голове во время уроков, улетучивались, стоило Ксюхе открыть рот. Оставалось лишь раздражение. Она никогда не забывала чмокать Никиту в губы и кокетливо хлопать глазками. Вот и в этот раз она, поставив свою порцию на стол, уселась рядом с Никитой и схватила его за руку: — Солнышко, пойдём сегодня из школы вместе? Димка не смог удержаться от того, чтобы пренебрежительно не фыркнуть, услышав это обращение. Солнышко, блять. И Ксюха тут же вскинула свой взгляд на него. — Какие-то проблемы? — усмехнулась она, вызывающе вскинув бровь. — Ты сама одна большая ходячая проблема, — пробормотал Димка, уткнувшись взглядом в тарелку. В ответ Ксюха лишь хитро улыбнулась: — Кстааати! Димка, я ж совсем забыла тебя с праздником поздравить. — С каким ещё праздником? — спросил Дима, отпивая из стакана компот. — С Днём строителя, конечно! Вот уже несколько лет ты строишь из себя фиг знает кого! И делаешь это с таким упорством, что не поздравить невозможно, — ответила Ксюха и тут же расхохоталась, довольная своей шуткой. — Ха-ха, — иронично произнёс Димка, — умираю со смеху. Долго придумывала? — Не очень, — та довольно улыбалась. — Но у меня в запасе есть ещё несколько фразочек для тебя. — Лучше бы ты держалась от меня подальше. У меня на тебя аллергия. Аж потряхивать начинает, — сказал Дима, стараясь звучать как можно менее враждебно. Но получалось плохо. — Потряхивать начинает?! Правда?! Ну вот видишь, какая я потрясающая девушка! — Ксюша снова расхохоталась и добавила, — Ну уж нет, Димочка, не смогу держаться от тебя подальше. Подкалывать тебя — моё хобби, иначе совсем заскучаю… Ксюха резко осеклась и замолчала, когда неподалёку от их стола прошла новенькая. Эта худенькая и невысокого роста девочка пришла к ним в класс с начала третьей четверти. Димка ничего о ней не знал, только помнил, что её имя Тамара. Да и то только потому, что это единственная сверстница с таким редким именем. Димка привык, что в основном, Тамары — это тётеньки с платками на голове и огромными сумищами на коленях, которые всегда по утрам оккупируют трамваи и ездят то в поликлинику, то на рынок. Ну или такие строгие тётки с идеально зачёсанной кубышкой на голове, как их биологичка Тамара Алексеевна. Тот факт, что Тамары надевают безразмерные худи с изображением рок-групп, носят кожаные чокеры и делают татуировки в виде ласточек на шее, обескураживал Димку. То, что Ксюха проявляла такой неподдельный интерес к новенькой, было на руку Димке. Сколько он помнил свою одноклассницу, она никогда не дружила с девочками. И всегда держалась особняком от тех девичьих стаек, что обсуждали всякую ерунду, вроде нового маникюра у Светки или нового мальчика Юльки. С появлением в их классе Тамары, Ксюха не так часто стала ошиваться рядом с Никитой и Димой, как это бывало раньше. Вот и сейчас она схватила свою порцию и, пробормотав «Ладно пока, мальчики», подошла к столу, за который только что уселась новенькая. «Вот уж действительно, лучше пусть найдёт себе подружек, как любая нормальная девчонка, а не липнет к Никитосу», — думал Димка, отводя от одноклассницы взгляд. — Иногда Ксюха просто невыносима… — раздражённо пробормотал Димка, обращаясь к Никите. Но тот не ответил. Лишь несколько мгновений рассеянно смотрел на то, как Ксюша подсела к Тамаре и о чём-то с ней заговорила. Затем, устремив взгляд на Димку, спросил: — Ты сегодня … придёшь? Димка опустил взгляд вниз и смущённо потёр затылок ладонью. Их совместные вечера сократились. Потому что Димке становилось всё тяжелее сдерживать себя, когда они оставались наедине. Он частенько придумывал отмазки. И, кажется, Никита понимал, что все эти «я сегодня должен помочь матери дома» — лишь отговорки. Иногда Димке становилось не по себе, когда он видел что-то, мелькавшее во взгляде друга. В такие моменты ему казалось, что вот-вот сейчас Никита спросит у него напрямик, задаст ему вполне однозначный вопрос: «Почему ты избегаешь меня? В чём проблема?» Димка не знал, что ответить на этот вопрос. Одна только мысль о том, чтобы сказать правду, ужасала его. Как бы друг отреагировал, узнав, что Димка хочет удовлетворять свои потребности именно с ним? Что именно Никитка и вызывал в нём эти самые потребности с завидной регулярностью? В ту новогоднюю ночь это произошло спонтанно. Почти случайно. Оба были навеселе. Просто так получилось, что они оказались рядом, когда у обоих возникла потребность в разрядке. И они помогли друг другу, как настоящие друзья. Казалось, они оба негласно договорились, что вот это объяснение вполне логичное. Но перед самим собой Димке становилось всё сложнее и сложнее отрицать, что его увеличившееся влечение к другу имеет куда более глубокие корни. И дабы не оттолкнуть Никитку своими странностями, он будет молчать и изо всех сил делать вид, что всё в порядке. Они никогда не говорили об этом. И никогда не поднимали эту тему. Она была как табу в их общении. Казалось, что если они затронут эту тему, то что-то хрупкое, удерживающее их отношения на этом привычном уровне, разрушится, и им уже никогда не вернуться назад. Может быть, именно поэтому мелькавший в глазах Никиты прямой вопрос никогда не был произнесён вслух. Он не задавал вопросов. И никогда не упрекал Диму за отговорки. Только сдержанно пожимал плечами, слыша очередную отмазку. Из собственных смятённых мыслей вывело тактичное покашливание друга. Никита до сих пор смотрел на Димку своими распахнутыми тёмно-карими глазами в ожидании ответа. Поэтому, глубоко вздохнув, Димка пробормотал: — Я… не знаю. Мать сегодня сказала, что… — начал было говорить Дима, как Никита тихо перебил его, разочарованно отводя взгляд: — Понятно. Парадокс в том, что сейчас Димка не придумывает отговорки. Мать с утра действительно напомнила ему про упаковки с сухой штукатуркой, которые он должен перетаскать в их машину. Но разве Никита поверит ему теперь? После стольких выдуманных отмазок? И Димка попытался оправдаться: — Никитос, мне правда… — Хотя бы забери учебники, — пробормотал Никита, старательно разглядывая макаронины в своей тарелке, — там всего несколько тем осталось повторить. Он вскинул взгляд на Димку, но тут же отвёл глаза в сторону, закусив нижнюю губу. Плечи были опущены, несколько чёрных волос выбились и упали на лоб. Димке стало неимоверно стыдно за своё поведение. Он не хотел быть тем, из-за кого у Никиты появлялся такой вот расстроенный вид. В конце концов, его друг не виноват, что Димка не мог удержать свои грёбаные странные фантазии при себе. — Я… приду сегодня, как только помогу маме. Идёт? — поспешил добавить Димка.

* * *

Мать вовсю готовилась к ремонту. Видимо, насмотревшись на дачу своей сестры, когда гостила у неё в Новый год, тоже решила привести свой дачный участок, находившийся как раз за чертой города, в порядок. Ремонт она планировала начать весной, но выносила Димке мозги уже сейчас. Конечно, Димка тоже любил их участок, потому что там росли кусты его любимого крыжовника, вишни и ирги. А у их соседа по участку есть три яблони с офигительно вкусными яблоками, которые Димка часто тырил для Никитки, ведь это его любимое лакомство. Те яблоки, что росли на их собственном участке, были совершенно другого сорта и не такие сладкие. До сих пор Димке пока удавалось хорошо скрываться. Ведь про то, что он таскал у соседа яблоки вёдрами, не знал никто, кроме соседского пса, что старательно облаивал его, находясь в вольере. И всё равно делать настолько капитальный ремонт их крохотного домика Димка считал лишним. Но если уж матери придёт в голову идея, её уже не переубедишь. Димка закончил перетаскивать все упаковки со штукатуркой гораздо позже, чем планировал. Каждая пачка весила по 15 килограммов, поэтому сразу по три штуки за один заход не схватишь, как он планировал изначально. Когда он положил последнюю упаковку в багажник их старенького "Рэно" и взглянул на время, то ужаснулся. Он уже опоздал к Никитке на полтора часа. В душ уже не успеет, поэтому пришлось скорее переодеваться и бежать к другу. Дима долго звонил в звонок, прежде чем дверь отворилась, и на пороге его встретила бабушка Никиты. Это была чрезвычайно активная и расторопная женщина. Судя по всему, в хирургическом отделении, где она работала медсестрой, её очень ценили за эти качества. — Димушка, проходи скорее! Надеюсь, ты не слишком долго ждал? Ты ж знаешь, что я совсем плохо слышу этот звонок! Надо его поменять, — приговаривала она, ведя Димку на кухню и усаживая за стол. — Я сегодня стряпала манник и пирожки с луком. Кушай, а то ты, кажется, немного похудел. — А где Никита-то? — спросил он бабушку, которая, ставила перед ним кружку с чаем и блюдо с пирожками. — Никитушка сейчас в душе. Ты ешь, давай, ешь. Не хочется, чтобы ты стал такой же худощавый, как мой Никитка. Ей-богу, он скоро в тростиночку превратится! После того, как Димка с аппетитом умял несколько пирожков и огромный кусок манника, запивая это всё чаем, то вспомнил, что пришёл сюда отнюдь не пирожки трескать, а заниматься матешей. Поблагодарив Никиткину бабушку, он направился в комнату к её внуку. Судя по звуку льющейся воды, доносившемуся из ванной, друг всё ещё в душе. Дима отворил дверь в комнату Никиты и вошёл внутрь. Взгляд остановился на светившемся мониторе с начальной заставкой игры Metro Exodus На столе у монитора были разложены книги по программированию и информатике, а рядом с мышкой лежала почти полупустая пачка мятного «Орбита». Димке вдруг совершенно не к месту вспомнилось тёплое мятное дыхание, касающееся его лица. И он глубоко вдохнул, стараясь прогнать эти воспоминания. Сейчас нельзя о таком думать. Надо сосредоточиться на математике. Димка уже пожалел, что не успел в душ. Может быть, если бы он передёрнул перед встречей с Никитой, то и справиться с собой было бы проще? Только Димка хотел отойти от стола, как лежащий на книгах смартфон привлёк его внимание своей вибрацией. Бросив вороватый взгляд на экран, с досадой увидел входящий звонок. «Ксюша» — гласила надпись. Невидящим взглядом он смотрел на то, как смартфон надрывается вибрацией, вновь ощущая уже знакомую смесь вины и раздражения. Вскоре смартфон успокоился, и экран потух, выдав на миг изображение фонового рисунка. Димка узнал его сразу же. Это их с Никитой совместное фото. Оно было сделано прошлым летом в парке. Кому-то из их одноклассников удалось поймать отличный кадр во время американских гонок. И бес тогда дёрнул Димку согласиться на этот грёбаный аттракцион! Он помнит, что с ужасом уткнулся в плечо сидящему рядом Никитке, насколько позволяло крепление, желая найти хоть какую-то защиту и опору на этой чёртовой высоте. Одноклассники тогда весь вечер подтрунивали над Димкой, а ему было плевать. Он был готов целовать землю и ещё долго не хотел отпускать Никиткину руку из своей ладони. С того дня он понял, что, оказывается, жутко боится высоты. Вспоминая об этом, Димка нет-нет, да испытывал чувство стыда. И зачем только Никитос поставил этот кадр на обои? От этих мыслей отвлёк звук открывшейся двери. Когда на пороге показался Никита в одних домашних штанах и с обнажённым торсом, Димке оставалось лишь безмолвно застонать от досады. Какая, нахрен, математика?! Ему не удастся выкинуть Никиту из головы! Он вытирал свои волосы полотенцем, а когда увидел Димку, замер. — Привет, — пробормотал Димка, стараясь не пялиться на то, как маленькие прозрачные капли срывались с волос и катились по плечам друга. — Я… думал, что ты сегодня не придёшь, — растерянно проговорил Никита. — Я же обещал. Просто матери надо было помочь, — пытался оправдаться Дима. Никита некоторое время неподвижно стоял и смотрел на Димку, затем двинулся к шкафу. — Доставай пока книжку, я сейчас приду, — донеслось в ответ. Пока усаживался за стол, краем глаза видел, что Никита торопливо натягивает на себя футболку. Этот вечер был крайне провальным в области математики. Это Димка понял почти сразу после того, как Никита подсел к нему и, бросив в рот подушечку «Орбита», начал объяснять особенности решения одной из матриц. Всё, что он говорил, проходило мимо Димкиных ушей. Ему было чертовски трудно сосредоточиться на смысле слов. Напряжение, которое накапливалось уже давно, подпитывалось приятным ароматом, доносившимся от Никиты. Его красноватой после душа кожей. Его тёплым мятным дыханием. Влажные чёрные волосы, с которых время от времени продолжало капать, а также длинные изящные пальцы, которые указывали на решение в тетради, тоже очень затрудняли положение. Вот колено Никиты нечаянно коснулось Димкиного бедра, и он, резко дёрнувшись, откатил стул подальше. Всё, абсолютно всё будоражило его воображение и подстёгивало возбуждение. Димка был уверен, что если хорошенько приглядеться, то можно увидеть, как натянулись его джинсы в районе паха. Нельзя, чтобы Никита это заметил! Дима нервно провёл по своим коротким волосам рукой, затем с силой потёр затылок и, судорожно выдохнув, проговорил: — Слушай, Никит, давай признаем, что я слишком туп для этого. Я ни черта не понимаю! Думаю, на сегодня хватит! Он встал со стула и стремительно направился к двери. Нельзя, чтобы Никита заметил небольшое недоразумение, происходившее у него в штанах прямо сейчас. — Дим… — удивлённо начал говорить Никита. Но был тут же прерван Димкой: — Я слишком устал сегодня. Давай завтра, — проговорил он, не оборачиваясь. — А ну стоять! — Никита остановил ошарашенного Димку у самой двери, ухватив за запястье, а затем с силой припечатал его к стене. — Послушай, если ты решил таким образом слинять, то тебе придётся объясниться! Димка смотрел на рассерженного не на шутку Никиту. На то, как сжимались его губы в тонкую полоску. На то, как шумно он дышал, пока удерживал его. На то, как свет от люстры отражался в его тёмно-карих сердитых глазах. И понимал, что его кроет. Просто кроет. Накрывает волна возбуждения с головой. Вновь почувствовал, что член дёрнулся, призывая обратить на него внимание. И, судя по всему, почувствовал это не только он. Никита в замешательстве отстранился и кинул быстрый взгляд вниз. Ну всё, блять! Он спалился! Тащите молоток! Он готов изнутри заколотиться в каком-нибудь ящике, чтобы там сдохнуть от смущения и стыда.