Waiting On A Friend (В ожидании Друга)

Моника помнила, что Рэйчел когда-то давно назвала ее ласково осьминожкой, потому что с того самого момента, как их познакомили родители, когда они были совсем еще маленькими, она обвила ее сердце своими щупальцами, и стискивала все крепче и крепче, покуда Рэйчел не полюбила ее так же сильно. С тех пор Моника и Рэйчел дали друг другу обещание не расставаться никогда — сковали себя дружескими наручниками — и долгие годы, до самого конца средней школы, все делали вместе. Вместе учились, вместе играли, спорили сначала из-за игрушек, потом уже из-за мальчишек. Правда, со временем Рэйчел начала отстраняться, и Моника приняла это ее решение очень достойно. Тогда еще ни одна из них не догадывалась, что потеряла лучшего друга, и взрослую жизнь они встретили по отдельности. Но если именно дружба вылепливает из человека того, кем он становится, то Моника была твердо уверена, что их дружба с Рэйчел была настоящей. Когда в выпускном классе средней школы она решила похудеть, то сделала это не столько из-за злости на Чендлера, и не для того, чтобы доказать что-то родителям или назойливым одноклассникам, а главным образом для того, чтобы стать похожей на Рэйчел. Быть такой же желанной, красивой и популярной, не жить больше в тени подруги, тем более, что тени старшего брата ей и так было более, чем достаточно. Она верила, что таков естественный порядок вещей во Вселенной. Мир по умолчанию возглавляют такие, как Рэйчел, а таким, как она сама, нужно много работать, чтобы догнать их. Таким же, как Рэйчел, не нужно беспокоиться, как они выглядят, нравятся ли они кому-то и будут ли достаточно хороши для окружающих. Может быть, именно поэтому ее и поразило невероятно, что спустя много лет давняя школьная подруга — промокшая, сбежавшая от алтаря невеста, неудачница без денег и работы — обратилась к ней, в надежде привести свою жизнь в порядок… да и просто последовать ее примеру. Несмотря на затаенную обиду и горечь, Моника не смогла повернуться к ней спиной. Потому что друзья, которые когда-то доверяли друг другу все, друзья, которые делили пополам свои детские секреты, друзья, которые вместе попадали в неприятности и вместе выбирались из них, катались вместе на велосипедах, плавали в одном бассейне и ходили в одну школу — должны были остаться друзьями навсегда. — Поверить не могу, что ты живешь совсем самостоятельно, это же поразительно! — воскликнула Рэйчел за завтраком, когда наконец-то они остались наедине — впервые после того, как она подселилась в квартиру Моники и устроилась официанткой в кофейню на первом этаже. — Какое-то время я жила с Фиби, но сейчас — да, самостоятельно, — согласилась Моника, чувствуя, как по щекам растекается легкий румянец от гордости, сдержать которую она не могла. — Но, как видишь, я тут никогда и не бываю по-настоящему одинокой. Рэйчел улыбнулась. — Да, я заметила. Эти… Ленни и Сквигги из квартиры напротив, они ничего, забавные. — Немного дурашливые, но безобидные, и ты к ним быстро привыкнешь. Рэйчел отхлебнула кофе из кружки и пристально посмотрела на Монику. — А ты когда-нибудь… Ну, понимаешь, о чем я… с этим, который..? — она вопросительно подняла бровь. Моника хрипло выдохнула воздух. — Что? С чего бы мне? Чендлер же, он… — Чендлер? Интересно… Вообще-то, я говорила про Джоуи… Моника пожала плечами, пряча глаза. — А, ну да. Что ж, ты уже на своей шкуре почувствовала, каково это — оказаться рядом с Джоуи. Он немного попристает к тебе, получит отпор и — увидишь еще — станет по-настоящему классным другом, совсем как мне. — А Чендлер? — Чендлер — это… — она взмахнула руками. — Чендлер — это Чендлер. Рэйчел поджала губы. — И что это значит? — Это значит, что Чендлер, он… — пробормотала Моника, пытаясь подобрать слова. — Он мой друг… он такой, он — мой Чендлер, он для меня тоже по-настоящему классный друг. Рэйчел выжидающе посмотрела на нее. — Твой Чендлер? — Рэйчел, прошу тебя. Не в этом смысле. Моника взяла газету, пытаясь прикрыться от пытливого взгляда соседки. — А это не по нему ты сходила с ума в средней школе? — Сходила с ума? Не говори глупостей, Рэйчел. Ну да, он мне самую малость понравился, да и то, пока не назвал меня жирной. Рейчел ахнула, разом вспоминая всю цепочку событий. — Точно, я вспомнила. Господи, так это же ему ты отрезала палец на ноге! — Мы сейчас что, вспоминаем самые неудачные Дни Благодарения? — Все-все, больше не буду, — Рэйчел прочистила горло и поднесла ко рту чашку, неторопливо отпивая кофе. — И все-таки, как же вы после такого смогли подружиться? Моника поскребла подбородок, пробуя мысленно определить, в какой момент они с Чендлером превратились из заклятых врагов в самых настоящих и замечательных друзей. — Мне кажется, нам просто надоело дуться, и мы махнули на все рукой, начали ходить везде вместе, еще в колледже. Мне, вроде как, хотелось хоть с кем-нибудь подружиться, раз мы с тобой… ну… потеряли связь. — А, ну да, — улыбка Рэйчел исчезла. — Потом ко мне переехала Фиби, и это тоже было здорово. У меня появилась подружка, с которой можно поговорить о чем-нибудь женском, но она быстро от меня сбежала, потому что не смогла свыкнуться с моим образом жизни… а Чендлер вот справляется, и я к нему привыкла. Иногда он немного странный… Рэйчел засмеялась. — Иногда? — Хорошо, он всегда немного странный, — улыбнулась Моника, и взгляд ее смягчился. — Но он принимает меня в любом виде, все мои самые лучшие и самые худшие проявления, вот почему он… Чендлер. — Твой Чендлер? Моника усмехнулась. — Ладно. Как скажешь. — Понятно, — Рэйчел положила ладонь на руку Моники. — Нам с тобой столько всего нужно наверстать. Я по тебе соскучилась, Мон. Прости меня — насчет моей свадьбы и… — Все в порядке, Рэйчел. Проехали. Я тоже скучала по тебе. — А знаешь, мне уже давным-давно стоило уйти от Барри, — заявила вдруг Рэйчел, и Моника автоматически кивнула в ответ. — Еще в прошлом году, когда я встретила тебя в баре с твоим тогдашним парнем, я уже тогда немного позавидовала тебе, тому, что ты живешь в этом районе. У меня уже тогда появились сомнения насчет Барри, но я была слишком напугана, чтобы что-то предпринимать. — Подожди-ка, — прервала ее, задумчиво нахмурившись, Моника. — Встретила меня в баре с моим парнем? — она расхохоталась, сложив два и два. — Это же был Чендлер! — Это был Чендлер? Не может быть, тот парень был совсем не такой… — Он носил тогда козлиную бородку. — О! — осознание услышанного поразило Рэйчел, и она тоже не смогла сдержать смех. — У Чендлера была козлиная бородка? — Он просто «проходил определенный этап самопознания». — Господи! А я его и не узнала. Они обе расхохотались, а через секунду — когда в квартиру вошел Чендлер — еще сильнее. — Что такое, ребятки? — спросил он, и девушки переглянулись. — Так, ничего особенного. Мы просто вспоминали среднюю школу, колледж, все такое, — сказала Моника. — Ага, мои любимые страшилки в лагере у костра, — невозмутимо откликнулся он, садясь рядом и наливая кофе. — Ты как, Мон, больше не расстраиваешься? Имей в виду, Пол — тот еще придурок, даже не вздумай переживать из-за него. — Да, мне уже намного лучше, — Моника почувствовала, что Рэйчел сверлит ее взглядом, и тут же попыталась сменить тему. — Слушай, а Рэйчел, оказывается, не узнала тебя в баре в прошлом году, и все из-за твоей козлиной бородки. — Я ее не виню, у меня вообще крайне незапоминающееся лицо. Рэйчел внимательно посмотрела на него. — Да, точно, теперь я все вспомнила. Ты тот самый парень, который играл в бильярд рядом с нами, ты еще попытался меня закадрить и бросил шар нам под стол? — В прошлом году я был совершенно безмозглым. Слава богу, сейчас уже не такой, — нервно хихикнул Чендлер. — Ты пытался ее закадрить? Чендлер, ты точно идиот! — Моника ударила его газетой. — А я тут тебе дифирамбы пою. — Ой, — он драматически поморщился. — Ты же всегда знала, что я идиот! Подожди, ты что, хвалила меня? — Больше нет. — В свою защиту могу сказать, что я ее тоже тогда не узнал, — произнес он, глядя на Монику, но тут же повернулся к Рэйчел. — И я бы никогда не стал пробовать приударить за тобой, если бы знал, что ты и есть та самая Рэйчел… — Чендлер замолк, осознавая, какие слова только что слетели с его губ. — Та самая Рэйчел? — Да, та самая… Рэйчел, лучшая подруга Моники. Моника покачала головой, а Рэйчел бросила на него озадаченный взгляд и повернулась к соседке по квартире. — И этот парень, по-твоему, «немного странный»? — Она поднялась и поставила кружку в раковину. — Ладно, пойду я, там уже кофе подавать пора. Моя вторая смена! Она прошла мимо Моники и прошептала ей на ухо: — Наслаждайся своим Чендлером. Моника незаметно ткнула ее пальцем, и Рэйчел вышла из квартиры, оставив ее с Чендлером. Просто Чендлером. — Прости, что я тебя стукнула, но с твоей стороны это было по-идиотски, — сказала Моника, глядя, как он послушно приготовился выслушивать ее упреки. — Извинения приняты, и — да, так и было. Она откусила кусочек печенья и улыбнулась. — Даже не думала, что у вас настолько незапоминающиеся лица. — Да все в порядке. Она ведь не узнала меня, когда вошла в кофейню. — Узнала, просто сильно растерялась, — возразила Моника. — Узнала? — А что ты так удивляешься? А ты почему ничего не сказал, когда я вас знакомила? Чендлер приподнял бровь. — Моника, я никогда не жду, что меня кто-то помнит. Если бы я что-нибудь сказал, это только усилило бы неловкость. Поверь мне, некоторые вещи лучше оставить, как есть, не нужно им противиться. Она покачала головой, размышляя, почему он держится так невозмутимо. — Чендлер, если тебе от этого будет легче, то я твое лицо никогда не забуду. — Конечно, у нас же с тобой столько общих эмоциональных и физических шрамов. Такое не забывается. Они многозначительно переглянулись и дружно заулыбались. Моника закончила завтракать и отправилась к раковине вымыть посуду. Чендлер последовал за ней, поставил чашку на стол и прислонился к холодильнику, вытащив оттуда бутылку воды. — Это хорошо, что у тебя теперь есть соседка. Я помню, что раньше вы с Рэйчел были довольно близки. Моника оглянулась — он бессмысленно топтался на месте, разглядывая свои ноги. — Я тоже этому рада. Я скучала по ней, — она прислонилась к раковине и вытерла руки. — Как ты так делаешь? — внезапно спросил он, соскабливая этикетку с бутылки. — Что делаю? — Ну, так вот… берешь и впускаешь в свой дом человека, который тебя даже на собственную свадьбу не стал приглашать? — Друзья ведь так и поступают, Чендлер, — она на секунду замолчала, а когда заговорила снова, голос ее звучал намного мягче обычного. — Ты можешь потерять с ними связь, но если дружба была настоящей, она не исчезнет. Рэйчел была моей подругой, когда никто другой не хотел быть рядом со мной… Она просто слегка заблудилась. Чендлер медленно кивнул. — Ясно. — Она хочет поменяться, и ей нужна наша помощь. К тому же — ты пробовал ее кофе? — помощь ей точно не помешает. Чендлер фыркнул. — Из тебя друг гораздо лучше, чем из меня. — Ты тоже хороший друг. Просто не осознаешь этого. — Ага, только вот… Что я хочу сказать… У меня есть Джоуи, у тебя теперь есть Рэйчел, но мы же все равно остаемся друзьями… Так что, если тебе что-то понадобится, — он пожал плечами как можно небрежнее. — Мы живем друг напротив друга, мы видимся каждый день. — Я знаю, — он нахмурился. — Я имею в виду, мы же все равно можем делать что-то с тобой, можем разговаривать только вдвоем, как раньше… Я обожаю Джоуи, мне нравится проводить с ним время, но все же… что я хочу сказать… ты по-прежнему одна из моих самых любимых людей, и это никогда не изменится, и я… Она медленно подошла к нему и положила ему на грудь руку. — Перестань, Чендлер. Все в порядке. — Она улыбнулась, глядя, как он смущенно наморщил нос. — Спасибо. Я очень ценю твое отношение ко мне. Он с облегчением вздохнул. — Ну, хорошо. Знаешь, я всегда бестолковый и неуклюжий, но сейчас я почти на пределе, так что лучше бы мне уйти, пока не поздно. — Хорошо. — Подожди, я еще кое-что хотел спросить, — Чендлер остановился в дверях и повернулся к ней. — У тебя есть десять долларов? Моника чуть поколебалась, но все же ответила. — Конечно, есть. А что? — Так, просто спросил, — он улыбнулся и вышел из квартиры. Моника покачала головой. Почему ей вдруг вздумалось называть его своим Чендлером? Может быть, оговорка по Фрейду? Из-за того, что они знают друг друга так долго, и он играет в ее жизни куда более значительную роль, чем она готова признаться кому-либо? Или из-за желания защитить его? Потому что она прекрасно видит под толстым слоем его постоянных острот трогательную уязвимость — в трепетании жилки сзади на шее, в чуть заметном наклоне головы… Она глубоко вздохнула. Наверное, близкая дружба подсознательно заставляет ее думать о нем, как о чем-то вроде ее собственности. Не в имущественном смысле, а скорее, в смысле «моей личности», «моего центра спокойствия», «моего друга». Что же в этом плохого? Конечно, она должна вести себя осторожно и отказаться от притяжательных местоимений, иначе потом это будет не остановить. Она быстро прибралась в квартире и приступила к приготовлению обеда. И пока рассеянно резала морковь, внезапно вспомнила еще одну вещь. Она ведь недавно брала у него в долг десять долларов.