Глава 17. Добыча, а не хищник
2 января 2025 г., 08:00
Каждый её болезненный выдох разрывал мне сердце. Я мечтал, чтобы Аннабель поправилась. Но как бы я не старался, всё было как всегда — ей становилось только хуже. С каждым днём она увядала у меня на руках, подобно редкому цветку, который я осмелился сорвать.
Я исступлённо желал нашего счастья, а в результате получил лишь её медленную смерть.
И казалось, я ничего больше не могу сделать, потому что испробовал всё. В жалких попытках отыскать решение я с головой погружался в библиотечные фолианты, даже пропускал занятия. Но и это было тщетно. Мне оставалось лишь ненавидеть себя, свою жизнь и то, что не сдержался и всё-таки решился сблизиться с Аннабель.
Я ведь знал, догадывался, что наши отношения могут привести к этому… И всё равно не сдержался, не смог остаться равнодушным. Наивно надеялся, что рок незавидной участи мага тьмы настигнет меня не так быстро. И всё же… это было неминуемо. Как бы я ни пытался избежать чувств, но любовь настигла меня. Однако цена за неё оказалась слишком высока.
С каждой минутой я ненавижу себя всё больше и больше, потому что ничего не могу сделать. Я оказался беспомощен и слаб. Делал только хуже, когда не сдерживался и плакал при ней, понимая, что это может быть последний раз, когда она дышит у моего сердца.
Самонадеянно и глупо я радовался, видя её улыбку и взаимность… тонул в надежде… такой хрупкой, а потом оказывалось, что это был лишь сладкий мираж и всё остаётся по-прежнему. Нет. Становилось даже хуже, чем было до этого.
Если скажу, что не понимал, что нужно показать её целителям — совру. Но у меня имелся за плечами немалый опыт врачевания, благодаря вечным ссорам родителей, которых доводилось не раз вытаскивать с того света. Вот только Бель с каждым днём угасала всё больше, а я понятия не имел, в чём дело… Может, это из-за её первого раза?
Я встряхнул головой, прогоняя новую обжигающую боль. Боги, я ведь старался об этом не думать… Опёршись локтями на стол, я скользнул прохладными пальцами под волосы, взлохмачивая их.
Да и вообще, я разве мог так легкомысленно поступить и оставить её в лазарете? Если не справился я, то разве маги других стихий что-то смогут? Никто не сможет позаботиться о ней так, как это делаю я. Да и я могу уберечь её от мёртвых, а они — нет. Точно нет!
Пальцы сами по себе сжались в кулаки.
Только я могу спасти её ото всех напастей, чтобы она больше не пострадала не пойми от кого. Мне просто необходимо стараться больше и лучше… Боги, мне нужно больше сил, чтобы её защитить…
Кулаки бессильно разжались.
Устало взглянув на левую руку, на которой за эту неделю прибавилось две больших метки, я вздохнул. Этого недостаточно, мне нужно ещё больше, Фоскор! Я выложился на полную, создавая иллюзию, когда ко мне ворвался Лукас. Пришлось на гроб наложить несколько слоёв тьмы, маскируя под окружение. Едва справился, тем более делал это впервые, но этот светлый придурок ничего не заподозрил и это главное… Но Бель, проклятие… Она ведь умирает! Её начали искать, узнав, что она так и не вернулась домой… И что мне теперь делать?! Как мне остановить её увядание… А если я всё же не смогу?..
От одной мысли внутри всё рухнуло и разбилось на тысячи мелких осколков. Но мне было не привыкать ходить по разбитому стеклу, которое раньше олицетворяло собой душу.
Собравшись, я тихо и протяжно выдохнул… В таком случае, мне стоит поискать заклинание стазиса, чтобы её труп не разлагался… И как бы там ни было, я должен буду вернуть её к жизни.
Вперив взгляд в стену, я ощущал, как непроизвольно дрожат губы. Тревога переполняла меня. Это чувство стало таким родным, как дыхание, но порой оно усиливалось, и я готов был сойти с ума прямо на месте. Как сейчас… всё как сейчас…
Боги… Бель ведь совсем одна там. Такая слабая и беззащитная… Вдруг ей стало хуже, пока меня нет рядом?
Нужно было оставить её на постели, тогда бы Грейс смогла прийти и предупредить, если что… Да, я её не вижу без очков, но она и без этого смогла бы привлечь моё внимание, как мы договаривались ранее. Я подпитывал брата и сестру своей магией, поэтому они даже могли двигать предметы при необходимости. И если что-то рядом со мной упадёт на пол, значит, дело плохо. Только вот я не могу постоянно доверять Бель сестре, мало ли какие мёртвые пожалуют? Вдруг она не справится с ними? Гроб — самое безопасное место. Да… Но… я ведь не знаю, жива ли ещё Аннабель в нём?
Топая активно ногой по полу, уже в мясо сгрызя ногти, я продолжал прожигать стену взглядом.
На мою голову легла рука, и я от неожиданности вздрогнул.
— Дориан, ты меня совершенно не слушаешь. Что с тобой? Выглядишь неважно.
— Маркус, я… то есть, господин Эйнсворт, простите.
Учитель присел на парту и принялся внимательно меня рассматривать.
— Простите, мне нужно идти! — я вскочил, хотел было запрятать вещи в сумку и тут же умчаться в комнату, как меня схватили за локоть.
— Сядь на место и успокойся, Дориан.
— Нет! — я вырвал руку и от его слов начал переживать только больше. — Вы не понимаете! Я должен идти!
В его чёрных глазах мелькнуло удивление, но после оно сменилось пониманием.
— Так ты уже знаешь?.. Кто тебе рассказал?
Я замер и растерянно уставился на Маркуса:
— Что? О чём вы?
— Дориан, прими мои соболезнования, — поднявшись с парты, он опустил свою руку мне на плечо, несильно сжимая.
Бесшумно задвигав губами, я ощутил, как с глаз хлынули слёзы.
«Они нашли её? Она мертва? Умерла?.. Нет… Как…»
— Нет! Это ложь! Она не могла умереть! Она не должна была оставить меня одного! — заливаясь слезами, я даже не тронул свои вещи, оттолкнул Маркуса и создал на проходе между рядов портал-воронку.
Стоило мне сделать шаг, как меня опутали магические чёрные ленты, обездвиживая. Я резко оглянулся, ожидая объяснений. Образ учителя был размыт из-за слёз в глазах, но я заметил изумление на его лице. Впрочем, плевать я хотел на его замешательство.
— О чём ты, Дориан?
— Отпустите! Она моя! Никто не смеет касаться её! Пусть и мертва, она принадлежит только мне!
Вместо ожидаемой свободы меня опутало ещё каким-то заклинанием, напоминающим паутину.
— Приди в себя, Дориан. Не то последуешь за… «ней» с такими истериками.
— Да мне всё равно! Если я не смогу вернуть её к жизни, то с удовольствием последую за ней! Я принесу Фоскору в жертву хоть всех живых королевства… Лишь бы Бель снова была жива-здорова, лишь бы она была со мной!..
Маркус крепко схватил меня за подбородок, сжал и повернул к себе. Испытывающий пронзительный взгляд впился в мои глаза:
— Что вы уже натворили?! А ну-ка, пойдём, малец.
Меня подхватили на руки и шагнули в пульсирующую воронку портала.
Мы оказались в нашей с Аннабель комнате. Грубовато скинув меня на пол, Маркус раздражённо щёлкнул пальцами, и с меня слетели все ограничивающие движения заклинания. Ему не нужно было что-либо говорить, я и так почти на четвереньках, не разгибаясь, подлетел к своей постели. Взмахнув рукой, развеял заклинание, потом сделал ещё один взмах — и из-под кровати выехала чёрная коробка гроба.
Молясь всем богам, я медленно раскрыл её.
Бель лежала как обычно, словно в чёрном тумане, окутывающем торчащие кости исхудалого тела.
— Бель? Бель… — дрожащей рукой я коснулся её лица, ощущая, как проклятые слёзы вновь принялись обжигать щёки.
— Что ты наделал… Дориан? — донеслось до меня от мужчины, застывшего в нескольких шагах от гроба.
Я отпустил лицо девушки и взмахнул руками, яростно смотря на Маркуса:
— Вы просто не понимаете! Вы не знаете, через что ей пришлось пройти! Что мне оставалось делать?! Просто ждать и смотреть, как мёртвые разорвут её на куски?!
Боковым зрением я поймал слабое движение и сразу же наклонился к Бель:
— Хвала богам, ты жива! Моя драгоценная, самая любимая… — сбивчиво прошептав, я поцеловал её, не в силах больше сдерживаться. Хотелось обнять её крепко-крепко и никогда… никогда больше не отпускать.
Ни за что в жизни не разлучусь с ней!
Жива. Как же я счастлив, что она жива… а большего мне и не нужно.
— Дориан, это неправильно…
Я вздрогнул, услышав очередное замечание от учителя, и поспешил запрятать Бель обратно. Шанс, что её захотят отнять у меня, ой как велик!
Как только гроб скрылся под постелью, я поднялся с колен и повернулся к Маркусу. Холодно и со всей серьёзностью сказал:
— Если вы попытаетесь её забрать у меня или кому-либо захотите рассказать о том, что увидели, я убью вас… — я резко осёкся, немного растерявшись от внезапно возникшей догадки.
Он… у него такая странная реакция. Получается, Маркус умышленно это всё сделал? Тогда о чём вообще была речь, если Бель жива и никто о ней, выходит, не знал?
Это разозлило лишь больше.
— Что это всё значит?! Вы меня провели?..
Маркус оттянул галстук, словно ему не хватало воздуха, и устало сел на стул поблизости.
— Да, непросто, конечно… как всё непросто… — закинув ногу на ногу, он тяжело выдохнул и с болью взглянул на меня. — Садись, Дориан, поговорим.
— Вы ведь заберёте Бель, а меня отдадите под суд! Так о чём мне с вами говорить?! Мне проще попытаться вас сразу убить, разве нет?
— Нет. Как ты выразился, это и правда было бы проще. Но ситуация у тебя сложилась очень и очень сложная. Мне жаль, Дориан… Но, — я остановился в шаге от него, но учитель даже не шелохнулся, — я не собираюсь ломать жизнь своему единственному ребёнку. Садись уже, хватит стоять над душой старого больного человека.
Он резко дёрнул меня за руку, и я почти что упал на стул напротив, недоумевая от услышанного.
— Ты только не переживай, Дориан. Я всё улажу. Помогу тебе… — он обвёл взглядом комнату, подбирая слова, — выбраться со всего этого…
— А Бель?! — я с надеждой в глазах уставился на него.
— Это ты мне ответь, Дориан. Ты хочешь, чтобы она выжила или умерла? Сразу скажу, времени на раздумья у тебя особо и нет.
Сглотнув слёзы, я шмыгнул и безропотно прошептал:
— Конечно, я хочу, чтобы она была живой. Хочу, чтобы Аннабель выздоровела.
На моё плечо упала рука, похлопав меня, как бы утешая. Только вот она была такой тяжёлой, будто секира, непростым решением замахнувшаяся над моей шеей, а в итоге просто промахнулась и ударила куда пришлось.
— Послушай меня внимательно. Ты со всем справишься. Как и Бель. И всё, что я скажу… ты должен хорошенько думать перед тем, как ответить. Без лишних криков и угроз. Тогда у нас всё получится.
— Я… я смогу остаться с ней, Маркус?
— Некоторое время ей нужно будет лечиться. А тебе в это время — съездить домой.
Я закатил глаза и устало опёрся локтем на стол поблизости. Боги, опять они… Родители вечно что-то творят, когда у меня самого проблем хватает.
— Что они уже опять выкинули? Кто-то кому-то руку сломал или отсёк? Или мать вновь попыталась перерезать глотку отцу?.. — я замешкался, осознав то, что сказал до этого Маркус. Поднял руку, чтобы учитель не спешил отвечать, и продолжил: — Для начала ответьте: это правда? То, что сказали о нашем родстве ранее. — Маркус кивнул. — Я не скажу, что слишком удивлён, наслушался всякого-разного во время скандалов родителей. А ещё Дженнифер часто винила меня в смерти остальных детей. Говорила, что, если бы не я и не это проклятое благословение Фоскора, они были бы живы. Все могли быть счастливы, если бы не было меня. А так… получается, младшие погибли из-за меня. И я не смогу, пока родители живы, разорвать связь с Фоскором, так как они провели ритуал, и мы все связаны.
Тактично кашлянув в кулак, Маркус немного нахмурился:
— Дженни всегда была чересчур бойкая, да и остра на язык. Нам с ней пришлось пройти через нечто похожее, как и тебе с Аннабель. Правда, никто никого в гробу, конечно же, не прятал… — учитель кинул мимолётный многозначительный взгляд на мою постель. — Ладно. Скажу прямо, Дориан. Наш «благословенный» первый раз, благодаря которому ты и появился на свет, очень напугал её, и Джен решила разорвать со мной все связи. Только вот, ты явно многого не знаешь. Пожалуй, стоит прояснить кое-что касательно так называемого «Благословения Фоскора».
Маркус мгновение помедлил, я уж было хотел сказать, что мне и так всё понятно и слушать о личной жизни матери в молодости мне как-то не очень хочется. Но учитель махнул рукой, обрубая мои возражения на корню. Ровным голосом он продолжил:
— После первого раза у «благословенных» всё происходит иначе, чему у остальных людей. Семя, напитанное магией самого Фоскора, остаётся внутри избранницы на целых три года. Два из которых даже ничего и не заметно, оно преображается, и лишь на третий девушка поймёт, что беременна. В итоге рождаются вот такие, как ты. Все другие попытки забеременеть за эти три года — совершенно бесполезны. — Я сидел с равнодушным лицом, так как всё это мне и так было известно. Маркус кашлянул в кулак. — Если пара под благословением Фоскора распадается, все последующие дети у каждого из них, рождённые вне такого союза, обречены на смерть. Это наказание Фоскора за неповиновение, и это ни для кого не секрет. Сколько ритуалов не проводи — это останется неизменным. До десяти лет все они обязательно умрут. Здесь твоей вины нет, Дориан. Я не знаю, зачем Дженнифер наговорила тебе таких гадостей…
Да уж… Я покачал головой. Всё равно, получается, что моё существование принесло погибель брату и сестре по матери. Я тихо ответил:
— Мне не хотелось, чтобы Бель проходила через подобное. Не хотел делить её с Фоскором. Но… я и не был её первым.
На стол опустились мои очки, которые я считал утерянными.
— Ты уверен в этом? Думаешь, Фоскор позволил бы кому-либо помешать его плану?
Недоумевая от услышанного, я потянулся к ним, но лишь слегка коснулся оправы дрожащими пальцами.
— Откуда они у вас?
— Принёс твой друг. И рассказал мне кое-что интересное. А ты разве не помнишь? — Маркус всмотрелся в мои растерянные глаза. — Ты вообще что-нибудь помнишь из событий того дня?
— Не помню. Да и нет у меня друзей. В тот день Бель ушла на утреннюю тренировку, а вернулась назад… — я недовольно поджал губы. — Её привёл обратно этот кретин Лукас, я видел их из окна. Он говорил ей что-то о любви, обещал ещё наведаться вечером и… и обсудить с ней их помолвку.
Я скрипнул зубами, сжимая кулаки.
— Держите себя в руках, молодой человек. Магия так и хлещет наружу, когда ты не можешь сдержать свои чувства в узде. Пусть ты этого и не видишь, — Маркус провёл пальцем по воздуху, словно очерчивая меня. — Ну так, что было дальше?
Медленно выдохнув, силясь собраться с мыслями, я ответил, разжимая сжатые до белизны костяшек кулаки:
— Я был в ярости и вылетел из комнаты до того, как вошла Бель. Я не хотел её видеть, очень сильно обиделся, ощущал… будто она предала меня. Побежал куда глаза глядят. Но никак не мог прийти в себя. Поэтому направился к её подруге, Стелле… Точнее, хотел пойти. Но всё это… уже как в тумане.
— А зачем тебе было идти к ней?
— Да просто хотел поговорить с ней об Аннабель. Разузнать о «помолвке» её подруги… На крайний случай взять успокаивающих зелий, чтобы не вспылить и не накричать на Бель, когда вернусь, — я наморщил лоб. — Но я ничего не помню, дошёл к ней… или нет…
Маркус задумчиво взглянул в сторону.
— Мне нужно поговорить кое с кем. Посиди минуту смирно, Дориан.
Я кивнул, а он нацепил свой золотистый монокль и поднялся. Устремил взгляд в пустоту и, взмахнув рукой, начал с кем-то вести беседу, судя по движению губ. Я ничего не слышал из-за завесы тишины, которую сотворил Маркус, но мог прочитать по губам. Только вот мне было всё равно. Ясно было, что учитель выпытывает что-то обо мне или том дне у мёртвых. Да я и сам мог такое сделать со своими родными, очки ведь уже есть. Только вот… Вновь увидеть их искорёженные тела, вспомнить в очередной раз день их смерти… Нет уж. И так сейчас было больно. Сердце ныло и разрывалось из-за тревоги о Бель. Я тут сижу, говорю, а она там… одна.
В который уже раз я скрипнул зубами. Боги, как же хочется её обнять, утешить…
Схватив стол за край, я постарался успокоиться и отвлечься. Глаза закрылись. Мне нужно спасти Бель. Чего бы мне это ни стоило. Она будет моей, иначе и быть не может. У нас ведь будет ребёнок… да, такой, как и я, изгой. Но я сделаю всё, чтобы наша семья была счастлива. Всё, чтобы не повторился тот ужас, происходивший в той семье, в которой я вырос.
В одночасье я распахнул веки, вперив взгляд на тёмное дерево столешницы. На меня словно вылили ушат ледяной воды. С чего я вообще решил, что у «нас» будет ребёнок? Я ведь… я не знаю, с кем у неё был этот самый первый раз… Отчего так убеждён, что со мной?
— Дориан?
— Да?! — я поднял голову к Маркусу. Он вздохнул.
— Было использовано зелье, которое стирает память. Я могу вернуть тебе её, если ты хочешь.
Нахмурившись, я покачал головой:
— Это ведь немало магической силы нужно использовать. Скажите как, и я сам всё сделаю!
Мужчина усмехнулся.
— Будем считать это моим подарком в знак нашего трогательного воссоединения. Захочешь, я, конечно же, научу тебя этому, но позже… Договорились?
Я задумался лишь на минуту. Мало ли, что там случилось в тот день… Мне-то нужно всё вспомнить, иначе я сойду с ума, если не буду знать точно, кто был тогда с Бель.
— Да, мне нужно знать. Я согласен.
— Ещё одно условие. Ты мне ответишь на все вопросы, которые меня будут интересовать после того, как я верну тебе память.
— Давайте уже! Я на всё согласен! У меня там Бель в гробу, мне некогда ерундой с вами заниматься!
Маркус что-то недовольно пробубнил, но положил мне пальцы на виски и строго скомандовал:
— Глаза закрой. Когда очнёшься — не вскакивай с места, может подташнивать.
— Хорошо.
Я сглотнул. Мою голову будто сжало тисками, и перед внутренним взором начали молниеносно проноситься образы, пока мы не добрались к тому самому дню. Его размытый силуэт скрывался за всеми остальными, как прячущийся хищник. И, наверное, если бы не все эти разговоры, я бы даже не заметил, что я что-то забыл. Счёл бы это неважным. Наверняка это тоже эффект от магического зелья.
Изо всех сил я ухватился за расплывчатую картину перед собой, и она начала обретать чёткость.
Оказалось, я всё же добрался до Стеллы. Разговор у нас явно не задался… Потом был странный чай… Вот я прошу у Стеллы снадобье, чтобы забыть, что она мне подмешала что-то в чай… Я ухожу… В глазах вспыхнул калейдоскоп цветов и затянул меня в себя.
⁺˚⋆｡°✩₊✩°｡⋆˚⁺
Голова непрерывно трещала, разрываясь на части от голоса Аннабель. Я старался не подавать виду перед Стеллой, изо всех показывал, что всё в порядке. Но даже от одного глотка того проклятого чая мою грудь пронзило острым клинком. И с каждым шагом сейчас, по пути домой, я лишь отчётливее ощущаю, как сильно бьётся сердце, как содрогается тело, теряя силы, как каждый, абсолютно каждый студент размывается перед глазами и становится любимой. Ею. Опёршись на стену коридора плечом, я решил перевести дух. Слёзы уже собрались в глазах и душили, желая выхода чувствам. Только вот понимания, как себе помочь, у меня не было. Я и до этого был одержим Бель. Совру, если скажу, что всё моё холодное поведение по отношению к ней было искренним. Единственное, чего я хотел — защитить её. От Фоскора, от других, от себя. И совершенно не нужных ей чувств. Выросший в семье, где благодаря магии тьмы слово «ненависть» заменило «любовь», я точно не хотел повторять такое же… Бель не заслуживает подобной участи. Ни страданий, ни боли, ни разочарований… Как же сильно я хотел, чтобы она этого всего избежала. Хотел, чтобы её звонкий смех, нежные руки и сильная воля, не коснулись моего сердца, жадно воруя его… И уж точно не желал, чтобы она ощутила нечто схожее в ответ. Вскинув голову к ослепляющему через окно солнцу, я почувствовал, что вот-вот потеряю сознание. Оно становилось всё ярче и ярче, словно силилось выжечь мне глаза, как Бель это сделала с моей душой. Я даже услышал её голос… как будто из-под толщи воды. Дышать, как и думать, становилось всё труднее… Мне хотелось упасть в объятия ослепительного света, из которого слышался её спасительный голос. Сгореть в нём, как глупый мотылёк, лишь бы остаться с ней. Голова раскаливалась всё больше и больше, а одежда быстро взмокла и облепила тело. Словно чан кипятка опрокинули, обжигая каждую частицу меня клеймом касания моей драгоценной Бель. Лёгкие не позволяли сделать и вдоха, наказывая тем самым за мои злодеяния — за очернение её лика грязными помыслами, в которых я хотел присвоить Бель себе. Из глаз хлынули слёзы, а ватные ноги подкосились. Боги, как же мне плохо… Мои плечи подхватили, сдержав от падения. Перебирая иссушенными губами воздух, я взглянул через плечо. Яркие круги мозаикой очерчивали фигуру Фреда, искажая его, сменяясь ликом моей Аннабель. Моей прекрасной… самой-самой лучшей во всём мире… одной такой… любимой… Её улыбка, длинные смоляные волосы, нежная кожа… — Дориан? Ты чего падаешь? Может, провести тебя в лазарет? Выглядишь неважно. Услышав его бодрый голос, я немного пришёл в себя и хрипло выдавил: — Не нужно в лазарет… Фред… У тебя есть что-то от яда? Закинув мою руку себе на плечо, Фред, то и дело становящийся Бель, недовольно заворчал: — Что ты такое говоришь? Неужели у нас есть такие отбитые маги? Да и кому ты успел дорогу перейти?.. Ну, — он кинул на меня, лихорадочно пытающегося вдохнуть, взгляд, — разве что Аннабель тебя могла «того». — Пожалуйста, если есть что-то… дай, и я… — в глазах опять всё смешалось и померкло. Я даже не заметил, как оказался уже в комнате, как я полагаю, Фреда. Юноша усадил меня на стул и сразу метнулся к шкафчику на стене. Передо мной начал выстраиваться целый ряд разноцветных пузырьков. — Очнулся? Ну так, тогда скажи, чем тебя так траванули… Ты ж весь горишь! Точно не нужен целитель? — Приворот… — я даже не сразу узнал свой исказившийся, осипший голос. — Что?! — Фред замер, уставившись на меня немигающим взглядом. — Кто? Ты уверен? Это ведь… за такое же… Кашлянув кровью в кулак, я откинул голову, упёршись макушкой в прохладную стену позади. Как же хорошо… Ватной рукой снял очки, откладывая их на столик поблизости, и ответил: — Да… Я знаю. И, как ты понимаешь, имя я не могу назвать… — Дориан, ты ведь в курсе, что запретная магия развеивается только со смертью владельца. Я могу облегчить твои страдания, но ты ведь… — Давай уже сюда эти проклятые зелья… — зло оскалившись, ощущая, как перед глазами всё пляшет, я протянул дрожащую руку. Фред одарил меня сочувствующим взглядом, прям как в старые добрые времена, и придвинул одну из колб. — Не разлей только, герой-любовник. Это от жара. А вот, — он поднял флакончик с оранжевой жидкостью, немного замешкавшись. — Это вообще-то от похмелья, но учитывая, как хорошо очищает кровь, — тоже сгодится. Вот эта синяя — от твоего отёка. Выглядит, кстати, мерзко. Будто у тебя сейчас шея лопнет, бр-р-р… Зелёная — ослабит чужое магическое воздействие на тело. Я стал заливать одно за другим в глотку, надеясь, что вот-вот мне станет легче. Фред схватил меня за руку, встревоженно крикнув: — Эй! Ты что, не знаешь, если смешать всё сразу — потом будет хуже, чем от самого крепкого пойла? — И? — прохрипел я совсем тихо. — Если смешаю — они не сработают? — Нет, но… — Фред замялся, отпустив меня. Быстро откупорив уже третий пузырёк, я залпом выпил его и с облегчением выдохнул. Горло окутала приятная прохлада. Я поднял руку, ощупывая шею. Надо же, помогло довольно быстро. Прокашлявшись, я сглотнул слюну с металлическим привкусом и поднял взгляд на выжидающего Фреда, который следил за мной, как за подопытной зверюшкой. А может, поджидал момент, чтобы если я вырублюсь, сразу притащить целителя. — Фред, если я потеряю сознание, но после пробуждения не буду находиться в пыточной, — слова давались на удивление легко, и я продолжил: — где каждый миг тело сводит болезненными судорогами, выворачивая наизнанку, а пот заливает глаза… Где не можешь дышать, а мозг будто плавится… А ещё, где обличья других становятся её… то не такая уж и большая плата, это твоё похмелье… Фред пропустил поток моего красноречия мимо ушей и уверенно заявил: — Переспи с ней. Должно полегчать. Старшекурсники когда-то обсуждали такой случай. Так там маг просто спал с ней время от времени из жалости и чтобы самому с ума не сойти… а потом, перед выпуском, её съела тварь на Охоте, и всё наладилось. Какая замечательная история. — Я не хочу ни убивать, ни пользоваться кем-то. Юноша цокнул и поднёс мне ещё три флакона. — Боги, какой святоша. Если она от тебя без ума, то не такой уж ты и злодей. Не думаю, что она откажется от подобного, раз решилась на преступление… Потирая уставшие глаза, я поднялся. Меня немного повело. Странно признавать, но и правда стало чуточку легче. Горячий металл, которым залило голову, испарился, а распухшее ранее горло вернулось в норму. Судя по всему, Фред решил, что я помешался на опоившей меня Стелле, но ситуация-то куда хуже… Никогда бы не подумал, что буду втянут в подобное. — Я пойду. Эти пузырьки заберу с собой… спасибо… потом сочтёмся. И это, Фред… не рассказывай никому. Я сам разберусь. Когда я укладывал пузырьки в карманы мантии, зелёный взгляд метнулся в сторону. — Как обычно. Забудь о зельях… Ты всегда всё решаешь сам. Может, хоть провести в комнату, а то ты так в первую же клумбу свалишься? — Не-а, спасибо. Я перемещусь магией. Уже легче, так что смогу колдовать… В подтверждение своих слов я махнул рукой, открывая чёрную воронку. Фред предостерегающе крикнул: — Аккуратней, не отрежь себе ноги, Дориан! Вовремя предупредил, в таком состоянии внимание лишним не будет. А то и правда — захлопну неудачно портал и ненароком распрощаюсь с рукой. Или чего хуже. Выходя из воронки, я врезался плечом в стену. Мгновение спустя тьма рассеялась, и я увидел самое прекрасное, что только можно было лицезреть. Яркие лучи солнца осыпали спящее тело девушки золотом, играя на её чёрных волосах и открытых участках молочной кожи нежными отсветами. Ощущая, как мне вновь становится дурно, я зашептал: — Боги, пожалуйста, помогите мне… помогите… Прошу… — по щеке скатилась одинокая слеза беспомощности. Меня словно пригвоздила невидимая сила, не позволяющая даже моргнуть или сбежать. Сердце, всё моё естество стремилось к ней… к ней одной… безжалостно сводящей меня с ума. — Нет… нет… нет… я не должен… не имею права. Будто издеваясь, Аннабель поморщила милый носик и заворочалась. Услышала? Проклятие. Страх, что она проснётся, немного отрезвил. Я повесил мантию и, молниеносно схватив полотенце, выбежал за дверь. Хоть бы вода помогла остудить голову… хоть бы стало чуточку легче… Будучи в душе, я повторял себе эти слова снова и снова. И вроде бы пелена желания потихоньку сходила вместе со стекающей по телу влагой. Но — я распахнул веки, уставившись на влажный кафель — я ведь не смогу даже находиться с ней в одной комнате. Каждое её движение, даже когда она спит… Ничего не могу с собой поделать… её сладкий властный голос то и дело эхом отдаётся в голове, смех словно колокольчики… а её тело… Боги, за что?! Мне бы хотелось касаться её вечно, смотреть на неё, не моргая, вдыхать аромат тела. И умолять простить за ту боль, что причинил, желая отдалиться… Но в чём я был неправ? Она не будет счастлива со мной. Я не знаю, как любить. Не умею. Она достойна лучшего… счастливой долгой жизни. Промокнув тело махровым полотенцем, решил не надевать пропотевшую рубашку, натянул штаны и поспешил в комнату. Так, мне нужно просто смотреть в пол, быстро переодеться во что-то потеплее и уйти. Бесшумно приоткрыв дверь, я на цыпочках, не поднимая головы (хотя как же хотелось ещё разочек взглянуть на это чудо), прокрался на свою сторону. Спасительная ширма отгородила меня от греха. Облегчённо выдохнув, я принялся возиться с пряжкой на ремне. Если буду уходить, нужно одеться как положено, а не как… — Ну и? — А! — вскрикнув, я хотел было обернуться, но знал — нельзя. — Извини, не хотела напугать, — немного помедлив, Бель хмыкнула: — Боги, Дориан, тебя учили вытираться? Я опёрся руками на поверхность стола, опустив голову и лихорадочно думая, как и куда мне сбежать. В это время по спине заскользило полотенце и мне казалось, что мои пальцы сейчас пробьют дерево толстой столешницы насквозь. Вновь зазвучал чарующий голос, дурманом окутывая мой рассудок, расползаясь по нему пленительным эхом. — И где ты был? Ты так вылетел утром, я думала прибьёшь меня дверью… — Извини… — прошептал я тихо. Соседка накинула мне полотенце на голову и попыталась аккуратно её вытереть, но в этот момент горячее тело Бель в проклятой тонкой ночной сорочке коснулось моей спины. Я шумно выдохнул… голова закружилась. Дыхание сбилось, как бы намекая, что я могу скоро провалиться в беспамятство… — Эй, тебе что, плохо? Дориан? Посмотри на меня, — она коснулась моего плеча, будто заклеймив очередной раз моё сердце своими ласковыми пальцами. Я протянул с мольбой в голосе: — Пожалуйста… Аннабель, иди на свою сторону. Не… — Да как я могу? Ты в своём уме?! Дурак! — схватив за руку, она сильным рывком потащила меня за собой, мило велев: — Пошевеливайся! Я не слепая, вижу, что с тобой что-то не то. Толкнув меня на свою постель, Бель направилась к шкафу и, судя по её бормотанию, принялась искать аптечку. Мой взгляд прошёлся по её изгибам… голым ногам ниже колен и рукам… шелковистым волосам, рассыпанным по лилейной коже и белом ночном платье. Боже, как же я её хочу… Я зажмурился. Тяжело дыша, я сглотнул и быстро натянул себе на бедра одеяло. Чтобы не смущать девушку. Хотя, постойте, что я вообще делаю? Я в своём уме?! Нужно уходить! Срочно! Я резко распахнул веки, но Бель уже стояла прямо передо мной. Длинные пальцы неловко обхватывали аптечку под грудью, пока её пристальный взгляд блуждал по моей тяжело вздымающейся голой груди. — Что? Хочешь накинуться? — ядовито кинул я, но Бель не разозлилась. Смутившись, она отвела взгляд в сторону, на свой дурацкий цветок, и тихо ответила: — Я ведь пообещала, что больше так не буду делать. Просто ты так дышишь… — она поставила аптечку и, немного наклонившись, протянула руку в мою сторону. Резко отклонившись, я завалился на спину, не рассчитав. Рядом прогнулась кровать, и её тело заслонило окошко, глядя на меня сверху вниз. Хлопковая ткань просвечивалась на свету, создавая из неё волшебное создание… Нечто такое, которое можно любить, но только на расстоянии. Которого нельзя касаться и очернять своими грязными лапами… та даже помыслами! Ощущая на глазах слёзы, я быстро поднял руки и закрыл ими лицо. — Дориан, что с тобой? — полный тревоги голос сжигал меня виной. Опять я вывожу её. Опять она грустит. Я ничтожество, раз позволяю любимому человеку страдать из-за меня! — Бель… убей меня… — Что? — моей руку коснулись, уводя от лица. — Что ты такое говоришь?! — Да, прости, пожалуйста… — я отстранился и сел, отводя взгляд в сторону. — Я не должен был просить тебя о таком. Это жестоко. Прости… Щекой я ощутил лёгкий шлепок. Слабый для пощёчины, но что-то да и говорящий. Я притих и повернул к соседке голову. — Дурак! Это жестоко в первую очередь потому, что ты по-прежнему не подпускаешь меня к себе! Сколько можно! Ты готов умереть, но не быть честным? Такой ты на самом деле? — Аннабель. Я… — я всмотрелся в её карамельные глаза, готовые вот-вот сорваться на плач. — Я люблю тебя. Всегда любил. Ещё в первую ночь я не понимал, что со мной происходит, но уже неосознанно отдал тебе своё сердце. Ты стала для меня спасительным светом в непроглядной тьме… но я… я не имею права поглотить этой темнотой тебя, понимаешь? Ты достойна лучшего, ты… На мой рот резко опустилась тёплая ладонь. — Хватит, замолчи! Кто вообще дал тебе право решать за меня?! Очередная жестокость! Ты меня спросил, чего я хочу?! Да ты не представляешь, как сильно мне было больно, когда ты отверг меня! — по её щекам жемчугом покатились слёзы. Я подхватил её руку и оставил нежный поцелуй. — Прости… прости меня… пожалуйста, я хотел как лучше… прости… — с каждым словом я покрывал её руку поцелуями, не в силах остановиться… Оторваться от прикосновений к её тонкой, ошеломительно притягательной коже… — Ты в самом деле любишь меня? Правда? Шумно выдохнув в её запястье, я улыбнулся: — Боги, я совру, если скажу обратное. Я безумно люблю тебя, Бель… Неимоверно сильно хочу быть рядом. Я готов умереть за сладкие грёзы, лишь бы в них мы с тобой были вместе. Соседка забрала руку и довольно улыбнулась, накручивая на палец смоляной локон. — Ну, умирать не обязательно… Да и грёзы твои ни к чему. Если мы любим друг друга, тогда к чему сдерживаться? Я и так натерпелась уже даже не знаю сколько, — на последних словах она насупилась, но тут же изменилась в лице и голодным взглядом принялась пожирать меня заживо. Даже губу закусила и замерла, изучая моё обнажённое тело. Бедная. Она ведь, судя по всему, не знает на что хочет пойти… — Бель, благословение Фоскора имеет свою особенность. Первый раз, если избранные Фоскором… — слова застряли в горле, и я решил сократить: — тебя ждёт ужасный первый раз. Я не хочу, чтобы ты проходила через подобное… Девушка побледнела, а её улыбка сразу же увяла. — А дальше? Последующие разы тоже?.. И что, разве иначе никак? Что хоть будет-то? — Это только первый раз «необычный», я… не знаю, что именно, но мне известно, что многие разошлись после этого. А, подожди… — откинув одеяло, я вскочил и метнулся к мантии. Быстро достав оттуда флакон с синей крышкой, вернулся обратно на постель. — Это дала мне Стелла. Оно сотрёт память, пару последних часов, наверное. Если ты хочешь рискнуть… А в результате всё будет ужасно, то выпьем и забудем всё, как страшный сон. — Но, Дори, я ведь буду уже женщиной и не вспомню, кто был первым… вдруг ты не захочешь меня вновь, узнав об этом? Не думаешь, что это повлечёт ещё больше проблем? Поставив флакон подальше на стол, я сел рядом с соседкой и ласково прошептал, касаясь её руки. — Я навеки твой. Не важно, что было и будет. Моё сердце, как и жизнь, принадлежат только тебе. Но если ты не хочешь, боишься, я никогда не стану заставлять тебя силой… Приподнявшись на коленях, она подалась вперёд и дотронулась до моего лица, нежно касаясь скул своими пальчиками. — А я твоя… я люблю тебя, Дориан. И чтобы там не случилось, я не хочу, чтобы моим первым был кто-то другой. Хочу только тебя… с тобой я выдержу всё. Не веря своим ушам, я застыл в растерянности. Это… такие слова стоят дороже всего на свете. Аннабель приблизилась и аккуратно поцеловала меня в губы. Мои руки забила мелкая дрожь. Я схватил её за талию и повалил на постель. Она ахнула, падая на подушки. Нависая над девушкой, я хрипло зашептал: — Боги, ты не поверишь, Бель, как сильно я этого ждал и хотел… — Я тоже, Дориан… Ну же… — она взволнованно и торопливо принялась расстёгивать ремень на моих штанах. Дразня её, я отстранился, быстро создавая поглощающую шум магическую завесу вокруг комнаты. Затем аккуратно приподнял подол ночного платья девушки. Оголив колени, принялся покрывать их поцелуями. Да мне вообще хотелось зацеловать её всю, каждый участок тела. Наслаждаться этими чувствами и видеть, как она в ответ краснеет и срывается на тихий стон. Мои губы целовали всё выше и выше, пока не поднялись к ткани белья. Её запах вскружил голову, и я больше не думал ни о чём, лишь бы она получила удовольствие. Отодвинув полоску ткани в сторону, я стал неспешно ласкать Бель. Её пальцы впились в мои волосы, она то и дело стонала, крепко обхватывая меня бёдрами. Не прошло и пары минут, как она и вовсе начала вздрагивать, выгибаясь всем своим телом. Наконец, моё имя криком сорвалось с её уст. Встав с постели, я снял остатки одежды под пристальным, горящим желанием взглядом. — Ты ослепителен… метки тебе к лицу… — сладко вздыхая, она метнулась рукой туда, где не так давно были мои губы, касаясь себя. Я налёг на неё, опираясь на локоть, и зашептал ей на ухо: — Знала бы ты, насколько прекрасна… когда так смотришь, когда вздыхаешь, — я скользнул по её руке вниз, перехватывая инициативу, — когда хмуришься или делаешь вид, что тебе всё равно… я обожаю каждый твой взгляд и вздох, Бель… обожаю всю тебя… На последних словах она опять застонала, но я быстро поймал эти мучительно пьянящие звуки своими губами, продолжая изводить её пальцами. Ногти Бель принялись царапать мне спину, с каждым моим движением всё больше и сильнее. Я же глубоко целовал любимую, и, скользя по её языку своим, ловя её стоны, я ритмично входил пальцами всё глубже. Вновь и вновь. Как же она сладко стонет… не могу наслушаться… Руки Аннабель внезапно смело переместились с моей спины на грудь и скользнули вниз, неумело касаясь члена. Губы немного отстранились, и она зашептала: — Я правильно делаю? Тебе приятно, Дориан? Обхватив руку Бель сверху своей, я задвигал вверх-вниз. — Вот так… да… Пока она всё смелее там орудовала, я спустил её липкую от пота сорочку. Грудь колыхнулась от глубокого вдоха, когда воздух пробежался по нагой коже девушки. Я стал целовать и посасывать её грудь, вызывая очередную порцию возбуждённых стонов. Мне не хотелось останавливаться и казалось, не хватает рук, чтобы объять и заласкать Бель полностью. Всю, без остатка. Чтобы касаться. Касаться. Касаться. — Дориан? — голос вздрогнул, и я сразу приподнялся. Её взгляд был устремлён мне за спину… И я всё понял. — Закрой глаза. Не смотри. Чтобы там ни было, просто не смотри, Бель. Будет немного больно… постарайся расслабиться, хорошо? — стоило ей сомкнуть веки на этих словах, как одна пара рук из чёрного тумана вцепилась в её запястья, прижимая к постели по обе стороны от головы. Вторая же, вызывая мою ревность и злость, метнулась по изгибу талии, впиваясь в нежные бёдра девушки когтями. Я быстро зашептал: — Любовь моя, пожалуйста, потерпи немного… вначале будет больно, но потом приятно. Не открывай глаза, всё хорошо. Доверься мне. Это просто небольшое магическое вмешательство… Аннабель закусила губу, явно волнуясь куда больше моего. Но она и не знала всего. Я не сказал, пытаясь уберечь от дурных мыслей и подарить ей хотя бы приятное начало… Наблюдая, как моё тело покрывается тёмной дымкой, я лишь мог понадеяться, что ей будет хоть чуточку приятно. Что Фоскор не станет это делать слишком грубо. И что она не будет напугана и сломлена тем, что произойдёт дальше. — Нужно было рассказать… Аннабель была бы не против… — в ушах прозвучал высокомерный голос Фоскора, в то время как одновременно моё и не моё тело двинулось в её сторону. Мои руки, ведомые божеством тьмы, развели её ноги, и я медленно начал входить. Она сжалась, но я постарался хоть на миг перехватить контроль над телом и ласково провести пальцами по щеке. Да что Фоскор понимает… Бель не смогла бы так просто принять, что её первым из-за этого проклятого благословения никогда не стану я. А что-то между мной и им . Пусть лучше считает, что здесь только я, чем переживает и не находит себе места. — Глупец! Это честь — делить со мной тело в такой момент. Как для тебя, так и для неё… Фиолетовые глаза и безграничную силу чаду просто так не заполучить, мальчишка… На этих словах, глухим эхом прозвучавших в моей голове, Фоскор, словно злясь, вошёл полностью. Бель вскрикнула, но чёрные руки лишь сильнее сжались на её хрупких запястьях. Лишь на мгновение замерев, моё тело начало двигаться всё быстрее. Из постели возникла ещё пара сотканных из тьмы рук, обхватывая грудь девушки и жадно сжимая её. Бель вскоре застонала, но уже от удовольствия, видимо, привыкнув к новым ощущениям, а я понял… Что тоже хочу забыть этот наш первый раз. Не хочу вспоминать и думать, что эти стоны любви были посвящены не мне. Хочу, чтобы она была моя. Только моя. Она моя…⁺˚⋆｡°✩₊✩°｡⋆˚⁺
Я глубоко вдохнул и закашлялся. Перед глазами всё плыло. Если бы я только знал… Не стоило пить то зелье. С ума же сходил, волнуясь, что над ней надругались. Какой же я идиот… — Всё увидел? Судя по всему, я был прав? Не глядя, натянув покрывало на бёдра, я понял, что уже лежу на постели и тихо забормотал: — На мне использовали приворотное зелье, Маркус. Но так как я уже любил Бель, то помешался на ней, а не на Стелле. Мы действительно занялись с ней любовью, а после полфлакона стирающего память зелья я отдал ей. Бель уснула, и я поднялся на чердак. Там выпил всё, что дал мне Фред, потому что неимоверно сильно хотелось вернуться к Бель… и, конечно же, выпил остаток зелья Стеллы, чтобы всё забыть. Маркус прикрыл лицо рукой и тяжело вздохнул. — Вот честно, Дориан… Ладно она, девушка, можно понять. Подавленные чувства, разочарование от несбыточных ожиданий, но ты… Ты-то чем вообще думал?! Прикрыв веки, я недовольно протянул: — Я не хотел вспоминать, как она стонала, будучи с ним. Я думал, мы оба забудем это, а потом сблизимся, и она даже не заметит. Получится, что я с ней как первый раз, но уже без Фоскора… а она… кто же знал, что пойдёт сразу к целителю. — Вот врезал бы тебе, но ты и так от ветра шатаешься… Пусть и окутан тенью Фоскора, пусть руки эти магические, но тело-то ведь всё равно твоё, как и семя! Просто из-за магии у благословенных всё немного иначе происходит! Ты понимаешь это? Стонала она от тебя и ребёнок будет тоже только твой. Даже не думай всякими глупостями голову забивать! — в ответ на это я лишь цокнул, на что Маркус сразу же возразил: — Я тебе книгу потом дам, почитаешь, если не веришь. Звучит убедительно. Да и причин не доверять ему у меня нет. — Я верю, но Маркус… — приподнявшись на локтях, я кинул взгляд на ширму. — Почему Бель умирает? После того дня мы лишь пару раз занимались любовью… Понимаешь, я не мог иначе! Я с ума сходил без неё. Фред мне это посоветовал, сказал, что близость на время ослабляет действие приворота, и это действительно помогало. Да и она тоже была не против, отвечала взаимностью. Каждый день я надеялся, что вот… всё наладилось… а она становилась всё слабее и слабее… Последние слова дались с трудом. Мужчина развёл руки в стороны, стоя в двух шагах от постели со мной. На его лице было столько чувств, но явно нехороших, словно он хочет меня хорошенько поколотить. — А ты, наверное, забыл, что наша магия неразрывно связана с нашими желаниями? Может, пора стать хоть немного честнее, хотя бы с самим собой? Что ты хотел от своей ненаглядной, когда узнал, что она должна уехать? И давай без утайки, мне и это тоже известно. Родители уже начали её искать, так как домой никто не приехал. Что ж, не скажу, что не ожидал подобного. Да и тот случай с Лукасом. Было бы странно, если бы мне это сошло с рук и все так легко поверили, что Бель уехала сама, ни с кем не попрощавшись. — Я… вот именно, что не хотел, чтобы она куда-либо уезжала. Мне хотелось, чтобы она осталась. Чтобы была рядом, и я мог о ней заботиться… Но Маркус! — я твёрдо посмотрел на него. — Нет же таких заклинаний, чтоб привязать к себе навечно! Да, во время близости я хотел её всю без остатка, но разве не у всех так?.. — Наше особое заклинание, глупый… Оно идеально подходит. Ты, похоже, и сам не заметил, как лишил бедную девочку магии и, судя по её состоянию, не только магических сил… Впрочем, неудивительно, эта магия требует высокого уровня мастерства, и переступить грань легче лёгкого. — Хочешь сказать, что я высосал всю её магию, а следом и жизненную силу начал поглощать?! Думаешь, это «Высасывание магии»? Что за вздор! Я не умею пользоваться этим заклинанием! — Это ведь могло произойти случайно, ты просто не заметил. А с таким обилием меток, как у тебя сейчас, думаю, это вполне возможно. Да и ты утверждаешь, что Аннабель сейчас с магией? Я промолчал и виновато отвёл глаза. Бель с самого начала жаловалась, что после близости со мной у неё совсем нет сил, но я думал, что это нормально. Что она выспится и всё наладится. Если бы она хотя бы отказывала мне, я бы смог заподозрить неладное, понять… Нет. Я дурак. Я ведь даже не обращал внимание на то, ела ли она хоть что-нибудь из того, что я ей приносил или нет. Уповал на её самостоятельность, пока меня нет. Да я и сам чаще всего забывал поесть от обилия чувств и занятости. Но если вспоминать, то за все эти дни я лишь раз видел, как Бель ела… А если я ещё и на магическом уровне опустошал её… Получается, я неосознанно питался ею? Возмещая свою слабость её силой? Помню, когда-то читал, что у магов тьмы подобные хитрости с силами вполне возможны, когда партнёр в критическом состоянии, но ведь… разве мы были в таком? Я даже не заметил… Обречённо выдохнув, я, кажется, обрёл понимание. Всё было так очевидно, но из-за моей ослеплённости чувствами у меня и мысли о таком не возникало. — Я не хотел, Маркус. Он закатил глаза, но ответил спокойно: — Верю. Но что есть, то есть. Если бы у неё была магия, силы, всё было бы как прежде. А там и «жених», и дома ждут… Быть может, ты этого и не осознавал, но ты ведь хотел «уберечь» её и от этого. Желал присвоить её себе. Другого выхода, кроме как такой вот «болезни», у тебя благодаря твоей магии не было. — А почему тогда, если ей было плохо, она отвечала мне взаимностью? — Дориан, ты же вроде не ребёнок… Хотя бы потому, что у неё есть чувства к тебе, это же самое очевидное. Да и не стоит забывать о благословении Фоскора, кто бы что не говорил, а оно тоже повышает влечение друг к другу. А ещё ты опустошил её магический резерв, а наша бедная Бель ощущала, пусть и неосознанно, как из тебя исходит магия. Вот её тело и тянулось к тебе, как умирающий от жажды к воде. Но тут уж даже на то, чтобы испить из тебя хотя бы глоток, ей не хватило силёнок. Надеюсь, хоть тут всё понятно? — я кивнул, сам только пришёл к такому же заключению. — В общем, давай решим, что делать дальше. — Я её не брошу. Что бы там ни было, я готов понести ответственность за содеянное. — Дориан, пойми, пока ты хотя бы немного не научишься держать свои чувства в узде, ты продолжишь всё это делать. Если ты хочешь, чтобы Бель пришла в себя и полностью восстановилась — тебе придётся на время отпустить её. — Но как я смею бросить Бель?! Я не смогу без неё, Маркус! — я почувствовал, как мои глаза на последних словах буквально остекленели. — Не переживай. После того, как её приведут в чувство в лазарете, я позабочусь о том, чтобы она отправилась домой. Среди близких она быстро поправится. А ты… ты тоже будешь занят. Поедешь к себе домой первым, а я, как разберусь с твоими «проблемами», приеду к вам, — я хотел возразить, но Маркус поднял руку. — Спокойно. Я дам тебе зелья, чтобы ослабить действие приворотного… А потом отправимся к моей матери. До конца эту заразу вывести, скорее всего, не получится, но и бросать тебя в таком состоянии будет преступлением. — Я согласен, только пообещай кое-что. Стелла — близкая подруга Бель. Я не хочу, чтобы она пострадала. Можешь сделать вид, что она не при чём? Я постараюсь как-то справиться… Маркус устало вздохнул: — Справляться будешь под моим наблюдением. Нам многое предстоит сделать, а там уже будем думать и решать. Идёт? — Да… — я свесил ноги с постели. — Можно мне провести хоть немного времени с Бель сейчас? Напоследок… — Выпей это, — мужчина сунул мне в руки пузырёк с синей жидкостью, и я без раздумий опустошил его. Маркус тотчас продолжил, довольно кивнув: — Молодец. Но это желание я не могу выполнить. Драгоценная твоя уже не здесь, прости. Пузырёк выпал из моих рук и только чудом не разбился, упав на ковёр. Я стрелой метнулся на другую сторону ширмы, но гроба там и правда не оказалось. Не веря, я даже залез под кровать, судорожно ощупывая запылённый пол. Нет? Нет… Нет! — Хватит, Дориан. Ты не забывай, до чего ты её довел. Не думаю, что ты бы предпочёл разбираться с её трупом. Или мне нужно было ждать, пока ты проснёшься, а потом ещё терпеть твои истерики? А ты бы точно передумал, стоило тебе коснуться её. Я вскочил и в пару широких шагов оказался возле Маркуса. Со всей ненавистью вцепился в его ворот: — Мерзавец! Что ты с ней сделал?! Где она?! Мужчина даже не шелохнулся, лишь с жалостью взглянул в мои глаза и ответил ровным голосом: — Она в лазарете без сознания. Глаза стремительно наполнились слезами, а тело пробила дрожь: — Ты не понимаешь, Маркус! А что, если мёртвые настигнут её там? — Дориан, ты не один, кто имеет возможность противостоять им. У Аннабель есть брат в академии. Да даже твой ненавистный знакомый куда осторожнее умеет накладывать защитные заклинания. — Лукас… — я заскрипел зубами. — Она моя! Я не хочу, чтобы кто бы то ни был касался её! Отведи меня к ней немедленно! Хотя нет, я сам её найду… Стоило мне отпустить учителя и устремиться к двери, как меня внезапно схватили за руку и рванули к себе. Я чуть ли не растянулся на полу, но Маркус сдержал меня, заключив в объятия. — Дориан, я знаю, что тебе невыносимо больно. Я, как никто другой, понимаю тебя. Но она умрёт, если ты заберёшь её оттуда, слышишь?! Ты убьёшь её и будешь ненавидеть себя всю оставшуюся жизнь. А она у тебя будет очень короткой, потому что ты не сможешь жить без Аннабель. Ты это понимаешь? Я сдавленно прохрипел, силясь вырваться: — Нет… нет… не нужно, пожалуйста… Маркус, не забирай её у меня… пожалуйста… Но как бы я ни молил и не плакал, высокий худощавый мужчина с металлической рукой, оказавшийся моим отцом, оставался непоколебимым. — Тише, мой мальчик, зелье сна скоро подействует, и тебе станет лучше. Всё будет хорошо.⁺˚⋆｡°✩₊✩°｡⋆˚⁺
Проснулся я в холодном поту. Тяжело дыша и не понимая, где я и что происходит. Казалось, вот я видел сны, где бежал, бежал, бежал, словно загнанный зверь по чёрному лабиринту, у которого нет потолка. Сверху на меня заинтересованно смотрела огромная Бель, у которой из-за стен виднелись лишь лицо и плечи. И чудилось, будто я всего лишь её игрушка, добыча, за которой любопытно наблюдать, а потом… я моргнул, и надо мной закрылась крышка гроба. И вот я здесь. Голова раскалывалась, но тревога, вроде как, немного отпустила меня, видимо, решив задушить в более подходящий момент. Странный, однако, сон. Но Бель даже в таком образе была милой. Я слабо улыбнулся и хотел было вновь прикрыть веки, только вот внезапное осознание вынудило меня приподняться. Скупость обстановки и безупречная чистота намекали, что это, скорее всего, лазарет. Ещё и их любимые зелёные шторы… Только вот почему-то я здесь был один, комнатка совсем маленькая… — Бель?! — я хрипло вскрикнул и растерянно огляделся. Смутные сомнения стали змеями заползать в душу и жалить её, впрыскивая яд воспоминаний. Маркус забрал её… Какой же я дурак! Повёлся на его слова, как доверчивый мальчишка! Проклятие! В этот момент дверь распахнулась, и вошёл он. Лёгок на помине. Маркус оглядел меня с ног до головы и кивнул. — Проснулся? Славно. Ты проспал весь вечер и ночь, совсем обессилел… — Что с Бель? Как она? Пройдя к моей постели, мужчина опустил мне на руки поднос с едой. Какой-то суп, овсянка с бледным, явно варёным мясом, и… — Ешь, — подняв недовольный взгляд на учителя, я сразу же услышал: — Как только всё съешь, я, так уж и быть, устрою тебе небольшое свидание напоследок. Так что давай, начинай трапезу. Услышав слово «свидание», я, почти не пережёвывая, принялся быстро поглощать еду. Маркус даже сделал мне замечание на этот счёт, но а что он хотел, сказав подобное? — Что ж, пока твой рот занят, я скажу, что произошло. Тебе на всякий случай стоит запомнить и придерживаться этой версии, — подхватив магией стул в другом конце комнаты, он установил его возле моей кровати и сел. Я переводил взгляд то на мужчину, то на еду, дожидаясь, пока он начнёт рассказ. — Как ты мог уже заметить, ты сейчас находишься в лазарете, но в одиночной палате. Я договорился, чтобы тебя подлечили за ночь. Итак, ты и Бель были втянуты в один ритуал, который в результате оказался неудачным. Мёртвые были разгневаны вашим посягательством на большую силу и принялись мстить. Так как ты был в академии — тебя они просто донимали, а Бель, более слабую из вас двоих — украли. Я застыл с поднесённой ложкой ко рту, видя, как усмехается Маркус, и с сомнением заметил: — Разве такие ритуалы существуют? Кто в это поверит? Недовольно цокнув, Маркус раздражённо обвёл взглядом комнату и, вернув его ко мне, скомандовал: — Ты ешь, умник! На самом деле, подобный ритуал есть. Правда, его лет сто не пытались повторить, да и мёртвые никого не крали тогда. Но, как всегда, в таких вещах есть полно тонкостей. А так как Бель близка к смерти и мёртвые могли её касаться, то и украсть, теоретически, тоже им под силу. Проглотив ложку каши, я осторожно осведомился: — А… как называется и чего им пытаются добиться? — «Цепи власти». Можно хоть целую ораву мертвяков подчинить себе и, питаясь твоей магией, они могут взаимодействовать с миром живых. Вплоть до того, что ты можешь вернуть им материальную форму, видимую и ощутимую для других. Сил нужно ой как много, но результат соответствует — получаешь послушных слуг или даже армию. Кстати, на кладбище таким образом можно призвать из мира мёртвых даже давным-давно ушедших. Старое и запретное волшебство это… Если вырываешь кого-то оттуда, то нарушаешь Божественный закон. В принципе, так же дело обстоит и с приворотом. Это тоже нарушение Божественного закона, но уже по части не Фоскора, а Вассера. Медленно помешивая пищу, я с сомнением протянул: — Так себе идея, зачем нам с Бель подобное?.. — Ну хотя бы потому, что вы двое глупых молодых магов тьмы, которых вёл интерес и желание покрасоваться друг перед другом. И которые не смогли справиться с этим заклинанием и, вместо контроля над мертвецами, настроили их против себя… В попытке вернуть всё обратно, перепутали парочку слов в заклинании, благодаря чему ещё и памяти лишились. Да не смотри ты так, Дориан, жуй. Это явно получше звучит, чем то, что вы устроили в комнате общежития бордель и почти неделю без еды и отдыха занимались любовью, — на последних словах я подавился и закашлялся. Протянув мне шёлковую салфетку, Маркус покачал головой. — Горе ты моё… Не спеши так. Как только я выпил воды и продолжил есть, учитель выровнялся и, устало зачесав пальцами чёрные с проседью волосы назад, откинулся на спинку стула. — Так-то лучше. На чём я там закончил… Значит, вы, двое самоуверенных неудачников, не справились. Мёртвые настолько разгневались, что донимали тебя и грозились причинить Бель вред, если кому-то расскажешь. А её украли как раз перед поездкой домой, поэтому ты и сказал всем, что она уехала, желая сам спасти Бель. После моего урока, в четверг, ты, подвергая свою жизнь опасности, вновь отправился на кладбище, самостоятельно освободившись от заклинания стирания памяти. Кстати, кладбище за версту отсюда на северо-запад, — мужчина махнул рукой в сторону, — вдруг кто спросит. Но не суть. Я тайно пошёл за тобой и в нужный момент вмешался и помог тебе, но ты потратил все силы и потерял сознание. Бель я спрятал в магический гроб, чтобы уберечь от мёртвых, и забрал вместе с тобой, переместив вас обратно в комнату общежития. Отсюда уже вас забрали целители. Сперва её, так как Аннабель Рейс была в очень плачевном состоянии, тебя же — после допроса, чуть позже. Как-то так. Я — молодец, — самодовольно улыбнувшись, Маркус поправил фиолетовый камень в броши на чернильном галстуке. — А что делать со Стеллой и Фредом? Да и вдруг Бель расскажет правду? — Не думаю. Всегда можно сказать, что мёртвые помутили сознание Бель… а за остальных не переживай. Стелла даже не будет пытаться пойти против тебя, а Фред вполне может решить, что тебе полегчало после его зелий, и ты отправился геройствовать на кладбище. Звучит вполне складно. Тут я вспомнил ещё кое-что неприятное. — А Лукас? Наверняка он подозревал, что я замешан в исчезновении Бель, даже приходил… — Не переживай, если будешь придерживаться сказанного мной, всё будет в порядке. Он ничего не докажет. В любом случае, я ещё поговорю с твоими знакомыми и поясню им всё сам. Тебе нужно сегодня же уехать домой, и так вчерашний день выпал, — Маркус устало потёр глаза. — На поезде будет быстрее всего, я же постараюсь приехать к тебе, как только освобожусь, так что продержись там, ладно? Пребывая в глубокой задумчивости, я покончил с едой, которая не сильно то и лезла в горло, но это не такая уж и высокая плата, чтобы увидеть свою драгоценную Бель. Стоило мне громыхнуть подносом, торопливо опустив его на столик у кровати, как Маркус меланхолично спросил: — Дориан. А тебе что, правда не интересно, что произошло у родителей? Почему ты не спрашиваешь? Я столько раз намекал… Наспех поправляя одежду, я ощущал некую слабость в теле, а ещё… ещё от такого вопроса предательски заныло в груди. — Я просто хочу увидеть Бель. Всё остальное подождёт. Я готов к любым их сюрпризам, так что меня родители вряд ли удивят, чтобы они там не вытворили. Пойдём, — я специально перешёл на неофициальный тон, давая понять, что меня это достало. Маркус лишь поднялся с места и с непроглядной маской на лице махнул рукой, создавая портал. Даже волнуясь, предвкушая долгожданную встречу с любимой, я нервно заламывал пальцы, вызывая их отрезвляющий хруст. Учитель вошёл первым, а потом поманил рукой, и я юркнул за ним, расплываясь в улыбке. Стоило мне войти в другую комнату, как меня тотчас окутало облаком горьких трав. Здесь было тихо, разве что за окном шумел ветер, пытаясь ветками пробиться внутрь тёплого помещения. Комнатка была такая же небольшая, как и моя, самая обычная, с небольшим количеством предметов. Только вот… Тревога нарастала с каждым моим шагом, пока я безропотно двигался к постели у противоположной стены. От моей прежней улыбки и след простыл. Я смотрел, пожирал лик Аннабель взглядом и не мог понять. Как? Как я не замечал этого раньше? Изнурённое тело девушки покоилось на узкой постели с белоснежными простынями. На фоне её мертвенно выцветшей кожи они казались неестественно яркими. Потрескавшиеся слегка синие губы были приоткрыты, и в рот была вставлена какая-то замысловатая конструкция из тонких трубочек, подсоединённых к большой стеклянной колбе с тёмно-зелёной жидкостью. Она то и дело побулькивала, медленно уходя по трубкам к Бель. На исхудалом лице чернели огромные тёмные круги под глазами, будто на Бель обрушились месяцы бессонницы. А волосы… ранее густые и сияющие, сейчас превратились в тусклые и сухие, словно солома, пряди, небрежно раскинувшиеся по подушке. Я скользнул взглядом по неимоверно тонкой шее, сильно выпирающим ключицам. Дальнейший ужас был скрыт покрывалом. Я ощутил, как сердце сжалось в болезненной судороге. Холод сразу же разлился по телу, когда раскалённым лезвием меня пронзило осознание. Это моя вина. Всё это… весь этот ужас — из-за меня. Свинцовыми ногами я сделал лишь один шаг и рухнул на колени у её постели. Мой полный отчаяния взгляд упал на хрупкую бледную кисть, немного выглядывающую из-под покрывала. Осторожно коснувшись её ледяной кожи, я дрожащим голосом прошептал: — Прости… Прости меня, Бель… если бы я только мог, я бы с радостью поменялся с тобой местами. Я бы, не раздумывая, отдал свою жизнь за тебя. Конечно же, она не ответила мне. Наверняка она даже не слышала ничего, пребывая в своих чудовищных грёзах, борясь с бесконечными кошмарами, от которых тщетно пытается проснуться… Кошмарами, виной которым был один лишь я. Я склонился и стал покрывать её безжизненные пальцы отчаянными поцелуями. Глупо надеясь, что теплотой своих губ смогу её согреть и оживить. Но время шло, и кроме обжигающих глаза слёз, несчётных извинений и молитв всем богам… я ничего не мог. Только раскаиваться… Только сожалеть… Что был так слеп и оказался слабее магии каких-то дурацких зелий… Что, потерявшись в счастливом неведении, погубил единственного человека, ради которого готов был жить.
