Морок

      Наш мир довольно несправедлив, люди никогда не рождаются равными. Красивый, урод, больной, талантливый, черный или же белый. Но даже рождение с талантом или ослепительной внешностью не гарантирует успеха и счастья в жизни. Общество всегда будет топить тебя, лишь выжидая, когда ты оступишься. Особенно если в этом мире тебя воспринимают как тело, способное только трахаться и производить детей.       Звучит как то, что изжило себя давным-давно, ещё в те бородатые годы, когда жена сидела дома с детьми да борщи варила, а муж впахивал, как лошадь, чтобы кормить семью.       Андрей тоже наивно думал так до своих шестнадцати лет. Вроде практически двадцать первый век, век технического прогресса и революции. Люди уже в космос слетать успели, а сознание у многих так и осталось на уровне первобытного человека.       Это все также усложняло присутствие гендеров, помимо основного пола. Альфы, омеги и беты. Альфы, обожающие власть и контроль, беты, превозносящие их чуть ли не до богов. И омеги — угнетаемая часть этого мира.       Нет, после митингов, акций и борьбы суфражистов за свои права, жизнь омег стала легче, но презрение и порицание обществом все ещё крепко держались в этом мире.       Князев всегда это понимал, где-то на подкорке, не сознательно, потому что мозг отказывался воспринимать это до начала пубертатного периода.       Начало шестнадцати лет — прекрасная пора. Ты начинаешь понимать себя как личность, и люди вокруг тоже начинают воспринимать тебя таким. Как и многие другие девятиклассники, Андрей думал о том, куда поступит, кем он будет в жизни и как сдаст экзамены. Но самое главное конечно же — любовь.       Видя, как все вокруг начинают вступать в отношения и проявлять свой вторичный пол, невольно начинаешь задумываться об этом.       Андрея это все довольно мало волновало. Его больше тянуло что-то нарисовать или написать новый текст, да такой, чтобы сознание всколыхнулось от сказочных монстров и ведьм. По поводу гендера он не особо парился, его мама — бета, отец — альфа, а сам он на добрую голову выше среднестатистического омеги или беты, весь в отца. Внешность была хорошей, Князев-старший называл его «вылитым альфой». Так же и многие одноклассники поговаривали, раз он красивый, сильный, да еще и высокий, без сомнений — альфа. Так что никто даже и не думал, что в такую неприметную дату, как снег на голову, у Князева начнётся течка. Такой подставы никто не ожидал, особенно отец семейства, что любых омег считал шлюхами, а парней-омег — ошибкой природы.       Для подростка те три дня были сущим адом. Вся семья была на нервах, особенно сильно опасаясь осуждения общества. Как это так в семье, что за два поколения ни одной омеги, родился такой вот, небось, нагуляла, а альфа недоследил. Поэтому по окончанию феерии ада на Андрееву подушку упали сильнодействующие подавители запаха, мол — «пей и не позорь семью». Так и записали в документах как бету, благо Князевы были с какими-никакими связями и вовремя подсуетились.       Князеву-младшему, конечно, это не очень нравилось, но и плюсы были. Хотя бы смеяться не будут над такой нескладной омегой, что кому хочешь сам лицо начистит. Тем более течки стали проходить намного реже, хоть это и не считается нормой. Плевать.       Сейчас же у Андрея были более важные заботы, чем самобичевания о своей незавидной судьбе. А именно странный альфа, с котором он познакомился случайно на паре из-за своей многострадальной тетради. Сейчас он тащил его к своим друзьям и по совместительству группе «Контора», попутно расхваливая её и чуть ли не пританцовывая.              Парень представился как Миша «Горшок» Горшенёв, и на первый взгляд он был очень эксцентричен. Даже внешность, улыбка с отсутствующими передними зубами и бездонные чёрные глаза, указывали на его неординарность. Этим он и зацепил Князева, что не мог не смотреть на него с интересом.       Для Андрея паренек напоминал солнце, что вечно даёт тепло, позитив со своей некончающейся энергией и беззубой улыбкой.       С легкой михиной руки Князев вступил в группу с новым именем, Князь. Вступил ради интереса к самому Горшку и творчеству именно группы. Он ни на что грандиозное не рассчитывал, но получил так много, что голова кругом шла. Даже то, что он вступил в группу, полную альф, не портило впечатление. Андрей часто сам забывал, что является омегой, а они альфами.

***

      Шагая по задрипанному подъезду, Андрей уже слышал громкие звуки музыки из квартиры Балу, что сегодня великодушно отдал ее под растерзание более чем двадцати пьяных подростков. Руку приятно оттягивала полторашка пива. Дойдя до незапертой квартиры, на ходу он разделся и кинул куртку в руки Яши, стоявшему у входа.       — Здорова, Андрюх! Че в этот раз так поздно мы ж вчера сказали, что в семь весь замес, Горшок скоро собакой выть будет.       — Сорян, батя опять свою шарманку о будущем и родственниках завёл. Я думал там же кони двину.       Они с Яшкой дружно поржали над этим. Вся группа давно знала каков Князев-старший. Сами не раз бывало попадали на профилактическую лекцию, когда их ватагу заставали, играющими в душной комнате.       Похлопав по плечу друга, Андрей двинулся дальше исследовать просторы некогда «приличной» питерской квартиры. Пройдя небольшой коридор, переступая через пьяные валяющееся тела, наконец, он нашел Миху с остальными в гостиной. Все давно уже пьяные, нанюхавшиеся и счастливые раскидались по небольшой комнате.       — Бляха-муха, Андрюх, ты чего сегодня так поздно, ёма-ё! Я уж думал, не придёшь, — первым его окликает Миха, похожий на взъерошенного воробья с огромными зрачками, явно успевший чем-то вмазаться. На нем по правую руку сидят две брюнетки-омеги, что, мурлыча как кошки на кошачью мяту, проводят изящными пальцами по итак растрепанным чёрным волосам, периодически нашептывая тому на ухо всякую укуренную чушь, угарая с реакции.       — Привет, да так, проблемы с отцом, ты знаешь. Я, кстати, дописал ту песню, что мы вчера все мусолили и не могли дожать, — вспомнив, Князь достал тетрадь и протянул её Горшку.       Альфа тут же загорелся перспективой закончить многострадальную песню и нетерпеливо уткнулся в текст, оставляя своих спутниц без внимания.       Князь лишь усмехнулся такой энергии, сел на диван по левую сторону от Горшка. В руках тут же появился стакан с ядерной смесью, набодяженной Балу, и Андрею приходится зажмуриться, чтоб проглотить это нечто.       — Ах~, какой же милашка! Не плохо выглядишь, ты бета? Неужели бывают такие красивые и сексуальные беты? Девочка, что сидела на Михе, быстро перескочила на колени пришедшего, начиная сладко нашептывать накрашенными губами, выпуская свой приторно сладкий запах.       — Думаю, тебе виднее, кто я. Но если так хочешь, могу показать наедине, — решив подыграть, белобрысый наклоняется к ушку девушки, опаляя его горячим дыханием.       Её озадаченное лицо можно вешать в галерее. По взгляду на безразличного рядом альфу и ставшему более едким запаху сразу понятно, кого она пытается вывести на ревность. Девушка недобро стреляла глазами на Андрея, пытаясь намекнуть, чтоб он заткнулся и не отсвечивал, выпячивая пышную грудь вперёд, пальцем крутя шёлковые пряди своих волос.       Конечно, к бетам всегда такое наплевательское отношение, будто они лишь декорации для показа ослепительности альф. Князь давно привык к такому. Все же это до сих пор немного раздражает, но, смотря на старания девушки, ему становилось смешно. Миша совсем не обращал внимания ни на запах, ни на заигрывания, ни на полную грудь девчушки, вываливающуюся из узкого коктельного платья. Он был полностью поглощён тетрадью Князя, с восхищением и звёздами в глазах читая дописанный текст, чуть ли не подпрыгивал на месте, даже не вспоминая о своей спутнице.       — Андрюх, это гениально, ёма-ё! Мы точно взорвём этим всех, бля, надо срочно наложить музыку, у меня в голове уже есть столько идей, главное их не забыть до завтра, а то опять будем сидеть-куковать до четырех утра, как и вчера.       — Спокойней, Мих. Уверен завтра на трезвяк тебе в голову придет что-то ещё более гениальное. Ребята тоже подсобят, они пока точно невме…       — Мишенька, а ты не забыл, что обещал мне показать, как ты умело играешь на гитаре — брюнетка грубо перебила парня, вставляя свои пять копеек. Плавно покачивая бёдрами, пыталась перелезть на объект ее внимания, как бы говоря, чтоб Андрей молчал в тряпочку, когда альфа с омегой хотят потрахаться.       — Ёпть, ты че делаешь?! — Миша схватил и скинул пискнувшую омегу с себя, когда та попыталась расстегнуть ширинку его джинс прямо посреди комнаты при куче людей, — это предложение было до того, как Андрюха пришёл. Щас он, типа тут, и девки только после него. Ну ты поняла ёма-ё!       Андрея немного смутила формулировка, но что взять с Михи, давно уже привык. Тем более все вылетело из головы, когда он столкнулся с искрящимся взглядом цыганских глаз, от которых веяло безумием.       Выйдя из транса, смущенный Князь быстро поднялся и пошёл на кухню за дополнительной выпивкой, а Миша хвостиком за ним, дабы рассказать об анархии в тысячный раз либо подумать над некоторыми новыми песнями.

***

      Туса была в самом разгаре. Князев уже успел вылакать целую бутылку Мартини и вмазать какой-то новый легкий наркотик, что предложил Горшенёв. Сидеть на подоконнике в тёмной питерской кухне, докуривая вторую по счету самокрутку с Мишей, было раем.       –… ну, я ей говорю: «че за хуйню ты несёшь, мать, вроде ж нормально общались», а она как начнёт мне предъявлять за мой запах. Я тут уже не выдержал и съебался. Ещё перед левой омегой за запах и трах с другими не оправдывался, она ж не женушка мне, в самом-то деле, понимаешь, да?       — Ситуация, конечно, хуевая, и хорошо, что ты с ней не виделся больше. Только мозги выносить и умеет, но я тут поразмышлял на досуге и понял, что было бы круто, если бы не существовало никаких альф или омег, а только беты. И ситуаций таких тупых у тебя не возникало никогда, — расширенные зрачки столкнулись друг с другом, мозг плохо соображал, но говорить очень хотелось. — Ну, ты прикинь, никто не ведёт себя как животное, а трахаются лишь тогда, когда захотят, а не по дуновению запаха или инстинктов. Течки там или гона…       — Ну, херня какая-то Дюх, а как же истинные или эмоции там по запаху определять. Тем более омеги, в этом же их суть, их шарм. По запаху сразу понятно, будете ли вы сегодня ебаться с ней или нет.       — Я погляжу, ты думаешь только головкой, а не головой. Беты же как-то живут и любят, даже альфы или омеги с бетами сходятся.       — Ёма-ё, скажешь тоже. Омеги придуманы, чтоб их хотели альфы — это гармонично и хорошо, а беты так не для таких отношений, — почёсывая нос и отводя глаза в сторону, Горшенёв быстро тараторил, будто частушку пел. — Ты ж эта, епт, бета и не поймёшь всего этого шарма отношений омег и альф.       — Да я как-то и не стремлюсь. По твоим историям все и так ясно. Особенно в той части, где тебя из-за твоего запаха кидали.       — Дюх, ну это ж совсем другое, ты это… — Альфа пытается что-то показать, размахивая руками с зажженной самокруткой меж пальцев, не находя слов. — Ну, ты понял!       — Ладно, ладно, допустим, понял. Но тогда встаёт вопрос омег, их же закапывают ещё больше, чем бет, это довольно униз… несправедливо, — быстро исправил себя Андрей, нервно поглядывая на друга, но тот, к облегчению, не заметил заминки, пытаясь думать сквозь дымку наркотиков и травы.       — Чё-т тебя сегодня несёт, Княже, похоже, второй косяк был лишним. Ответ-то прост, как пять копеек — омега должна быть красивой и приятно пахнуть рядом с её альфой. Он все сделает за неё, зачем им выебываться? Живут в сказке, че им ещё надо?       Андрея всегда подбешивали Мишкины мысли об омегах, как об украшении или как о тех, кого можно только трахать. Он, конечно, был за анархию, но старые дедовские: «омеги — шлюхи, альфа любит альфу — пидоры», крепко засели у него в голове, и как бы Князь не пытался, их было не вывести. В конце концов он даже перестал с ним спорить на эту тему, лишь изредка и под веществами, как сейчас.       Но если не затрагивать эти темы, Горшок был самым приятным и светлым человеком, которого Андрей видел. У всех есть минусы, и он это прекрасно знал. Смотря на Горшка, хорошо видно, за что многие влюбляются, уважают и восхваляют его.       После начала приема курса подавителей, Андрей больше всего боялся именно влюбиться. Это было бы слишком больно, со всеми его загонами и скрытностью, что в любой момент могут всплыть, обрушиваясь на него лавиной из ненависти и непринятия.       И, встретив Мишу понял, что это будет очень больно.       Он честно пытался сказать ребятам, что не тот, за кого себя выдаёт, но Михин голос тогда его опередил, рассказом о том, как трахнул очередную пассию.       В тот момент осознания, кем он является в глазах Миши и всей остальной группы, реальность ударила по голове.Он тело. Шлюха.       Андрей пытался все полтора года, что был в группе, притворяться нормальной бетой. Удовлетворять желания с помощью бет или омег было не так сложно, как изначально казалось. Секс был приятным, даже когда ты находишься сверху, благо член размером с бетовский не оставлял места для подозрений, иронично. Но не хватало ему ощущений снизу, и легкие наркотики стали заменой. Они хорошо помогали, и партнёры оставались в восторге от грубости и интенсивности.       Страх разочаровать других людей был слишком силен, поэтому остановится, когда уже так много сделал, он не мог.       Горшок опять запустил шарманку об анархии, пока Андрей погряз в своих мыслях и страхах, в пол уха слушая друга.       — …и ради этого я могу даже тебя засосать, отвечаю.       Князь чуть самокрутом не подавился, заслышав его невнятный галдёж. Даже и не расслышал, к чему это было сказано.       — Ч-ч‐чего Мих?       — Говорю, что ради всеобщего хаоса готов даже с другом засосаться, — пьяная беззубая улыбка говорила, что шутит, но у Андрея чуть в глазах не поплыло от перспективы.       — Пиздишь.       — Зуб даю, — иронизировал Миха. — Давай проверим?       Смотря в расширенные искрящие зрачки, Андрей понимал, что над ним прикалываются, но сердце предательски сжималось. До одури хотелось прикоснуться к этим обветренным губам.       Пока он медлил, пытаясь взвесить все риски, Горшенёв глубоко затянулся практически полностью скуренным косяком и резко припал к нерешительным губам напротив. В черных глазах танцевали бесы, провоцируя на ответные действия. Набравшись храбрости, Андрей открыл рот и провел языком по сомкнутым губам друга, поддаваясь на провокацию.       Миша сам переплёл языки, вторгаясь в чужой рот и выдыхая дым в него, будто это его территория по праву. Прикрыв глаза, положил руку на затылок, сжимая мягкие светлые волосы, вжимая голову парня ближе и ближе, будто пытаясь слиться с ним в одно существо.       Андрей же, наоборот, раскрыл глаза пошире, пытаясь запечатлеть образ такого Миши, что был так красив при свете полной луны. Мягкие тени от ресниц придавали ему невинный вид, а бледноватая кожа казалось подсвеченной изнутри.       Языки танцевали танго, не меньше, каждый пытался взять инициативу на себя, как при бое не на жизнь, а на смерть. Поцелуй был мокрым и страстным, но очень коротким, оставляя после себя лишь послевкусие табака и дёшевого пива с чужих губ. Миша медленно отстранился и посмотрел на Князя, готовясь посмеяться и перевести все в шутку. Но мягкие глаза напротив остановили его.       При свете луны голубые радужки казались прозрачными, оттого нереальными. И сам он был как из сказки. Зацелованные губы с ниточкой слюны создавали картину столь соблазнительную и развратную, что хотелось поддаться вперёд и вновь завладеть ими, как и самим обладателем этих губ.       Словно сирена из легенд, прекрасней тысячи принцесс, привораживающая путников своей красотой и голосом, готовящаяся тут же унести несчастных на дно морское.       — Красиво…       — Миш? — Чары спали, и Горшенев быстро вскочил, оглядывая комнату на наличие людей и тихо выдыхая, никого не обнаружив.       — Андрюх, ты это, давай забудем. Я ж это, того, омег, тем-более девок люблю. А это так по пьяне, понимаешь, да? Заметано? Сердце загнано стучало, словно пытаясь вырваться из клетки, покинуть тело вместе с душой, после слов, которых Князь одновременно ждал и боялся услышать.       — Да, Мих, забыли, — звук, как не из его рта идет. Мерзкие мурашки покрыли спину, а легкие очевидно не справлялись со своей задачей. Чувство неприятное, вроде всегда знал, что так и будет, но, получив доказательство своей правоты, захотелось взвыть.       — Лан, хорошо попиздели. Я к этим, ёма-ё, девчонкам пойду, я ж гитару обещал им показать, — неловкость ситуации зашкаливала, и Горшок, как гордый альфа, невнятно оправдался и удрал в гостиную, оставив Князя одного разбираться с осколками от былых чувств.