Тень Смерти: Rewritten history

      Осталось всего полчаса, чтобы добраться до дома. Уже неподалёку слышен гул ручья, а там, где, собственно, доносился поток воды, был и его бурный источник. Если Густо не ошибался, то он идёт по точному пути, продолжая светить кристаллом, выставленным вперёд перед собой. Однако то, что художник по-прежнему не мог спрятать свои выпущенные когти, всё больше и больше напрягало его. Он просто не мог их контролировать, они всё ещё находились в таком положении, будто готовы атаковать в любой момент. Списав всё на своё напряжение, Густо уже хотел было приняться бежать на звук потока водопада… По крайней мере, он не будет один, Арти наверняка ждёт его ещё с тех пор, как ушёл. Прищурившись, тот понимает, что никто к нему не заходил и никуда не выходил. Лифт, как и висел вверху с того момента, как Густо его поднял, так и продолжал висеть. Уже начиная приближаться, спокойно вздохнув, художник вздрогнул от громкого карканья позади себя: — Густо, не иди туда!!! — Арти кричал, как не в себе, летя чуть ли не скоростной стрелой, целясь намеренно врезаться в зеленоглазого. — Что? Почему? — Густо приготовил свою руку, на которую, как он полагал, тукан совершит окончательную посадку, но не тут-то было… — Нам нужно уходить отсюда! — Арти подлетел ближе, схватился клювом за лоскуты красного шарфа художника и стал оттягивать его назад, как можно дальше от их дома. — Да что происходит?! Арти, ты чего-то натворил там и не хочешь, чтобы я это увидел? — Густо стало не по себе от поведения его птицы, он не припоминал ранее случаев, чтобы тукан так себя вёл. — Густо, твоя птица впервые твердит тебе разумные вещи… — Рядом оказались Ворчун с Бабушкой, Колдун слегка отставал. — Шуруй за нами в Долину, пока мы не выяснили в чём дело! — Бурый грубо схватил того за запястье и начал уже силой волочить назад. — Э! А осторожней нельзя?! — Густо резко вырвался из хватки и всё ещё не понимал, как без важной но то причины, так ещё и посреди глубокой ночи явились друзья, чуть ли не умоляя не заходить к себе домой. — Это какой-то розыгрыш, да? — Но смотря на их настороженные и обеспокоенные лица, у Густо тут же пробежали мурашки по спине… — Хотя… По вам и не скажешь. — Уходим отсюда! Все, живо, пока ничего не случилось! — Колдун, оглядываясь по сторонам, начал подгонять всех назад туда, откуда пришли. — Я надеюсь, что услышу все подробности. Не хочу остаться вне курса ваших опасений… — Сказал Густо, не зная, как отреагировать иначе. — О, ты то как раз и есть причина этих самых опасений… — Ворчун шёл позади зеленоглазого. — Главное иди вместе с нами и даже не думай сворачивать с дороги. — Ага, кажется понял. Ты всё ещё злишься на меня за то, что я изобрёл того механического медвежонка? — Густо начал строить свои догадки, чтобы понять, за что ему выдают такие угрожающие требования. — Я забыл его выключить и он снова стал гонять людей по лесу? — Да какие там механические медвежата? Это всё пустяки Густо… — Ответил Колдун, оборачиваясь назад. — Тогда, что такое? — Мы сначала должны добраться до Долины. Об этом рискованно говорить снаружи, нас могут услышать… — Пояснила Бабушка. — Густо прекрасно всё слышит, Бабушка. — Настороженно сказал Ворчун, чуть ли не подгоняя художника вперёд. — И ты бы лучше вёл себя по тише, тебя это тем более касается. — Бурый отпустил взгляд чуть ниже. — Похоже, Густо не только прекрасно всё слышит, но и прекрасно понимает в чём дело. Зачем когти выпустил? — Да как он тут когти не покажет, когда ты так груб с ним? — Предъявила ему Бабушка. — Он не виноват, что мы пока что не можем ему всё объяснить… Когда Густо услышал замечание Ворчуна он был более чем уверен, что случившаяся проблема произошла именно с ним. Если Арти был рядом, то почему он ни разу не сел ему на плечо? Почему он просто парил над ними и не воспользовался своей излюбленной привычкой приземляться на чьи-нибудь руки? — Арти, а ты чего молчишь? Ну хотя бы ты расскажи мне, что происходит… — Прости, Густо, я не могу сказать. После довольно холодных в его адрес ответов, художник затаил на них всех слабую обиду. Он буквально пропал на весь день даже физически не сумев чего-либо натворить. В чём он виноват? В его голову не пришла ни одна разумная мысль когда и что он мог сделать что-то не так… — Раз уж я такой «опасный», так на кой чёрт вы тянете меня за собой в Долину?! — Обиженно сказал Густо и остановился, не намереваясь больше продолжать путь. — Всё в порядке, Густо, нам просто нужен ты… — Произнёс Колдун, слабо улыбнувшись, чтобы внушить доверие. — Точнее… Нам нужно, чтобы все находились в одном месте, по крайней мере, одну ночь. — А что за наезды и грубые нападки в мою сторону? — Художник нахмурил брови, подумав, что ему что-то недоговаривают, он сжал свои лапы в кулак, начав через раз разжимать их. — Мы просто очень торопимся… — Сухо и без подробностей выдал Ворчун то, что пришло ему в голову. — Извини, если ляпунл что-то не подумав, но нам срочно надо идти! Только следуй впереди всех… Пожалуйста. — Последнее слово он процедил сквозь зубы. Густо лишь фыркнул, не слишком довольствуясь таким ответом. Зеленоглазый уже догадывался, что, чтобы у них там не случилось, виной всему может быть он сам, просто они не хотят говорить ему раньше времени, чтобы не злить или не расстраивать… Последние минуты прошедшего пути позволили Густо молча поразмыслить и поговорить со своими собственными мыслями в голове: «почему они такие напряжённые? Что могло случиться такого ужасного, что им потребовался я? Стоп… Нет Толстуна, Малыша и Солнышка. Неужто Игторн снова напал на Долину? Весьма правдоподобно, может быть, поэтому они так старательно искали меня, очень волновались и думали, что я тоже был ранее похищен? Простите, что я заставил вас так переживать… Что на тебя нашло, Густо? Почему ты так разозлился? Твои друзья взволнованы не меньше и явно знают больше, чем ты…»

«Просто успокойся, никто не желает тебе зла…»

«Всё в полном порядке…»

«Или же нет?»

— Ты чего там шепчешь? — Колдун настороженно обернулся назад, заставив его врасплох. — А? — Уши Густо навострились из неожиданного обращения к нему. — Я просто думал… — Надеюсь ты думал о том же, о чём и мы? — Ворчун, понятное дело, заинтересовался внезапными мыслями, поскольку тоже слышал его шёпот. — Неужели Игги снова напал? Похоже, этот урод на сей раз составил более продуманную стратегию, навредив нам посреди ночи. — Ох, если бы Игторн… — Грустно вздохнула Бабушка. — Похоже, Густо действительно не при чём… — Колдун начал что-то подозревать, обернувшись на художника и начав внимательно рассматривать его. — Раз у него на уме только Игторн, значит мы зря всё это затеяли. Сейчас же голубой мишка принял решение промолчать. Расспрашивать всех четверых о чём-либо сейчас бесполезно, и удастся ему это сделать лишь с приходом в Долину. Столь долгими ожиданиями томиться не пришлось: уже, на ощущение, спустя каких-то пятнадцать минут они добрались до места без каких-либо происшествий. Медведи и птица бесшумно пробрались через первый попавшийся на глаза люк. В коридоре стояла тишина, по нажатию на маленький рычажок, что был относительно недавно установлен Ворчуном, были зажжены боковые лампы. — Ну теперь-то вы скажете мне? — Вполголоса произнёс Густо, опередив Ворчуна и встав у него на пути. — Нужно сначала собрать остальных, надеюсь, они там не уснули. — Сказал Колдун, идя прямо и заворачивая в зал. — А, они давно не спят. Вот и чудно. — Впервые за время у фиолетового гамми всплыла искренняя улыбка. — Всё в порядке, Толстун? Ничего не было? — Нет, я следил за ними. Обошёл весь дом, и с уверенностью могу сказать, что мы все в безопасности. — А почему мы должны быть в опасности? Разве в Долину кто-то помимо нас до этого проникал, или я не догоняю чего-то? — Густо выглянул из-за угла, а вслед за ним и Ворчун с Бабушкой. Зайдя в главный зал, обстановка стала обретать более-менее позитивный настрой. Пока старшие бегали по лесу за художником, Толстун развлекал детей настольной игрой. На столе лежала слегка помятая бумажная карта, игральная кость и фигурки для прохождения, которые Ворчун специально вырезал для них. Солнышко, заметив Густо, подскочила с места и в одном прыжке оказалась рядом, крепко обняв его. — Ты так радуешься моему приходу, как будто сто лет меня не видела. Недавно же только вместе время проводили. — Усмехнулся он и приобнял её правой лапой. — Извини, я думала, что ты пропал. — Счастливо улыбнулась жёлтая мишка, захватив его своими лапами чуть крепче. — Да куда он денется? Его к катапульте привяжи и запусти, он всё равно найдётся… — Ворчун теперь же вёл себя куда спокойнее, и по интонации можно было понять шутливость его слов. — Я и не собирался пропадать, просто погулять ушёл. — Куда именно, Густо рассказывать не хотел, пусть лучше то место так и останется не тронутым. — Да? Йен Муну привет от нас передал? — Толстун издал тихий смешок, в надежде, что его юмор заценят. — Передал. — Голубой мишка облокотился спиной о дверной косяк и сложил на груди свои руки. — Ну так? Вы всё также продолжите молчать? — Теперь нет. — Подтвердил Колдун, приблизившись к художнику. — Для начала мы расспросим тебя. Где ты был на самом деле? — Да я просто гулял! Сказал же… — Снял с плеча свою сумку. — Вот, доказываю, сегодня набросал несколько скетчей из красивых мест. — Густо достал оттуда свой альбом и первым, кто схватил его для осмотра оказалась любопытная Солнышко. — Очень красиво… — Протянула жёлтая мишка. — Не помню я, правда, этой лесной местности. — Это… — Он нахмурился, делая вид, что вспоминает, но на деле просто не желая рассказывать о своей прекрасной находке. — Это чаща лепреконов! Да, она самая… — Довольно далеко отсюда… — Подправил свои очки Колдун. — Даже Урсалия ближе по карте… Ты как вообще умудрился? — Неважно, просто короткую дорогу нашёл. — Ух ты, раз есть короткая дорога, значит, мы все скоро отправимся туда? — В глазах Малыша просиял блеск надежды и большой тяги к путешествию в неизведанные ему земли. — Исключено! Делать нам больше нечего… — В своей манере проворчал старший. Дети лишь расстроенно переглянулись, от чего Густо почувствовал небольшую вину. Увидев их загрустившие мордашки, в его голову тут же врезалась память о том, что он, якобы оттуда, прихватил для друзей по сияющему кристаллу. — Оу, да не расстраивайтесь вы так! — Он снова полез в сумку, чтобы достать принесённые находки. — Я принёс оттуда кое-что. — Выбрал два самых красивых и извлёк наружу, дав их медвежатам. — Чем вам не новые ночники, вместо каких-то там фонарей на свечах, а? Первым подбежал розовый: — Ух ты! — Взял в руки ярко-сиреневый минерал. — Если отполировать его, то получится светящийся кинжал! — Малыш посмотрел на Ворчуна, намекая ему о просьбе. — Тц… Ла-адно… — Закатил глаза бурый. — Только будь с ним осторожен. — А я сделаю из кристалла украшения и подарю один из них Калле! — Улыбалась Солнышко, смотря на ярко-зелёный излучающийся свет. — Я знаток в этом, так что, помогу. — Подошла Бабушка, удивляясь красоте таких камней. — А нам ты принёс, Густо? — А как же? — Он следом достал ещё четыре таки. — Берите, я не про кого не забыл. — Это всё, конечно, замечательно… — Хмурым взглядом прокомментировал Ворчун, улыбаясь подарку. — Но всё же… Ты за это время ещё приходил к себе домой? — Нет, что за странный вопрос? — То есть, это не ты напал на меня? — Арти приземлился на плечо хозяина. Ещё более тревожный вопрос заставил Густо замолчать аж на целую минуту. Он быстро снял птицу с себя, как какой-то неодушевлённый предмет. — Э! Куда хватаешь, чертила! — Завопила птица от неожиданного захвата. — Да тихо ты… — Густо начал разворачивать его голову, внимательно осматривая каждый сантиметр тела, раскрыл его крылья, щупая любую впадину, похожую на раны под перьями, оттягивал лапки, разглядывая какие-либо изменения, но вскоре он успокоился, убедившись, что с туканом всё в порядке. — Фух… Всё, свободен. — И что это сейчас было? — Поинтересовался Ворчун, у которого тут же пропали все подозрения и предъявления в сторону Густо. — Ничего особенного, он всегда так делает, когда я ему рассказываю, что чуть не подвергся опасности. Ему просто недостаточно того, что я жив. — Да, недостаточно… — Нахмурился художник. — В этот раз мог бы и поаккуратнее! — Проворчал Арти. — Выпучил тут свои когти. — Я по какой-то причине не могу спрятать их обратно. — Густо посмотрел на свои руки и пожал плечами. — Наверное перенапрягся, рисуя целый вечер. — Предположила Бабушка. — Главное, что мы все здесь — в Долине. Предлагаю перенести все обсуждения на завтра и снова ложиться спать. — Бабушка права, время уже позднее… — Толстун приподнял со стола свою полусонную морду. — Ладно, допрос окончен, толком не успев начаться. Класс! — Ворчун развёл руками и ушёл в свою комнату. По итогу, как только все разошлись, Густо по памяти отыскал свою спальню, где обычно оставался у них на зиму или в подобные экстренные случаи. Оставшись наедине со своей птицей, он присел на кровать, небрежно бросив сумку на пол. Густо ещё долго осматривался по сторонам, сам не понимая, зачем он делает это. — Густо, если серьёзно, то в нашей студии действительно кто-то был, я клянусь. — Арти приземлился художнику на колени, прижавшись к нему пернатым боком. — Тебе приснилось, может быть? — Густо положил на него свою когтистою руку и начал гладить его, как кошку. — Расскажи по подробнее. — Ну там точно был ты, правда ходил на четвереньках, имел длинный хвост и глаза светились в темноте фиолетовым. Внезапно рука Густо дёрнулась, чуть не вонзившись когтями в птичью тушу. Он видел такие же фиолетовые глаза сегодня в лесу и то, как до боли знакомое и одновременно чуждое нечто набросилось на него, не оставив и следа после себя, всего-навсего запугав. Странное чувство тревоги от мыслей того, что тот, кого он не желал видеть в своей жизни больше никогда, не пойми каким образом вышел на его след… — Густо? Именно в эту секунду в голове голубого мишки пронеслась жуткая мигрень, от которой хотелось биться об стену или того хуже, разнести что-нибудь, но он воздержался, всего-то приложив лапы к вискам. Он мог только тихо фыркнуть на своё имя… Странно, головная боль никогда не появляется так резко и сразу. — Всё в порядке, завтра поговорим. — Вполголоса пробубнил он, раскрыв лёгкий плед и укутавшись в него. — Спокойной ночи… — Арти отлетел подальше, сел на деревянный выступ и приготовился ко сну. — Ага… — В голосе его хозяина прозвучало волнение, но он особо не придал этому значения. Долгое время Густо лежал, упёршись лицом к стене, так и не имея возможности уснуть. Эта противная боль, что «очень вовремя» появилась словно нарочно стала только усиливаться. Он начал ворочаться в постели в надежде на то, что правильно подобранная поза как-нибудь облегчит эти мучения. Всё это он свалил на переутомление и небольшой стресс, а рассказывать остальным об увиденном Густо и подавно не собирался. Неожиданно волна боли пронеслась сильным пульсом по его вискам, от чего тот свернулся и издал тихий скулёж… скулёж, переходящий на рычание… Густо вцепился когтями в подушку, разодрав её до перьев. В темноте его глаза засверкали фиолетовым.