Все началось с пиджака

Утро. Туман покрывал крыши домов. Ночью был дождь, поэтому сейчас на улице было очень свежо. Пахло мокрым асфальтом и сыростью. Листья деревьев прогибались под тяжестью после дождевых капель. Где были небольшие ямки образовались лужи. По улицам ребятишки, бежавшие в школу, либо на бегу перепрыгивали лужи, либо останавливались и со всей силы прыгали по ним. В основно так делали мальчишки. Эти лужи почти высохли, так как по телевизору опять предавали ужасную жару. Правильно, июль, чего еще ожидать? Штокхаузен проснулся с приоткрытой форточкой. Солнечные лучи пробивались сквозь задернутые шторы. Он проснулся в 7:21. Волосы его были сильно растрепанны. Шток встал и пошел в ванную. Там он, как все делают, умылся, почистил зубы, ну и конечно же, зачесал свои кудри назад. Вернувшись в комнату, он нацепил свою черную рубашку, сверху повязал красный галстук и одел синие штаны. Впрочем, ничего другого на работу он никогда и не надевал. На кухне закипел поставленный им чайник. Михаэль заварил себе кофе и отправился на работу. Его завтра всегда состоял только из кофе. Выйдя из квартиры он направился на работу по той же дороге: мимо магазинов и лавок, потом по аллее. На улицах люди так же спешили на работу, школьники бежали в школу, а мамы вели своих детей в сады. Штокхаузен как обычно прибыл на работу вовремя. Зайдя в здание он направился к лифту. В лифте, как будто специально ждавший его, стоял Сеченов. - Доброе утро, Миш, - спокойный тембр голоса Димы заставил немца покраснеть, но покраснел не он сам, а покраснели его уши, которые предательски выдавали смущение. - А, да, доброе утро, - не без акцента отвели Шток. - Слушай, зайди ко мне сегодня, пожалуйста. Дельце одно есть. - Да, конечно. Боже, неучто он почувствовал? Может, он и не спал вовсе? Как только лифт остановился, Штокхаузен пулей вылетел из него и направился к своему кабинету. Дима лишь в небольшом недоумение от реакции Штока на просьбу подойти к нему, спокойным шагом направился к себе в кабинет. Зайдя в кабинет, Михаэль явно не ожидал увидеть на стуле свой пиджак, который осторожно был повешен на спинку. Штокхаузен уже был готов к презрению со стороны "Волшебника", но вдруг его осенило: Сеченов не стал бы так спокойно с ним разговаривать, если бы презирал его за этот поступок. С другой стороны, безнадежно надеется на взаимные чувства. Это же полный бред. Не принято в СССР, что бы мужчины любили друг друга. Если только, не держать отношения в секрете, в таком секрете, который даже по взгляду друг на друга не вычислить. -"Нет, бред все это, прекрати об этом думать",- Штокхаузен отговаривал себя от этой мысли, но в тоже время, где-то в глубине души, он надеялся, что это взаимно. - На это бессмысленно надеяться,- шепот Михаэля эхом прокатился по пустому кабинету. На столе лежала очередная пачка документов. Стопка была не маленькой. В ней, на глаз, находилось чуть больше двадцати документов. Может двадцать четыре, а может и все тридцать.

***

Через, примерно, полтора часа непрерывной работы все документы были завершены. Штокхаузен чувствовал усталость, но делал вид, что не замечает ее. Документо нужно отнести Сеченову. Дима сидел в кресле и заканчивал вчерашние недоделанные документы. Он все работал, а они как-будто и не планировали заканчиваться. Прозвучал тихий стук в дверь. - Войдите,- пробормотал Сеченов, не поднимая глаз. - Ты просил зайти, - раздался тихий и неуверенный голос Штокхаузена. - А, - Дима отвел взгляд от бумаг, - Да, проходи. Штокхаузен осторожно положил стопку подписанных бумаг на стол Сеченова, и отстранился шагов на пять назад. Дима пододвинул бумаги чуть поближе, что-бы они лежали не на краю. Он осторожно встал из-зи стола и подошел к Михаэлю. Сеченов задумал одну хитрость. Решил проверить, правда ли Шток влюблен в него, ибо, зачем ему понадобилось бы укрывать Сеченова и целовать его в макушку. С чего Дима взял, что это Шток, он сам не знал, ему что-то подсказывало, что это именно он и никто другой. Как только Дима приблизился к Михаэлю, а приблизился он достаточно близко, так, что между ними оставалось только шаг или два. Глаза Штокхаузена забегали по стенам кабинета, лишь бы не столкнуться взглядом с Димой. Уши вновь залились краской. Для Сеченова это был знак, который он и ожидал увидеть. Шток же был в полной растерянности. Что ему делать? Как не выдать себя? - Миш, можешь взять пожалуйста немного документов, а то их сегодня до шести вечера сдать надо, а я не успеваю. Возьмешь? - голос Сеченова был ровный и спокойный. От этого Штокхаузен чуть не растаял в буквальном смысле. Он стоял и наслаждался ароматом одеколона, но из его наслаждений его вывел Дима, - Миш, ты меня слышишь? - А, да, слышу, сейчас возьму,- запинаясь проговорил Штокхаузен. У него была небольшая особенность: когда он волновался, его немецкий акцент становился еще сильнее, чем был. В эти моменты легко можно было распознать, что он волнуется. Вот и сейчас Дима это понял. Михаэль взял документы и быстро удалился из кабинета. Выйдя из кабинета он быстрым шагом направился в свой, молясь о том, что бы на его пути не попалась не одна живая душа, и не заметила того, как он опять покраснел. -"Дурак,дурак..." - все карил себя немец, - " Как так глупо можно показать свои чувства... Он как будто только этого и хотел..."