Дети Солнца и Луны

Дверь за мной закрылась, и трамвай тронулся. Я стоял, уткнувшись в рубашку Адриана, и пытался успокоиться, – но безуспешно. Сколько я ни пытался вернуть самообладание, мысли атаковали меня одна за другой. Я словно спускался на большой скорости с горы, спасаясь от лавины из мыслей и чувств. Но они были быстрее и сильнее меня. Я не мог убежать от себя. Комья снега и земли доверху забивали мне рот и горло так, что я не мог ничего сказать. Под тяжестью обрушившейся лавины моё тело цепенело, и я чувствовал, что мне не хватает воздуха, я задыхаюсь от собственных слёз. Страх, тревога, стыд, неловкость, желание исчезнуть – все эти чувства, раскалившись, стали металлическим сплавом для кольца, туго затягивающего мои сердце, грудь и горло. Чтобы сделать вдох, мне приходилось пускать в себя их пары – и страдать от удушья. Казалось, только одно в этом вдохе поддерживало меня и уберегало от полного безумия – это запах духов Адриана. Мускат, корица, кардамон, ваниль и сандал. Соблазняющая пряность, древесное благородство и мощь в сочетании с нежной, укутывающей сладкой ванилью смешивались с запахом его кожи и пота. Этот аромат, как облако, и как его объятия, обволакивали меня. Наверное, только он и заставлял меня не сдаваться и не замирать, но продолжать дышать. Адриан молчал. Он просто обнимал меня. Одной рукой он прижимал меня к себе, держа меня за талию, а другой – держа за плечи. Я чувствовал, что прямо сейчас он слышит каждый мой стон и всхлип, каждую попытку сделать вдох, чувствует каждую мою слезу, которая, скатываясь по лицу и падая, попадает ему на рубашку. Я твёрдо знал: Адриан рядом. Он со мной. И он будет рядом столько, сколько нужно. Пусть Адриан молчал, но в его молчании было много тёплого света. Если оказываешься погребён лавиной под снег и остаёшься в живых, не нужно копать выход наружу. Парадоксально, но стремление выжить может сыграть злую шутку: на самом деле в таком положении нельзя понять, где верх, а где низ. Если случайно начнёшь копать вниз, то уже не выберешься. Адриан ничего не говорил, но в его молчании я словно слышал, как меня зовёт само Солнце – и указывает путь на поверхность. Когда, лёжа во тьме и мерзлоте, слышишь, как тебя зовёт Солнце, появляется надежда. Она не растапливает лёд и снег, но согревает тело и душу, а также придаёт сил, чтобы вырваться из плена темноты и выйти на свет. Постепенно слёз становилось всё меньше, а мои лёгкие всё больше наполнялись воздухом. Я понемногу приходил в себя. Страх и стыд отступали – их вытесняло пульсирующее тепло, которое я всё явственнее ощущал. Я немного отклонился назад и посмотрел на Адриана. Выражение его лица было мягким и спокойным, но сочувственным. Должно быть, после такого «прорыва плотины», у меня были краснющие глаза, совсем не похожие на лунный жемчуг. Какой соляр полюбит меня такого? Кому я такой могу нравиться? Как можно меня хотеть? – Судя по всему, очи, в которых ты увидел самый дорогой лунный жемчуг, были червоточиной с дешёвой подделкой, которая, при ясном свете Солнца, превратилась в красные потрескавшиеся кораллы. Едва я закончил это говорить, как едко усмехнулся. Я выбрался из-под лавины и теперь сам себе копаю могилу. – Дэни, никогда так не говори о себе. – Адриан провёл обеими руками по моим щекам, нежно гладя их и стирая остатки слёз из уголков глаз. – Знаешь поговорку: «Даже самый прекрасный жемчуг тускнеет в пыли?» Ты прекрасен. – Он провёл рукой по моим волосам. – Но, если ты будешь себя принижать, ты разрушишь себя изнутри. Я потупил взгляд и увидел мокрое пятно на рубашке Адриана. Сколько ещё рубашек я ему промочу в своих слезах? Какой же я плакса. –Дэни... Адриан произнёс моё имя так нежно и уверенно. – Дэни, посмотри на меня. Он мягко провёл ладонью под моим подбородком и приподнял опущенную голову. Он смотрел мне прямо в глаза. – Дэни, пообещай мне... Утопая в аромате его парфюма и его тела, в его глубоком взгляде, я, кажется, готов был пообещать ему всё, что угодно. – ...что никогда больше не будешь так отзываться о себе. Не держи себя в пыли. Он сделал паузу и, отведя взгляд в сторону, тихо сказал: – Мне будет очень грустно, если такой чарующий лунный свет потускнеет. До чего же он трогательный и заботливый. Благородное Солнце. – Обещаю, – я запнулся, – по крайней мере, буду очень стараться. Знаешь, трудно сразу взять и преодолеть вредную привычку... Адриан снова посмотрел на меня, и, притянув к себе одной рукой за талию, а другой поглаживая мой затылок, сказал: – Тогда позволь мне быть с тобой рядом, чтобы я мог каждый день говорить тебе о том, как ты прекрасен. – Он очень серьёзно и томительно-нежно смотрел мне в глаза. У меня снова начало перехватывать дыхание, но теперь уже от волнующей радости: в животе летали бабочки. Я не мог поверить, что Адриан, такой красивый, умный, галантный соляр, выбирает меня. Как такое возможно? Но в этот момент мне меньше всего хотелось давать пространство таким мыслям. В моём сердце было только одно желание – разделить эти мгновения с ним, с этим лучезарным Солнцем. Поэтому я просто сказал: – Да. Он ещё крепче прижал меня к себе и поцеловал. Я чувствовал его напор, ощущал, как настойчиво его язык проникает в мой рот, как сильно его рука, давя на мой затылок, притягивает мои губы к его губам. Мне хотелось покоряться его силе, целовать его крепкие руки, поклоняться его благородству и раствориться в его разливающемся пряном солнечном свете. Мы оторвались друг от друга. – Дэни, надеюсь, ты не подумаешь обо мне слишком плохо... – Адриан посмотрел вниз. Мы плотно прижимались друг к другу пахом и, разумеется, у нас обоих была эрекция. – Он немного виновато посмотрел на меня, хотя мне показалось, что в глубине его глаз оставалось что-то обольстительно-дьявольское. Может, это моя фантазия. – ...что вот так вот получилось на нашем втором свидании. Ох, мой милый соляр, знал бы ты, когда у меня в первый раз на тебя встал, ты бы вообще подумал, что я та ещё луна проблядущая. – Всё в порядке, – я улыбнулся и отвёл глаза. – Тем более, что это взаимно... Он надменно ухмыльнулся. – А ты, судя по всему, не такой невинный, каким кажешься, а? – он снова приподнял мою голову, взяв за подбородок, но на этот раз в этом было больше дерзости, чем нежности, и с вызовом посмотрел мне в глаза. Я растерялся и забеспокоился. Чего он ждёт? Он хочет... минет? Здесь? ЧТО?! Я стал смотреть по сторонам и только сейчас понял, что в трамвае кроме нас нет совершенно никого. Более того, трамвай был украшен изнутри так, словно это вагон-ресторан: поодаль, в середине салона стоял накрытый стол, а на окнах висели гирлянды. Я не знал, что делать. – И всё-таки ты очень милый. – Адриан мягко провёл большим пальцем возле уголка моих губ. – Прости, что смущаю тебя. Я не со зла. – Он снова стал скорее нежным, чем соблазняющим. – Позволь пригласить тебя за стол? Я за тобой поухаживаю. Я легонько кивнул. Взяв меня за руку, Адриан провёл меня через салон трамвая к столу.