Анандамид

Эраклионские подвалы, сырые и душные, вальяжно принимают золотоглазую девушку. Принцесса щурится, пытаясь разглядеть пугающие силуэты в темноте, и дёргается, когда мелкий рык отражается от каменных стен, казалось, готовый обглодать мясо до костей. Диаспоро закусывает губу, стараясь не поддаваться панике, и вытягивает перед собой полыхающий пучок бересты: красновато-оранжевый свет факела рассеивает злобные тени, оставляя лишь плесень у подножья стен. Вдох. Выдох. Никого. Девушка тяжело сопит, петляя по уродливым коридорам. Горло вяжет, противный кашель стынет в легких. Ощущение, что за ней наблюдают, сопровождает блондинку вплоть до железной, массивной двери. Ухватившись за ледяную ручку, принцесса медленно тянет чрезвычайно тяжелую преграду на себя. Ржавые петли разъезжаются с гадким скрипом, и наследница Айсис наконец попадает в маленький храм. Это был просторный зал правильной треугольной формы, со стен свисали древние, поношенные канделябры. Девушка невесомо провела тонкой ручкой по воздуху, отчего бледное пламя возгорелось в свечах, и поставила факел в ближайшее бра. От толстых стен шли мощные волны негативной энергии, и пусть Диаспоро не была самой потрясающе доброй девушкой, но при этом все же оставалась феей, остро чувствующей недомогание в столь темных местах. Диковатые слухи об алтаре чистого зла долгие годы витали по дворцу, и если придворные аристократы делали вид, что не знают об оскверненной земле, то местные слуги всерьёз обходили подземелье стороной. На Эраклионе Диаспоро жила почти год, полгода из которого провела в засекреченной библиотеке, поэтому прекрасно знала, что раньше самое густонаселенное королевство нередко прибегало к помощи потусторонних сил, дабы возвыситься среди других. Укрепление власти осуществлялось через призыв духов и демонов, и неизменно сопровождалось погребальными жертвами. Черное клеймо в истории планеты, правителем которого она мечтает стать, не пугало девчонку. Что-то было в сектантской поре занимательное и выгодное, что-то, чем очень хотелось воспользоваться лично. В современном обществе насилие не переносят, грубиянов секут розгами (но насилие, подчеркнем, порицается), а негодниц за уши притягивают к унизительным работам. Ну что тут скажешь, воспитание. Пусть противоречивое и лицемерное, зато проверенное и результативное. Интересно, какова была бы реакция великого Совета Магикса на сенсационную новость, сведения о которой доступны лишь приближенным королевской семьи (да уж, в обычных учебниках истории кровавые сказки не опишешь). Глупо было бы предполагать, что апостолы (а именно так себя называли верховные политики) покрывали родовую линию монархии, закрепившей свое верховенство благодаря темной магии. Если только на напор давления их совести не повлияло нечто тяжелое и золотое. То, чем королевство располагало в изобилии. С другой стороны, наличие фей-защитниц в составе руководящей цепочки совета делало вероятность подкупа почти ничтожной. Однако, несмотря на все опасения пролить свет на размытые тени прошлого, Эрендор, действующий правитель, приказа закрыть жертвенный храм не давал и, смазав маслом ржавые петли, элемент истории было решено оставить. Мудрое решение. «Ищи счастье в победе, но никогда в покое», – девушка улыбнулась собственной целеустремлённости и прошла к дальней стене, где у окрашенных застывшей кровью камней, возвышался неподвижный ветхий алтарь. Перед постаментом расположился широкий деревянный стол, укрытый плотной черной тканью. Вышитые пентаграммы серебрились в жаре капища. Диаспоро наклонилась, и сбросив ботинки, ступила обнаженными ступнями на грязный пол. Поморщившись от сырости, девушка достала нож, и, не долго думая, с напором разрезала внутреннюю часть ладони. Шикнув от боли, она откинула холодное оружие в сторону и принялась вырисовывать вокруг себя пятиконечную звезду густыми темными каплями. Когда рисунок сложился в правильный символ, Диаспоро сжала окровавленные, пульсирующие пальцы в кулак, и, превозмогая жгучую боль, подошла к алтарю. Девушка наспех вытащила пожелтевшую бумажку, засунув ее в хрустальный бокал, что стоял на алтарном столе. Оглядевшись, фея схватила маленький флакончик и, распознав по запаху спирт, обильно вылила его в фужер. Судорожно хватая воздух пересохшими губами, блондинка вернулась в центр пентаграммы и, вытянув ладонь, направила мощный поток энергии в сторону хрусталя, заставляя вымоченную в спирте бумажку вспыхнуть, словно кончик спички. – Accipite me! Стены святилища вдруг начали испускать яркий свет, а сильный жар, что нещадно уничтожал кислород, больше не был таким мучительным. – Accipite me! Громко повторила блондинка, до конца не знавшая, чего ожидать. Внезапно пролитые капли собственной крови запрыгали, завертелись по пятиконечным граням. Руки и ноги похолодели от страха, но она, закрыв глаза, продолжала: – Властелин мятежных духов, прими меня. Великий чернокнижник, я желаю заключить с тобой договор. Прошу тебя, Вальтер, покровительствовать мне. Где бы ты ни был, о Великий дух, явись на разговор со мной. Clavis! Она заикалась, неуклюже переваливаясь с ноги на ногу, пока судороги гуляли по телу, провоцируя тремор конечностей. Кожа покрылась маслянистым потом, и девушка, не выдержав припадка, опустилась на колени. Полы бежевого платья замызгали алые пятна. Порез на руке пульсировал и кровоточил, заставляя мягкую кожу припухнуть. Лёгкий ветерок обдул острые черты лица, и девушка спешно вскинула голову, помутневшим взглядом встречаясь с длинноволосым мужчиной. Настенное пламя покачнулось, ядовито потянувшись к хозяину. С садистской ухмылкой Валтор сложил руки за спиной и скучающе посмотрел на блондинку: – Я даже удивлён, что ты все сделала правильно с первого раза, – в устрашающем полумраке его глаза блеснули лукавыми искорками. Диаспоро нахмурилась, сдерживая разрывающий глотку кашель. Воняло серой и пеплом. – Я хочу заключить сделку, – отрезала она, пытаясь подняться на ноги, но колени дрожали, а мышцы ослабли. – И что ты готова предложить взамен, кроме своей жалкой души? – небрежно бросил Валтор, сложив руки на груди. – Блум… Я знаю, что вы враги, и что ты сделаешь все, дабы испортить ей ее маленькую счастливую жизнь, а еще… Ее чистая… Геройская душонка намного слаще моей, – выплюнула девица, вытирая пот со лба рукавом платья. – Занимательно. Насколько смертные слабоумны и высокомерны. Примеряете на себя право решать кого мне ненавидеть или, что ещё более нелепо, находитесь в полной уверенности, что имеете право торговать чужими душами. Однако, определённую выгоду для себя я, очевидно, вынесу. –Задумчиво протянул маг, явно наслаждаясь происходящим. – Но и твоя собственная душа удивительно чиста для озлобленного сердца, – демон втянул затхлый воздух полной грудью, облизываясь. – Что здесь скажешь: любовь – высшее побуждение. По щелчку пальцев храм залил аметистовый луч: он сверкнул, отразился в капельках крови и залег на дне золотых глаз, оставив в руках хозяина толстую, похожую на дощечку бумажку. Серебряная капиллярная ручка упала в руки принцессы. Жадным взглядом Валтор обвел худощавую фею и, не медля, кинул дощечку-бумажку в лужу девичьей крови. – Подписывай. Девушка схватила ручку дрожащими пальцами, спешно оставляя подтверждение сделки с дьяволом. Стоило подписи растечься серебряной нитью, как сердце зашлось в ишемическом приступе, а нехватка кислорода бликами разложила сознание на атомы. Перед глазами переливалась личная метка Валтора. Тошнота поднялась по пищеводу, она поперхнулась собственной кровью, позволяя горячей струйке стечь по подбородку. Пятиконечная звезда охватила комнату светом, трансформируясь в Тейваз, что позже клеймом впитался в шею блондинки. – В твоих интересах в ближайшую ночь соблазнить сосунка, и желательно закончить зачатием, – демон пожал плечами, поднимая дощечку с пола. Проведя пальцами по гудящей древесине, он томно прикрыл глаза, буквально впитывая проданную душу. Золотистые разводы плавно перебрались по воздуху и исчезли в кончиках пальцев. Настоящий экстаз охватил крепкие мышцы, толкая чуть ли не улыбнуться от удовольствия. – Но, как я… – пытаясь пересилить заплетающийся язык, девушка облокотилась руками о пол. – О, ты должна была подумать об этом ранее, дорогая. И еще: мне нужна твоя лунная кровь, чтобы закончить Чёрный приворот, – посмеиваясь, разъяснил маг. – Это случится на балу. Будь готова. Мелко поклонившись, мужчина в последний раз взглянул на опустошённый сосуд, а затем привычно растворился, оставив после себя только вибрирующий воздух. Огонь, колыхнувшись, погас, бросая ослабевшую принцессу в лапы жуткой темноты.

***

Демон – это бестелесный дух, но не столько злобный, сколько скорбный и извечно страдающий, при всем величественный и властный. Черная магия была его стихией, то, что однажды он впитал, изучил, а затем подчинил. И если сначала кровавые жертвоприношения, жестокие мессы в какой-то период пугали до дрожи, то теперь стоили не больше обыденности, превратились в унылую повседневность. Мужчина осторожно разрезал крафтовую упаковку, разрисованную пятиконечными звездами, вытаскивая длинные чёрные свечи, изготовленные из жира некрещеных младенцев. Демон уложил липкие палки на алтарный стол, и, протерев пальцы огрызком тряпки, достал граненную чашу. На антрацитовом хрустале красовались перевернутые кресты и несколько символов на енохианском языке. Подсвечники из лунного металла – серебра с толстыми, не раз использованными свечами, сменились на новые, более твердые и сальные. Валтор молча крошил листья горькой полыни и асафетиды, доводя травы до состояния порошка, а затем, добавив несколько капель бычьей крови, вывалил смесь в хрустальную чашу. Повернувшись к ритуальному подносу, демон завязал волосы в тугой хвост и закрыл глаза, по щелчку пальцев воспламеняя фитили жировых свеч. Смрадная копоть осела на подсвечниках, разнося по комнате запах смерти. – In Nomine Diaboli, – мутная, бледно-фиолетовая дымка овеяла его тело, рассасываясь сигилом Бафомета по бетонному полу. Глаза полыхали алым, руки потрясывало от мышечной колики. Мужчина притянул к себе чашу, и небрежно смяв кроваво-лиственную смесь, добавил рудниковую воду. Пропуская холодную субстанцию сквозь длинные пальцы, демон откинул голову назад, впрыскивая первичную энергию в ритуальную мешанину. –…Per ignem ingredior, Aeternas tenebras revelo, coram Rege, Principe, coniuravi, cor meum ad eam accendo…. Ступаю через огонь, являю Вечную Тьму, в присутствии Короля, принца я заклинаю, сердце к ней возжигаю. Размазывая кашицу по стенкам сосуда, демон тяжело дышал, втирая тень собственной ауры в будущий эликсир. –…Cum luna pallida, igne splendido, recordaberis eius, adfici eris ab illa… При бледной луне, при ярком огне ты будешь помнить ее, млеть от нее. Жарко втянув воздух бесцветными губами, колдун вскрыл мелкий бутылек, влив менструальную кровь принцессы в снадобье. Пальцы слабо горели, покрывая кожу неглубокими рубцами. –…Animam eius capies, eam tecum relinque, et ipse tuus erit in aeternum. Unde: «domine, recordati sumus quia seductor ille dixit adhuc vivens: «post tres dies resurgam»! In nomine Diaboli! Пленишь его душу, оставишь с собой, и станет навсегда он твой. Клинком войдут мои слова, и терзаться вам друг без друга день ото дня! Ультрафиолетовое излучение ослепило мага, вынудив до боли сжать челюсть. Язвы саднили, из глаз падали звенящие искры. Черная потока вскружилась над чащей, превращая хрусталь в такую же антрацитовую склянку с вдавленным Тейвазом на крышке. Валтор устало отшатнулся, открывая глаза. В каменной комнате дрожало ритуальное пламя, а собственные руки мелко зудили, заставляя неугомонно чесать покрасневшую кожу (это был уже шаблонный маневр, так тело оповещало его об удачно исполненном ритуале). Мужчина выпрямился и, смахнув прозрачную капельку пота, покинул святилище. Антрацитовый флакончик исчез в кармане плаща.

***

«Я хотел огонь, Блум» Все было правильно. Он – лишенный сострадания злодей, терзающий Волшебное Измерение, она – одна из сильнейших фей и, возможно, единственная, кто действительно сможет оказать весомое сопротивление магу. Он хотел ее силу, подчинения и власти, она хотела защищать, оберегать и спасать. Однако у судьбы, видимо, были совсем иные планы, раз нахалка так равнодушно разбила стеклянную поверхность заурядного противостояния, пустив трещины привязанности к озлобленному и жестокому существу (как, черт возьми, это быстро случилось!). А он играл с ней точно искушенный кукловод, виртуозно стягивая раскаленными цепями мысли и чувства. Блум, моя милая бабочка, ты барахтаешься в паутине, но все ещё тянешься к свету. И если принцесса Домино, пусть и не понимала корней своей одержимости, но безнадежно стремилась к демону, то ощущения в груди Валтора были для нее загадкой. Туманной и, в какой-то мере, пугающей. Она вбивала себе в голову, что это – минутная вольность, просто одна сплошная промашка, тут же умело оправданная хитрым мозгом, как нечто: «Всего один раз. Это сон, расслабься. Ты этого заслуживаешь». Почему-то на подкорке не мелькнула облезшая, побитая мысль о реальности ощущений. О запахе, почти животном и остром, звенящим от похоти. Может дело в усталости и извечном давлении? Или в одиночестве, несмотря на приторную сказку вокруг? Какая-то исцарапанная монотонность крутилась возле ее силы, обходя стороной чувства. А ведь она простой человек, с живо стучащим сердцем и мокрыми от слез глазами. И ей тоже бывает больно, когда за призмой Хранителя, люди не видят ничего большего. Но магу не нужна она, ее личность, даже прекрасное тело, ему хочется силы, господства, и от понимания этого слезы непроизвольно щипают глаза, обжигают холодные щеки. От понимания того, что он мыслит как все. Хотя... Кто знает, может в ней действительно ничего нет, кроме силы. Она, вероятно, была примитивна в развитии, если хоть на секунду допустила мысль о том щемящем, ответном трепете в груди колдуна, который, казалось, сливал их воедино. Это были не просто прикосновения, это нечто совершенно особенное, мягкое, ласковое, нужное. Сначала непристойные мысли о связи с Валтором вызывали у феи нервный шок и отторжение, затем постепенно перетекали в нудное, нескончаемое ожидание (чего конкретно она ждала, принцесса так и не уловила, и осознав, что не справляется головой, вручила эту обузу чувствительному телу. Опрометчиво.) Этот сюжет, приевшийся лирическим драматизмом, раскрывался в рыжей головке ежеминутно, закручивая мысли в плотный, неразборчивый узел. Та жаркая, злополучная ночь, когда она впервые ощутила легкие прикосновения холодных пальцев на гладкой коже, стала для нее именной гильотиной. Раздробив сердце на миллиардные осколки сомнений, Блум начала воспринимать себя никчёмной, и теперь поистине жалкой. Если она так просто пошла на поводу его издевательских ласк, то как скоро сможет убить человека по приказу этого существа? Что, если из наивной девчонки, которая сама не до конца изучила свой потенциал, демон сделает оружие? Как далеко она готова пойти ради его близости, и в какой момент она вообще стала так необходима? Блум приостановилась, сжимая мягкий топ в сине-белую полоску вспотевшими пальцами. Попытка сделать глубокий вдох красноречиво ударила под дых. Озноб пробил ее тело, принуждая принцессу трястись. Перед глазами запрыгали черные мушки. Ей стало страшно. Страшно до удушающе сдавленного горла, до онемения в кончиках пальцев. Что ты натворила, Блум? Валтор был и будет злодеем, пусть умнее и привлекательнее остальных (включая блондинчика-принца), а ее мерцающие мифы о запретной близости вот-вот разобьются о штормовую волну реальности. Аха, тебе что, больно, Блум? А что ты ожидала, чего так растерянно желало твое сердце? Что маг расщедрится, и заместо огня ему захочется твою душу, агрх, нет, постой, всю тебя? Что его теплые поцелуи на самом деле что-то значат для вас двоих? Хотела бы оправдать свою измену неясными ощущениями или назовешь это ошибкой, может, лучше сном? Она задыхалась, хрипела в одиночестве под палящими белыми лампами торгового центра. Он зверски убил ее родителей, растоптал команду Света, превратил процветающее Домино в руины, но огненная фея по-прежнему не могла его ненавидеть. Что-то раздражительно сосало под ложечкой, когда он оказывался рядом, когда испепеляюще, высокомерно очерчивал ледяными глазами юное тело. А она, бесстрашно врезаясь в зрительный контакт, почти физически ощущала его грязный, скверный, родной огонь. И их тянуло друг к другу так, как принцесса никогда в жизни и представить себе не могла. Слишком тяжело разум отсекал чувства, нехотя избавляясь от залитого краской лица и быстро стучащего сердца. Все это было странно знакомым, но словно выкрученным на максимум. Она помнила первые месяцы влюбленности в Ская, когда ещё зеленое, неопытное сердечко колыхалось от упоминания блондина, а теперь коварно орало, выло, тянулось к заклятому врагу. Оно молило о прикосновениях, таких бережных, совсем ему не свойственных. Девушка, стряхивая следы панической атаки, поправила волосы. Она торопливо спустилась на первый этаж, практически сразу натыкаясь на шумную компанию. – Блум, ну наконец-то, я уже хотела тебя вызванивать, – буркнула Стелла, убирая телефон в недавно купленную сумочку. – Извините, просто не смогла пройти мимо книжной лавки, она такая огромная, – неестественно спокойно буркнула фея, пожав плечами. Рыжая безмятежно улыбнулась, в сердцах умоляя святого Дракона, чтобы ни один мускул на лице не дрогнул. Если она продолжит в том же духе, то подруги точно заметят, заподозрят нечто странное, и тогда ее ночному кошмару определённо будет суждено сбыться. Поэтому, накинув дымовую завесу радости, она с усилием заставила глаза заискриться и восхищенно принялась рассматривать новый аксессуар солнечно-лунной феи. – Я предлагаю где-нибудь перекусить, – оживилась Муза, пряча ладони в карманах синих штанов. Флора и Лейла поддержали идею, кивнув. – Можем посидеть в кафе «Белая лошадь», судя по картам, до него примерно километр пешком, – заинтересовано объявила Текна, всматриваясь в проекцию схемы Магикса. – Отлично, тогда идем, – подавляя тоску, Блум ненавязчиво улыбнулась и двинулась за остальными. Заведение было камерным, тихим, и, несомненно, очень приятным. Стены, выкрашенные в нежно-персиковый цвет, поблескивали в свете волшебного светила. Шныряющие туда-сюда официанты приветливо улыбались. Аромат свежеиспеченного хлеба выбивался среди прочих, возбуждая аппетит. Заняв место на просторной террасе второго этажа, веселая компашка восхищенно окинула взглядом ровную гладь озера Роккалуче, зеленеющие макушки деревьев и башни собственной школы, выглядывающие за густыми вечными зарослями. Несмотря на сдавленную боль в груди и легкую тошноту, есть хотелось безумно. Неутихающее волнение и страх итак изводили рыжую, лишая спокойного сна, так что отобрать у нее ещё и чуть ли не единственную, такую простую радость, девушка просто не позволит. Она с головой окунулась в изучение разноцветного меню, потеряв нить повествования какой-то очередной сплетни Стеллы. На пару минут над столиком повисла тишина, но, как только волшебницы сделали заказ, заразительный хохот вновь заплясал между феями. Блум добродушно усмехнулась, но усталость, залёгшая на дне небесных глаз, все ровно выдавала толики грусти. Как отреагируют Винкс, если узнают о связи с этим мерзким типом (но он не мерзкий, он просто… Просто неправильный)? Объявят ли ее предателем, отправят ли в ссылку? Что с ней будет? А что сказал бы Скай? От этих размышлений холодные мурашки вновь пробежались по коже. Даже самая пустяковая проблема, решить которую нужно за каких-то жалких пять дней, мерещилась сплошным тупиком, и оттого окружила сознание кольцом безысходности. Казалось бы, в чем сложность отказать принцу? Просто списать все на собственную незрелость, попросить подождать, немного оттянуть время, и банально дать ей подумать, не устраивая на балу сцен с роскошными речами и совершенно пустыми обещаниями: «Любить друг друга вечно до самой гробовой доски». Блум бы улыбнулась, однако злоба на личную глупость и недальновидность сводила мышцы лица, не позволяя расслабиться. Все было чертовски непросто, все было до блевоты непонятно и трудно, и абсолютно все это напрямую зависело от ее действий, от ее решений, и эту ответственность не переложить, не списать. Она разъедает изнутри, не давая дышать. Блум не хотела замуж за Ская, но боялась оборвать привычные отношения. Блум хотела быть ближе к Валтору, но понимала, что это невозможно. Замкнутый круг? Черт возьми, гребаная реальность. Практически простонав от усталости, принцесса разрушенного королевства уронила голову на стол, укрываясь огненной копной волос. Звонкий смех Музы ударил по затылку, вынуждая Хранительницу замучено поднять голубые глаза. – Вот кого действительно убивает шоппинг, – широко улыбнувшись, синеволосая погладила подругу по спине. – Скорее вся эта история с балом. Знаете, я даже вальсировать толком не умею, это будет настоящий позор. – Правдоподобно отвертелась рыжая, подперев ладонь кулачком. Из нее бы вышла дельная ведьма: врать, как оказалось, она умела прекрасно. Прохладный арбузный лимонад стал крошечным спасением в зное собственных размышлений. Освежающий холодок вмиг смочил пересохшее горло, и принцесса облегченно вздохнула. – Я могу дать тебе несколько уроков этикета, – воодушевленно пробубнила Стелла, активно поглощая фруктовый салат. С набитыми щеками и горящими от счастья глазами, девушка походила на котенка, отчего на лице Блум невольно расцвела теплая улыбка. – А я могу показать тебе основные вальсовые фигуры, – поддержала инициативу Лейла, потягивая холодный латте через металлическую трубочку. Взбодрившись, Блум доверчиво, с едва заметным смущением, посмотрела на подруг: – Даже не знаю как вас благодарить, – жалобно пролепетала она, а затем нетерпеливо оглянулась в поисках официанта с ее пиццей. Живот болезненно скручивало от голода, и она нервно покусывала губы. – Достаточно будет просто рассказать, что с тобой в последнее время происходит, – удивительно серьёзно провела опасную грань Муза, поставив гранатовый сок на стол и пронзительно посмотрев на Блум. Фея музыки всегда была филигранным хранителем душевных струн, поэтому, стоило хоть одной из них прийти в негодность, как синеволосая оказывалась рядом и открывала аптечку первой помощи. Но, Муза, боже, пожалуйста, только не в этот раз... Разряд тока прошелся по коже; тревожность кольнула в ногах, стремительно охватывая все тело. Ком в горле, подобно застрявшей таблетке, не давал сглотнуть. Нет. Эмпатичные и такие проницательные, они рано или поздно раскусят ее. Осудят ее. Отвернутся от нее. Господи, нет! Винкс – клуб, основателем которого она когда-то стала, никоим образом не должен узнать правду. Тяжело вздохнув, рыжая с мольбой посмотрела на Флору, но та, кажется, поддерживала общую инициативу с импровизированным допросом, поэтому предательски промолчала. Потеряв поддержку в единственном лице, фея огня начала лихорадочно соображать, как выйти «сухой» из воды, не оставив ни одного намека на аморальную связь. Но на щеках уже распустились пунцовые пятна, выдававшие ее с головой. –…Честно сказать, – после долгой паузы Блум удалось подунять панику и, прочистив горло, продолжить. – Мне немного тяжело в последнее время. И двух недель не прошло, как после Даркара объявляется Валтор. О, дракон, смущение когда-нибудь оставит ее в покое? Сколько можно сходить с ума, краснеть и покусывать губы? Задрало. С ума уже свело. Надоело! Сделав глоток приторного лимонада, Блум только сейчас ощутила некомфортный, почти острый треск в атмосфере. Почудилось, даже воздух вокруг стал плотнее. – Студентки Алфеи избегают меня, а ещё этот гребаный колдун – новая головная боль. Никто не знает его мотивов и целей. Я перерыла всю библиотеку и ни намека на биографию, историю, силы. Фарагонда вторит, что он опасен, а мы даже адекватно оценить его не можем, не то, что противостоять. Особенно ты. – Тоже как-то не хочется стать пушечным мясом. И конечно я чувствую дикую ответственность за все это, потому что великолепный клуб Винкс должен со всем разобраться, просто обязан, потому что кроме нас никто не справится. Так ещё и Скай нервы словно на прочность проверяет. Сначала неделю от него никаких новостей, а теперь чуть ли не замуж. Я не готова к такому резкому развороту событий, – как на ладони выложила огненная, восстанавливая слегка сбившееся дыхание. Звучало довольно неплохо, да? Блум попыталась успокоиться, но злость, цепко охватившая ее, уже потряхивала изнутри. И правда. Какого хрена все снова свалилось на их плечи снежным комом?! Девушка притянула к себе запотевший стакан лимонада, обхватывая горячими ладонями ледяное стекло. Блаженно сглотнув горечь в глотке, фея огня замолчала и постепенно остыла. Подруги, явно не ожидавшие такого гневного откровения, широко распахнули глаза, немощно обмениваясь удивлёнными взглядами. Стоило ожидать за апатичным выражением лица обычную подростковую трудность построения отношений, а на деле оказалось, что Скаю в кипящем котелке проблем отведено совсем не главное место. Первой отойдя от шока, Стелла поморщилась. Даже ей, вечно неугомонной и, в какой-то степени, легкомысленной, сейчас было тяжело прервать гнетущую паузу. Им было неловко. Неловко за опрометчивую невнимательность к подруге и ветреное отношение к общей проблеме. Стелла пару раз поджала губы, откинув длинные пряди за спину, и серьёзно посмотрела на Блум: – Ты же понимаешь, что проблема со Скаем решится банальным разговором, – разъясняющим тоном заявила блондинка, и рыжая кротко кивнула в ответ. – А Валтор просто очередной мудак, который мечтает о власти. Блум неосознанно дернулась, едва подавив эхо возмущения. Внутри все воспротивилось, огнем зашипело, опыляя легкие и поднимаясь по пищеводу. Валтор не какой-то очередной, он... Какой он, Блум? Блум уже собственным мыслям не удивлялась: в последнюю неделю мозг ничего умного не придумал, а заручившись поддержкой сердца, тела, огня, черт его знает чего ещё, вообще заставил ее здравый смысл просто застрелиться. Поэтому именно сейчас у провокатора нашлось несколько колких фраз, активно затанцевавших на языке. Пересилив себя, рыжая потерянно приоткрыла рот, но к ее счастью, ни один звук так и не слетел с покусанных губ. – Он сильный, да, никто не спорит, но даже у сильных есть слабости, – принцесса Андроса говорила так воинственно и отрешённо, словно узнай она хоть о малюсенькой осечке демона, мгновенно превратит ее в огромную гниющую опухоль, и хорошенько так приложит хозяина. Но всего этого фее не хотелось слышать – мозг уже зацепился за более интересную деталь: А у него вообще есть слабости? Блум выпала из реальности на минуту, но тут же вздрогнула, когда ледяной, почти механический голос Текны резанул по самому сердцу, все ещё тлеющему в ожидании его прикосновений и нежности: – И мы найдем каждую из них, а потом ударим с такой силой, что он сдохнет в страшных муках и пожалеет, что вообще появился на свет. Винкс бодро кивнули, а вот Блум застыла в ужасе. Она буквально почувствовала, как волосок за волоском мандраж поднимается где-то на затылке, неприятно покалывает и чешется, как ладони похолодели, а внутри нечто тягучее парализовало мышцы. Они же сейчас не шутили? Может, она ослышалась, может, не так что-то поняла своим плохо соображающим мозгом, но эти феи, самые добрые и заботливые существа Волшебного Измерения, правда собирались пойти на убийство? Они смогут лишить воздуха вздымающуюся грудь? Они обратят его в пепел? Или что ещё хуже, они думают, что это сделает она? Перспектива будущей кончины Валтора от ее собственных рук разбудила в принцессе настоящую панику. Страх потерять его и перестать ощущать бредовый огонь, мгновенно завопил где-то в ребрах. Она впервые ощутила потребность в нем: ржавую цепь, сковавшую их шеи, железные штыри, почти физически вдавленные в мягкую кожу, и непроходящую жажду оберегать, искать ответную искру. Впервые за все время ее обучения, битв, использования магии, Блум действительно испугалась, что может причинить врагу смертельную боль. Потому что сражения с Трикс так или иначе напоминали скорее тренировку, чем попытку убить друг друга. Потому что Даркар умер не от руки феи огня, а от разорвавшей его магии. Потому что впервые из ее подсознания выплыла оформленная, совершенно странная мысль: возможно, дело действительно в было в чем-то бОльшем.

***

Стрелка часов дошла почти до девяти вечера, и Винкс, бегущие со всех ног к парадным дверям, всерьёз молились, дабы избежать встречи с заместителем директора по дисциплине. Светило медленно подбиралось к горизонту, отражаясь в ажурных окнах закатными красками. Ученицы Алфеи постепенно готовились ко сну, разбредаясь по комнатам. Запретное время неторопливо опускалось на школу. В теории, у фей было ещё целых две минуты, чтобы, не взирая на каблуки, пересечь защитный барьер и ступить на территорию главного двора. А ещё, наученные горьким опытом, они также знали свое неминуемое наказание за опоздание – позорная работа в местной столовой под руководством злющего, вечно недовольного шефа-гурмана. Гризельда, получавшая истинное наслаждения от раздачи наказаний, причем, чем строже, тем лучше, сейчас стояла за воротами, словно змея, поджидающая свою добычу. Высокая женщина с коротко стриженными волосами медленно постукивала ногой по каменистой земле, то и дело бросая укоризненный взгляд на наручные часы. Со стороны она выглядела свирепой и властной, но при этом, если посмотреть чуть внимательнее – измотанной и уставшей. За почти три года обучения знаменитая шестерка потратила Гризельде столько нервных клеток, сколько она даже не ощущала в себе за всю свою преподавательскую деятельность. Винкс были не просто упорны, они были упрямы и настойчивы, никогда не принимали запреты и никогда не отступали, даже под угрозой наказания. Пусть именно это и восхищало, но в то же время и злило – заместитель директора слишком сильно прикипела к глупым феям, всякий раз изводя себя переживаниями, когда девушки отважно, но опрометчиво шли в бой. Удивительно, но за все курсы не нашлось еще ни одной компании, которая была бы такой же дружной и, не скроешь, сильной. Но сила воспитывается в аскезе, в определённой дисциплине, с которой у девушек был огромный конфуз. Комендантский час – это своего рода запретное время, когда все ученицы Алфеи, в идеале, должны оставаться в своих комнатах ну или хотя бы находится на территории школы под оборонительным куполом. Этот промежуток наступал ровно с пресловутых цифр 21:00 и заканчивался только к 6 часам утра. И все студентки активно подчинялись правилам, даже те, кто на выходные покидал Магикс, возвращаясь на родную планету, всегда прилетали до захода солнца. А вот у знаменитой компании была ярко выраженная проблемка с распределением времени по имени Стелла, которой вдруг приспичило устроить фотосессию на берегу озера после плотного ужина. Они проторчали возле воды, как минимум, час, отчего опоздали на единственный автобус и были вынуждены ждать следующий ещё около сорока минут. Наконец, за минуту до закрытия купола, во двор ввалилась целая арава тяжело дышащих девушек: Текна быстро кивнула женщине и, подтянув Музу за руку к себе, побежала ко входу в кампус. Флора и Лейла, посмеивались, пожелали заместителю добрых снов, устремившись за подругами. Стелла перескочила порог за тридцать секунд до нарушения дисциплины и, стараясь вообще не смотреть на женщину, стартовала вслед за девочками. А вот Блум, запутавшись в своих же ногах, свалилась на землю прямо перед Гризельдой. – Винкс. – Наконец проговорила заместитель, сложив руки на груди и испепеляюще посмотрев на рыжую фею. Огненная тут же забавно ойкнула и, извинившись, помчалась в жилой кампус под взбешенные крики брюнетки и заливистый хохот подруг.

***

Холод жег голую кожу. Воздух, пропитанный кисло-сладкой вонью, овеял костлявое тело принцессы. Блум неуловимо вздрогнула прежде, чем замучено разлепить свинцовые веки. Единственно выжившая наследница павшего Королевства зашлась в приступе рваного кашля, хватаясь слабыми пальчиками за горло. Прочистив глотку, она отдышалась и наконец обвела взглядом пустынную трясину. Чахлая кустарниковая поросль и бурлящие кочковатые болота выкинули ее в воспоминания об уроках природного ориентирования, или, как их называл профессор Палладиум: «Непередаваемой связи». Блум мотнула головой: от едкого смрада закладывало нос, а рвота размеренно собиралась внутри, предупреждающе связывая желудок в болезненный узел. Фея сжала меж пальчиков жалкий клочок здоровой травы и прижала коленки к груди, не желая соприкасаться с жидкой темно-бурой грязью. Рыжая, вдруг обратив внимание на голубые сапожки, поняла, что находилась в обличии феи, и огненные искры завораживающе переливались на тонких крыльях. Обычно при трансформации происходит дикий скачок энергии, который помогает изменить форму и поддерживать нечеловеческие способности тела: снижает чувствительность при ударах и падениях, помогает быстро ориентироваться в пространстве и избавляет от проблем с давлением. Однако сейчас Блум не просто не чувствовала бурлящей магии под кожей, она даже не могла подняться на ноги. Девушка напряженно свела брови, покусывая губы. Мозг отказывался работать, заставляя сторонним наблюдателем сидеть среди забытой Драконом топи. Небо казалось болотным, местами прогнившим. Сквозь призму желтовато-зеленого света свисали пустые, тухлые звезды. Рыжая испуганно вздрогнула, крепче вжимая ослабевшие коленки в грудь. Движения казались заторможенными: слишком тяжелыми были мышцы. Где... Я? Внезапно звезды закрутились, крупные стекляшки вздулись, бесшумно лопнув. Череда черных точек располосила небо. Словно переживший колотое ранение, небосвод закипел, разорвался в клочья, ошметками сваливаясь на голову принцессы. Блум вскрикнула, закрыв голову руками, тело ее непослушно окоченело. Неожиданно свежий ветерок обласкал длинные волосы, поцеловал взмокшую от пота макушку и, невесомо дернув за подбородок, помог перевести дыхание. Огненная фея недоверчиво опустила руки и приоткрыла глаза. Вокруг, как по щелчку пальцев, все стало оживленным, дарящим свет и спокойствие. Смердящее болото сменилось изумрудной, сияющей травой, свинское небо разрисовали ярко-голубые краски, под цвет ее глаз. Солнце, едва показавшись на горизонте, зарделось светло-желтыми бликами. Огромный диск, плывущий и дикий, будто выпроваживал воспоминания о склизком небе и илистой земле. Воздух вокруг нее стал неподвижным, чистым и сладким. В нем заплясали какие-то родные, невинные нотки, и Блум улыбнулась в ответ так искренне, что сердце пропустило удар. Волнение разлилось по венам, вторя один и тот же вопрос вопрос: где я? Ориентируясь по странным подсказкам тела, фея развела руки, позволив легкому порыву подхватить ее тонкое тело. Ветер бережно подкинул принцессу на едва ощутимое движение потока, и теперь огненная заскользила в эфире, словно в воде. Внизу солнце осторожно касалось заросших холмов, золотило рябь мелкой речушки. Становилось жарче, но приятная прохлада встречного ветра успокаивала горящую кожу. Фея удалялась от крошечного прилеска, разрешая ветру взять правее, и только через добрых пятнадцать минут пронеслась над сверкающим дворцом. С высоты птичьего полета он был похож на драгоценный цветок – роскошный и пышный, невообразимой, восхищающей формы. На секунду воздух выбило из груди – она широко распахнула густые ресницы и застыла от смеси удивления и нахлынувшего осознания: Домино! Блум, теперь улыбаясь еще шире, спустилась ниже, боясь разрушить хрупкую идиллию радости своим внеплановым визитом. Внизу, по мощеным каменным дорожкам выстроились ряды придворных и королевских особ. Шикарные головные уборы дам, бальные платья изысканного кроя и неудержимые улыбки на лицах. Сильные кавалеры, одетые во фраки, светские беседы и переглядки – все это подтолкнуло Блум опуститься на подстриженную траву и неуверенно показать свою маленькую головку из-за колоны, однако, внимания на принцессу никто не обратил. Ни горящие огнем волосы, ни обличие феи не привлекали ликующих гостей. Что они празднуют? Девушка, набрав в грудь побольше воздуха, ловко обошла стражу, и уже через минуту оказалась во дворце, на свое удивление, не встретив ни единой преграды. Минутное молчание пролетело вдоль крепких стен, увенчанных портретами королевского семейного древа. О, дракон, неужели все это действительно выглядело так раньше? Коридоры были такой высоты, что двадцатиметровые статуи нимф Магикса без труда помещались под расписной крышей. Жемчужные раковины и диковинные цветы украшали античные вазы, рубиновые выкладки теснили стены. Блум хотела поторопиться, как можно скорее войти в главную залу и увидеть причину торжества, но не могла заставить себя перебирать ноги хоть на секунду быстрее. Завороженная фресками с изображением драконов, девушка остро ощутила как в горле пересохло, а в груди все сжалось – она на своем месте. Там, где и должна была быть. Только подумать, сколького она лишилась из-за неразумных решений, мерзких желаний какой-то ненужной власти и самой настоящей демонической жажды. И, как бы не хотелось этого признавать, но Валтор в этом виновен, замешен, причастен. Он до сих пор с кровью в глазах и пеной у рта грезит об абсолютизме и мировом господстве, так почему в душе она его постоянно оправдывает? Блум осторожно ступила на порог бального зала и тотчас застыла. Помимо огромного количества гостей, там, на самом возвышении лежала… Она? Маленькая, такая хрупкая, словно лучик надежды для всего Измерения, самое настоящее порождение Святого дракона, прямой потомок. Пламя крутилось вокруг нее, игралось с короткими волосами, проходило сквозь кожу, заставляло малышку улыбаться, смешило, очаровывало. В небесных глазах отражалось спокойствие и мир, который она принесет для всех Королевств, словно стань она правителем, ни одна война не поглотит грешную землю. Розовощекая и обаятельная, малышка была потрясающе красивой, но главное, крайне могущественной. Мощные волны пламени Жизни наполняли присутствующих наслаждением и радостью, даря улыбки и чувство защищенности. На Домино снова появился Хранитель, который убережет свой народ от любого зла, даже самого чистого. Рядом с младенцем, по бокам от кроватки, стояли родители. Изможденные бессонными ночами, но такие восхищенные и счастливые. Какие же они величественные! Слезы ударили слизистую, скопившись в уголках. Блум сжала влажные пальцы, впиваясь ногтями в горячую кожу. Девушка не могла опуститься до слез в такой трогательный момент, просто не могла позволить себе плакать, когда буквально единственные воспоминания о родной семье прорисовались так ярко. Ей было страшно прикрыть глаза на мгновение: вдруг, когда она откроет их вновь, все снова погрузится во тьму? Только не тогда, когда она в красках может разглядеть каждую родинку и мельчайшую смену эмоций на лицах родителей. Королева выделялась на общем фоне не только огненной шевелюрой и сложной причёской, но и утонченной статностью. Медовые глаза смотрели с нежностью, в отличие от короля, чей взгляд оставался серьёзным и авторитетным. Наконец, из-за спины матери показалась старшая сестра. У Блум аж сердце сжалось: ну нет, она не заслужила потерять их всех. Просто не заслужила! Как было можно лишить этого ангела тела, почти убить ребенка! Выбросить ее душу, словно мусор, навечно похоронить подо льдом! Дафна, оказывается, была такой забавной и милой. На небольших каблучках принцесса двигалась неуклюже, но, видимо, равняясь на отца, старалась поддерживать образ деловитой и важной. Блондинка улыбчиво помахала придворным, и, получив звонкий отклик толпы, смущённо отвернулась. Гости двигались слегка беспорядочно: вновь прибывшие втискивались в своеобразные кучки и нетерпеливо вытягивали шеи, дабы поглазеть на младенца. Толпа шумела, но оставалась ликующей. Блум изучающе разглядывала шелковые одежды, сложные головные уборы, краем уха слушала одобрительный шепот в сторону собственной семьи. В последний момент она заметила загадочного аристократа, примостившегося у стены в дальнем конце зала, внезапно пробудившего в ней неестественный… Знакомый интерес. Нет. Да быть того не может. Не мог же… Валтор? Сердце глухо ударило по вискам, и девушку буквально перетрясло. Собранные в высокий хвост волосы серебрились в свете подвесных люстр. Черная рубашка с ртутно-серебряной вышивкой, под стать волосам, струилась вдоль сильного тела. Его руки были сложены на груди, а на лице пестрило опустошение. Леденисто-серые, почти замогильные глаза устремились куда-то вдаль, желчно разрезав толпу. Рыжая проследила за направлением смертоносной линии его глаз, и, опешив, торопливо повернулась обратно. Валтор смотрел в ответ, однако на ее миниатюрную копию. На эту крошечную беззащитную девочку, будущую фею, способную в одиночку разрубить всю скверну страшного мира. Демон смотрел на ребёнка с таким отчаянием и горем, что у взрослой Блум непроизвольно сжалось сердце: он выглядел так, будто совсем не хотел причинять ей вред. Сама же малышка радостно встрепенулась, потянув крохотные ручки к магу. О, дракон! Вот почему взрослая Блум почувствовала себя так в их первую встречу. Вот почему он столько знает о ней. Вот почему ее пламя ныло и тянулось к нему – потому что уже тогда, будучи младенцем, она установила между ними крепкую связь. Валтор оставался неподвижным, однако нервным и взвинченным. Он мельком взглянул на широкие парадные окна, венчающие бальный зал у боковых стен, и недобро сглотнул. Блум неосознанно повторила за ним. В эту минуту фея огня увидела в нем практически все: страх, злость, обиду, стыд, панику, безысходность. Он не хотел ее трогать – это было видно. Очевидно. И он изнывал под гнетом каких-то объективно темных сильнейших, боясь (?) восстать против них. Как вдруг: Длинный, тягучий свист резко рассек тишину. Хруст выбитых стекол и гортанный крик первых пострадавших заполонил дворец. На мгновение, на эти гребаные микросекунды Блум зависла, потерялась, не успела использовать защитную магию, лишь скрючилась, сбитая с ног ударной волной. Горячие от взрыва осколки стекла врезались под кожу открытого плечика и полоснули по кончику крыла, заставляя призрачную кромку онеметь. Девушка дернулась так надрывно, что, казалось, потеряла чувствительность во всем теле. Она еле поднялась на колени, пару раз неуклюже проехавшись по осколкам. Девушка зашипела от боли, ошарашенным взглядом обведя кроватку и, протянув слабую руку к исчезающей Дафне, испарилась. Валтор заботливо достал ребенка из колыбельки, осторожно прижал к груди, и, схватив сестру хранительницы, растворился в паническом визге толпы.