Холодный разум

— …пусть мертвый месяц еле освещает путь, — почти шепотом пропел Эйс, постукивая большим пальцем по рулю в ритм, — Пусть звезды давят нам на грудь… — и вдруг машина рванула вперед, — …не продохну-у-уть. Секунду назад оказавшись внутри машины, Луффи вжался в спинку сидения, попутно пытаясь нащупать ремень безопасности. Он уже привык, что водитель не ждет пассажиров, когда они пристегнутся да усядутся. Мотор протяжно заревел, заглушая музыку. Ветер грубо дул прямо в лицо и ласково напоминал скорость, с которой ребята несутся по шоссе. Дорога в час дня почти пустая. Кондиционер у Эйса в машине отсутствовал, поэтому ветер принимали таким, какой он есть. Шумно. Губы Луффи изогнулись в странной придурковатой улыбке, хотя скорее это было его привычным выражением лица, нисколько не означающим счастье или радость. Последние полчаса будущий врач пребывал в неком смятении, и если бы он был честным с собой, то оценил свое моральное состояние на четверочку с половиной из десяти. — О, ты даже не подпеваешь, — если бы Эйс судил о настроение Луффи просто по выражению лица, то не называл бы себя его братом. — Да, просто задумался, — хихикнул в ответ, — Устал немножечко, — и съехал вниз по креслу, выпрямляя ноги. К счастью, рост позволял лежать. Обычно Луффи стремился как можно раньше начать свой рассказ о прошедшем дне, даже когда еще не сел в машину, а только распахнул дверь. Сейчас ни одного предложения не собралось из кучи слов, вертевшихся на орбите сознания. Всплывали призрачные картинки-воспоминания минувшего утра, но о таком рассказывать не хочется. Если начать говорить, то образы становятся четче, яснее и неприятнее. Хотел ли Луффи проматывать в голове, как стоял сегодня за стеклом с лицом рыбы, выброшенной волей случая на сушу? Нет, определенно нет. Поэтому он между собой и своими тараканами анализировал произошедшее. Глаза сами по себе закрылись, тело расслабилось — Луффи сегодня мало спал, ведь полночи готовился сдавать долги. Кажется, Эйс сделал музыку потише и прикрыл окна. Включилась следующая песня Сектора газа, но Луффи уже не пытался по первым аккордам угадать название. Время «12:43» гвоздями вбивалось в память вместе с тем странным врачом, который сказал ему закрыть рот. Луффи не был обидчивым, поэтому и на того сурового медработника зла не держал. Наоборот, злюка стал ему интересен, такой забавный! Сколько же лет потребовалось, чтобы стать таким решительным, расчетливым и не паниковать в экстренных ситуациях? Луффи не хотел стать точно таким же, но хотя бы капельку похожим, чтобы в следующий раз не оцепенеть от шока. Может в первый раз растеряться — простительно… нет. Врачам ошибки не прощают, поэтому он должен с первого раза учиться делать все правильно. Юноша, безнадежно проваливаясь в сон, скрестил руки на груди и нахмурился, а очухался, когда чужая рука слабовато хлопнула по его щеке. — Не так, — голос заставлял вернуться к реальности, и Луффи был вынужден открыть глаза. Ладонь влепила ему звонкую пощечину, — Подъем. — Мощно, — отреагировал Сабо и понимающе кивнул. Ремень безопасности больно впивался в шею, сообщая, что лежать длительное время в такой позе — плохо. Первое, что Луффи увидел это открытую дверь автомобиля и двух недовольных парней. Эйс расстегнул первую пуговицу ярко-оранжевой рубашки и громко вздохнул. — Ну, давай вставай, — а еще он очень нетерпелив. — Хочу есть, — Луффи чувствовал себя расплавленным сыром в микроволновке и даже «потягушки» не смогли его взбодрить, — Куда? — Я же говорил, мы заедем в блинную к Сабо за едой, потом домой и там поешь, — но весь план был пропущен мимо ушей, — Я тебя закрою здесь, если ты не встанешь. Луффи смекнул и нехотя выполз из машины. Свою соломенную шляпу он поместил на законное место — на голову, а затем развернулся и прощально посмотрел на автомобиль, будто разлука с ним продлится несколько лет. Древняя черная четырка с затонированными стеклами смотрела пыльными фарами на него в ответ. — Луффи! — рука Сабо схватила воротник футболки и потянула зевающего паренька за собой. Свет солнца, пробивавшийся через облака, заставлял все предметы выглядеть скучно. Пасмурно, серо, скверно. Прогноз погоды говорил о переменной облачности, но солнце, видимо, совсем не планирует появляться на небосводе. Черный ход кафе не был оснащен красивыми вывесками и огороженными дорожками. Имеется лишь засохшая грязь и железная дверь, из-за которой Сабо чуть не лишился пальцев пару месяцев назад, поэтому больше никогда не заходит внутрь последним. Замыкающий сегодня Луффи, отчаянно пытавшийся проснуться и не умереть от голода. Он скоро вернется домой и, не переодеваясь, зайдет на кухню, поставит чайник — слюни начинали набираться во рту и… Луффи пропустил момент, когда вся троица оказалась в темном помещении. Сколько раз они уже сюда приходили? Как бы Сабо не ненавидел работу в общепите, от этого были некоторые плюсы. Да, блины и пироги, от которых уже тошнило. Во время обеденного перерыва можно брать покушать сколько захочешь, одно правило — не выносить еды за пределы здания. — Эйс, ты взял пакет? — не очень-то часто они еду выносят, — Убери это побыстрее с моих глаз, — и подвинул пластмассовые коробки с пирогом на край стола. Взглянув на одного братишку, взглянув на другого, Луффи недолго думал и помог убрать кусок пирога. — Луффи, — Эйс злобно сжимал пакет-маечку и ругался шепотом, — Мы торопимся, балбес. Поедим потом. Людьми управляет бедность, голод и жадность — простая истина, которую все трое понимали. Ловким движением руки картонные коробки отправились в пакет, а за ней еще несколько штук одноразовых вилок и тарелок. Сабо ничуть не нервно глянул на наручные часы, остается еще шесть минут. За шесть минут нужно выпроводить предвестников беды со склада и самому свалить, не попадаясь на глаза коллегам. Заезжают ребята, только когда администратора нет на рабочем месте, но даже если кто-то другой увидит их, будет нехорошо. — Это с орехами был? — вытерев крошки у рта, поинтересовался младший и в ту же секунду вместо ответа получил пакет в руки. — Держи, — вместо пирогов Эйс взял две пятилитровки с водой, но тут же опомнился, — Нет, давай поменяемся, — поручать Луффи нести пакеты с едой очень самонадеянно и рисковать так нельзя. — Да, с орехами, — Сабо усмехнулся, снимая рабочие перчатки, — Идите уже быстрее. — Тако-о-ой не гостеприимный, — проворчал Эйс, повернувшись вокруг своей оси и проверяя ничего ли не забыли взять, — А ты сегодня вообще домой вернешься? — напоследок спросил парень, а Луффи даже отвлекся от рассматривания потрескавшихся стен, — Или к Коале? — Нам еще проект доделывать и… — после этой фразы стены вновь показались самым интересным объектом на складе, трещинки складывались в замечательные рисунки, — Позвонишь вечером, я точно скажу. — Ты же сбросишь трубку. — Все, третью скорость включаем, — не церемонясь, Сабо подтолкнул двоих братьев к лестнице. Чертыхнувшись и чуть не упав, Луффи мысленно поблагодарил бога за чудесные рефлексы. — Блять! — зацепившись пакетом за перила, Эйс не так гладко побежал по лестнице. Целлофан начал расходится по швам, — Кто с третьей трогается?! Слышался где-то позади крик с пожеланием удачи, либо же им всем показалось. Нестись по темной лестнице вверх заставляло сердце биться быстрее, а кровь течь по венам с бешеной скоростью. Торопиться весело, особенно совершая что-то неправильное. И откуда у всей троицы такая тяга к шалостям? — А там точно камеры не работают? — вдруг обернулся Эйс, оказавшись уже лицом к двери. — Неделю назад ты не парился, в прошлом месяце тоже, — толкнув ногой железную дверь, бесстрашно заявил Луффи и рванул к машине. Воздух наконец-то стал свежее. Мигнув, четырка открылась, все припасы полетели в багажник, а ключ зажигания повернулся. — Готов? — риторический вопрос, который Эйс задал из остатков вежливости. К слову, этих «остатков» не хватило, чтобы дождаться ответа. — Всегда готов, — автомобиль уже набирал скорость. Окна медленно, но верно открылись, охлаждая душный салон. В животе голодного студента-медика неприятно заурчало, потому что микроскопического кусочка пирога было недостаточно, чтобы наесться. До дома еще минут двадцать, но это всяко лучше полутора часов в маршрутке — именно так Луффи в обычные дни добирается до дома от больницы. — Я, кстати, и подумать не мог, что ты за мной заедешь, — спустив шляпу на лицо и скрываясь от яркости мира, пробубнил Луффи. — О, как так? Ты же мне позвонил, я не мог отказать младшему брату, — речь Эйса звучала так слащаво и наиграно. Может ему правда нужно было идти в актерское что-то-там? — Ты обычно меня шлешь куда подальше, — Луффи повернул голову и приподнял шляпу, ведь зрительный контакт для этой реплики был невероятно важен. Ощутив, что собеседник смотрит на него, Эйс на секунду отвлекся от дороги, взглянул в карие глаза и звонко засмеялся. — Ну-ну, — а затем облизнул губы и состроил более серьезную гримасу, — Во-первых, я сегодня управился с доставками пораньше и ехал домой, когда ты позвонил, а во-вторых, — красный свет затормозил машину, — У тебя голос такой странный был. — Голос? — искренне удивился Луффи, — Я даже не помню, что тебе сказал, — краткий смешок, разбавил серьезную обстановку. — Я тоже, если честно. Да и не суть, говорю же, я ехал домой с работы. Пожав плечами, Луффи прекратил допрос и вернул шляпу на лицо, укладываясь поудобнее. Он совсем не маленький, да и в последнее время редко просит Эйса забрать его домой на машине, только после пяти пар в тяжелые дни. А сегодня был относительно стандартный день, но рука как-то сама потянулась к телефону… и почему Луффи подумал, что ему нужно звонить Эйсу? Проблем с памятью у него никогда не было, но слова, которые он сказал в мобильник, пропали без вести. Все что было, то прошло — главное братья скоро окажутся дома. Голова Луффи тяжелела от мыслей, которыми в повседневной жизни голову не забивает. Он отвлекался на разговоры, думал о еде, смотрел в окно, но словно магнитом мысли притягивались к областной больнице, леденящим серым глазам и суматошной медсестричке. «Смерть выглядит так странно», — на выдохе подумал юноша и не напрягал свое лицо привычной улыбкой — лицо спрятано за соломенной шляпой. Ехали остальной путь в тишине.

***

— Трафальгар, тебя собака укусила, — фраза звучала совсем без вопросительной интонации, просто как констатация факта. С такой посредственной мимикой обычно вещают новости по первому каналу. — Что? Нет. — Ташиги, перестань, — Смокер откинулся на спинку кресла и напряженно помассировал виски. В ординаторской еще не выветрился запах еды с обеденного перерыва, а Трафальгар, у которого такого перерыва не было, наполнялся агрессией еще сильнее. Мало того что понадобилось побегать с пятого этажа на второй, ведь лифтерша отказалась довезти его без пациентов (можно же было пойти навстречу!), так еще и остался голодным. День с каждой минутой разочаровывал его еще больше, а когда не получилось реанимировать человека, точка кипения была достигнута. — Труп уже отвезли в санитарную комнату? — выдохнув, Ло задал вопрос совершенно спокойно. — Отвезла. — И все вещи уже заверили подписями? — Старшая медсестра подписывает, — Ташиги поправила очки, — А почему я вообще перед тобой отчитываюсь? — Привычка, — дружелюбно пояснил Ло и убедительно кивнул. Что-то даже спустя восемь лет не меняется, допустим ехидные шуточки наглого хирурга, который совсем не осознает, что сейчас гость в чужом отделении. Когда Трафальгар заставлял Ташиги слишком часто поправлять очки, умиротворение пронизывало каждую клеточку его тела. И вот, он уже не хочет порвать в клочья ранее потерянную историю болезни, ради которой, собственно, лично заявился. На низких диванчиках сидеть абсолютно неудобно, к тому же его ждут великие дела — Ло поднялся и развернулся к двери, не прощаясь. — Почему ты так ненавидишь практикантов? — едва коснувшись двери ординаторской, медсестра вынудила врача остановиться. Он посмотрел в правый верхний угол, потом на белую дверную ручку, долго «думая», что же Ташиги имеет ввиду? Практиканты? Ох, как же Трафальгар мог забыть об ошалевшем студенте с забавным шрамом под глазом, который вплотную стоял к двери. Хирург понадеялся, что достаточное количество времени размышлял и копошился в памяти, чтобы это не выглядело так, словно утренний инцидент что-то для него значил. Он ляпнул, не подумав, всего одно предложение студенту, потому что тот его выбесил! Стоят они все так удивленно, будто никогда не задумывались, что человек может умереть. И все как один верят, что будут спасать людей, ага. — По той же причине, что и ты, — Ло не оборачивался. — Я просто не люблю смотреть, как половина из них выгорает, особенно такие увлеченные, — странный разговор нарушило цоканье Смокера над очередным листом, — Но Луффи неплохой парень. — Мне без разницы, — итог разговора был предсказан Ташиги еще с самого начала. Она не стала больше поправлять очки, лишь собрала растрепавшийся хвостик и прилегла головой на стол. В ординаторской душно, день высасывал все соки. Нужно идти на сестринский пост, ведь эта служебная комната вообще не для нее предназначена. Вопрос, который задавала она знакомому пару минут назад, до безумия глупый и бессмысленный — ответа никто никогда не узнает. Трафальгар Ло напоминал Марианскую впадину, в которой вся личная информация, начиная с «какой твой любимый цвет» и заканчивая «почему ты ненавидишь практикантов», на самом дне, куда не добраться никому. С Ташиги он не дружит вовсе — когда случайно пересекаются на улице, они даже не здороваются, а в их поселке городского типа на 300 тысяч человек, который по ошибке называют городом, такое часто. Вопрос сам вырвался из глотки, не неся никакой смысловой нагрузки. А Трафальгар хмурился, ступая по белому коридору посреди пиликающих препаратов и больных тел. Причины у них с Ташиги, разумеется, разные и даже точек соприкосновения не имеют — когда-то за стеклом палаты с открытым ртом стоял он сам. Такой же растерянный в белой хирургичке.

***

Кухня была той комнатой, из которой уходить не хочется. Пахнет приятно и вкусно, а не носками, которые Эйс забыл кинуть в стиральную машинку. За окном никто не шумит как в спальне и в зале, ведь кухонные окна выходят на спокойный задний двор. — У тебя второй ужин? — оперевшись на дверной косяк, уточнил Эйс, и Луффи взглянул на него как на дурачка. — До этого был предужинник, — все встало на свои места. Часы, возрастом больше, чем лет братьям вместе взятым, пробили двенадцать. Сабо домой так и не вернулся, а звонить ему никто не стал — бестолку. В последнее время он почти поселился у Коалы, и никто не удивлялся, когда в очередной раз ночевали в квартире на пятом этаже лишь двое. Холодный воздух дул по ногам, но Луффи слишком ленив, чтобы тащиться в комнату за тапочками. Он продолжал уминать невероятно вкусный бутерброд, рисуя пальцем по столу замысловатые узоры. Зевнул. Тыкнув на строку уведомлений в телефоне, Луффи увидел, что до будильника осталось около шести часов. Шесть — это очень даже много, значит у парнишки есть как минимум час свободного времени. Допустим, для распечатывания дневника практики, для заполнения бумажек… Дожевав бутерброд, Луффи улегся на кухонный уголок. Так удобнее думать о всех делах, которые нужно было бы сделать. Вставать в ближайшие шестьдесят минут он не планировал, хотя диван в зале удобнее в тысячу раз, но кухня есть кухня. Телефон протяжно зажужжал. [Хирург Смерти Я рад, что когда был первый раз на практике в больнице, мне…] Крепче сжав мобильник, Луффи резко поднялся, ударившись коленкой об стол, и сел ровно, широко улыбаясь. Он так долго ждал еще одной истории, будто бы Хирург Смерти был его старым другом, и действительно соскучился. Но сегодняшним вечером пост оказался посвящен не шуткой про органы в формалине. […не попался на глаза такой врач, как я сейчас. Рядом со мной были добрые люди, спасшие меня от ненависти и выгорания, но когда этих людей рядом не оказалось… я сорвался? Я выпустился чуть больше года назад, но чувствую, что каждая операция для меня не более чем интересный опыт — эксперимент. Человек на операционном столе уже не человек, а банальное сырье для работы. От этих мыслей можно убежать? Они поглощают все сильнее и сильнее, топят и топят. Когда сегодня я увидел студента, еще совсем зеленого, мне стало по-детски обидно, что я больше не чувствую того же, что и он. Больше не чувствую интереса и не отношусь к смертям с мало-мальским состраданием. Когда я не смог откачать человека, практикант как зависшая программа стоял с открытым ртом, и я вспомнил себя абсолютно такого же. Проклятое отделение диализа, куда я больше заглядывать не хочу.] Прочитав последний абзац еще раза три, Луффи удивленно вскинул брови и перечитал четвертый раз. Это он? Это про него? Это же точно он! Проведя мозговой штурм и убедившись, что все факты совпадают, юноша посмотрел на свои колени, а затем куда-то в пустоту. Ранее Луффи был уверен, что канал ведет какой-то дед, проработавший в медицине лет 20, теперь же… А может это просто совпадение и речь в тексте не об их больнице — нет, только не это. Если Хирург Смерти и есть тот человек, которого он видел сегодня утром, Луффи будет несказанно счастлив, ведь сможет с ним пообщаться лично. Однако после шестого прочтения текста промелькнула мысль, а не ненавидит ли Хирург этого «зеленого практиканта»? Глупости. Если Луффи хочет стать ближе к человеку, он его из-под земли достанет. Хотелось написать какой-нибудь комментарий к посту, но осталось такое странное, давящее послевкусие, что Луффи не знал, как на такое ответить. Он просто поставил в реакции грустный смайлик. Пост тут же удалился.