Не касаясь рукой руки...

Хлопок входной двери припечатал пробуждение. Медсестра вбежала в палату и начала взволнованно всё проверять. Лишь убедившись, что все жизненно-важные показатели в норме, перепуганная девушка смогла и вздохнуть спокойнее. -Не волнуйтесь, Олег Олегович, ему просто приснился страшный сон. Последствия пережитого стресса, но жизни сейчас ничего не угрожает. Кардиограмма лишь чуток колеблется выше нормы, но это пройдёт. Могу влить в капельницу дополнительно успокоительного.. -Пока не надо, спасибо. Если что, можно я Вас позову? -Конечно, я тут, рядом. -Благодарю. Но лишь послышался второй хлопок двери и полумрак окутал комнату, показную серьёзность и собранность Олега как рукой сняло. Костлявой и холодной рукой страха. Молодой человек присел на корточки перед разметавшимся по постели старшим братом, прислонившись лбом к такой родной руке. Полузакрытые глаза, которые каких-то часа два всего назад так лучезарно улыбались, сейчас метались в разные стороны под сомкнутыми веками. Длинные красивые ресницы подрагивали, а губы пытались что-то прошептать, искривляясь в полувсхлипах, но как бы Олег ни пробовал, не получилось разгадать сказанных так тихо слов. Что за страшный сон теперь мучил Сашу? Конечно, сразу было ясно, что без последствий плен в потустороннем мире не пройдёт. И без того нестабильная психика треснула. Хотелось помочь, прямо сейчас. Беспокойство и беспомощность вновь горчили на кончике языка, напоминали о том, что он ещё такой неопытный. Усталость после нескольких бессонных дней и трудного ритуала к ним в придачу растекалась свинцовым грузом по рукам и ногам. Но ей нельзя было поддаваться, не сейчас, когда он взвалил на свои плечи этот добровольный караул. Когда взялся помогать, необходимо было довести всё до конца. Но изнурённый организм придерживался своих планов и просто взял - и отключил хозяина, как тряпичную куклу лишил ниточек, и та повисла на краю кровати брата, всё ещё хватаясь крепко пальцами за такую надёжную всегда, но слабую сейчас, ладонь. Впиваясь подсознательно до белых пятен. И падая в такую мягкую пелену снов из воспоминаний.

***

Олегу три и он впервые видит духа под кроватью. Костлявые, скользкие, ужасно ледяные пальцы тянутся к ребёнку, желая отхватить кусок энергии, такой сладкой и доступной. Напитываются его страхом, становятся противнее и тянутся всё ближе. Из последних своих сил маленький Олежа кричит громче то имя, которое вот только-только выучился говорить. Не маму зовёт, не папу, а именно брата, "Сасу", так, как может. И "Саса" прибегает, как супермен влетает в комнату, сгребает его в охапку и несётся со всех ног в свою. Сам растрёпанный, испуганный, с огромными глазами-маяками, он усаживает братика в свою постель, подтыкает скраю одеяло, быстро бежит к двери, закрывается. Но не на засовы, нет, он рисует какие-то странные, непонятные для Олега знаки, после появления которых становится так спокойно. Весь страх как будто расщепляется, ни крупицы не осталось. И Олежа тянет ручки, а "Саса" тянет их ему в ответ, и вспыхивает свет в глазах смотрящего, яркий такой, окутывающий будто всё кругом. Они смотрят друг другу в глаза, тянутся руками, и Саша наконец подхватывает маленького братика, обнимает крепко-крепко, рассказывает что-то доброе на ушко. И такое тепло от него струится, как от печки или солнышка, и хочется обнимать, и тянуться - тянуться - тянуться...

***

Картинка меняется, теперь Олегу пять. Он настойчиво, упёрто тянет свою маленькую детскую кровать через коридор в комнату брата. Мама стоит на пороге и ворчит, что опять бардак устроил, ни стыда, ни совести у этого мелкого мальчишки, всё должно быть, видите ли, как он хочет. А он просто хочет всегда спать в тепле и спокойствии, а не только когда смог разбудить Сашу и тот забрал его к себе. Можно же просто поставить их кровати рядом и всем будет хорошо. И Саша будет высыпаться, и Олегу перестанет быть так сильно страшно по ночам. Мама не верила в его рассказы. Постоянно твердила, что "Олежа - дитятко ещё несмышлёное" и всё выдумывает. И нет там никаких демонов под его кроватью, всё это просто детские страшилки, а младшенькому надо учиться спать самостоятельно в своей комнате. Но её младшенький пыхтел, краснел и надувался, как пузырь, но продолжал тащить тяжёлую кровать в комнату брата. "Там спокойнее. Там нет никого страшного", - твердил мальчик. "Там Сашенька и он сможет меня спрятать", - хотелось сказать ему, но почему-то не договаривал. Распахивается входная дверь и как лучик солнца для ребёнка - заходит долгожданный брат - пришёл со школы. Улыбается во все тридцать два белозубой своей улыбкой, поднимает его на руки, раскручивает и смеётся - смеётся - смеётся. Этот смех оседает сахаром где-то в подсознании. А потом замечает маленькую кровать в коридоре, ухмыляется так залихватски маме, подмигивает братику и.. Хватает кровать двумя руками и в три шага дотаскивает в свою комнату. На возмущённый взгляд матери отвечает просто: "Теперь комната Олега тут, вместе со мной. Не ругай его, пожалуйста". Мама машет в безысходности рукой и, молча развернувшись, направляется на кухню. "Ну вот как сладить с этими детьми? " - вздыхает она. А "эти дети" тем временем, взявшись крепко за руки, прыгают на кровати у Олега теперь уже в их общей комнате.

***

Прошло ещё пять лет, как один миг, Олегу десять. Он идёт с братом по дороге, в магазин, потому что внезапно кончились все тетрадки в клетку, а завтра математика и учитель ну очень уж строгий и требовательный. Нельзя какую-то другую тетрадь взять, нужна именно в клетку. А вспомнил Олег это, ясное дело, уже ближе к вечеру, когда все магазины почти закрыты, а в школу утром. И вот так они с Сашей оказались тут, ночью на тёмной улице с тетрадями в замерзающих уже руках. -Ну что, солнышко моё, идём обратно. Вот же влетит тебе от мамы.. -Не влетит, ты же со мной ходил. И ведь прав был в чём-то мальчик, даже гнева строгой матери как-то получалось избежать. Раньше. Ну а сейчас.. Не ожидал никто, что это всё произойдёт вот так вот резко. Сначала они просто шли по пустынной ночной улице. Навстречу начали выходить люди. Только странные они какие-то. У одного глаза чуток заплывшие, у другой - тронутые какой-то болячкой руки. И холодом веяло от них, неприятным таким, жутким, страшным, липким. Могильным холодом. Мертвецы то были, Саша это понял сразу. А вот десятилетий Олежа - нет, а когда понял, и секунды не осталось, чтобы осознать. Сразу рванули резко за руку в противоположную сторону, кисть до боли сжали, но это была не та боль, которой бояться следовало. Пусть лучше синяк на руке появится, чем на душу отпечаток. А неприкаянные, корчащиеся, бедные, всё летели и летели так со всех сторон. Как на маяк, на Сашу собирались, тянули к нему руки, просили помощи.. Как же его любимый брат может им помочь то? Тогда Олег ещё ничего не знал, а Саша с мамой и дальше бы отмалчивались, защищая его - малыша ещё несмышлёного, вот этим вот неведением подольше. Что и монстр под кроватью - выдумка, и демонов никаких нет. Демонов и правда не было. Но были души. Много - много - много душ, которые сейчас слетались на эту треклятую дорогу со всей округи. Учуяли, и даже не один маяк, а два. Два светлых факела, которые находились на открытой местности, и всех их сюда как притянуло. Дрожащими ручками Олежа обхватил свой затылок и виски. -Замолчите! Замолчитезамолчитезамолчитезамолчите!!! Саша, зачем же они так кричат все?! Саша! Мне так больно!! И слёзы брызнули из глаз. В бедовой голове мелькнуло: "Не уберёг!", и загорелось, словно красной лампочкой. Раздумывать долго было нельзя, надо было действовать сейчас же. Оградить, защитить, закрыть каким-то образом Олега от их взглядов и голосов, чтобы не донимали. Чтобы перестала болеть его голова, а слёзы вот так без остановки не стекали.. Нет, Олег уже носил защитные амулеты, у него были свои, подаренные братом и мамой уже на тот момент. Но мёртвых сейчас было слишком много, а этой защиты - катастрофически мало. Вот тогда же и пришла старшему та мысль в голову, что в любое пекло он пойдёт за брата. Ледяные худощавые, но уверенные пальцы скользнули под свою футболку. Стянули всё, что там висело - цепочки три тяжёлым весом опустились на руки. Обереги, сам все делал. Сильные. Перекинул со своей шеи на такую хрупкую ещё детскую. А после, пока не опомнились души вокруг, схватил братишку, поднялся на ноги и побежал. Что есть мочи побежал, уверенно и твёрдо, не оглядываясь. Тот затих, от пережитого всё ещё в шоке пребывая, смирно притаился на руках. А силы ведь заканчивались постепенно, руки ледяные за спину цеплялись и речи проникали в голову. Мольбы, просьбы передать, так много их, что с ума сойти уж можно прямо тут, но надо брата донести домой. Остаётся уже пара метров, совсем немного, но резко ноги подгибаются и дыхание путается в диафрагме. Опускает брата на ноги, ставит на твёрдую землю. Сам рядом с ним на колени бухается. Понимает, что дальше уже никак, не дойдёт, все силы тянут из него эти несчастные. А Олег уже ничего совсем не понимает. Из-за амулетов, так щедро накинутых на шею братом, он уже не видит "страшных монстров" и голова так больше не болит, и криков он не слышит. Как под плотным куполом сейчас находится. Но видит складку меж бровями Сашеньки, который его нёс весь этот долгий путь от того пустого перекрёстка. Неужели он устал так? Взрослый ведь уже, почему сейчас сидит так на коленях обессиленно и смотрит со слезами на него? Что вообще тут происходит, боже мой?! -Олежа.. - холодная родная рука оглаживает предплечье, трепет волосы. - Олег, родной мой, слушай сейчас меня внимательно. Наш дом за тем вот поворотом, ты отлично помнишь, ты уже очень большой, на самом деле... Ни в коем случае не снимай цепочки, что я тебе на шею сейчас дал, понял меня?, - дождавшись кивка и тяжело вздохнув, старший продолжает. - Так вот, Олежа. Ты сейчас поворачиваешься прямо к дому, настраиваешься, как тогда, в школе, когда сдавал стометровку, и бежишь туда, не оглядываясь. Понял меня? Ни в коем случае не смотри назад, что бы ты ни слышал... -А как же ты, Саш? Побежали вместе.. -Олег. Не перебивай меня, послушай. У меня сейчас не получится бежа.. кха.. бежать.. Видишь, как ноги подкосились. А ты беги, домой беги, не поворачивайся. И ни в коем случае цепочки не снимай. А как дома окажешься, маму сразу позови, она поймёт. Скажи, пусть меня ищет. Понял, Олежик? - встряхнул из последних, неясно где взявшихся сил, за маленькие плечи. - Понял ты меня? Приведи мне помощь.. В ответ лишь быстро-быстро закивали головой, но руки отпустить так сразу не смогли. Пришлось Саше искать где-то в глубине запасной ресурс, чтоб сдерживать фантомов ещё пару секунд. -Беги, Олежа! - сильная рука подталкивает в спину и младший не подводит, несётся со всех ног. А стоит ему скрыться за поворотом, как все так старательно возведённые барьеры падают, как карточный дом, разлетаются на части от потустороннего напора, и Сашу настигают мёртвые. А с ними - первый приступ..

***

После этого всё размылось в голове. Не помнил Олег, как добежал, помнил лишь встревоженное лицо мамы, разбитую ей чашку и как жгли собственное лицо слёзы. Ещё помнил, как тетрадки в клетку лежали на полу рядом с ним, упавшим на коленки. Запомнил он также на всю жизнь, что ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Сашенька в таком состоянии головой ударился обо что-то, потому что когда мама его занесла в дом, кровь и синяки покрывали красивое его лицо. Долго после этого Олежа бегал вокруг брата, как заведённый на моторчике. Менял подушки, приносил попить, спрашивал, что ещё подать да принести. Ни на шаг не отходил. А когда брат поправился, был серьёзный разговор с ним и мамой. Тогда они всё ему рассказали, как бы ни старался Саша оградить - пришлось. Но мама до последнего не верила их россказням о том, мол и на Олега слетелись тогда духи. Не могли они лететь и на Олега, потому что не такой он. Она яростно себя в этом убеждала, потому что вот таких переживаний ещё и о втором сыне просто не сможет выдержать.

***

Из тяжёлых сновидений вытянуло любящее твёрдое прикосновение к спутавшимся на загривке волосам. Олег очнулся сразу, устремив на маму заспанные глаза. После традиционного объятия следовали строгие расспроссы, а дальше утвердительное: -Садись, Олежа, будем делать амулеты. Ваши явно повредились, раз кошмары обоим снятся. Выясним потом, кто и как умудрился это сделать. Пришлось послушно сесть и не отсвечивать. А солнце за окном неумолимо поднималось, знаменуя новый день и даря какую-никакую, но опору. И надежду, что все ночные страхи позади. А Саша мирно спал.