Сердце мира

      Алина спустилась во двор и на мгновение замерла в дверях, ее еще никто не видел, а потому девушка могла позволить себе наблюдать за беглецами в тот момент, когда они не считали нужным держать себя в руках.       Никита держался вызывающе, он высокомерно посмотрел на Толю, который хотел помочь спешится. Впрочем, в этом и не было нужды, юный граф был хорошим наездником. А еще прекрасно осознавал свое положение в обществе, он был не просто графом Киселевым, наследником одного из самых больших и преуспевающих поместий в стране, он был племянником регента и держался соответствующе.       Впрочем, до этого дня Алина не замечала, сколь надменен мальчишка. Он был своенравен, уперт и упрям, он не слишком-то уважал Женю, детская, робкая любовь его сменилась бунтом подростка, которому дорогой дядя, вероятно, рассказал непростую историю их семьи, и Никита тут же поделил мир на черное и белое. Алине это не нравилось, Евгения полагала, что с годами это пройдет. Точнее – надеялась. Старкова не была в этом так уверена, но предпочитала портную не расстраивать, ей не нужна была ее критика в этом вопросе.       Сейчас Алина слышала высокий голосок Никиты и невольно морщилась, приказные интонации девушку раздражали, уверенность в том, что весь мир должен склонится перед племянником регента – тоже.       Заклинательница перевела взгляд на Антона, отчего-то была уверена, что он как раз главная причина побега, возможно, даже инициатор. Инферн был бледен, в глазах его отчетливо тлел испуг, готовый разгореться в пламя ужаса перед… чем? Пугали ли Антона грядущие события, война или суровые условия маленького форта? Быть может, он боялся Кирилла, прибытие которого не сулило ничего хорошего? В конце концов, регент не скрывал, что между ним и Дарклингом нет теперь мира, а это означало, что Киселев мог и пойти против гришей. Этого боялся Антон?       Впервые Алина задумалась о том, какие разговоры вели юный инферн и Заклинателей Теней вдали от посторонних ушей. Старкова не замечала особого интереса генерала Второй Армии к Антону, тот был рядовым инферном, еще только обучавшимся, да к тому же не слишком талантливым. Но он оставался Ланцовым, о чем Старкова предпочитала забывать, ей казалось, что, если она будет относиться к Антону так же, как и к остальным, это будет проще для всех, это будет правильно.       Возможно, она ошибалась. Возможно, ей стоило приглядеться к парню и его окружению. Но оно, казалось, состояло только из Никиты, с которым Антона связала крепкая дружба, да Радима, который пожалел его после избиения, а здесь, на севере, был наиболее близок ему по возрасту.       Кстати, о Радиме. Он всегда казался Алине рассудительным и спокойным, в самом начале их знакомства восторженным, но и это давно прошло. Радиму всегда нравилось учиться, перенимать опыт старших наставников, которые неизбежно хвалили молодого человека, да и сам он уже мог обучать юных целителей. Он всегда исполнял свой долг, служил своему генералу.       Алина замерла, разглядывая целителя. Интересно, почему она подумала о нем именно в связке с Дарклингом?       Виски заломило с такой силой, что Алина пошатнулась, вцепившись рукой в дверной косяк. Дарклинг желал аудиенции, в самый неподходящий момент, с бесцеремонностью, которая не была ему присуща, ломился в ее разум, звал ее, требовал к себе. Старкова закусила губу. Ведь всегда была слабее в этой связи, не умела толком закрываться. И, вероятно, только добрая воля Заклинателя Теней дала ей передышку в последние дни. Добрая воля и Дарклинг? Смешно!       Старкова сделала шаг с крыльца, словно движение могло позволить ей сопротивляться, словно переключение внимания дало бы возможность защитить себя. И постепенно давление ослабло.       А Заклинательница, поежившись от особенно стылого порыва ветра, осознала, что выскочила на улицу в одной рубашке.       Девушка глядела на Радима. Целитель был спокоен, даже равнодушен. Почему? Не мог же он быть инициатором этого побега? Да зачем, святых ради?! Алине послышалось недовольное цоканье Кирилла, который стоял ближе всего к племяннику, регент смерил Алину осуждающим взглядом. Старкова дернула плечом. Не время и не место было сейчас для заботы и препирательств, а гриши, в конце концов, не болеют.       - Никита! – Женя слетела с крыльца маленьким взволнованным вихрем, пролетев мимо Алины, буквально оттолкнула регента и заключила сына в объятия.       Старкова отметила, как вытянулся парень за те недели, что они не виделись, как изменились черты его лица.       - Ну мама! – а вот смущение, исказившее черты, было вполне детским.       Юный граф не желал объятий перепуганной матери, он не обнял ее в ответ, но и покидать объятия не спешил. Решил, наверное, что Женя защитит его от гнева дяди. А Кирилл хмурился, и серые глаза его опасно потемнели. И, хоть Заклинательница Солнца знала, что гнев его направлен не на нее, а все же стало не по себе.       Однако трогательная сцена затягивалась, недовольно фыркнувшая лошадь, которую, наверное, не кормили все это время и отдыха не давали, явственно намекала на необходимость свежего сена и теплого стойла.       - Идемте в дом, - произнесла Алина, привлекая к себе внимание.       Никита глядел недовольно, испуганный Антон прятал взгляд, а Радим с задумчивым видом скользил взглядом по тонкой фигуре Заклинательницы, вызывая у нее невольную дрожь. Неужели в столь опасное путешествие она взяла с собой предателя?       Сбросив оцепенение, Старкова распорядилась:       - Толя, отведи лошадей в конюшню. Тамара, идешь с нами, - тон ее был безапелляционным и категоричным, они будут вести беседу в присутствии сердцебита и точка.       - Алина! – Женя глядела с такой мольбой, будто Старкова собиралась пытать ее драгоценного сына.       Заклинательница поджала губы, взглянув на смутившегося подростка, не находила в себе ни капли жалости или сочувствия, только раздражение. Она устала, смертельно устала от путешествия, интриг и необходимости решений, от долгой ночи, отсутствия солнца и близости фьерданцев, от мыслей о грядущей войне и от выматывающей тошноты, от холода и недостатка сна. Она устала, и выходки мальчишек нисколько не улучшали ее настроения.       - Отпусти его, - сухо велел Кирилл, - мы всего лишь поговорим. Или ты полагаешь, что эта ситуация не требует беседы? – процедил регент, зло глядя на Женю.       - Я буду присутствовать! – тут же вскинулась Сафина, - я его мать и…       - И будешь молчать, - холодно оборвал портную Киселев, - ни единого слова, иначе я выставлю тебя за дверь. Идем! – бросил грубо и первый направился в дом.       Женя так и не отпустила Никиту, бросала на Алину возмущенные взгляды, Старкова же была слишком занята своими мыслями, чтобы принимать это близко к сердцу. Тамара подтолкнула Антона в спину, а потом, с силой сжав его плечо, что-то сказала ему тихо на ухо. Парень побледнел. Радим шел сам со всевозможным достоинством.       Они прошли в комнату, служащую гостиной, и закрыли двери. Здесь же обнаружился граф Ростов. Кирилл коротко кивнул ему, но выгонять не стал. Что же, если регент позволяет остаться бургомистру Черности, то кто такая Алина, чтобы перечить?       Регент опустился в кресло, Ростов сел во второе, Алина замерла, оперевшись бедрами на подоконник, скрестила руки на груди, она оставалась немного в стороне, позади двоих мужчин, что ее вполне устраивало. Тамара стояла за спиной Антона, препятствуя его побегу, а, судя по тому, как бегали глаза парня, он замышлял какую-то выходку. Алина заправила за ухо прядь волос, устало оглядела всю эту сцену и почувствовала, как вновь нарастает головная боль.       - Что ж, молодые люди, - голос Кирилла был обманчиво мягок, - я бы хотел знать причины вашей… необдуманной прогулки.       У Старковой мурашки по рукам пробежали от его тона. Она как-то стала забывать, каким опасным и жестоким может быть регент. За проступки он наказывал без раздумий.       Радим, Антон и Никита молчали. Алина рассеянно потерла ноющий висок. Ей стали надоедать эти игры. Они отнимали у них драгоценное время, которое и так утекало, как песок сквозь пальцы.       А Дарклинг был все ближе, Старкова это чувствовала.       - Я жду ответа, - регент не повысил голос, но тон его стал жестче, требовательнее, - чего ради мы потратили время и ресурсы на ваши поиски?       - Могли бы и не искать! – запальчиво воскликнул Никита, выпутавшись из объятий матери, но далеко уходить от Жени не стал.       - Это слова неразумного ребенка, а не взрослого мужчины, - сухо произнес Киселев, глядя на племянника, - я сделаю вид, что не слышал их.       Никита сразу сник. Алина вспомнила, что дорогой дядя был для юного графа примером во всем, а теперь, очевидно, что Кирилл разочарован поступком племянника. Что же сподвигло Никиту сбежать, рискуя расположением дядюшки?       - Мы защищали Антона, - вскинул голову юный граф и посмотрел на инферна и Радима в поисках поддержки, - он мой друг, и я защищал его!       В комнате повисла напряженная тишина. Алина вопросительно посмотрела на Тамару, и сердцебитка кивнула. Никита говорил правду. Или то, что считал правдой.       Что сказал ему Антон, когда юный граф приехал сюда? В чем убедил? Алина перевела взгляд на инферна. Он стоял, потупив взор. И даже не глядел на своего друга.       А Старкова все более запутывалась, силилась понять, что происходит, и не могла.       - От чего вы его защищали? – тем временем спросил граф Киселев.       - От нее! – бросил юноша и ткнул пальцем в сторону Алины.       Глаза Старковой удивленно расширились. Она была потрясена этим ответом. Привстав с подоконника, она стояла перед обернувшимися на нее мужчинами и растерянно моргала. От нее? Но она же…       - Она сказала, что Антон опасен и его проще убить! – продолжал Никита.       Алина сначала хотела возмутиться, хотела яростно защищаться, хотела… Но правда была в том, что она говорила. Действительно говорила.       - Мальчишку было бы проще убить.       - Тебе стоит только приказать.       Ее разговор с Весной! Проклятье!       Алина потрясенно посмотрела на Антона, а он в этот момент вскинул голову и спокойно глядел ей в глаза. Он слышал их с Весной тогда. Вот, о чем они шушукались с Радимом по углам! Они хотели сбежать! Хансон действительно думал, что Алина готова была его убить. А она и… была. Святые! Хотелось спрятать лицо в ладонях, но Старкова лишь выпрямилась до хруста в позвоночнике.       - Что?! – глаза Никиты светились торжеством, - нечего сказать?!       - Молодой человек! – возмутился Ростов, - извольте соблюдать правила приличия. Перед вами губернатор новых территорий, полковник Второй Армии и Заклинательница Солнца! Имейте уважение! И не бросайтесь голословными обвинениями! Никита насупился, скрестил руки на груди, молчал, но глядел все так же вызывающе.       У Алины закружилась голова. Она бросила на Кирилла отчаянный взгляд. Регент отвернулся от нее. Сердце Старковой оборвалось. Ей даже не дали возможности объясниться!       - Итак ты решил спасти своего друга, - мягко произнес регент, словно ничего не произошло, - и куда же вы направлялись?       - Мы, - Никита смутился, переступил с ноги на ногу и вновь оглянулся на Антона.       Инферн поджал губы, но прежде, чем сказал хоть слово, за него ответил Радим:       - К Дарклингу.       Имя упало между ними, повеяло лютой стужей, хоть в комнате было тепло. Алине стало нечем дышать. Ответ был очевиден. У кого еще искать защиты, как не у генерала Второй Армии, который использует Антона в качестве разменной монеты? Но инферн, конечно, об этом не думал. Дарклинг был его другом. Алина – врагом.       Ахнула и побледнела Женя. Все это время она стояла так тихо, что Старкова даже забыла о ее присутствии, но сейчас портная не сдержалась. Прижав руку ко рту, она переводила взгляд, полный ужаса, с Кирилла на сына. Наверняка вспомнила слова Алины о том, что только регент может защитить своего племянника. И если бы ее сыну удался его безумный план, он сам бы отдал себя в руки жестокого врага, который смог бы мальчишкой шантажировать Кирилла. И никто бы не гарантировал сохранность его жизни. Понимал ли это Никита? Едва ли. Ему было всего лишь тринадцать, он еще не знал всей подоплеки интриг.       - Очень глупо, - ровным тоном произнес регент, - крайне глупо! – повысил все же голос, - что ж. Я объясню. Мы в состоянии гражданской войны. И Дарклинг - наш враг. Им, - он мотнул головой в сторону Антона и Радима, - он никогда не причинил бы вреда, но ты, - он посмотрел на Никиту, - стал бы разменной монетой.       По мере слов Кирилла, Никита краснел все больше, он снова и снова бросал отчаянные взгляды на молчавших Антона и Радима, но молодые люди не смотрели в его сторону. Вот так и теряется вера в самых близких, вот так начинаешь понимать, сколько опасное место этот мир, где предать может каждый.       - С тобой мы поговорим позже, - припечатал Кирилл, - Евгения, уведи его. Узнаю, что вновь строите безрассудные планы, и наказание будет суровым.       Женя поспешно закивала, а потом обняв сына за плечи, увела.       - Что касается вас, молодые люди, - продолжил регент, - вы гриши и находитесь в юрисдикции госпожи Алины, которая, к тому же, является главой этих территорий, а значит может казнить и миловать по своему усмотрению, тем более в условиях военного времени, - он так и не посмотрел на Алину, но сделал паузу, давая ей возможность говорить.       Алина не почувствовала облегчения, внутри у нее все переворачивалось, сжималось, дрожало. И мысли разбегались в разные стороны.       - Тамара, - наконец, разлепила пересохшие губы Заклинательница, глядела только на сердцебитку, так оставалась невозмутима. Старкова надеялась, что ее преданность останется так же неколебима, - уведи их. Запри. По отдельности.       Это все, на что ее хватило сейчас. Думать о том, как поступит с мальчишками, которые, по факту, собирались сбежать к врагу, она сейчас не могла.       Дверь закрылась с тихим стуком. Они остались втроем. Алина почувствовала, как у нее подгибаются колени. Девушка пошатнулась.       - Госпожа Алина! – обеспокоенный Ростов в мгновение ока оказался рядом.       Он обнял ее за плечи и талию, наплевав на все приличия, и подвел к креслу, в котором сидел. Старкова упала в него, перед глазами все расплывалось, комната вертелась и качалась. Алину затошнило так сильно, что она прикрыла глаза, пытаясь справиться с этим.       - Все в порядке, - выдавила из себя Старкова, сделала глубокий вдох и открыла глаза.       Кирилл глядел изучающе, выражение его лица было трудно разгадать. Он словно пытался понять, не играет ли она, не использует ли мнимую слабость, чтобы отсрочить откровенный разговор и наказание, которое может за этим последовать. В конце концов, это Алина была неосторожна. И Антон имел все шансы добраться до Заклинателя Теней, получить у него защиту и тем самым подставить своего друга, племянника графа Киселева, который был так дорог дяде.       Но Алина не играла. Ей действительно было плохо. А ведь казалось, что она давно отрастила броню, подобную ткани гришей, но вот сейчас было действительно стыдно, что поддалась минутной слабости и хотела убить мальчишку только потому, что ему не повезло родиться бастардом.       Ростов тем временем принес кружку с водой. Алина благодарно кивнула. От холодной воды сводило зубы, холод разливался по телу, но стало легче. Тошнота отступила, а голова прояснилась.       Алина сжала кружку в руках, разглядывала незамысловатую глиняную посуду, простую, совсем не изящную. Функциональную. И она сама лишь функция, она должна была выполнить ее достойно, но не смогла. Что же, она только человек, что бы там ни говорили фьерданцы.       Белая Ведьма вскинула голову, чтобы вновь посмотреть на мрачно молчавшего Кирилла. Он ждал от нее объяснений, он имел на них право.       - Никита не врет, - просто сказала Алина, в груди неприятно заныло, словно она в преступлении признавалась, но никто еще не наказывал за намерения, пусть и возможно было наказать за слова, - я действительно, - она повертела кружку в руках, ей нужна была точка опоры, и простая глиняная посуда заземляла ее, приятно холодила ладони, - сказала эти слова.       - Кому сказала? – сухо спросил регент, он все еще откровенно разглядывал Старкову.       И девушка боялась даже представить, что он видит. Испуганную и бледную девчонку, которая вовсе не подходит на роль губернатора? А ведь ей говорили, что придется принимать жесткие, возможно, жестокие решения. Да только не в них была проблема. Весь ужас был в том, что Алина не была уверена, что не попросит Весну исполнить то, что он так хорошо умел делать: убивать.       - Антон опасен, - произнесла Заклинательница, игнорируя вопрос Кирилла. Еще не хватало упоминать Весну. Это у нее есть какие-никакие привилегии, а вот друг может и пострадать. Хотя он ведь тоже гриш. А значит он под защитой Алины, - он Ланцов.       Кирилл поморщился. Бумага об отречении Антона от претензий на престол и фамилии, наверное, уже уничтожена Ульяной или Дарклингом. И пусть договор по-прежнему был законом только для тех, кто в него верит, но силу символов никто не отменял. И Киселеву никогда не нравились напоминания о том, что Антон – Ланцов. Он оставался Антоном Хансоном, одним из многих, гришом, инферном, но всего лишь мальчишкой, которого можно было не принимать в расчет. И это стало их ошибкой. А вот Дарклинг мыслил иначе.       - Ланцов возраста, в котором вполне можно принять престол. И пусть многие будут не согласны с гришом на троне, но и вы, Ваше Сиятельство, не самый любимый правитель, - продолжила Алина.       Ей хотелось говорить откровеннее, эмоциональнее, но здесь был граф Ростов, и он с интересом наблюдал за Алиной и Кириллом. Впрочем, если у него есть шпионы в столице, пусть и с санкции регента, он знает все о слухах, которые ходили по Ос Альте о природе отношений между графом Киселевым и Заклинательницей Солнца.       - Со временем Дарклинг приучил бы страну к тому, что теперь ими правит гриш. Как говорят тут в Равке, - по губам Старковой скользнула невеселая улыбка, а акцент стал сильнее. Порой казалось, что родина никогда не примет ее до конца, - кнутом и пряником.       - Неужели ты думаешь, - а вот Кирилл на приличия не разменивался, - что Апрат позволит? Он не упоминал Ульяну, никогда не считал ее хоть сколько-нибудь значимой фигурой. И очень зря. Это тоже была ошибка. Одна из многих.       - Я думаю, что, использовав его, чтобы получить лояльность церквей, которые ты так обидел, - спокойно ответила Алина, - Дарклинг от него избавится. Мало ли смертей происходит в Ос Альте в течение суток, - фыркнула девушка.       Уж она-то все знала об оборотной стороне жизни больших городов. Она везде была одинакова. И умельцев, вроде Весны, в столице Равки было достаточно.       - И тогда, - продолжила Алина, - ничего не будет сдерживать Дарклинга. Он с легкостью избавится и от Ульяны. А твой сын, - голос Старковой все же дрогнул.       Она вспомнила смеющегося мальчика, от него так приятно пахло молоком и чем-то домашним, теплым, успокаивающим. Вновь ощутила его тяжесть на руках. Заныло сердце, дернулось неровно. Она вспомнила о конверте с травами под матрасом в своей комнате. И заколебалась на мгновение.       - Мой сын под надежной защитой в поместье. И до него еще надо добраться, - твердо произнес Кирилл.       Алина дернула уголком губ. Предать мог каждый. Ей бы хотелось верить, что ребенок действительно в безопасности. Он ведь не виноват, что наполовину Ланцов. Впрочем, и Антон не был виноват.       - Это была минутная слабость, - устало произнесла Алина, - да, я действительно обсуждала этот вопрос. Но без Антона многие не пойдут за Дарклингом. Он действительно объединяющая фигура, пусть и всего лишь номинальная. Повод. Но весьма эффективный повод, не так ли?       - Все так, госпожа Алина, - услышав голос Ростова Старкова вздрогнула. Она как-то и забыла о присутствии бургомистра здесь, так была увлечена мыслями о том, что подумает о ней Кирилл. А его мнение было важно. Всегда важно. Не с первого дня знакомства, конечно, но, возможно, с первого дня его регентства, - но и смерть его будет объединяющим фактором. Для кого-то лишь поводом, как вы верно заметили, но весьма эффективным, - с легкой улыбкой процитировал слова девушки, - да, Антон Хансон – помеха, но и устранять ее опасно.       Заклинательница кивнула. Она понимала и это. Ничто не помешает тому же Апрату обставить гибель Антона как мученичество, а народ любит такие сюжеты. Ситуация складывалась патовая. Понимал это Кирилл.       Он, наконец, отвел взгляд от Заклинательницы, которую все это время разглядывал, и посмотрел на Ростова.       - Что ты предлагаешь? – спросил прямо.       Бургомистр улыбнулся.       - С чего ты взял, что я что-то предлагаю? – спросил, подначивая.       Глаза Киселева вспыхнули. Мужчины как-то очень понимающе переглянулись. И Алина впервые задумалась, а насколько же они дружны? Складывалось впечатление, что могут понять друг друга с полуслова.       - Да брось, - хмыкнул Кирилл, - у тебя есть план. По глазам вижу.       Улыбка графа Ростова угасла. Он бросил неопределенный взгляд на замершую в кресле Алину, а потом снова посмотрел на регента.       - Мальчишку нужно запереть, - произнес, - любая отдаленная крепость подойдет. Заключить под стражу. Обращаться как с самым ценным, знатным пленником. Но он никогда более не должен выйти на свободу. Со временем о нем забудут.       Заклинательница стиснула зубы. Она и представить себе не могла, каково это будет – жить в неволе. Она была рабыней, вещью своего хозяина, но и тогда она видела солнце, чувствовала на своем лице свежий ветер, вода ночной реки, куда они сбегали, ласкала ее тело. Быть запертой навсегда, навечно, до конца долгой жизни гриша будет ужасно. Но есть ли у них другой выбор? Старкова еще раз со всей ясностью осознала: она никогда бы не смогла принять столь жестокое решение. Необходимое решение. История знала достаточно таких знатных пленников. Их нельзя было убить. Им нельзя было даровать свободу. Проклятье! Как же это сложно и тяжело!       Кирилл же медленно кивнул. Он принял решение сразу. Действительно, оно ведь лежало на поверхности.       - Антон – гриш, - тихо произнесла Алина, - инферн. Ничто не помешает ему устроить пожар и сбежать.       - Но он ведь не защищен от огня так же, как и всякий человек, - возразил Ростов.       - Он сумеет проконтролировать огонь так, чтобы он не задел его, - покачала головой девушка, - это крайне опасно для тех, кто будет его охранять.       Повисла тишина. Где-то в глубине дома слышались разговоры и даже смех, какая-то возня. Алина уловила звон посуды. Наверное, Яна распорядилась накрывать на стол. Старкова в который раз порадовалась, что взяла прочницу с собой – с хозяйством девушка управлялась мастерски. Вот уж кто действительно был полезен! В отличие от самой Алины, которая даже верное решение не могла принять. Да что там! Она язык-то за зубами не смогла удержать, создав столько проблем!       Что если бы Антону удалось добраться до Дарклинга? Что если бы он привел его сюда? Что если бы… Слишком много страшных сценариев грядущего крутилось в голове. Хотелось заставить себя не думать – не получалось.       - Есть ведь решение, - негромко произнес Кирилл и, посмотрев в глаза Алине, перевел взгляд на ее руки, стиснувшие кружку.       Старкова похолодела. Мир закружился вокруг так сильно, что вновь к горлу подступила тошнота, едкая желчь горчила на языке. Да, решение было. И достать фьерданские кандалы тоже можно было. Алина не сомневалась в ловкости графа Ростова в этом вопросе. Он наверняка имел связи официальные и не официальные, которые позволят ему с легкостью получить желаемое.       - Близость Фьерды налагает свой отпечаток на эти территории, здесь царит смешение культур.       И наверняка процветает контрабанда.       Старкова прикрыла глаза, ей было дурно и плохо. Она не желала обрекать Антона на такую участь. Она знала, как это ужасно, как страшно, невыносимо, когда ты больше не чувствуешь материю вокруг, когда ты словно лишился рук, ведь ничего более не можешь сделать. Это больно. Эта пустота убивает тебя, медленно подтачивает изнутри.       - Это, наверное, очень тяжело, да?       - Словно лишилась зрения.       Это было не просто тяжело, это была медленная, мучительная смерть.       - Я сама, - твердо произнесла девушка, открыв глаза, - я сама ему скажу. Он должен знать, какая участь…       - Это небезопасно, - покачал головой Ростов, - я понимаю, что вы хотите быть честной до конца, госпожа Алина, но мальчишку следует увезти тайно, как можно скорее, с теми людьми, которые не помогут ему бежать. Его нельзя предупреждать. Кто знает, что он может выкинуть. Извините, Ваше Превосходительство, но нет.       Алине захотелось взвыть, закричать, поспорить. Это решение, которое ей даже не принадлежало, давило на плечи, заставляя задыхаться.       - Если позволите, Ваше Сиятельство, - бургомистр Черности вспомнил о приличиях и об этикете, - я все организую. Полагаю, что гришей, - мимолетный взгляд в сторону Алины, - привлекать не стоит.       Кирилл с задумчивым видом побарабанил по ручке кресла.       - Госпожа Алина, есть кто-то, кому вы полностью доверяете? Я полагаю, что гриш все же пригодится.       Старкова задумалась. Первым на ум пришел Весна, только ему она могла доверять до конца. Но он был прочником, его дар не поможет справиться с Антоном. Второй была Зоя, но она нужна была Алине здесь. Что-то назревало, витало в воздухе, Старкова чувствовала это. И ей понадобятся все, кто может сражаться, кто не предаст.       - Толя, - наконец, произнесла Старкова.       В близнецах она была уверена. И хоть разлучать их не хотелось, а все же сердцебит в таком трудном деле будет полезен.       - Прекрасно, - кивнул Кирилл, - гвардейцев подберет господин Рюйш.       - Тогда с вашего позволения, я начну сейчас же, - произнес Ростов, дождался утвердительного кивка регента, поклонился и вышел.       В комнате повисла тишина. Алина кусала губы и не глядела на Кирилла. Все ее существо восставало против принятого решения, но выбора не было. Бросаться спасать Антона она не станет, ведь поклялась в верности Кириллу. И была не намерена отступать от своей клятвы. Наконец, не выдержав гнетущего молчания, девушка поднялась. Регент поднялся одновременно с ней.       - Алина, я хочу, чтобы ты понимала, - начал Кирилл.       Заклинательница прервала его движением руки. Собрав всю волю в кулак, посмотрела, наконец, на мужчину.        - Я все понимаю, - произнесла тихо, - но не жди, что я с легкостью приму это решение. Извини, - неловко закончила, дернула плечом.       Сделала шаг вперед. И угодила в объятия мужчины. Наверное, за сегодняшний день прикосновений и объятий было больше, чем за все время их знакомства. Обычно Кирилл держал себя в руках. Но здесь, на севере, все было иначе. Да, прав был граф Ростов. Здесь все было не так. Они сами были другими.       Алина осознала, что не хочет отстраниться. Она желает чуточку тепла. Потому, выдохнув и расслабившись, девушка сама прижалась к мужчине. Она слышала, как его сердце ускорило бег, как сбилось дыхание. Наверное, это неправильно. Но кому какое дело, если им обоим хорошо?       Рука Кирилла легла ей на затылок, пальцы зарылись в волосы, растрепывая прическу. Алина знала, что будет дальше. Она этого хотела. Ей это было нужно. Девушка подняла голову, чтобы оказаться слишком близко к мужчине, который, кажется, устал быть терпеливым. И от этого у девушки мурашки бежали по коже. Голова кружилась, но это было чем-то прекрасным, давно забытым, а, может, и вовсе никогда не испытанным. Алина облизала пересохшие губы, с восторгом и удовлетворением отмечая, как потемнел взгляд регента. Дыхание девушки сбилось. И она первая потянулась к чужим губам.       Она хотела знать, каково это - целовать этого сложного человека. Она не думала о том, что будет дальше. Она хотела быть здесь и сейчас, забыв о том, что ждет их.       Рука Кирилла сжала ее волосы, причиняя боль. Но Старкова уже целовала его со страстью, от которой подкашивались колени. Кирилл прижал ее к себе сильнее, заставив всхлипнуть, голодно терзал ее губы, не собираясь отпускать.       На мгновение они оторвались друг от друга, потому что в груди зажгло от недостатка кислорода, потому что голова кружилась, потому что Алина хотела посмотреть в глаза графа, который разглядывал ее с жадностью, будто бы увидел впервые, будто бы она была незнакомкой.       Старкова лукаво прищурилась и снова потянулась к мужчине.       А затем все вокруг заволокла тьма.