Light in your eyes

***

Йен едва помнил, как звонил Келлеру и что ему говорил: в мозгу отпечатались только безжалостные слова адвоката: — Вы должны быть готовы к тому, что мы вряд ли что-то сможем сделать до начала следующей недели. Жернова тюремной системы трут медленно, а завтра пятница — сокращенный день. Как бы мы ни старались, вряд ли постановление о переводе обратно в больницу дойдет до тюрьмы раньше понедельника, а то и вторника. А это значит, Микки предстоит провести на зоне ещё минимум четыре дня. Четыре дня в кромешном беспросветном аду...А если эти уроды на зоне зайдут слишком далеко? Или Микки не сможет больше терпеть?..Он же даже не знает, что Йен здесь борется за его освобождение! Подстегиваемый паникой, Йен попытался от имени Келлера позвонить в колонию, чтобы поговорить с Микки, но все было глухо: скучающий охранник на проводе отказался соединять заключенного даже с его адвокатом, безразлично бросив что-то вроде: "Приезжайте к нему в воскресенье на день посещений или пусть звонит сам". Йен в истерическом припадке перевел на тюремный аккаунт Микки сто баксов, но никто звонить ему не спешил, хотя он был уверен, что Милкович помнил его номер. Мысли о том, что именно может мешать Микки подойти к тюремную автомату, жгли Йена изнутри, как подоженный керосин. Конечно, он собирался попробовать пробиться к Микки в воскресенье на день посещений, но вдруг он не захочет к нему выйти...или не сможет. Теперь Йен со всей болезненной остротой осознавал слова Микки о том, что он будет думать об этом каждую секунду. И правда — в голове на непрерывном повторе мелькали картинки того, что могут делать с его самым лучшим гопником прямо в этот самый миг — и деться никуда от разыгравшегося воображения он не мог. По наущению адвоката Йен написал заявление о том, что Микки делился с ним суицидальными мыслями, и попросил Дэвидсона сделать то же самое — тот, Слава Богу, согласился. — Нам нужно добиться экстренного пересмотра дела, — тараторил Йену в трубку адвокат. — Показания двух свидетелей, задокументированные побои, получение инвалидности по вине исправительного учреждения, пренебрежение медицинским протоколом...поводов более чем достаточно. В тюрьмах, конечно, бардак, но они терпеть не могут, когда это все всплывает на поверхность, захотят замять. Возможно, нам повезет, и срочную апелляцию назначат раньше, чем очухаются в тюрьме, и тогда можно будет сразу решить вопрос о смене меры пресечения наказания, не связываясь с больницей. Келлер говорил ещё и ещё — без сомнения, очень важное, — но Йен не в состоянии был сейчас воспринимать его речь: все умные слова адвоката просто тонули в вихре леденящего страха. Хоть немного отвлекло от удушающих мыслей появление в больнице адвоката в ореоле его сверкающего великолепия. Келлер привез постановление о продлении госпитализации Микки, которое взбаламутило все отделение: разумеется, никто не озаботился тем, чтобы сделать все по правилам, и официальная выписка Микки назначена была только на семь вечера, то есть, по бюрократической логике, его вернули на зону вопреки решению прокуратуры. Келлер устроил грандиозный скандал и даже смог выбить эпикриз Микки с больничной печатью и некоторые другие документы, которые, имел право требовать только представитель власти. После посещения ещё парочки инстанций Келлер заявил, что они сделали все, что могли: теперь все зависело только от воли случая и расторопности, с которой начальник тюрьмы и руководитель апелляционной комиссии обрабатывают поступающие к ним прощения. Йен шел домой как сомнамбула, с трудом осознавая окружающую действительность. Он очень хотел сфокусироваться на их успехах — ещё вчера они и подумать не могли, что дело может принять такой позитивный поворот, — но не мог. Мысли все равно возвращались к Микки — отчаявшемуся, смирившемуся со своей долей, совершенно беспомощному — а Милкович больше всего на свете ненавидел быть беспомощным, — с которым сейчас могли делать черти что... — Эй, Дядя Фёдор, — услышал он вдруг со стороны резкий оклик. Йен оглянулся и понял, что снова в несознанке проходил мимо дома Кева и Ви, на ступенях которого стояла Светлана с одной из близняшек на руках. — Ви сказала, ты был у Микки в больнице, — произнесла она, сканируя Йена нечитаемым тяжёлым взглядом. Он всегда немного перетрухал, когда русская на него так смотрела — будто душу высасывала. — Был, — выдавил он, не желая продолжать разговор. — Ты никуда не пойдешь, пока не расскажешь, что происходит, — веско обронила Светлана. — Прости, Света, у меня нет на это сил, — честно признался Йен и возобновил шаг. — Я мать его сына, я имею право знать, — донеслось ему в спину. — Последние полтора года это обстоятельство тебя волновало мало, — буркнул он, желая поскорее спрятаться в безопасности своей старой детской комнаты. — Он не хотел меня видеть. В отличие от тебя, — крикнула ему Света, и Йен замер, зажмурившись. — Ну, теперь он не видит вообще ничего, — мучительно выдохнул Йен себе под нос. — Что? — Он ослеп! — рявкнул Йен, резко развернувшись, внезапно почувствовавший непонятый приступ ярости непонятно на что — возможно, на самого себя. — Лишился зрения, ясно?! — Наш Микки? — воскликнул вдруг Кевин, комично высунувшийся из окна. — Что случилось? — раздался где-то из глубины дома голос Ви. — Микки ослеп! — крикнул ей Кевин, и Йен, мгновенно отошедшей от своей секундной вспышки злости, тяжело вздохнул, понимая, что теперь так просто уйти у него точно не получится. Пять минут спустя он уже сидел в гостиной небольшого дома напротив колоритной супружеской троицы. — В общем, рассказывать особенно нечего, — промямлил он, устало потирая переносицу. — Микки во время драки упал затылком о железный бортик, и от травмы его зрение отшибло. — Навсегда? — ахнула Ви. — Неизвестно, но операция ничем не поможет, — грустно подтвердил Йен. — Я вчера нашел ему адвоката, чтобы перевести под домашний арест... — он запнулся, вздыхая, и продолжил. — Постановление о продлении госпитализации уже почти было у нас на руках, но, оказалось, что Микки перевезли в тюрьму ещё утром. И теперь раньше следующей недели его оттуда будет не вызволить. — Ну, это же хорошо, да? — воскликнул Кев. — То есть, — исправился он под говорящим взглядом Ви, — хуево то, что он ослеп, но зато это даст ему шанс раньше выйти, верно? —Мгм, — промычал Йен, отстранено наблюдая за тем, как маленький Евгений в своем манеже бьёт одну из своих подружек машинкой по голове. — Что не так? — требовательно уточнила Светлана. — Просто...четыре дня — это долго, — сквозь зубы выдавил Йен, избегая чьего-либо взгляда. — Но он же как-то протянул там полтора года и...— начала Ви и вдруг запнулась посреди предложения, широко раскрыв глаза. — Ох, блядь. — Что? Что значит "блядь"? — непонимающе переспросил Кев. — Значит, что ему предстоит сыграть главную роль в тюремном порно со всеми положенными спецэффектами, — отрезала Светлана и, не обращая внимания на матерную реакцию Кевина, обратилась к Йену. — Я знаю, что мой бывший муж производит впечатление ранимой ромашки, но я уверена, он сможет перетерпеть пару дерьмовых дней. — Он не собирался...— выплюнул Йен, вдруг оказавшийся не в силах хранить это в себе. — Не собирался терпеть. — Микки хотел...покончить с собой? — несдержанно воскликнула Ви. Йен кивнул, с трудом сглатывая застрявший в горле комок. — Я уговорил его подождать с этим сутки, дать мне шанс попробовать найти решение — прохрипел он. — Но до того, как я успел ему рассказать, что не все ещё потеряно, его увезли. — Получается, он не знает, что это всего на несколько дней? — ахнул Кевин. — И он может?.. Йен снова кивнул. — И я никак не могу с ним связаться, — добавил он сдавленно. В комнате повисла тяжёлая тишина, прерываемая только лепетом из детского манежа. — Это моя вина, — расстроенно произнесла Ви, закусывая губу. — Я должна была сказать тебе раньше, тогда его не успели бы забрать. — Я сам должен был обратиться к адвокату ещё позавчера, — тихо вымолвил Йен. — Как раз один день был решающим. — Виноватого потом искать будем, — жёстко прервала их стенания Светлана. — Сейчас нужно думать, что делать. — И что мы можем сделать? От нас ничего не зависит, — огрызнулся Йен, пряча лицо в руках. — Значит, нам нужно найти того, от кого зависит, — легко произнесла она, и Йен поднял на нее ошарашенный взгляд. Почему ему самому это не пришло в голову, черт возьми?! — Мы направили прошения в апелляционную комиссию и в приемную начальника тюрьмы, — пробормотал он, сглатывая. — Отлично. В этом направлении и будем работать, — решительно хлопнула в ладоши Светлана. — У вас же был какой-то знакомый полицейский, он сможет дать имена? — повернулась она к Кеву и Ви. — Тони, наверное, может, — неуверенно протянул Кевин. — Но тогда же сразу станет ясно, что это мы их запугали. — А мы и не будем их запугивать, — возразила русская и сосредоточенно поправила вырез своей кофты. — Света! — ошеломленно воскликнула Ви. — Что? Можете предложить что-то другое? — она обвела собравшихся цепким взглядом. — Мы можем просто их подкупить, — робко предложил Йен. — У меня есть деньги. — Сначала в любом случае надо установить контакт, — отрезала Светлана. — Мы же в Америке, — хмыкнула она с некоторым пренебрежением. — Здесь взятки от левых людей брать не любят — слишком большие риски. Заподозрят рейд и нам потом ещё срок впаяют. Нет уж, все переговоры только после интима. Логика в ее словах была: вряд ли, подсадные из антикоррупционной комиссии зашли бы в своих проверках в чью-то постель, так что спорить никто не стал. Полчаса спустя у них уже были имена и адреса пяти человек, которые были ответственны за обработку полученных прошений— двое из тюрьмы и трое из апелляционной комиссии. — Сразу нет, — покачала головой Светлана, рассматривая на стареньком ноутбуке фото начальника тюрьмы. — Этого заплывшего моржа ничего кроме жареных сосисок не заинтересует, а перспектива секса его больше напугает, чем обрадует. — Этот выглядит достаточно сексопригодно, — заметил Кевин, когда на экране появился замначальника. — Судя по его профилю на Фейсбуке, он женился всего месяц назад, — покачала головой Ви, просматривая телефон. — И у него вся стена в их тошнотворных фоточках. — Будет на крайний случай, — кивнула Светлана. — Кто у нас есть ещё? Оставались трое: дряхлый дедок за семьдесят, прилежный семьянин с тремя детьми и женщина за пятьдесят. Бабу единогласно решено было отсеять, а вот на кого из оставшихся делать ставку определили не сразу. — У старика даже не встанет! — резонно заметил Кев. — У него и не должно вставать, — возразила ему Светлана. — Поверь мне, многим мужчинам в шаге от гробовой доски просто хочется полюбоваться на женское тело. Тем более, они лучше других понимают, что за предоставленную услугу нужно платить. — А вдруг он вообще забудет, что что-то обещал? — засомневалась Ви. — У дедов память ни к черту. — Или ему это настолько же не сдалось, как жирному моржу? — вставил Йен свои пять копеек. — Про семьянина тоже ничего непонятно. У таких чистеньких костюмчиков что угодно может быть на уме, — цокнула Света. — Может, он вообще по мужикам. — Тогда я им займусь, — не раздумывая, заявил Йен. — Ну, что? — буркнул он под вопросительными взглядами Кева и Ви. — Как будто я раньше такого не делал. Правда, тогда он был нахрен обдолбан наркотой и прибабахнут биполяркой, а потом клялся себе, что больше никогда продавать себя не будет, но ради Микки он бы на это пошел. Тот же шел на это ради него, возможно, даже прямо сейчас, и в гораздо более страшной обстановке. — Будем бить сразу по нескольким фронтам, — подытожила Светлана. — Я позвоню Нике, она возьмёт на себя старикашку. Пенсионный фонд — её конек. Мы с Морковкой поедем ловить семьянина. Кевин, ты нас отвезешь, Ви, ты останешься с детьми, — отдала распоряжения Светлана и, не дожидаясь ответов и возражений, ушла собираться. — Вот это женщина, — присвистнул Кев, провожая ее восхищённым взглядом. Йен ни во что переодеваться не стал — нарочито сексуальных шмоток у него не было, а майка со свободной рубашкой и облегающие джинсы и без того смотрелись достаточно презентабельно. Семьянин — Клинтон Маккензи — жил в элитном частном квартале на севере города. — Точно взятки берет, — подметил Кев, останавливая машину напротив ухоженного домика. — Но это же нам на руку, да? — Будем надеяться, — вздохнул Йен, пытаясь через окна разглядеть, что происходит внутри дома. — Кстати, если он вдруг все-таки захочет денег...— вопросительно начала Светлана. — Сколько угодно, — мгновенно ответил Йен, подсчитывая в уме: Мэнди сегодня перевела пять, плюс те две, что не отложены адвокату... — До семи тысяч я могу отдать сразу же. — Семь кусков? — крякнул Кевин. — Лучше меньше, конечно, — вставил Йен торопливо. — Я не знаю, вдруг возникнут ещё какие-то траты...Адвокат тоже может повысить свой гонорар. — Неужели этот пидорок столько стоит, — фыркнула Светлана себе под нос, и Йен захотел было возмутиться — Микки стоил гораздо, гораздо больше, — но промолчал: он просто не в состоянии сейчас был устраивать разборки. — Какой у нас план? — устало спросил он вместо этого. — Можем позвонить в дверь и сказать, что у нас сломалась машина, — предложила Света. — Но ее же не надо будет для этого ломать, правда? — тут же испугался Кевин. — У меня нет страховки! — Погодите, — оборвал их Йен, наблюдая за тем как к дому подъехало такси — Это же он, да? — уточнил он, когда из дома вышел солидный мужик с бородой и сел в машину. — Похож, — сощурив глаза в щелочки, произнесла Светлана. — Давай за ним! — бросила она Кевину, когда такси тронулось. — Всегда мечтал, что кто-то мне это скажет, — взбудоражено отозвался Болл и завел машину. Пятнадцать минут спустя такси остановилось возле какого-то мажорного бара. — Надеюсь, он там не с любовницей встречается, — хмыкнула Светлана, когда они с Йеном уже вышли из машины, оставив Кевина ждать снаружи. К счастью, сегодня вечером удача была на их стороне, и Маккензи обнаружился за столиком в компании пяти мужиков примерно его возраста, обменивающихся громкими шутками и радостными объятьями. — Надо сесть так, чтобы он нас видел, — шепнула Йену Света, и они двинулись к барной стойке. Расположились они вполоборота к залу и так, чтобы взгляд Маккензи постоянно скользил именно по ним. Йен мучили дикие флэшбеки двухгодичной давности, когда он так же ловил на живца какого-то толстосума, которого они с Микки потом ободрали как липку, и гасил подступившую к горлу горечь клубничным лимонадом. Пить алкоголь он сейчас не рискнул, а розовый напиток же сразу должен показать, за какую он команду играет, правильно? Правда, очень быстро — к несомненному облегчению Йена — стало ясно, что его рыжая задница нужна Маккензи как собаке пятая нога. — Он снова на тебя пялится, — проговорил он в собственный бокал, отпивая немного клубничной бурды. — Вижу, — вымолвила Светлана, отбрасывая волосы назад, чтобы открыть шикарное декольте и провокационно взглянув на Маккензи, обхватила губами трубочку от своей Кровавой Мэри. Сконфуженный чиновник тут же отвёл взгляд, заёрзал на месте и с преувеличенной пылкостью принялся отвечать одному из своих подвыпивших друзей. — Он на крючке, — проронила Светлана, вытирая краешек ярко накрашенных губ. — Расскажи ещё раз, что конкретно я должна у него просить. — Он должен сделать так, чтобы апелляцию по Миккиному делу назначили на завтрашний день, чем раньше — тем лучше, — с готовностью объяснил Йен. — Остальное возьмёт на себя адвокат. Светлана понятливо кивнула и невзначай закинула ногу на ногу, обнажая кружевную кромку чулка. Маккензи в десяти метрах от них поперхнулся своим пивом. — Зачем ты это делаешь? — неожиданно даже для себя самого спросил Йен. Русская пожала плечами: — Микки, конечно, был полным мудаком первое время, но многие на его месте вели бы себя в сто раз хуже. И их нельзя было бы в этом винить, — на миг она прямо посмотрела Йену в глаза, а потом опустила взгляд в собственный коктейль, рассеяно размешивая его трубочкой. — И он не выгнал меня на улицу с ребенком, когда этого куска говна Терри посадили, хотя мне больше нечем было его шантажировать. Он ставил тебя выше нас с Евгением — да, но это нормально — он же нас не выбирал. Светлана отвлеклась на очередной сеанс демонстрации своих прелестей перед их целью, а Йен молчал, переваривая её слова. — Я должна была думать о ребенке и все это дерьмо, — продолжила Светлана чуть погодя. — Но, возможно, моя вина в том, что я так быстро отвернулась от Микки, все же была. Конечно, ему нужна была не я, — она снова твердо посмотрела Йену в глаза, и на этот раз он первым отвел взгляд. — Но, может, если бы я поддерживала его хоть как-то, мы бы сейчас так не переживали, что он перережет себе глотку до того, как ты сможешь его вытащить. На этих словах Светлана встала и, бросив на Маккензи красноречивый взгляд, направилась в уборную, не забывая провокационно покачивать бедрами. Чиновник, разумеется, тут же оборвал диалог на полуслове, и как привязанный устремился за ней. Йен же еле подавил желание заказать себе виски: слова русской раскалёнными иглами впились прямо в сердце, но он снова задвинул чувство вины в дальний угол сознания — не время было грызть себя, не время. Вернулась Светлана десять минут спустя с блестящими глазами и припухшими губами. — Я дала ему небольшой аванс, — вымолвила она, в два глотка допивая свой коктейль. — Сейчас мы едем в отель. Будь на связи, — и дождавшись кивка Йена, упорхнула к выходу. Едва ли пару минут спустя из туалета показался и запыхавшийся взъерошенный Маккензи. По отрывкам долетавших до Йена фраз, он понял, что чиновник оправдался "срочными семейными делами" и, оставив друзей веселиться без него, чуть ли не галопом побежал на улицу. Сам Йен, расплатившись, вернулся в машину к Кевину, а затем они перебрались поближе к отелю, название которого скинула Светлана. По пути Кевин попытался завязать с ним диалог, но даже его медвежьей тактичности хватило на то, чтобы понять, что Йен не расположен к разговорам, и он просто включил какую-то тихую музыку. Галлагер даже не понял, что задремал, пока Кевин не стукнул его кулаком по плечу. — Света написала, что она выходит, — бросил он, заводя двигатель. — Быстро как-то. Из отеля первым выскочил Маккензи — весь бледный, помятый и как будто потерянный — и тут же запрыгнул в подъехавшее такси. Черт. — Все плохо? Ничего не вышло? — выплюнул Йен, как только Светлана с ничего не выражающим лицом села на заднее сидение и, не обращая на них внимания, принялась печатать что-то в телефоне. — Нет, все прошло заебись, — усмехнулась она, не поднимая глаз. — Я пишу Нике, чтобы прекращала караулить старикашку. Маккензи все сделает. Йен выдохнул, наверное, даже слишком громко. — А почему он выглядел, как будто ты ему яйца прищемила? — поинтересовался Кевин. — О, он не захотел помогать, и тогда я сказала, что пришлю его жене аудиозапись того, как он "проводит время с друзьями", — хмыкнула Светлана, расправляя подол платья. — Все две с половиной минуты. Йен и Кевин синхронно фыркнули. — Мы с Микки по той же схеме однажды развели на бабки какого-то лоха, — все-таки поделился Йен. — Только я с ним не трахался. — Да ладно, я почти ничего не почувствовала, — хмыкнула Светлана и показала согнутый мизинец. — Спасибо, — искренне сказал Йен, после того, как в машине стихли последние смешки. Светлана не ответила, но её взгляд через зеркало заднего вида показался Йену непривычно теплым.