Light in your eyes

***

В банке и в МФЦ все дела решили быстро. Небольшая заминка произошла только, когда Йена попросили сообщить адрес, по которому Микки будет отбывать домашний арест. Первой мыслью был, конечно, Галлагеровский дом, но он был и без того перегружен, да и слепого Микки там на каждом шагу поджидали опасности. Дом Милковичей был немногим лучше, но Йен все же вынужденно решил остановиться на этом варианте. К тому же, неожиданно необдолбаный в дымину Игги, пришедший в полный шок от телефонных новостей, клятвенно пообещал избавиться от оружия и наркоты и вообще "устроить все по красоте". Не то чтобы, конечно, Йен ему поверил, но делать было нечего. В приемной СИЗО Галлагеру сообщили, что у них там какая-то санитарно-хуетарная проверка, и Микки выпустят только через три часа. А ещё попросили принести для него одежду — та, в которой Милковича арестовали, осталась в колонии. Пока суть да дело, Йен решил обозреть масштаб бытовой катастрофы — уж лучше делом себя занять, чем нарезать панические круги вокруг СИЗО, верно? Тем более, говорил он себе, Микки сейчас ничего не угрожает: Келлер позаботился, чтобы у него была отдельная камера и все такое, но даже мысль о том, что Микки сидит там сейчас взаперти, не зная, чего ждать, сводила с ума. Удивительно, но оказалось, что все вовсе не так страшно, как Йен уже успел нарисовать в своем воображении, а даже — применительно к дому Милковичей, конечно, — достаточно приемлемо. По крайней мере, оружие и прочие невероятно важные вещи громоздились по гостиной вполне аккуратными горками, а не были ровным слоем размазаны по всему пространству. Немного хлама Йен успел разобрать сам, остальное же поручил Игги, который подошёл к этой задаче со всей серьёзностью. Не очень приятный сюрприз ждал Йена, только когда он открыл комод с одеждой Микки: от шмоток пахло каким-то очистителем так, что аж глаза резало. Спрашивать, какого хрена произошло, толку не было никакого — Игги вообще понятия не имел о том, что происходило в его собственном доме — поэтому Йен, чертыхаясь себе под нос, просто закинул все тряпье из комода в стиралку и, отчаявшись найти в этом доме чистую одежду, поспешил к себе. Времени уже оставалось в обрез, так что, схватив то, что первым попалось под руку, Йен выбежал из дома. Подумать только, он действительно — действительно — сможет обнять Микки уже через какой-то час... — Привет, — раздалось со стороны подъездной дорожки, и Йен быстро поднял голову. Бля, только этого ему сейчас не хватало. — О, Тревор, привет, — выдавил Йен, пытаясь изобразить дружелюбную улыбку. — Извини, что я пропал и игнорил тебя несколько дней, я... — Выкупал из тюрьмы своего бывшего? — продолжил за него Тревор. — Ты мне не отвечал и я решил заехать в "Пэтси", спросить у Фионы, что происходит. Похоже, что на данный момент ты исключен из списка ее любимчиков, — закончил он с кривой неуверенной улыбкой. Йен, наверное, и должен был разозлиться на сестру, что она раскрыла его парню все карты без его ведома, но на деле он почувствовал только облегчение от того, что ему не придется рассказывать Тревору обо всем самому. — Да, похоже на то, — подтвердил Йен, устало проводя рукой по лицу. — Это просто помощь старому другу или... — Или, — твердо произнес Йен, посмотрев Тревору в глаза, но тот сразу отвёл взгляд и уставился в землю. Йена на мгновение кольнуло дурацким сожалением и виной. — Слушай, я правда не собирался от тебя ничего скрывать, просто это все так неожиданно навалилось... — попытался объяснить Йен. — Неожиданно? — тихо уточнил Тревор, и Йен сразу понял, о чем тот спрашивает. — Это не то, что я обманывал тебя или делал что-то за твой спиной, Трев, — начал Йен, уже мысленно смирившись в тем, что разговора им не избежать. — Я не виделся с Микки почти полтора года с тех пор, как он попал за решётку, и я бросил его. — Йен остановился на секунду, переводя дух, и продолжил. — И три дня я назад узнал, что он в беде, и я просто...просто не мог оставить его, понимаешь? Тревор сосредоточенно кивнул, не поднимая головы, и Йен видел, как сильно он был расстроен, только вот сделать с этим Галлагер ничего не мог. —За три дня ты мог бы хотя бы написать, — вымолвил наконец Тревор с укоризной. — Извини, но я в таком раздрае, что даже не помню, когда в последний раз ел и вряд ли спал подряд больше трех часов, — сказал Йен, не покривив душой. — Все так дерьмово? — спросил Тревор, продолжая разглядывать шнурки своих ботинок. — Какой-то пиздец, Трев, — выдохнул Йен честно. Он привык всегда справляться сам со своими эмоциями и своей болью, но только выговорив эти слова, он понял, насколько на самом деле было тяжело тащить этот груз на своих плечах. — Будто ты пытаешься выбраться из болота ужаса, а оно засасывает тебя глубже и глубже. И это мне, а каково ему... — голос сорвался. — Даже представить боюсь. — Ну, кажется, вы выбрались, — сказал Тревор, подняв, наконец, глаза. — Пока ещё нет, — тяжело вздохнул Йен и достал телефон: если он хотел приехать пораньше, как собирался, то надо было спешить. — Извини, я пойду. — Ты на автобусе собрался его забирать? — внезапно спросил парень. — Эм, ну, назад, наверное, на такси...— ответил Йен растерянно. Кевин помочь сейчас не мог, а других друзей с машинами у него не водилось, даже Игги свою тачку уже где-то продолбал. — Давай я помогу, у меня есть время, — предложил Тревор. — Наверное, это не очень хорошая мысль... — промямлил Йен. — Да перестань, судя по тому, что на меня успела вывалить твоя сестра, лишних денег на такси у тебя нет, — чуть ухмыльнулся парень. Йен понимал, что затеей это было хреновой, но все-таки Тревор был прав: просто отказываться от денег Йен сейчас позволить себе не мог. — Ладно, спасибо, — выдавил он и вслед за своим уже-не-парнем поплелся к машине. За полчаса пути они обменялись едва ли десятком предложений: Тревор задал парочку общих вопросов о Миккином деле, но к счастью особо с распросами не лез. Их отношения тоже не обсуждали — похоже, оба они понимали, что говорить тут уже особенно не о чем. Йен вообще едва ли мог поддерживать разговор: все мысли занимал Микки, а точнее, состояние, в котором он его найдет. Кто знает, что Милковичу пришлось пережить за прошлый день и ночь? Вдруг Йен не сможет ему помочь? Подъезжая к СИЗО, Галлагер пришел к малоутешительному выводу, что ему больше ничего не остается, как быть терпеливым, не лезть к Микки с расспросами, не давить на него и твердо верить, что они со всем справятся. На проходной Йен отдал пакет с вещами для Микки и под безразличное "ожидайте" был выдворен вон. К неудовольствию Йена, Тревор тоже вышел из машины и замер рядом с ним напротив зоны выхода. — Мм? — вопросительно промычал Тревор, когда Йен тихонько хмыкнул. — Вспомнил просто, как сто лет назад так же встречал Микки с малолетки. Боже, мы тогда такими шкетами были, страшно вспомнить. — Первые отношения? — уточнил Тревор. — Для него — да, для меня — формально нет, — ответил Йен, ухмыльнувшись краешком губ. — Я с 14 лет трахался со своим женатым боссом, который был меня старше почти в три раза. Тревор шокировано присвистнул. — Ага, — кивнул Йен на его реакцию. — Собственно, Микки первый раз и попал на малолетку, потому что мой босс приревновал меня к нему и прострелил ему ногу. — И посадили при этом не этого педобосса? — воскликнул Тревор. Йен покачал головой. — Микки был так глубоко в шкафу, что ему проще было признать факт своих краж, чем... Договорить он не успел, потому что тут с лязгом открылась железная дверь СИЗО и из нее буквально вытолкнули Микки в безразмерной толстовке Йена. Галлагер подался вперёд, задержав дыхание, краем глаза отмечая, как озадаченно покосился на него Тревор — видимо, на его лице что-то такое отобразилось. Впрочем, Йену было глубоко наплевать: в тот миг, как он увидел Микки, он начисто забыл обо всем вокруг. Какой-то охранник, очевидно, до крайности раздраженный тем, что ему приходится делать дополнительную работу, грубо протащил Микки за плечо по территории и вывел его за автоматически открывшиеся ворота. — Все, пришли, — буркнул надзорщик, но Микки не сдвинулся в места. — Чё, встал-то, я тебя к себе домой не поведу, — рявнул охранник и, тут Йен, наконец, отмер. — Микки, — позвал он его сломанным хриплым голосом, так что вышло слишком тихо, но Милкович услышал. Он быстро вскинул голову на звук, и у Йена дыханье перехватило от того, как поменялось вмиг выражение его лица. Охранник раздражённо сплюнул себе под ноги и пошел обратно к зданию, но Микки даже не дернулся. — Йен? — спросил он одними губами, начиная вслепую идти вперёд, и Йен бросился ему навстречу, тут же крепко обнимая. — Йен, — прохрипел Микки ему в плечо. — Это же ты? — Да, да, это я. Я здесь, — поспешно зашептал Йен, хватая лицо Микки в свои ладони и принимаясь беспорядочно его целовать. В груди было горячо и тесно, и Йен едва ли понимал, что делает — но какое это имело значение, если Микки сейчас был в его руках. Он попытался прижаться поцелуем к его губам, но Микки отвернул лицо и уткнулся им в изгиб шеи Йена, глубоко и часто вдыхая, как будто это место было единственным источником кислорода. — Я здесь, — повторил Йен, и Микки издал какой-то странный захлебывающийся звук, а потом вдруг приглушённо завыл, срываясь на хрип, как дикий раненый зверь. — Все кончилось, Микки, все кончилось, — шептал ему Йен, сглатывая горькие слезы и изо всех сил прижимая Микки ближе к себе. Он никогда не чувствовал в себе особой тяги к насилию, — только к спасению и защите, — но сейчас ему хотелось отправиться в тюрьму и выпустить кишки каждому, кто сотворил с его Микки такое. Йен чувствовал, как Милкович до боли вцеплялся пальцами ему в спину, но с каждой секундой хватка, как и отчаянный вой, слабели, и вот Микки уже почти затих, продолжая только тяжело и хрипло дышать. Через несколько минут крепких объятий и тонны успокаивающей чуши, кажется, самой слетавшей с языка Йена, Микки более менее успокоился. — Мы можем уже съебать отсюда? — было первым осмысленным, что он спросил, и Йен резко вспомнил о существовании Тревора с тачкой. — Конечно, — выдавил он и посмотрел на своего бывшего парня, который стоял рядом с таким выражением лица, будто видел Йена впервые. Ну да, если бы бойфренд Йена, которого, он думал, что узнал уже достаточно хорошо, на его глазах бы с такой страстью и нежностью обнимал другого мужика, Галлагер бы тоже как минимум удивился. Йен неловко сглотнул и отвел взгляд, но все же обнял жмущегося к нему Микки за плечи и повел его к машине. — Вас в Саутсайд везти, Йен? — спросил Тревор, когда Йен уже помогал Микки забраться на заднее сиденье. Милкович от звука незнакомого голоса тут же насторожился, и Йен успокаивающе сжал его предплечье. — Да, сначала как к моему дому, а потом я покажу дорогу, — ответил Йен, забираясь назад вслед за Микки — тот не отпускал его рукав, поэтому варианта сесть на переднее просто не было. — Мик, это Тревор, — добавил он, уже обращаясь к Микки. — Мой... — Йен споткнулся и бросив взгляд на Тревора, скомканно продолжил, — друг. Он нас отвезет. Тревор многозначительно посмотрел на него поверх открытой автомобильной дверцы, но ничего не сказал, только дёрнул головой и сел на водительское место, заводя двигатель. — Ко мне домой? — уточнил Микки, придвигаясь к Йену вплотную и стискивая его руку, как будто боялся, что Йен денется от него куда-то в салоне движущейся машины. — Да, там сейчас только Игги, — ответил Йен, крепко переплетая их пальцы. — Твой отец... — Пришил сокамерника, и ему подкинули срока, я в курсах, — перебил его Микки, кивая. — Такие новости и между зонами быстро распространяются. Тревор тихо кашлянул себе под нос. — А о мелкой пизде что-нибудь слышно? — спросил Микки с привычной ворчливой нежностью, которая сквозила в его голосе всегда, когда он говорил о Мэнди. — Да, я говорил ей, что тебя выпустили под залог. Просила тебе передать, что если ты сегодня — или в крайнем случае завтра — ей не позвонишь, она проведет нам обоим хирургическую кастрацию в антисанитарных условиях. На самом деле Мэнди угрожала отрезать член только Йену, потому что, по ее словам, "он твоим больше, чем своим дорожит", но поднимать эту тему Галлагер сейчас не хотел, по многим причинам. Но Микки все равно напрягся, и воспалённый мозг Йена уже начал генерировать всякие ужасы, но Милкович всего лишь тускло спросил: — Мэнди знает обо всем этом? Йен сильнее сжал его ладонь. — Только то, что ты лишился зрения, и мы подавали на апелляцию, — мягко сказал он. — Она прислала деньги, без ее помощи я бы не справился. — Где ты вообще нашел двадцать два штукаря за каких-то пару часов? — мгновенно вскинулся Микки. Ну, хотя бы, в отличие от Йена, он слушал Келлера внимательно. — Хотя неважно, можешь не отвечать, — быстро добавил Микки, ёрзая на месте, очевидно, вспомнив о существовании в машине третьего лица. — Это никакая не тайна, Мик, — заверил его Йен. — Ничего нелегального. Половину набрали мы с Мэнди, а вторую я занял у Фионы. — У нее-то откуда столько бабла? — Купила прачечную и перепродала в два раза дороже. Микки тихо присвистнул. — О, походу, отстирывать твоя сестрица умеет не хуже, чем отсасывать, — хмыкнул Микки. Это была абсолютно тупая и плоская острота, но Йен почувствовал такое облегчение, что Микки был ещё способен шутить и язвить, что тихо рассмеялся, сразу же поймав в зеркале заднего вида очередной недоумевающий взгляд Тревора. — Что ты хочешь поесть? — спросил Йен у Микки, быстро меняя тему. — Я попрошу Игги что-нибудь заказать. — Эту твою глубокую пиццу с кучей сыра , — без раздумий ответил Микки. — Ты же никогда не любил этот "выкидыш пирога и нормальной пиццы". — Ты зато любил, — тихо ответил Микки и придвинулся ещё ближе, хотя казалось, что уже некуда. — Я в тюряге постоянно вспоминал, как ты ее ел, весь угваздавшись. — Микки чуть улыбнулся. — Так много об этом думал, что и сам захотел. Горло неожиданно перехватило, и Йена хватило только на согласное мычание. — И еще хочу пива, Принглс барбекю и шоколадных батончиков, — продолжил Микки, пока Йен писал СМС. — Это все я уже купил, — усмехнулся Йен. Ящик пива уже стоял в холодильнике, а пятнадцать сникерсов и пять пачек чипсов смиренно ждали под Миккиной кроватью: чтобы Игги не умыкнул. — Ты был у меня дома? — непонятно чему удивился Микки. — Да, убрал там немного, пока ждал, когда за тобой поехать можно будет, а что? — А че тогда ты мне свои великанские шмотки приволок, а не мои нормальные? Йен фыркнул над "великанскими", но да — рукава его толстовки были собраны на руках Микки в гармошку и все равно были слишком длинны, а джинсы были неравномерно завернуты сантиметров на десять. — Твоя одежда вся в какой-то химической херне была, я ее в стирку запихнул, — объяснил Йен, гладя большим пальцем костяшки руки Микки. — Так что извини, что тебе пришлось одеваться в одежду для нормальных людей, Дюймовочка. Микки криво усмехнулся, а потом вдруг неожиданно посерьезнел: — Это круто было, — вымолвил он тихо и облизнул губы. — Я ж там сидел взаперти в одиночке, нихуя не знал...И тут охранник принес это шмотье, сказал — одевайся. Я взял в руки толстовку, а она тобой пахнет, — уголки губ Микки едва заметно приподнялись. — И я понял, что ты хер знает как нашел деньги и пришел меня забрать. Войдёт в топ самых счастливых моментов моей хуевой жизни, отвечаю. Йен не знал, что на это ответить, поэтому просто нежно поцеловал Микки в висок. Тот длинно выдохнул и положил голову Йену на плечо. Он никогда раньше не вел себя так в присутствии других людей — возможно, забыл, что они были не одни, или после всех нервных встрясок ему просто было плевать. Йен повернул голову, чтобы оставить долгий поцелуй ещё и на его лбу, и снова столкнулся в зеркале с нечитаемым взглядом Тревора — чё ему на дорогу-то не смотрелось? Не находя в себе сил реагировать ещё на него, Йен просто прикрыл глаза и не открывал их все оставшееся время пути. Он чувствовал, что Микки немного обмяк, задремав, да и сам Йен начал проваливаться в сон — приятная и такая знакомая теплая тяжесть на плече действовала до крайности усыпляюще. Разбудил их обоих Тревор с вопросом, куда ехать дальше, и Микки спросонья вскинулся так, что напугал всех в машине, включая самого себя. Когда они подъехали к дому Милковичей, Игги как раз был занят тем, что выкидывал из окна дома во двор старые приклады от автоматов — по крайней мере, Йен надеялся, что это были просто приклады. Тревор при виде этой картины чуть не лишился бровей — казалось, ещё немного и они просто улетят с его лица. — Игги! — заорал Йен, первым вылезая из машины. — Мы приехали! Старший Милкович, быстро побросав оставшиеся приклады, выскочил из дома, подбежал к ним и с громогласным приветствием треснул Микки по плечу так, что тот покачнулся. — Идите пока в дом, я вас догоню — бросил Милковичам Йен: как бы ему не хотелось этого избежать, всё-таки нужно было закончить ещё одно дело. Микки растерянно оглянулся в его сторону и нахмурился. — Я сейчас приду, ладно? — шепнул ему Йен, легко погладив его по спине. Микки не выглядел особо убежденным, но кивнул и дал Игги увести себя в дом. — Я завезу в Пэтси пару твоих рубашек, что ты у меня оставлял, — вымолвил Тревор, облокотившийся на капот машины. На Йена он не смотрел. — Спасибо, — выдавил Галлагер, неловко топчась на месте. — Желаю удачи со...всем этим, — буркнул Тревор, неопределенно покачав рукой в воздухе, и развернулся к машине. — Спасибо, — тупо повторил Йен, наблюдая за тем, как Тревор садится за руль. — Слушай, эм, ты же знаешь, что я не притворялся, да? — выпалил он, когда Тревор уже включил зажигание. — Что ты мне нравился, — уточнил он, когда бывший парень все же посмотрел на него через открытое окно. — Я не обманывал тебя. Просто это, ну...Микки, — он растерянно развел руками, как будто это все объясняло. Ну, для него это и правда было так. — Я понял, — кивнул Тревор. — Знаешь, это даже хорошо, что все это произошло сейчас, а не через несколько лет, когда у нас все зашло бы слишком далеко, — внезапно произнес он. — Вряд ли бы то, что есть между вами, исчезло бы и через десять лет. Йен промолчал — какой толк отрицать очевидное. — Береги его, — бросил Тревор напоследок и выжал газ. — И ты себя, — крикнул ему в догонку Йен и, проследив за машиной до поворота, пошел в дом.