Тусовочный синдром

***

      Ребята лежали на кровати Ларри. Джонсон втыкал в потолок, голова кружилась из-за выпитого алкоголя. Оба понимали, что им будет очень плохо. Будет, но потом. Солнце медленно вставало из-за горизонта, проникая в комнату. Лучик солнца светил прямо в правый глаз Джонсона.       — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Ларри, поворачивая голову к Салу от ненавистного света.       — Хорошо, — протянул Фишер, крутя прядь своих волос на пальце, на пару секунд прикрыв глаза. — Что будем делать? — спросил Сал, приподнимаясь на локти.       — Спать, — Ларри обнял руками подушку, устраиваясь поудобнее.       — Не, я не хочу, — Сал начал тыкать патлатого в бок, чтобы он обратил на него внимание.       — Да Сал блин, — шатен начал ворочаться, пытаясь увернуться от неприятных прикосновений. — Прекрати! — Фишер прекратил его тыкать, но начал щекотать, Джонсон заливался хохотом. Кто бы мог подумать, что суровый металлист боится какой-то там щекотки. Сал остановился, дав Ларри возможность отдышаться, но шатен был хитрее. Не теряя ни минуты, Джонсон повалил Салли, щекоча его в ответ. Он остановился, не увидев желаемой реакции.       — А я не боюсь щекотки, — протезник засмеялся, увидев как быстро поменялись эмоции Ларри.       — Так не честно, чувак, — ложась рядом с Фишером, разочарованно сказал Ларри. Алкоголь определенно помог им избавиться от неловких пауз во время разговоров. Они обсуждали все на свете, но не затрагивали важных тем. Ларри было как-то неудобно спрашивать Салли о его лице и прошлом. А Сал боялся спросить Джонсона о Эшли, в ту ночь он так ничего и не понял. Зачем напоминать другу о старых ранах?       — Все, спать, — приказал Ларри, натягивая на себя одеяло. — А тебе будет удобно спать в этой штуке? — поинтересовался он, искреннее волнуясь за комфортный сон друга.       — Все нормально, не в первый раз буду спать в протезе, — отмахнулся Сал       — Ты можешь снять его, или я могу уйти спать в другую комнату. — Ларри надеялся, что Салли снимет протез, а у Фишера это пока в планы не входило.       — Да спи уже, пьянь, — протезник отобрал у шатена половину одеяла и отвернулся.       Летнее солнце уже во всю светило, а два парня, пившие всю ночь, только уснули. Спать днем после веселой ночи — самая лучшая награда. Но ведь всем известно, что время во сне идет очень быстро.       Ларри уже минут двадцать старался разбудить Фишера, который никак не хотел вставать. На все попытки Джонсона, Сал сонным голосом отвечал: «Еще пять минуточек». Вскоре шатену надоело будить протезника, поэтому он подошел к Фишеру, схватил его за ногу и потянул на пол. Тело Салли с грохотом упало, а сам Сал наконец-то проснулся.       — Ай, ты че, совсем афигел? — Сал был не в лучшем расположении духа, никогда его еще так не будили. Голова болела от выпитого алкоголя, а лицо от сна в протезе. Но спал он и правда хорошо, ниодин кошмар его не потревожил.       — А че ты спишь так долго, — Ларри с высока смотрел на Фишера, наблюдая за тем как протезник вставал и потирал ушибленное место. — Мы так долго спали, — Джонсон взглянул в сторону окна, за которым уже было темно.       — Капец, — Сал начал думать о том, как долго он не был дома. — Я домой пойду, — сказал Сал, забирая свой телефон с прикроватной тумбочки.       — Даже чаю со мной не выпьешь? — спросил шатен, не понимая причину такого быстрого ухода.       — Прости, нет, — Фишер поправил толстовку, в которой спал. — Меня дома отец ждет, — Сал не понимал, зачем он оправдывался. Ларри шел за протезником в коридор, чтобы запереть за ним дверь. Когда Фишер уже был готов выходить, парни стояли и смотрели друг на друга, думая, как бы им попрощаться. Джонсон протянул к Салли руки, намекая обняться на прощание. Сал смущенно обнял друга, а после выскочил из квартиры как ошпаренный. Он обнимался не первый раз в жизни, но что-то все же заставило его смутиться.

***

      Когда Сал зашел домой, было без пятнадцати одиннадцать. Он вошел тихо, не хлопая дверью. Но на пороге его уже ждал Генри.       — Явился, — сказал отец, оглядывая сына презрительным взглядом. — Чего так поздно?       — Специально меня ждал, чтобы выговор сделать? Удивительно, — безразлично сказал Сал. — Я почти каждый день так прихожу, если не позже. Ты год назад сам сказал, что тебе плевать на меня и на то, когда я прихожу домой.       — Я говорю конкретно про сейчас, почему так поздно? — все не унимался Генри.       — Тебя колышет? — устало спросил парень. Салли сделал шаг в комнату, но был остановлен сильной пощечиной.       — Меня еще как колышет.

***

      У Сала ныло все. В полной темноте ночи он лежал на кровати, стараясь расслабиться, чтобы уменьшить боль по всему телу. К синякам на спине, добавились синяки на руках, лице. Кровь из губы, которую Сал все время слизывал языком, не переставала течь. За лицо Фишер переживал меньше всего, вряд ли оно станет еще хуже.       Сал повернулся на бок, морщась от боли. Побои отца были привычным делом, но бил он не жалея сил и сына. Телефон, лежащий рядом, завибрировал, оповещая о новом сообщении. Скорее всего, писал Ларри, но у Фишера не было физических и моральных сил взять телефон и ответить. Он свернулся калачиком и поджал под себя ноги, предчувствуя ночь, полную тревожных снов.       Всю ночь Салу снился какой-то бред. Это кошмарами не назовешь. Различные люди смешивались в различных ситуациях. То отец, то Трэвис, то Ларри врывались в его сон и творили что-то невообразимое.       Проснулся Сал рано утром, но отца уже не было дома. Понял он это по тишине в квартире, когда Генри дома, он всегда смотрит телевизор, который сейчас не работал. Каждое движение давалось протезнику тяжело. Он взял телефон, севший за ночь и встал с кровати, чтобы поставить его на зарядку. Надо было ответить Ларри.