Сквозь тернии к Розе

— Мы пойдем в деревню, где устроим представление, а на шум веселья и звуков музыки прибегут охранники каравана. И тогда мы сможем проскользнуть мимо и спасти Розу, — предложил охотник. — Другого варианта у нас нет? — немного помявшись, спросил Яр. — Нет! — хором отозвались остальные, и их единодушный ответ пронесся по лесу эхом. — Олененок, это тебе, — охотник вынул из-за пазухи флейту и протянул ее девушке, — как только охрана каравана направится в сторону деревни, ты подашь нам сигнал. Она кивнула, взяв инструмент, начала наигрывать нехитрую, но довольно навязчивую мелодию. — Запомнил? — обратилась Ингрид к своему волку. — Да, — прорычал тот. Группа циркачей направилась в деревню, Олененок же ловко взобралась на дерево и заняла позицию для наблюдения. — Постой, — нагнав Яра, Ингрид придержала его за локоть, вынудив остановиться. — В чем дело? — удивился тот. — Я знаю, что ты хочешь поступать правильно, но, пожалуйста, пообещай мне, что, как только начнется заваруха в деревне, мы тут же уйдем. — Ингрид, я… — Обещай мне, Яр, — она сильнее сжала локоть силача, — что ты не станешь геройствовать и мы все уйдем. Он несколько секунд рассматривал необычайно серьезное выражение лица девушки, но потом легко отмахнулся: — Да, да, конечно. Дальше шли в полной тишине. Ингрид натянула маску и капюшон, Скъёр был все время настороже и то и дело дергал ушами, отмечая мелкие посторонние звуки. По всему было видно, что в случае чего он ринется в бой и защитит свою хозяйку. Подойдя к деревне, группа заметила человека, приткнувшегося к забору и зябко кутавшегося в тряпье. Увидев приближение группы, он натянул свое импровизированное одеяло до самых глаз, словно пытался спрятаться. Яр обратился к нему: — Здравствуй, мил человек. А чего ты здесь делаешь? — А… я… Меня изгнали из деревни, — ответил тот. — Неудивительно, — закатила глаза Ингрид. Немного задержавшись у ворот, группа вошла в деревню, которая выглядела частично заброшенной: большинство заборов обвалилось, а некоторые дворы настолько заросли, будто за ними никто не ухаживал по меньшей мере пару лет. — Раньше деревня была живее, — прошептала Ингрид. Когда группа прошла чуть дальше, то увидела выдвинувшихся навстречу селян, одетых в белое и вооруженных самодельным домашним инструментом. — Кто вы такие? — воскликнул старик, вышедший вперед. Его глаза были зашиты, и у Ингрид от этого зрелища пробежал холодок по спине. — Здравствуй, добрый человек, — заговорил Яр как можно миролюбивее, — мы артисты, хотели вот устроить представление в обмен на кров и еду. К старику наклонился один из его сподручных — высокий молодой парень — и что-то сказал ему на ухо. — Хм, у нас нет лишней еды, чтобы делиться с бродягами, а кров… Вы можете переночевать в одном из покинутых домов. — Это просто замечательно! — воодушевленно отозвался Яр. — Хорошо. Яков, — обратился старик к своему молодому сподручному, — проводи гостей к церкви, а ты, Рон, оповести жителей, что сегодня Незрячий послал нам гостей. После слов о «Незрячем» группа переглянулась, а Гэрл еле слышно, но нервно хохотнул. Из толпы вышел подросток, который жестом показал циркачам идти за ним. Те противиться не стали. Проходя мимо одного из заброшенных и разрушенных домов, Ингрид невольно притормозила возле забора и того, что осталось от калитки. В голове ее вспыхнули тревожные воспоминания, наполненные страхом и болью, так что она постаралась как можно быстрее стряхнуть с себя наваждение и сосредоточиться на главном. А потом, мотнув головой, поторопилась нагнать своих. — Э, Ингрид, — еле слышным голосом обратился к ней Гэрл, когда та наконец-то поравнялась с ним, — тут всегда было так мрачно? И вообще, что это за люди? Почему они странно одеты и почему у них зашиты глаза? — Я… я, правда, не знаю. Когда я здесь жила, ничего подобного не было. Кроме того, я не узнала никого из тех людей, которых мы встретили. Спустя какое-то время и несколько поворотов по грязным улицам взглядам путников открылась церковь, такая же ветхая и неказистая, как и все остальное в этом месте. Рядом с ней, сразу за прогнившим косым забором, раскинулось небольшое старое кладбище, надгробия на котором казались совсем черными от времени, сырости и всякой заботливой руки. Парнишка, который сопровождал артистов, забежал в церковь. Отсутствовал он недолго. Выйдя на улицу, он молча протянул руку и указал на дверь. Путники уже было двинулись внутрь, но Ингрид, на глаз соизмерив ширину двери с размерами своего волка, покачала головой: — Вы идите, — обратилась она к товарищам, — я останусь со Скьёром.

Церковь

Яр, Дайшо и Гэрл вошли в церковь. Внутри так же, как и снаружи, буквально все говорило о нехватке рабочих рук: многочисленные трещины на стенах, паутина по углам, дыры в полу — Гэрл даже расслышал, как в стенах возились мыши. Прямо по центру располагался алтарь, на котором был изображен зашитый глаз. Возле него стоял на коленях человек и что-то нашептывал, однако, заслышав шаги, прервал свою молитву и обратил к гостям свое бледное лицо с туго сшитыми веками: — Приветствую вас, путешественники. Незрячий послал вас нам в этот сложный час. — Спасибо вам за гостеприимство, — обратился Яр к священнику. — Рон сказал, что вы ищите ночлег. Вы можете расположиться в задней комнате, которая используется для хозяйственных целей. А вашу собаку… или кто у вас, — священник принюхался, — можно оставить в хлеву. Еды у нас лишней нет, а вот воды вы можете набрать из колодца во дворе церкви. — Спасибо, вы очень любезны, — благодарно раскланялся Яр. Следуя распоряжениям священнослужителя, путники заняли заднюю комнату. Гэрл достал из рюкзака кусочек вяленого мяса и только хотел отправить его в рот, как вдруг заметил голодные взгляды своих товарищей. Пришлось делиться. Чуть позже, переведя дух после дороги и сражения, товарищи снова вернулись к алтарю. Священник все так же продолжал молиться. — Скажите, — робко обратился к нему Дайшо, — кто такой Незрячий? — Это единственно верный Бог, — ответил служитель. — Раньше наш Бог был Зрячим. Но люди стали слишком грешными, погрязли в мерзкой магии. Его это не устраивало. Бог разочаровался и в людях, и в старом мире. Разочарование было настолько велико, что Бог выколол себе глаза, чтобы не видеть грехов этого мира, а также послал очищение на старый мир в лице Черного Колдуна. — И в знак своей веры вы себя ослепляете? — задал вопрос Гэрл. — Да, в знак своей веры, — кивнул священник. — А теперь, прошу простить, меня ждут более важные дела, — священник поклонился и скрылся за одной из дверей. Убедившись, что священник ушел и их беседу никто не услышит, Яр тихо заговорил: — А я читал другую историю о Зрячем. Раньше, когда мир еще назывался Унумиром, была вера в великого Зрячего. Бога, который во вселенской мгле разглядел этот мир, и под его присмотром здесь зародилась жизнь и все народы. Он согревал своим взглядом пшеницу на полях, даруя день, а когда засыпал, открывал свой другой лунный глаз. Все народы по-своему поклонялись Зрячему, давая ему свои имена, но понимали, что бог один и все они его дети. Благодаря чему и царило единство и дружба среди народов. В существовании бога не сомневались, ведь жрецы ощущали его взгляд своей душой, а те, кто рождался под его взором, наделялись магическими отметинами и могли творить чудеса во славу его. Когда настало Темномирье и явился семьдесят восемь раз проклятый Гургумор — он похитил лунный глаз Бога, ослепив его, и таким образом получил возможность видеть весь мир ночью. Среди последних жрецов ходили предания о том, что Бог подарил свой последний глаз кому-то из людей, дабы скрыть его от колдуна. Кто это был и куда пропал глаз Бога — великая тайна и надежда, что он все еще не у колдуна. Сам же Бог теперь слеп и оттого зовется Незрячим. Он больше не видит того ужаса, что творится в мире, который он увидел когда-то во мгле. Но те, кто верят в него, надеются найти глаз и вознести его на небо, чтобы вернуть Богу, и тот смог наконец-то увидеть, что творит Черный Колдун. — Удивительная история, — с восторгом сказал полуэльф. Вдруг с улицы раздался какой-то шум, было слышно, как возмущенно закричала Ингрид. Артисты выбежали на улицу.

Двор церкви

Оставшись на улице со своим спутником, девушка направилась в сторону деревенского кладбища, которое располагалось рядом с церковью. Проходя мимо надгробий, она пыталась различить на потемневших досках знакомое и родное имя, но ничего не нашла и понуро вернулась на церковный двор. — Сочувствую? — прорычал волк. — Вряд ли они похоронили его по-человечески, — вздохнула Ингрид и отошла к колодцу, чтобы набрать воды. А потом, вернувшись к Скъёру с ведром, сунула его волку под нос: — Чувствуешь что-то необычное, кроме местной вони? Тот с подозрением принюхался, но в конце концов отрицательно мотнул головой. — Все равно сначала я попробую, а только потом ты, — сказала девушка, погладив верного друга по голове. Однако, не успев отпить воды, девушка услышала шум, а оглянувшись на ворота, увидела бегущего в ее сторону человека в тряпье. За ним гналась толпа людей, сплошь облаченных в белое. Вдруг человек запнулся и со всего размаху шлепнулся на брюхо в грязь, но продолжил ползти от своих чем-то сильно разгневанных преследователей. — Эй, оставьте его! — возмутилась она и поспешила на помощь незнакомцу. Завидев внезапную защитницу, мужчина необычайно воодушевился и, неловко закопошившись, пополз к ней навстречу. Несколько секунд спустя Ингрид уже стояла между ним и недовольной толпой. — Этот человек, — указав в сторону беглеца, начал старейшина, — проклят и должен быть убит. — Да что-то я не вижу никакого проклятья, — саркастично ответила Ингрид. — Еще раз повторяю, оставьте его в покое и идите заниматься своими делами. — Не смей нам указывать, — уже жестче сказал старейшина. — Ты тоже проклята. В тебе тоже есть это колдовство. Селяне видели, как ты разговариваешь со своей псиной. — Вы все неотесанные деревенщины, — угрожающе повысила голос Ингрид, — я дрессировщик, конечно, я буду разговаривать со своим животным. И вы не посмеете причинить вред ни этому человеку, ни мне. Скъёр ощетинился и зарычал, когда увидел, что селяне направили оружие на его хозяйку. Сама же Ингрид схватилась за кнут. — Эй, что здесь происходит? — раздался звонкий голос Гэрла, выбежавшего из церкви.