Сквозь тернии к Розе

      Герои собрались возле повозки, чтобы посмотреть на это жуткое зрелище и постараться как-то его осмыслить. Ингрид пришла в себя первой и кинулась к Скъёру, чтобы оказать ему помощь.       — Я так испугалась, — обнимала она волка. — В жизни подобного видеть не доводилось. А слышать о таком тем более. А ты?       Не слышал, не видел.       — Я слышал, — взволнованно произнес Гэрл, коснувшись плеча Ингрид. Остальные члены группы собрались возле него, чтобы выслушать рассказ. — Пока я жил в степи, ходили слухи о проклятье, которое настигает матерей, убивших собственного ребенка. Страшное наказание за страшное преступление.       — Но… почему она убила свое дитя? — дрожащим голосом спросил Дайшо.       — Скорее всего, здесь прошел Черный караван, и она решила, что лучше лично прервет их жизни, нежели громлины будут рвать их на части. Значит, мы на верном пути. Нам нужно двигаться в Тернолесье.       — Яр, ты в порядке? — обратился полуэльф к силачу, до сих пор державшему в руках детские ножки. С его лица сошел весь здоровый цвет, в глазах плескалось легкое безумие, а сам он выглядел так, будто его вот-вот стошнит: необычная впечатлительность для такого человека.       — Почти пришел в себя, — кивнул он, глубоко втягивая носом и выдыхая через рот. — Дайте мне несколько минут.       Ободряюще похлопав Яра по плечу, полуэльф присоединился к группе, которая уже собирала вещи, чтобы двинуться в путь.       — Догоняй, — бросил он напоследок.       Группа направилась по следам каравана в лес — позади них разгорался погребальный костер, наспех собранный Яром. Атмосфера в коллективе была гнетущая. Каждый старался хранить молчание, чтобы не заговорить и ни коим образом не затронуть тему произошедшего. К несчастью, чем дольше затягивалась тишина, тем тяжелее она давила на плечи и пригибала к самой земле. Всех не остановил Яр.       — Подождите, не мастак я, конечно, речи говорить, однако вижу, что сейчас нам всем нелегко. Знаете, как Оскар Шторцхольд говорил? Если впереди тебя ждут испытания, то не побоись и возьми с собой друга, ибо вместе мы сила! Так что выше голову, мы обязательно вытащим Розу.       Неловкая речь Яра или напоминание о Розе словно сняли со всех наваждение, оставленное стычкой, — и движения циркачей обрели уверенность, плечи расправились, и, казалось, будто даже в лесу чуть прояснилось.       Запала хватило до тех пор, пока они не дошли до перекрестка и стоявшего на нем указателя.       Урва.       Увидев это название, Ингрид почувствовала себя нехорошо.       «Нет, не может быть», — пронеслось у нее в голове.       — Так, — начал Гэрл, — судя по всему, мы уже близко. Можем пойти напрямую через лес или попробовать обойти через деревню.       — Есть шанс, что, если мы пойдем через деревню, нас не заметит охрана и мы сможем подобраться к ним, — рассуждал Яр.       Ингрид увидела, как на указатель присел огромный черный ворон, она подошла к нему и спросила:       — Скажи, а ты видел, что делает в лесу Черный караван?       Ворон, который увлеченно чистил свои перья, с удивлением посмотрел на Ингрид.       — Бескрылый говорит с нами? — удивилась птица.       — Да, да, с тобой. Ну, так ты видел Черный караван?       — Да! Боги! Боги! Боги! Они здесь, — начал оживленно каркать ворон и размахивать крыльями.       Группа циркачей с недоумением глядела то на Ингрид, то на птицу и на то, как они перекаркивались.       — А что делают «боги»? — спросила она.       — Если мы скажем, что нам будет? — ворон, все так же сидевший на указателе, ближе придвинулся к Ингрид.       — Я дам тебе угощение, — она запустила руку в мешок с вяленым мясом, которое она взяла специально для Скъёра, и кинула птице.       Ворон ловко поймал его и тут же съел.       — Вкусно. Давай нам все! Все! Все! Все! — довольно закаркал он.       — Может хотя бы половину? — с сомнением предположила Ингрид, подавляя в себе поднимающееся раздражение.       — Все! Все! Весь мешок! Мы хотим все! — не унимался тот.       — Хорошо, — сдалась та и кинула мешок ворону.       Но на этот раз он поймал угощенье не клювом, а лапами, а потом, махнув крыльями, вознамерился взлететь.       Ингрид от такой неслыханной наглости пришла в ярость. Она выхватила из-за пояса кнут и ловко заарканила птицу, приложив ее хорошенько к земле. Ворон забился в панике.       — Говори! Кто есть в лесу и чем они заняты? — угрожающе зашипела на него Ингрид. — Иначе я скормлю тебя своему волку!       — Мы все скажем! Скажем! Скажем! — соглашалась птица, нелепо барахтаясь на земле. — Боги остановились на привал. Боги отдыхают. А маленький бескрылый охотится!       — На кого?       — На лесных хозяев! Хозяев! Хозяев!       — Умная птица, — одобрительно кивнула Ингрид и отпустила его только после того, как вырвала из его когтей мешочек с мясом.       — Угощение! Отдай! Отдай! Отдай! — птица поскакала в ее сторону, возмущенно размахивая крыльями.       — Скъёр, — скомандовала та, и волк по команде клацнул пастью, намереваясь схватить ворона, но тот в момент встрепенулся и с криками и проклятиями улетел прочь.       Ингрид подошла к циркачам, которые все еще слегка посмеивались над увиденной сценой.       — Расклад такой, — заговорила она, возвращая их к серьезности. — Регент с громбулами отдыхает, а гном-рабовладелец охотится на слепфов.       Услышав про последнего, полуэльф почувствовал, как сердце его ушло в пятки. Он даже открыл рот, будто хотел что-то сказать или охнуть, но тут же, опомнившись, закрыл его, так и не издав ни звука.       — Дайшо, — догадался Гэрл первым, — ты же был в рабстве, насколько мне известно?       — Да, — ответил маг, вытирая со лба капельки пота.       — Неужели…       — Да. Я был в рабстве Крагга. И это… тот период моей жизни, о котором даже вспоминать не хочется, — полуэльф обреченно вздохнул, будто смиряясь с чем-то внутри себя, а потом все же заговорил снова. — Для Крагга жизнь рабов ничего не стоит. Продержаться в тех условиях больше года считалось подвигом. Меня, как и других братьев по несчастью, содержали в скотских условиях: пять часов на сон, помои вместо еды — да и за те часто приходилось драться. А о своих поступках даже вспоминать не хочу, — он покачал головой и поднял на остальных тяжелый взгляд. — Многие просто падали замертво прямо во время работы, а другие, глядя на них, мечтали умереть во сне.       — Но как ты сбежал? — поинтересовался Гэрл.       — Меня держали на руднике. Ну и спустя месяц работ я обнаружил в себе власть над магией земли. Пришлось тренироваться на ходу, а там в один из дней мне удалось найти сделанный кем-то подкоп в толще земли. Дальше дело нехитрое. Нашел проход и устроил обвал, едва сил хватило. До сих пор не знаю, как такое могло у меня получиться. А оказавшись за пределами рудника, я пошел куда глаза глядят и…       — Тебе попался наш караван, — закончил за него охотник. — Я помню. Я же тебя приводил в чувства и выхаживал.       На последних его словах из леса внезапно выскочило бледное высокое существо с огромной стрелой в спине и рухнуло на траву, как подкошенное. Группа помедлила пару секунд, тревожно переглядываясь между собой, но потом Гэрл и Оленёнок все же осторожно двинулись в сторону упавшей фигуры, чтобы рассмотреть ее получше.       — Ну что там? — спросил Яр после минуты напряженного ожидания.       — Мертвый слепф.       Так называли подрасу эльфов, которые раньше правили этими лесами, но поддались тьме, распространяемой Гургумором, ослепли и стали узниками безвыходных терний.       Дайшо и Яр подошли к охотникам каравана. В траве, возле тела слепфа, полуэльф заметил странного вида кинжал. Он состоял из шипастых веток. Дайшо аккуратно присел рядом с ним и протянул руку, чтобы поднять и разглядеть получше, но силач его оборвал:       — Слушай, — проговорил он твердо, — я бы на твоем месте не стал его брать. Это явно темная магия Гургумора.       — Он абсолютно прав, — произнес подошедший Гэрл. — Стоит таким уколоться, как через время из тебя во всю начнет прорастать местный терновник.       Полуэльф кивнул и, оглядевшись по сторонам, не придумал ничего лучше, чем вырыть небольшую ямку, столкнуть туда потенциально опасный кинжал и присыпать землей.       — Ну что, вы закончили? — спросила Ингрид со скучающим видом, когда группа снова собралась вместе возле указателя.       — Нужно подумать, как нам выручить Розу, — произнес Яр.       — Да, но идти напролом к Регенту подобно самоубийству, — сказал Гэрл.       Олёненок активно начала жестикулировать, явно излагая свой план.       Сначала она тоненьким пальцем указала на группу.       — Мы… — начали разгадывать «шарады» артисты.       Дальше Оленёнок сделала вид, что идет.       — Идем…       Она указала на деревню.       — В деревню…       Потом жестами начала изображать, как будто играет на флейте.       — Музыка… Представление! — догадался Дайшо.       — Мы идем в деревню, где устраиваем представление, а на шум веселья и звуков музыки прибегут охранники каравана, и мы сможем проскользнуть и спасти Розу, — оживилась Ингрид.       — Нет, — отрицательно мотнул головой Яр. — В этой деревне невинные люди, они не должны погибнуть.       — Но в опасности наша дорогая Рози! — запротестовала та.       — Давайте проголосуем! — предложил охотник громко, смиренно выставив ладони вперед. — Кто за то, чтобы пойти в деревню и отвлечь охрану?       Ингрид и Оленёнок подняли руки.       — Хорошо, — кивнул Гэрл, обратившись к охотнику, силачу и магу. — Я так понимаю, вы против?       — Да для этих людей смерть — слишком щедрый подарок! — продолжала настаивать Ингрид, повысив голос.       — Ингрид… ты жестока.       — И ты туда же! — раздраженно всплеснула она руками. — Это не невинные люди! Это твари в человеческом обличии! И если выбирать между их жизнями и жизнью нашей Розы — я, не задумываясь, выберу ее!       Гэрл внимательно следил за чрезмерными эмоциями Ингрид, которые не поддавались никакому объяснению, даже несмотря на привычно бурный темперамент. Дело явно было в чем-то другом.       Внезапная догадка посетила его, и тот, сложив руки на груди, строго спросил:       — Что ты знаешь об этой деревне?       Лицо ее в секунду переменилось. Крайне упрямое до этого, оно вдруг вытянулось и побледнело, а сама Ингрид сбивчиво выдохнула.       — До того, — начала она вдруг вибрирующим, каким-то даже полупрозрачным голосом, — как попасть в караван к Урфину, я жила с дедушкой в этой самой деревне, — она обвела товарищей неуверенным взглядом, будто ожидая от них неподобающей реакции, но те обратились в слух. — Дед был охотником. Жили мы небогато, но на столе всегда была еда. Я очень любила его, он всей душой болел за мои рано открывшиеся способности. Я могла с птицами поговорить, узнать, что творится в лесу, или побеседовать с кошкой, пока дедушка был на охоте… И вот в одну из ночей к нам ворвались соседи, — ее дыхание становилось прерывистым, будто она прилагала немалые усилия, чтобы продолжить свой рассказ. Глаза ее заволокло слезами.       В уютном домике горит свеча, старик укладывает маленькую девочку спать. Рядом на кровать прыгает пятнистая кошка, устраиваясь поудобнее в ногах своей хозяйки.       — Спокойной ночи, Ингрид, — старик наклоняется, целует свою ненаглядную внучку в лоб и поправляет одеяло.       — Спокойной ночи, дедушка, — отвечает девчушка, подбивая подушку под пухлую щечку.       Однако еще не успев закрыть глаза, девочка слышит шум за дверью. А следом громкий стук.       — Старик, отдай нам эту ведьму, что прячется под личиной маленькой девочки! — голосят с улицы люди.       — Малышка, прячься! — кричит старик, подпирая ходящую ходуном дверь.       Ингрид хватает свою кошку и кидается под кровать.       Грохот. Дверь слетает с петель. Двое крепких мужчин вытаскивают дедушку из дома на улицу.       — Нет, вы не понимаете! — оправдывался старик. — Она не ведьма! Всего лишь ребенок!       — Я лично видел и слышал, как она разговаривает с вороной о погоде. И знаете что? — деревенщина обращался к толпе. — Все, что предрекла ведьма, сбылось!       В это время в доме еще один здоровенный детина рыщет по домику в поисках Ингрид. Наконец, заглядывает под кровать и видит ее. В страхе девочка забывается глубже, но тот пытается схватить ее за ноги. Внезапно кошка набрасывается на него и глубоко вцепляется зубами и когтями в руку, защищая свою маленькую хозяйку.       — Ах ты тварь! — вопит здоровяк и хватает бедное житное за шкирку.       На его крик прибегает еще один парень и уже без труда достает ребенка из-под кровати.       Ингрид отчаянно пытается сопротивляться, но получает звонкую пощечину, от которой во рту появляется металлический привкус, а в голове все путается — и она обмякает.       Когда девочку вытаскивают к селянам, те окончательно теряют рассудок и, крича и махая руками, требуют немедленно ее казнить.       — Пожалуйста, — умоляет старик слезно, — не трогайте! Она же ребенок!       — Это ведьма! — кричат селяне.       Один из мужчин заносит над ребенком вилы. Ингрид закрывает глаза, чтобы не видеть, будто это может ее уберечь… И вдруг слышит хрип. Опасливо приоткрыв один глаз, она видит, как в последний момент перед ударом дедушка заслоняет ее своим телом.       Теплая кровь брызжет ей на лицо, и девочка истошно кричит. И от крика этого над деревней собирается туча воронов.       — Бе… ги, — шепчет дедушка, перед тем как свалиться замертво.       Пользуясь секундной заминкой, пока селяне вслушивались в зловещий гомон черных птиц, которые, казалось, не каркали, а дождем осыпали на деревню проклятия — девочка вскочила на ноги и помчалась прочь со двора. Сердце прыгает в груди Ингрид, словно стремится обогнать ее безоглядный бег.       Внезапно она снова слышит, что не одна. Между лопаток ее начинает жечь от чужого пристального взгляда. Девочке кажется, что звук тяжелого топота преследователя отдается прямо у нее в голове.       Мужчина, что вытащил Ингрид на улицу, нагнал ее неглубоко в лесу и повалил с ног.       — Попалась, маленькая ведьма! — рычит он, занося нож.       Удар. Боль обжигает лицо. Из глубокой раны хлещет кровь, заливая глаза и нос.       — Пожалуйста, — кричит девочка в истерике, — оставь меня!       Вдруг на мужчину налетает ворон и вонзается когтями в его глаза…       — И я побежала, — говорила Ингрид товарищам, так и не обронившим ни единого слова. — Не знаю, сколько я бежала и куда, но в один момент я просто выбилась из сил и упала в канаву. К утру очнулась, пошла по дороге, там меня подобрала Шейла и привела в караван. Все это время я ужасно боялась притронуться к лицу, но чувствовала, что что-то не так. Как оказалось позже, он мне еще и ухо почти отрубил…       Из глаз Ингрид текли слезы. Никогда прежде она не делилась этой историей ни с одной живой душой, боясь потревожить старые раны. И несмотря на то, что ее щека и ухо давно затянулись шрамами, сердце все еще кровоточило.       — Потом я подобрала Скъёра, делила с ним свою порцию, дрессировала его. А потом мы вместе стали выступать. И тогда появились номера с животными, — волк аккуратно положил свою огромную голову на плечо хозяйки и заскулил.       Ты мне не рассказывала об этом.       Она виновато ткнулась носом в его морду.       — Это ужасно, — произнес Гэрл, а потом подошел к Ингрид и попытался ее обнять, но она резво выкрутилась из его смыкающихся рук и увильнула в сторону       — Не надо жалости, — пояснила она твердо.       Больше к ней никто подходить не пытался.       — Она права, — задумчиво произнес Дайшо. — Жалось тут ни к чему. Эти мерзавцы заслуживают смерти.       — Да, но жертвовать ими… — засомневался Яр, но Гэрл не дал ему закончить, положив свою тяжелую руку на его плечо:       — На кону жизнь Розы.       Все согласно закивали.       — Что решили? — спросила Ингрид, вернувшись к группе.