Лорды и Демоны читают «Система "Спаси-Себя-Сам" для Главного Злодея»

Как и в прошлый раз, после прочтения главы, решили сделать небольшой перерыв. Все поспешили покинуть зал, разделившись на группки и Мин Фань не заметил, как остался совсем один. На душе еще со вчерашнего дня было неспокойно, и он хотел все это обдумать, поэтому тоже отправился исследовать место, где они все оказались. Мин Фань брел по, казалось бы, бесконечным коридорам и иногда ему открывался вид на другие комнаты, возле которых он задерживался на пару минут, а потом, покраснев, шел дальше. Так он смог увидеть тренирующегося Лю Цинге, который был его кумиром в военном искусстве, а после набрел на горячий источник, в котором купались все три девушки. Оттуда он убегал так, словно за ним гнался дьявол и молил богов, чтобы никто об этом не узнал. Наконец он нашел свободный островок дикой природы и, усевшись прямо на землю, погрузился в размышления. Мысли были в основном об учителе, которого Мин Фань безгранично уважал с самого первого дня, но сейчас он узнал, что последние четыре года в теле учителя была другая душа, и не знал, как к этому относиться. Конечно тогда, после болезни учителя, Мин Фань, как и все остальные, заметил, что поведение наставника изменилось в лучшую сторону. Он стал добрее, чаще улыбался и пусть и обращал в основном внимание на Ло Бинхэ, но и к другим своим ученикам поменял отношение. Мин Фань тогда считал, что в жизни учителя случилось что-то хорошее, но все оказалось с точностью наоборот. Учитель погиб, его душа оставила этот мир и если бы не таинственная книга, они возможно никогда бы об этом не узнали. Мин Фань не знал, как к этому относиться. Как относиться к учителю, от которого, по сути, осталось лишь тело. Это было так сложно. Старый учитель был строг и нелюдим, часто назначал жестокие наказания не только Бинхэ, но и другим адептам, кроме девушек, которых часто баловал своим вниманием и заботой. Новый же не прятался от них, его нередко можно было встретить прогуливающимся или читающим, всегда готовым ответить на вопросы. Шэнь Юань многим нравился, даже шишу Лю поменял к нему свое отношение, а после отбитой атаки демонов уважение к нему только возросло. Единственное, что не нравилось Мин Фаню в новом учителе, его особое отношение к Ло Бинхэ. Вспомнился прошлый год и как адептам Цинцзин было нелегко. Им с Иньин приходилось не только следить за порядком, как старшим ученикам, заменяя учителя, но и не допустить распространения слухов, что распространялись по всей школе, о незаконной связи между учителем и Ло Бинхэ. Мин Фань был уверен, что никто не думал, что это, правда, но затворничество учителя и его опустошенный взгляд, когда он смотрел на осколки меча Бинхэ, невольно вселяли неуверенность в том, что все было выдумано. На самом же деле оказалось, что это Бинхэ был тем, кто испытывал чувства к учителю тогда, когда Мин Фань сгорал от ревности и думал, что мелкий паршивец без ума от Иньин, и всячески издевался над ним. За свою слепоту и глупость было стыдно, но изменить уже ничего было нельзя, хоть он и извинился. И видя чувства этого демона к учителю, Мин Фань даже начал сомневаться, что когда-либо по-настоящему любил Иньин. Нет, конечно, любил, но шимэй не была для него целым миром, без которого он не смог бы прожить, а учитель был для Ло всем, безумием, заключённым в одном человеке. И Мин Фань искренне желал им счастья, даже если не мог сказать, что чувствует по отношению к ним. Как он уже говорил, это было слишком сложно для его понимания. Когда все закончится, он обязательно поговорит с учителем и спросит, что ему делать дальше. А так же поделится своими сомнениями и будет надеяться, что учитель его поймет. Мин Фань был сам себе отвратителен оттого, что не мог отказаться от мудрости учителя, но не мог относиться к нему так же, как и раньше. Когда внутренние терзания были готовы утопить его в жалости к себе, рядом с Мин Фанем присела Нин Иньин. Она не смотрела на него, но излучала поддержку и он понял, что ее тоже терзали те же сомнения, но в отличие от него, она приняла Шэнь Юаня, как единственного учителя и не жалела о прошлом. - Знаешь, - сказала она после нескольких минут тишины, - неважно признаешь ты его учителем или нет, он все равно им останется. Он учил нас, сражался и любил, пытаясь спасти нас от участи другой реальности, и я ему всегда буду за это благодарна. Теперь я смогу встретить человека, который полюбит только меня, а не запихнет в гарем из сотен женщин. Учитель подарил нам шанс на счастье, а как мы им воспользуемся, зависит только от нас. Иньин встала и, не смотря на Мин Фаня, пошла обратно, но сделав несколько шагов, остановилась и, не поворачивая головы, сказала: - Я рада, что Шэнь Юань стал моим учителем, но ты не обязан разделять мои чувства, - после этого она ушла, оставив Мин Фаня одного. Последние слова заставляли задуматься, словно несли в себе больше смысла, чем простой разговор об учителе. Она словно отвергала его, но почему-то это оказалось не так больно, как хотелось бы. Перерыв заканчивался, но Мин Фань не хотел идти в зал, только его никто не спрашивал. Система перенесла его по коридорам, словно он был воздушным змеем и водрузила на место, пока книга перелетала к Нин Иньин. - Глава 4. Тайное содействие главному герою - Уже из названия главы ясно, что ты снова вмешаешься в сюжет, - устало произнес Шан Цинхуа. - Я вроде как для этого и был сюда послан, чтобы исправлять твои недочеты, - немного ехидно парировал Юань. - Ладно, поступай, как знаешь. Шэнь Цинцю прекрасно понимал ход мыслей в голове Мин Фаня. Юноша, разумеется, слышал, с какой нежностью Нин Инъин обращается к Ло Бинхэ, и наверняка решил, что гаденыш-шиди обольстил ее. В новелле этот мальчишка, занятый исключительно ролью пушечного мяса, всегда испытывал к главному герою ничем не объяснимую ненависть, которую охотно подпитывал Шэнь Цинцю. Нин Инъин же все еще оставалась лишь маленькой любопытной девчушкой, и потому, склонив голову к плечу, она заинтриговано произнесла: – И что же такое забавное принес шисюн? Показывай скорее! Мин Фань поспешил вновь натянуть на лицо улыбку, и, отвязав от пояса нефритовую подвеску безупречно-чистого зеленого цвета, покачал ею перед глазами девушки: – Шимэй, на сей раз, навестив своих родственников, я получил от них множество ценных и любопытных вещиц. Думаю, эта была особенно хороша; я дарю ее тебе! Нин Инъин ухватила подвеску и подняла вверх, разглядывая засиявшее украшение под солнечными лучами, прорезавшими пышные-лесные кроны. Мин Фань с теплотой поинтересовался: – Ну что? Нравится? А по-прежнему наблюдающий за происходящим Шэнь Цинцю вдруг вспомнил эту сцену! Происходящее сейчас – вовсе не к добру, а он вообще не должен был здесь оказаться. Рискованная ситуация! - Учитель, почему вы так разволновались? – спросил Бинхэ, а потом словно припомнил тот день и что было дальше, и немного побледнел. Нин Иньин тоже вспомнила, что было дальше и не могла поднять голову от стыда. Во всей этой ситуации была виновата исключительно она и теперь еще учитель так разволновался. Неужели и он из-за нее мог пострадать? Она себе этого никогда не простит. Но стоило взять себя в руки, перевести дыхание и продолжить читать. Не стоит винить мужчину в забывчивости. Если чертов писатель-идиот корпел над своей писаниной четыре года, создав роман, охвативший не менее двухсот лет событий, кто же вспомнит эпизод из самого начала? У Шэнь Цинцю двадцать дней ушло на то, чтобы прочесть книгу до конца, и он совершенно позабыл об этом чудовищном случае насилия! - Если тебя это успокоит, братец Огурец, то я бы тоже не вспомнил этот момент. - Я в этом и не сомневался. Вообще не похоже, чтобы ты когда-нибудь перечитывал старые главы, чтобы выстроить сюжет. - Бывало и такое, но ты ведь сам помнишь, сколько их было написано. У меня совсем не было на это времени. Само собой, Нин Инъин абсолютно не разбиралась в качестве подобных вещей. Она равнодушно оглядела подарок, а потом и вовсе отшвырнула его назад, за спину. Улыбка застыла на губах Мин Фаня. Девочка сморщила нос и сказала: – Что за безделушка! И цвет смертельно безобразный – совсем не такой, как у кулона А-Ло! Единственный цвет, который здесь был по-настоящему плох, сейчас окрашивал лицо ее шисюна. Ло Бинхэ, до этой минуты твердый в своем намерении сохранить отрешенный вид, содрогнулся всем телом и открыл глаза. - Прерывание медитации может плохо сказаться на всем развитии. Удивительно уже то, что он не навредил себе раньше, если это происходило не впервые, - прозвучал тихий голос лорда целебного пика. - Тут скорее демоническая кровь поспособствовала тому, что мальчишка стал таким живучим, - с легким самодовольством ответил Тяньлань Цзюнь. – Мой сын так хорош! - Я отказываюсь признавать вас своим отцом, - поблескивая красными глазами, прорычал Бинхэ, но сразу же успокоился, когда по его спине провел рукой Юань. - Бинхэ, успокойся, пожалуйста, - попросил он, мягко улыбнувшись и, кажется, это действие стало последней каплей для демоненка, что тут же стал напоминать забавного щеночка. На такое укрощение хотел высказаться бывший император, но Юань посмотрел на него так грозно, что говорить что-либо тут же перехотелось, а тяжелую ауру почувствовали все, кроме Бинхэ. Мин Фань процедил сквозь зубы: – ... У шиди есть украшение из нефрита? Пока мальчик колебался с ответом, Нин Инъин принялась торопливо рассказывать: – Да, есть одно. А-Ло всегда носит его на шее, бережет, как сокровище и даже ни разу не дал мне посмотреть! Как бы ни силился остаться спокойным Ло Бинхэ, лицо у него заметно побледнело, а рука неосознанно нашарила спрятанный под одеждой кулон Гуаньинь. - Не стоило мне об этом говорить, тогда бы ничего и не случилось, - сказала Иньин. - Ты не права шицзе. Старшие не перестали бы цепляться ко мне, поэтому драка в любом случае произошла. - Но тогда бы ты не потерял кулон. Он ведь был так тебе дорог. - Видимо это была моя судьба, ведь потеряв дорогую вещь, я встретил человека, что смог залечить мою душу, - мечтательно сказал Бинхэ, не отводя взгляда от Юаня. Все присутствующие почувствовали себя неловко, словно подсматривали за чем-то недостойным. Еще больше это чувство укрепилось, когда Шэнь Юань скрыл свое полыхающее лицо за веером. У всех промелькнула мысль, что во время перерыва произошло что-то интересное отчего один ведет себя, как верный песик, а второй смущается от каждого пристального взгляда. Умственные способности женских персонажей в новелле всегда поражали Шэнь Цинцю. Нин Инъин совершенно не задумывалась о последствиях своих речей, и ее волновал только тот факт, что Ло Бинхэ носил нефритовый кулон, не снимая. Многие девушки, зная, что у их возлюбленных есть личные вещи, с которыми те предпочитают не расставаться, тут же загораются идеей заполучить столь важную ценность себе. Вот и она, чувствуя досаду, не преминула пожаловаться. Ну конечно, юноша ни за что на свете не отдал бы свое украшение кому-либо! Это же подарок его покойной приемной матери, на который бедная прачка истратила едва ли не все свои сбережения. Он согревал ее сына и в самые худшие, безнадежные времена; даже спустя годы вражды с целым миром Ло Бинхэ воскрешал в памяти это тепло, и сердце его смягчалось. Как он мог расстаться с ним?! Находящиеся в зале девушки поспешили отвернуться, так как описание оказалось достаточно точным и хоть нечто подобное случалось с каждой из них. Было неприятно, что их секрет раскрыл уважаемый учитель. Это же и заставило задуматься, как подобное выглядело со стороны, раньше как-то не приходило в голову, что это может быть не просто неприлично, но и оскорбительно. Бинхэ было неприятно, что все услышали то, что он тщательно хранил в своем сердце. Память о матери, что он так беспечно потерял, все эти годы не давала ему покоя. Он не раз вновь пытался найти кулон, но так ничего не смог обнаружить. И пусть позже он посчитал его потерю платой за изменившееся отношение учителя, хотелось бы увидеть кулон еще хоть раз. Мин Фань почти ощутил, как его собственное нутро свернулось в клубок от ревности. Ведь не кому-нибудь, а именно Нин Инъин принадлежали слова, от которых в сердце вскипела злость, взявшая верх над разумом. Выступив вперед, молодой человек с бешенством прошипел: – Ты, весь из себя столь благородный и великодушный, и не позволил даже шимэй взглянуть на какую-то побрякушку? Продолжишь в том же духе – и кто поручится, что однажды такой шиди не оставит нас всех в минуту опасности? Горные лорды, что держались от остальных довольно отстраненно, не смогли сдержать удивленного вздоха. Выдвинуть такое обвинение из-за ревности, такое просто не поддавалось разумному объяснению. На Мин Фаня сразу обратились упрекающие взгляды, от которых он не мог сбежать и Юаню на миг стало его жалко, но он полностью разделял мнение остальных. А также он считал, что Мин Фань уже был достаточно взрослым, чтобы в полной мере отвечать за свои слова и не сваливать их на юношескую горячность. Из ревности он почти открытым текстом назвал Бинхэ трусом и предателем, пусть и не сейчас, но в будущем. Это было очень неприятно слышать для любого заклинателя, который посвятил свою жизнь совершенствованию души и тела, защите людей и сражениям с демонами. Чувствуется, что к концу книги отношение к Мин Фаню может сильно поменяться и ему будет сложно остаться главным учеником. Очень плохо! И эта сцена, и эти слова таили в себе большую угрозу! Нин Инъин, не желая ссоры, поспешно заговорила: – Шисюн, если он не хочет, то и ладно, ничего страшного! Не нужно заставлять А-Ло! Но как мог Ло Бинхэ сейчас потягаться силой с Мин Фанем? Пока другие ученики удерживали мальчика, схватив за руки и ноги, красивый кулон перекочевал в руки старшего. Тот поднял вещицу, чтобы рассмотреть получше, и неожиданно рассмеялся. - Толпой против одного, как бесчестно! – не выдержал Лю Цинге. – И после этого вы все еще хотите зваться заклинателями? Отвратительно. Мин Фань после этих слов совсем поник, ведь сильно уважал лорда Байджань и слышать от него такое, ему было тяжело. Как бы он с собой что-нибудь не сотворил по глупости, - переживал Юань. Нин Инъин не удержалась от любопытства: - А... почему ты смеешься? Мин Фань легко перебросил нефритовую Гуаньинь ей в руки и с наслаждением произнес: – Я-то думал, что он прячет невероятную драгоценность, раз уж так ревностно ее оберегает. Но, шимэй, угадай, что это? Северо-западный товар, ха-ха-ха-ха! Девочка сконфуженно промямлила: – То есть... подделка? Ло Бинхэ медленно сжал кулаки, а в глубине ясных глаз колыхнулась тьма. Юноша заговорил, чеканя слова: – Отдай. Его. Обратно. Бинхэ вздрогнул, переживая тот момент. Тогда он был на грани того, чтобы сорваться и потерять себя. Он так устал от всех придирок и издевательств от учителя и старших учеников, что с каждым днем ощущал, как по капле в его душе зарождается тьма и злость, которая вот-вот могла переполнить чашу его терпения, но потом случилось чудо. Учитель проявил к нему доброту и Бинхэ поверил, что все может наладиться, вот только он забыл о том, что не все вдруг поменяют к нему отношение. Именно поэтому он позволил себе тогда расслабиться, отвлечься ненадолго и не успеть оказать должное сопротивление. Хотя если бы условия были равными, он смог бы сделать хоть что-то. Но все случилось так, как случилось, и Бинхэ потерял дорогую для себя вещь. Шэнь Цинцю, сам того не заметив, повторил чужое движение, стиснув пальцы. Мужчина, разумеется, знал, что нефрит фальшивый. То была одна из самых болезненных тем для Ло Бинхэ. В тот год работа прачки шла скудно. У нее не было опыта в выборе украшений, и потому ее с легкостью обманули, всучив дешевую подделку за баснословную цену. Убитая горем женщина слегла, и состояние ее стремительно ухудшалось: этих мук Ло Бинхэ не забудет никогда. И никогда не сможет спокойно сносить злословие по сему поводу. Мин Фань и так был не в лучших чувствах после того, как о его неблаговидных поступках узнали, а после такой открывшейся правды он стал чувствовать себя еще хуже. Он даже представлять не хотел, что в тот момент испытывал Ло Бинхэ и потому было удивительно, что он не припомнил ему после свое унижение. Хотя если вспомнить, что в оригинальной истории он умер от рук Ло, то все было справедливо. Теперь он лучше понимал слова Иньин о том, что у них появился шанс изменить жизнь. Появился новый учитель и переменил свое отношение к Ло Бинхэ и все изменилось. Отменились жестокие наказания и изнурительная работа, а все время стало уделяться тренировкам, так что места бывшим забавам не осталось и Мин Фань стал пересекаться с Бинхэ реже, как и Иньин, а потому и поводов для ревности стало меньше. Все изменилось потому, что Шэнь Юань заменил учителя и видимо, он должен быть рад этому, но пока продолжал теряться в сомнениях. Он просто не знал, как принять открывшуюся правду. Как читатель, Шэнь Цинцю выступал очевидцем тех событий, и сейчас ему отчаянно хотелось сделать шаг, от души врезать Мин Фаню и вернуть кулон Ло Бинхэ. Поступи мужчина так, и, может статься, поступок спасет и самого Мин Фаня: если старший ученик не оскорбит столь сильного шиди сейчас, то в будущем сохранит свою никчемную жизнь. Тем временем Мин Фань вновь взял украшение из рук Нин Инъин принялся с гримасой отвращения крутить за нить на пальце: – Раз уж ты так просишь, я верну тебе твою побрякушку. Не знаю, у какого уличного торгаша была куплена такая дешевка, но, боюсь, если шимэй возьмет ее в руки, то здорово замарается. - И вот так ты хотел привлечь внимание девушки? – скривилась в отвращении единственная присутствующая здесь демоница Ша Хуалин. Она была сильно возмущена всей этой ситуацией и хотела заступиться за честь девушки, что успела ей приглянуться и стать если не подругой, то приятельницей. - Совершенно верно, - поддержал ее Тянлань Цзюнь, - ни манер, ни изящества. Добиваться внимания, унижая соперников не достойно благородного мужа, особенно если делаешь это нечестно. Возможно слышать такие речи от императора демонов было немного странно, но было сложно не признать, что он был довольно харизматичным и красивым мужчиной. Ему бы точно не пришлось идти на грязные уловки, чтобы привлечь внимание понравившейся женщины, возможно одной из таких была и мать Бинхэ. Юаню хотелось бы узнать историю их знакомства, так как верил, что там была если не любовь, то искренняя симпатия, должно же быть в жизни главного героя хоть что-то светлое. Юань взял Бинхэ за руку и вновь смутился, вспоминая, что случилось на перерыве. Бинхэ устроил ему сюрприз, достав откуда-то продукты и приготовив все его любимые блюда, хотя стоит признать, что он любил все, что готовил его милый демоненок. А после обеда, когда им уже было пора идти в общий зал, Бинхэ неожиданно поцеловал его руку. Он не позволял себе такого даже во сне, а в реальности Юань и вовсе не знал, как на это реагировать, все еще не до конца веря, что это не просто детская влюбленность и благодарность. Это было так волнительно и очень романтично, что Юань прикладывал все силы, чтобы оставаться сосредоточенным и не смотреть каждую секунду на Бинхэ. Однако, не смотря на сказанное, молодой человек и не думал останавливаться, продолжая вертеть кулон. На лице Ло Бинхэ царило напряженное выражение. Внезапно юноша, вскинув кулаки, с силой оттолкнул держащих его учеников. Он не владел какими-либо боевыми приемами, но пребывал в ярости, и из нее черпал свои силы. Сперва мальчику удалось напугать окружающих, но несколько мгновений спустя его снова скрутили. Мин Фань спокойно подошел и оскалился в усмешке: – Ну и чего вы ждете? Этот сопляк посмел поднять руку на своего шисюна; пора поучить его хорошим манерам и уважению к старшим! Притихшие было младшие, воспрянув духом, опять бросились на Ло Бинхэ, осыпая того градом ударов. - Даже на пике «варваров» никто не нападает толпой на одного. Кто бы мог подумать, что такое будет практиковаться на пике «ученых», - хмыкнул Лю Цинге и с превосходством посмотрел сначала на Юаня, а потом и на главу Юэ. - Это прекратилось насколько возможно после этого случая, - оправдываясь, начал Юань, которому тоже было неприятно, что на его пике творилось подобное, но Цинге его остановил. - А я это и не тебе говорю, а просто размышляю о прошлом Шэнь Цинцю, который позволял себе так относиться к ученикам и тому, кто его за это не осаживал, ведь слухи ходили уже давно. От такой длинной речи обычно немногословного лорда, все немного выпали в осадок, как сказал бы сам Юань, тоже поражаясь этому явлению. Может ему не до конца понравился посыл данной речи, но во многом он был с ней согласен. Насколько бы умным и возвышенным не был Шэнь Цинцю, он позволял процветать издевательствам над более слабыми учениками и это, по мнению Юаня, было неправильно. Ситуация вокруг книги заметно накалялась и потому Юань подал знак Иньин продолжать. До этого замершая от страха Нин Инъин, наконец, пришла в себя и пронзительно завопила: – Шисюн! Да что же ты творишь?! Немедленно останови их, или... или я больше никогда не посмотрю в твою сторону! Мин Фань пришел в смятение: – Шимэй, успокойся, хорошо, я остановлю их, и... Иньин сжала пальцами обложку, читать о своих ошибках было неприятно, ведь она так и не смогла остановить Мин Фаня и потом, когда они снова начали издеваться над Бинхэ. Только учитель смог ему помочь, а Иньин, словно все позабыв, продолжила общаться с шисюнами, греясь в их заботе. Она показалась себе такой ветреной в этот момент, особенно оттого, что общение с Мин Фанем ей нравилось, когда он не задирал А-Ло. Он был для нее братом, хоть она и видела, что он хочет стать нечто большим, чувствовала, что принимать его ухаживания будет ошибкой, что и подтвердилось с правдой об учителе. Иньин очень полюбила Шэнь Юаня и считала его своим наставником, за которым была готова последовать куда угодно и так она и сделает, если учитель попросит. Она морально выросла под его присмотром и в последний год именно она как могла старалась уменьшить его боль от потери Бинхэ. Договорить он не успел: Ло Бинхэ, сбросив чужие руки, рванулся вперед и впечатал кулак в нос старшего ученика. Мин Фань вскрикнул, и кровь тут же хлынула в два ручья. Лицо Нин Инъин было мокрым от слез, и все же, завидев столь занятную картину, девушка не сумела удержаться и прыснула со смеху. А Шэнь Цинцю подумал: «...Эй, маленькая сестричка, так ты ратуешь за Ло Бинхэ или смерти его желаешь?» Возможно, поначалу Мин Фань и мог бы оставить Ло Бинхэ в покое, не теперь, так опозорившись перед своей возлюбленной! - И снова эта человеческая гордость, что толкает на необдуманные поступки, - как-то печально сказал Тянлань Цзюнь, крутя между пальцев тонкий стилет. Возразить ему было нечего. Глядя на клубок из тел, которые, сцепившись, покатились по земле, мужчина размышлял о том, что, как бы ни был одарен главный герой, он всё еще остается слишком юным, чтобы выйти из этой стычки победителем. Кроме того, он неправильно тренировался, и разница в силе ударов была очевидна. Но Ло Бинхэ терпел, сжав зубы, и не издавал ни звука... И тогда Шэнь Цинцю решился. Система тут же взорвала мозг потоком предупреждений: [Грубый ООС! Грубый ООС! Грубый ООС! Внимание! В данной ситуации «Шэнь Цинцю» предпочтет остаться безучастным наблюдателем!] Не зная, что его ждет, если рискнуть и пойти против Системы, мужчина принялся лихорадочно соображать. И тут ему в голову пришла идея, которая могла стать компромиссом. - Учитель, вы пошли на риск только, чтобы спасти меня? – Бинхэ смотрел на Юаня круглыми от страха и удивления глазами и мужчине оставалось лишь кивнуть. Голосу он пока не доверял, он явно мог сорвать от наличия рядом такой умилительной красоты. - Но зачем? – не унимался демоненок. - Потому что, как уже было сказано, нападать толпой на одного – неправильно. И я просто не мог смотреть, как тебя избивают, - сказал Юань, повернувшись к Бинхэ и положив руку на его плечо, после чего смутившись своего жеста, тут же ее убрал. - Спасибо, Учитель! – засветился, как маленькое солнышко Бинхэ. Среди умений, коими владела школа Цанцюн, имелось одно весьма своеобразное, под названием «Сорванные листья, летящие цветы»: большой силы оно в себе не несло, зато выглядело впечатляюще. В романе Ло Бинхэ успешно покорил этим приемом немалое количество женщин. Шэнь Цинцю, на протяжении последних дней усердно вспоминающий сюжет книги, ухватился за эту деталь. Он проворно сорвал листок с ближайшего куста и направил в него энергию. Сперва ничего не вышло: мужчина переборщил, и от избытка духовной силы тот попросту рассыпался. Вторая попытка оказалась удачнее, и, осторожно удерживая заострившийся лист между пальцами, он выдохнул; готовясь к броску. Зеленая былинка полетела в Мин Фаня, будто кинжал! Услышав страшный крик юноши, Шэнь Цинцю трясущейся рукой вытер выступивший на лбу пот. Не зря говорят: и цветок становится оружием, когда свой ход делает настоящий мастер. Но он совсем не хотел серьезно ранить Мин Фаня или, паче того, убить... - И все же это несправедливо, что ты можешь вмешиваться в сюжет, братец Огурец! - К сожалению, за это пришлось заплатить, так что не завидуй автор-неумеха! Ло Бинхэ, все еще сносивший удар за ударом, вдруг почувствовал, что Мин Фань отталкивает его. Когда мальчик поднял голову, со лба к глазам потекла кровь. Но вот что странно – по протянутым к нему рукам старшего, ученика тоже бежали алые дорожки. Заметно испуганный Мин Фань тут же накинулся на Ло Бинхэ обвинениями: – Да как ты посмел использовать против меня нож?! Нин Инъин, которая прежде не могла даже подступиться к дерущимся, теперь вклинилась между ними: – Нет-нет, у А-Ло не было ножа! Он не мог ранить тебя! Ло Бинхэ тоже не понимал, что происходит, поэтому промолчал и только плотнее сжал губы и вытер кровь со лба. У Мин Фаня усилилось кровотечение, и рана выглядела так, словно ее оставили клинком. Он уставился на других учеников: – Вы видели, что произошло? У него был нож? Дети переглянулись. Кто-то покачал головой, некоторые кивнули; но абсолютно все были обескуражены произошедшим. - Иногда я думал, что своим скрытным вмешательством сделал только хуже, что если бы я просто прошел мимо, то все решилось бы мирно и никто не успел пострадать. - Это не так учитель, - уверенно начал Бинхэ, – такое могло повториться, когда бы вас не было рядом и тогда действительно закончилось плохо. Вы действовали на максимуме своих возможностей в тот момент. - Ах, Бинхэ, чудесный ребенок! – умилительно и немного издеваясь, протянул Юань, пряча улыбку за веером. Бинхэ на «ребенка» только весело фыркнул, зная, что учитель не хотел его обидеть, а просто подшутил. Будучи избалованным молодым господином знатного происхождения, Мин Фань никогда не испытывал подобной боли. Когда молодой человек заметил, как кровь пропитывает одежду по всему телу, сердце его сжалось от страха. Другие же стали растерянно оглядывать землю вокруг, но ни на ней, ни у Ло Бинхэ оружия не оказалось. Не могло же оно раствориться в воздухе? - Кажется, некоторым твои тепличным цветочкам не хватает настоящих тренировок, Юань, - смотря прямо в глаза, сказал Лю Цинге. – Я всегда могу тебе с этим помочь. - Буду тебе за это очень благодарен,- согласился Юань, наблюдая, как лицо его старшего ученика становится все более отчетливо зеленого оттенка. – Примешь еще желающих? - Если их не будет больше трех, - подумав, ответил Бог войны. - Отлично. У Шэнь Цинцю перехватило дыхание. Перед его взором все резко осветилось алым, а Система вывела багровые строки: [Нарушение: ООС. – 10 баллов. Оставшееся количество баллов: 90]. Мужчина ощутил, что к нему вернулась способность дышать. Он-то решил, что сейчас лишится примерно пятидесяти баллов, а то и всех. Десять! Куда лучше, чем он думал. Ничего, еще заработает их обратно! Но не успел он облегченно выдохнуть, как Мин Фань указал на Ло Бинхэ и завизжал: – Бей его! Шэнь Цинцю чуть не вывернуло его старческой кровью. Юаню хотелось провалиться под землю оттого, что теперь его еще больше будут считать неженкой, если его выворачивает от такого, но что он мог поделать. Юань был современным человеком, который не признавал никакого насилия и на драку мог смотреть только в кино, а не когда она разворачивалась прямо перед его носом. И кровь он не любил, хорошо, что на месте в обморок не упал. Ученики вновь набросились кучей. Мужчина не заметил, как схватил целую горстку листьев, отправляя их в полет. Однако, стоило им со свистом рассечь воздух, покинув его ладони, Шэнь Цинцю ощутил смутное раскаяние. «Вот чем я таким занимаюсь, а? Ло Бинхэ – главный герой, и не похоже, что он впервые сталкивается с подобным. Может, его вообще невозможно убить?!» «И нуждался ли он в этой глупой помощи?» Конечно, нуждался, - подумал Бинхэ, - как никогда раньше не нуждался и учитель пришел на помощь, хоть ему совсем не обязательно было это делать, особенно когда с него за это снимали баллы. В этот момент ему так хотелось обнять Юаня, чтобы показать всю силу одолевающих его чувств, но приходилось сдерживаться. Он и так сегодня перешел черту поцеловав учителя, когда не собирался делать ничего подобного, чтобы не отдалить того от себя. Но как же хотелось быть ближе, как раньше и даже больше, проводить каждый миг своей жизни рядом с Юанем. Мечта, которая через пару лет станет реальностью, нужно только набраться терпения. До этого момента, быть может, молодые люди и списали бы все на случайность, но теперь они точно заметят, что что-то не так! Подростки сгрудились, не решаясь вновь подойти к Ло Бинхэ. Сразу несколько голосов, изумленных и оробевших, обратились к Мин Фаню. – Шисюн, что происходит?! – Шисюн, кажется, меня что-то порезало! Лицо Мин Фаня приобрело нездоровый бледно-зеленый оттенок, и прошло несколько мучительных мгновений прежде, чем юноша встрепенулся и резко бросил: – Уходим! Скрылись ученики довольно шустро, только пятки сверкали. Пришли как ветер, ушли как ветер... Нин Инъин, ошеломленно произнесла: – А-Ло... это ты их прогнал? - Учитель, спасибо, что спасли меня тогда! – тихо, чтобы никто больше не услышал, сказал Бинхэ. Если бы он знал об этом раньше, то приготовил бы Юаню что-нибудь вкусное в качестве благодарности. Хотя тогда они еще не были в хороших отношениях, и такое внимание показалось бы странным. Бинхэ было так жаль, что он мог заботиться о Юане с первого дня его появления в этом мире. - Тебе не стоит благодарить меня Бинхэ, - так же тихо ответил Юань. Ло Бинхэ угрюмо качнул головой. Он с трудом держался на ногах, но все равно склонился к земле, напряженно что-то выискивая. Его штаны измазались в грязи, но мальчика, кажется, это ничуть не волновало. Шэнь Цинцю понимал, что он ищет. Нефритовый кулон, затерявшийся во всеобщей суматохе. Наблюдая с самого начала, мужчина все прекрасно видел: когда завязалась потасовка, Мин Фань размахнулся и отшвырнул украшение. Алая нить запуталась высоко в ветвях. Что тут было делать? Вдобавок ко всему, Система обрадовала последствиями разбрасывания листвой: [Нарушение: ООС. – 10х6 баллов. Оставшееся количество баллов: 30]. Моментальное снижение в баллах на порядок! «Каждый лист – за десяток? Какой грубый расчет!» - Вот теперь это было достойное наказание за вмешательство! – вскричал Цинхуа, лыбясь, как довольный кот. – А то я уже уверовал в то, что твоя «Система» тебя слишком жалеет. - Не пойму чему ты тут радуешься, я был так близок к провалу, а ты доволен? - Но ты ведь сам виноват в своих бедах, так что не надо все валить на меня, братец! - В последний раз признаю твою правоту, - проворчал Юань, смотря на довольного Цинхуа, что пальцами показывал «мир». Как же бесит! Нин Инъин тоже не решалась заговорить. В конечном итоге, именно она стала причиной случившегося; если бы не ее болтовня, Ло Бинхэ не потерял бы свой кулон, и, возможно, не был бы так избит. Девочка присоединилась к поискам. Они искали до темноты, но так и не преуспели. Наконец, остановившись, Ло Бинхэ уставился на переворошенную землю. Дети обшарили все вокруг, но без толку. Нин Инъин заметила его отчаянный, полубезумный взгляд и испугалась. Потянула чужой рукав: – А-Ло, если даже мы не сумели его найти, значит, уже и не отыщется... Прости меня. Я заплачу за него потом, ладно? Ло Бинхэ не отозвался. Медленно отняв руку, мальчик побрел прочь по дороге, понурив голову. Нин Инъин поспешила за ним. - Мне действительно было жаль, - повторила Иньин, смотря на Бинхэ, что спрятал лицо за волосами, склонив голову на плечо учителя, - я хотела найти его потом, но так и не смогла. - Ничего страшного, - слишком спокойно отозвался Бинхэ, но Юань почувствовал зарождающиеся слезы в его голосе. Шэнь Цинцю был собой искренне восхищен. Эти двое детей бродили здесь весь вечер, но и он никуда не ушел... И если не считать того, что от безделья у мужчины ломило все тело, нужно ли объяснять, чего ради остался? Убедившись, что они действительно ушли, Шэнь Цинцю шагнул из темноты и запрокинул голову, вглядываясь вверх. Легко оттолкнувшись от земли, он стремительно преодолел расстояние – словно ласточка пролетела – и нефритовый кулон скользнул в руку. - Учитель! – не мог поверить, что правильно услышал, вскричал Бинхэ. – Вы, правда, нашли мой кулон? - Да, - мягко ответил Юань, поглаживая парня по голове в надежде успокоить. Слезы все же пролились. - И он, все еще у вас? - В комнате, - ответил Юань, словно приглашая его, хотя это могло привидеться лишь Бинхэ. Правда по озорному блеску глаз Тяньлань Цзюня и Ша Хуалин, а так же неодобрению, что сквозило у главы Юэ, скрытый смысл привиделся не только юному демону. Шэнь Цинцю очень хотелось сразу же вернуть Ло Бинхэ его драгоценность, но, увы, он являлся обладателем Системы с ее на редкость стервозным характером, и уж она-то, безусловно, сочтет его поступок неправильным. А лишними очками он похвастаться не мог... Размышляя о том, как же следует поступить, мужчина решил, что лучше всего будет сохранить эту вещь у себя до поры до времени. Не исключено, что однажды для нефритовой Гуаньинь сыщется своя роль. Например... Шэнь Цинцю сумеет обменять на нее свою жизнь? Такую возможность стоило серьезно обдумать. Но его прервал трехмерный текст, возникший перед глазами: [Примите поздравления! Вы получили ключевой предмет: Поддельная Нефритовая Гуаньинь х 1. За измененный эпизод «Шэнь Цинцю» получает +100 баллов. Оставшееся количество баллов: 130. Пожалуйста, продолжайте свою деятельность! ] - Вот же везучий засранец! Шан Цинхуа был вне себя от разочарования, что ему в этом мире так не везло, но потом его взгляд переместился на Мобея, кожей ощутив его крепкие объятия и решил, что жаловаться тут бессмысленно, ведь и он получил свое долго (надежда) и счастливо! Баллы, которых он лишился, не только вернулись, но и прибавили в количестве! К тому же этот кулон, определенно, оказывал сильное влияние на Ло Бинхэ и как нельзя лучше подходил для спасения жизни его Учителя! Действительно неожиданный подарок! Тело Шэнь Цинцю по-прежнему болело. Он просидел тут до самого вечера, но теперь даже этот механический голос Системы ласкал слух! … … Далеко отсюда, за пределами леса и этой части гор, на тропе замерла одинокая фигура. Ло Бинхэ медленно разжал кулак. На его ладони лежали листья. Края их были остры и окрашены кровью. - Кажется, тебя еще тогда заподозрили, братец Огурец. - Бинхэ, это правда? – ошеломленно смотрел на демоненка Юань. - Я не был уверен, что это и правда, были вы, Учитель.

***

Юань почти сбежал из зала, направляясь в свою комнату. Бинхэ следовал за ним, как и всегда и никого уже не удивляло такое его поведение, вот только один неодобрительный взгляд все же последовал за парой. Он принадлежал Юэ Циньюаню, но никто не успел его заметить, так как глава быстро вернул на лицо спокойное благодушие. Увидел бы это Юань и ему бы очень не понравилось такое выражение лица главы, но он не замечал ничего и никого, кроме Бинхэ и возможно Лю Цинге, как единственного, кого он считал настоящим другом. Юань дошел до своей комнаты и остановился, не уверенный, что делать дальше. Пригласить Бинхэ, чтобы отдать ему его драгоценность или вынести ее в коридор. Но Бинхэ решил все за него, вновь перехватив его руки, как днем, только на этот раз без поцелуев. - Юань-гэ, могу я остаться с тобой? Голова его при этом была немного наклонена и, учитывая, что сейчас они были одного роста, Юань не мог разглядеть его глаз и до конца понять смысл сказанных слов. - Ты хочешь немного посидеть со мной? – решил все же уточнить Юань. - Нет, я хочу, - Бинхэ прервался на глубокий вдох, - жить с тобой! – ну вот, он это сказал, пойдя на поводу своих желаний, а не разума и плана, который он выстраивал в голове на постепенное сближение. А Юань все никак ему не отвечал, смотря удивленными глазами. - Прости, я не должен был этого говорить, - чуть ли не плача сказал Бинхэ, собираясь сбежать к себе и забиться в самый темный угол, но был перехвачен тонкой изящной ладонью. - Это я должен просить прощения, что так долго не отвечал. Просто я очень удивился, - немного нервно ответил Юань. – Ты, правда, хочешь жить со мной? – Бинхэ быстро закивал. – Никто раньше этого не хотел, поэтому я не совсем знаю, что делать. - Вам ничего не нужно делать, - вдруг перешел на официальный тон Бинхэ, - все будет так же, как и когда мы жили в бамбуковой хижине. Я хочу заботиться о Юане и быть рядом, на большее я и не смею надеяться. - Тогда, я думаю, что все в порядке, и ты можешь остаться, но если передумаешь, сразу говори, - улыбнулся Юань, открывая Бинхэ вид на современное убранство небольшой комнаты, заставленное всякими необычными вещами. Пройдя вперед к полке с небольшими фигурками, Бинхэ не без удивления узнал в одной из них своего отца, только молодого или это был на самом деле он? - Смотрю, ты нашел мои сокровища? - смущенно и робко спросил Юань, подходя ближе и погладив фигурку с красной демонической меткой на лбу, на которую смотрел Бинхэ. – Ты прав – это ты, точнее тот ты, который из оригинальной истории. Помню я простоял в очереди целый день, чтобы успеть ее купить. Бинхэ вздрогнул от сквозившей в голосе нежности и почувствовал иррациональную ревность к тому другому ему, что так нравился Юаню в той жизни. Ему хотелось, чтобы эта влюбленная нежность была обращена к нему, а не к фигурке или персонажу в книге. Что ему надо сделать, чтобы Юань посмотрел на него такими же глазами? Вырасти? Стать императором демонов? Завоевать все Царства и поднести их ему в подношение? Что он может сделать, просто находясь рядом? От этих вопросов начинала болеть голова. Потерпеть, ему надо лишь немного потерпеть и сделать так, чтобы Юань перестал видеть в нем ребенка!