Лорды и Демоны читают «Система "Спаси-Себя-Сам" для Главного Злодея»

Нин Иньин сидела в своей комнате, напряженно размышляя о случайно подслушанном разговоре. Она бы никогда не сделала этого специально, но в этот вечер ей не повезло заблудиться в переплетении коридоров и наткнуться на главу Юэ и госпожу пика Саньшу. Иньин не собиралась подслушивать чужой разговор, но не могла пройти мимо после того, как услышала настоящее имя учителя. Ей это не очень понравилось, так же как и тон в котором оно упоминалось. В свои шестнадцать Иньин уже не была такой наивной дурочкой как в детстве, но ей все еще не приходилось сталкиваться с предательством. Укрытая надежными барьерами школы и спиной учителя от всех внешних преград, она могла посвятить все свое время совершенствованию и наукам, не сталкиваясь с человеческой подлостью. Но сегодня этой невинности пришел конец. И от кого, от того кого она меньше всего ожидала – Главы Юэ. Иньин никак не могла поверить, что этот уважаемый человек мог так плохо говорить об учителе и даже предлагал изгнать его с Цанцюн за связь с демоном, хотя еще утром продолжал звать второго лорда школы братом. Иньин была так расстроена, что у нее сами собой полились слезы. Обида за учителя буквально душила ее и так хотелось оказаться в его успокаивающих объятиях, но она бы никогда ради этого не нарушила покой Шэнь Юаня, особенно когда он ушел из зала вместе с А-Ло. Теперь их связывают еще более особенные отношения, чем прежде и Иньин была так за них рада, что словами сложно передать, но глава Юэ мог все расстроить своим решением. Иньин не могла допустить того, чтобы эта новость стала для учителя неожиданной, а значит, должна была предупредить их как можно быстрее. До комнаты учителя Иньин почти бежала вопреки своему изначальному решению дождаться утра. Ей очень хотелось увидеть учителя незамедлительно, даже рискуя вызвать его недовольство. Только оказавшись перед заветной дверью, она на секунду задумалась, после чего решительно постучала, ожидая ответа. Пару минут ничего не происходило, пока дверь тихо не отворилась, открывая вид на сонного, одетого в одни нижние одежды Ло Бинхэ, который удивленно смотрел на свою шицзе. - Я знаю, что уже довольно поздно, но мне нужно срочно увидеть учителя. - Иньин, - показался из комнаты немного помятый Шэнь Юань, - что ты тут делаешь? - Я услышала один неприятный разговор о вас, учитель и … - О боже, Иньин, ты что плакала? Что тебя так расстроило? – Юань, наконец, разглядел лицо девушки, что «красовалось» покрасневшими глазами и дрожащими губами. Он незамедлительно притянул ее к себе, как всегда делал, когда ей было грустно и она приходила к нему немного поплакать. Вот и сейчас, слезы полились с новой силой, заливая домашнее ханьфу, но Юаню было на это все равно. Затащив Иньин в комнату и подав знак Бинхэ, чтобы приготовил свежего успокаивающего чая, Юань усадил ученицу за стол и накрыл лежащим рядом одеялом. Чай был готов через несколько минут и после первой пиалы Иньин стала потихоньку успокаиваться, прижимаясь к боку учителя. Ее не торопили, позволяя собраться с мыслями и окончательно придя в себя, Иньин начала свой рассказ. Юань с первых же слов понял, о чем он будет, если честно, то он с самого начала ожидал таких обвинений, поэтому был совершенно не удивлен предложением изгнания из Цанцюн, а вот для его учеников это стало настоящей трагедией. К концу короткого рассказа они сидели обнявшись уже втроем, Юань и не заметил, когда под другой его бок пробрался Бинхэ и крепко обвил его руками. По комплекции они уже были почти неотличимы, но Бинхэ так и казался ему маленьким ребенком, особенно в такие моменты, когда он словно боялся, что кто-то придет и отберет его учителя. Такое и раньше случалось, когда они жили в уединении бамбуковой хижины, но в последние пару дней Бинхэ старался всегда быть в максимальной близости к Юаню, касаться его, чувствовать. И хоть Юаню и были приятны групповые обнимашки, но вот нависшее над ними упадническое настроение раздражало, поэтому он решил со всем этим заканчивать. - Я знаю, что для вас новость о моем изгнании может показаться ужасной, но для меня она только в радость, ведь я давно хотел посмотреть мир и путешествовать, - попытался успокоить их Юань, но кажется, сделал только хуже, заметив слезы Бинхэ. - Значит, вы не хотели быть нашим учителем? – подключилась к слезопотоку Иньин. - Мне нравилось учить вас, но я не чувствовал, что создан для этого. Теперь я смогу выбрать занятие себе по душе, только сначала подготовлю приемника. - Следующий лорд пика? Вы уже знаете, кто это будет? – спросила Иньин. Юань сделал вид что задумался, напуская на себя побольше важности, но по сути ему лишь хотелось немного повеселиться и растянуть возвышенную паузу. - Я хотел бы, чтобы это была ты Иньин. - Я? Но почему? - Ты моя лучшая ученица сразу после Бинхэ. И весь этот год ты неплохо справлялась с моими обязанностями. Мне не страшно доверить тебе пик, когда я сам его покину. Иньин казалось, эта новость поразила настолько, что она даже отстранилась от Юаня и села напротив, устремив глаза в пол. - Учитель, эта ученица никак не может принять подобной ответственности и просит не говорить об этом вновь. - Но почему? – Юань совершенно не понимал, что сейчас происходит и пытался найти ответ на лице такого же изумленного Бинхэ. - Когда мы впервые встретились с учителем, я была слишком мала, чтобы что-нибудь запомнить, но знаю, что учитель спас эту Иньин из ужасного места. Учитель дал мне имя и учил всему, что знал сам, читал перед сном и Иньин привыкла считать его отцом, которого у нее никогда не было. Но Шэнь Цинцю никогда не позволял Иньин так его назвать, несмотря на все внимание и заботу, он был холоден к чувствам других и это разбивало мне сердце. Но когда появился Шэнь Юань в моем сердце снова загорелась надежда. Учитель изменился и стал добр ко всем, но словно был один в толпе и Иньин долго не могла признаться в своих чувствах, а потом открылась Бесконечная бездна и из глаз учителя пропал последний свет радости. Я старалась делать все, чтобы учитель вновь улыбался, думала, у меня еще есть много времени, чтобы быть рядом и помогать учителю с делами, но нас перенесло сюда. Теперь учителя могут изгнать из Цанцюн, и я хочу уйти вместе с вами. Вы всегда были для меня как отец, и я бы хотела стать вашей названной дочерью, чтобы вместе разделить радости и горести жизни, куда бы вы не отправились. Юаня от такой пламенной речи настигло чувство дежавю. Буквально вчера он слышал те же самые слова и обещания от другого своего ученика, только с немного другим эмоциональным посылом. И вновь Юаню хотелось задать вопрос, который легко может отвратить молодую, не до конца обученную заклинательницу, которой лучше всего было бы находиться в безопасности пика ученых, а не искать неприятности в опасных землях. Но Юань должен был спросить, так как его очень покорила искренность и немалая воля его ученицы, которая настоящему ему годилась больше в сестры, чем в дочери, но с этим телом и репутацией называться ифу было бы приемлемей. - Ты отправишься со мной даже в царство демонов? - Если учитель того желает, то Иньин последует за ним и туда, - все так же не поднимая головы, ответила девушка. От уверенного ответа и вложенного в него смысла бесконечной верности в учителя у Юаня разболелась голова. Он очень хотел спать, а не обсуждать возможное собственное изгнание из школы, но никак не мог бросить Иньин в такой ситуации, пытаясь представить себя на ее месте. В прошлом мире у него не было такого человека за которым бы он отправился в безрассудную авантюру. В этом тоже таких личностей не наблюдалось, но лишь оттого, что он сам стал таким человеком и не для одного, а уже для двух крайне впечатлительных подростков. И если он пообещал Бинхэ, что будет с ним, чтобы не случилось в будущем и куда бы их не занесла судьба, то отказывать Иньин было бы немного нечестно. Поэтому с тяжелым сердцем и не менее тяжкими мыслями, Юань все же решил ответить согласием на, он даже не знал, как это назвать: просьбу, желание Иньин стать его приемной дочерью. - Иньин, ты же понимаешь, что я и сам не знаю, что меня ждет за пределами Цанцюн. Не факт, что я смогу позаботиться даже о себе, не говоря уже о тебе и нас могут ждать много опасных ситуаций. Так что спрошу еще раз, ты точно уверена в своем решении уйти со мной с пика? - Да учитель! – наконец подняла на него свои сверкающие глаза Иньин, так что Юань даже немного задохнулся от явно сквозившей в них любви. - Можешь звать меня ифу, если хочешь. - Спасибо, отец! Я так счастлива! – повторяла его названная дочь, сжимая его в крепких для простой девушки объятьях. Юань тоже был счастлив, словно сбросил с плеч еще один тяжелый камень, как было недавно с Бинхэ. Подумав о Бинхэ, Юань повернул голову в его сторону, не зная, что ожидал увидеть, но все обошлось. Демоненок не проявлял никаких странных чувств, чего боялся Юань после его признания и крайне собственнического отношения к одному конкретному учителю, а просто сидел и наблюдал за ними, не делая попыток присоединиться. Юань кивнул ему и улыбнулся, радуясь, что Бинхэ не ревновал Иньин к нему и не рассматривал в качестве возможной соперницы.

***

Изначально Юань планировал отвести Нин в комнату, когда она немного успокоится, но видимо уровень переживаний за последние дни у девушки был так высок, что она заснула прямо у него на руках. Вести ее куда-то в таком состоянии не было смысла. Час уже был очень поздний и будить девушку не хотелось, поэтому Юань принял беспрецедентное решение уложить её на месте Бинхэ, которое он себе соорудил для сна из нескольких одеял, а самого демона уложить с собой на кровати. Хотя кровать можно отдать и Иньин, а самому лечь с Бинхэ на полу. По лицу демоненка было понятно, что он примет любой вариант, пока сможет оставаться рядом с Юанем. Подготовленное для Бинхэ спальное место было достаточно просторным для одного, но никак не подходило для двоих. Они легли максимально близко, но места все равно не хватало. Тогда Юань постарался отбросить свое смущение и придвинулся к Бинхэ еще ближе, обняв того посреди груди. Юный демон от такого ошеломленно застыл, но не собирался отстраняться ни на цунь. Юаню тоже было неловко, но он хотел начать привыкать к прикосновениям, так как не был уверен, что Бинхэ передумает быть с ним. А еще Юаню и самому нравилось касаться бывшего ученика, но об этом никто не должен был узнать, особенно сам Бинхэ, а то он от него потом не отвяжется. Недолго промучившись и смущаясь, они все же смогли уснуть, устав за день, чтобы проснуться через пару-тройку часов оттого, что кто-то стучал в дверь. Данное обстоятельство не понравилось никому. Ни бледному и злющему от недосыпа Юаню, ни пылающему праведным гневом Бинхэ, ни Иньин, которая пугалась громких звуков. Стук нарастал и, поняв, что поспать ему больше никто не даст, Юань, накинув поверх нижних одежд более плотное ханьфу, пошел открывать дверь, больше никак не приводя себя в порядок и представая перед незваным гостем в довольно неряшливом виде. За дверью, что немного ожидаемо, оказался Лю Цинге явно не в самом лучшем расположении духа, но на Юаня пока не срывался, что можно считать хорошим знаком и немного расслабиться. Приглашение войти в комнату тот отклонил даже не дослушав, рассматривая внешний вид Юаня и погладывая на высовывающееся из-за плеча лица встревоженных учеников. Добившись всеобщего внимания, он лишь предупредил, что чтение решили начать пораньше и всех их ждут в зале через полчаса. Юаню оставалось лишь удивляться о том, с какого момента Цинге стал подрабатывать посыльным и согласно кивнуть. Отправив учеников переодеваться, Юань и сам поспешил привести себя в порядок, хоть спать хотелось неимоверно. Быстро расчесав волосы и собрав их в свободную косу, он подошел к шкафу и стал выбирать, что одеть. Внимание почти сразу привлекло мятно-зеленое ханьфу с голубой и серебристой вышивкой. Сборы уложились ровно в двадцать минут и у него оставалось еще немного времени, чтобы не спеша дойти до зала. На выходе из комнаты его уже поджидали Бинхэ и Иньин одетые в белые ученические одежды пика и радостно улыбнувшиеся при виде Юаня. Он не смог не улыбнуться в ответ. В зале их все уже ждали, Юань присмотрелся к взглядам, которыми их одарили. Среди сонных и уставших мелькнул так же и презрительный, но быстро сменился на равнодушный. Юэ Циньюань отлично научился владеть лицом. Особенно когда хотел что-то скрыть. За последние годы глава Цанцюн научился хитрить и интриговать, хоть и продолжал сохранять образ добродушного и всё понимающего небожителя. Юань сел на свое привычное место, справа от него сел Бинхэ, а слева – Иньин, которая не прекращала улыбаться, поглядывая на своего ифу. Она уже успела назвать его так, когда они вновь встретились в коридоре и на этот раз Юань не посчитал себя недостойным, как было ночью. После короткого приветствия за столом повисла напряженная тишина, прерываемая только шелестом страниц книги, пока та перелетала в руки удивленного этим Му Цинфана. Раскрыв книгу в нужном месте, он спокойным голосом принялся читать, а Юань уже представлял, что ждет его в этой главе. - Глава 5. А вот и миссия. С того времени, как Шэнь Цинцю очнулся от своей загадочной «лихорадки», за Юэ Цинъюанем повелось ежедневно навещать своего «выздоравливающего» шиди. Известный как глава одной из сильнейших школ заклинателей в мире, этот мужчина нес на своих плечах бремя огромной ответственности; но даже в таком положении, окруженный множеством неотложных дел, он выкраивал минутку, чтобы зайти к другу и справиться о его здоровье. Шэнь Цинцю был растроган почти до слез. Только оригинал мог бы предать такого человека, и предал – безо всякого сожаления и жалости – еще раз доказав, каким мерзавцем являлся. На этих словах упомянутый Юэ Циньюань нахмурился, не в силах сохранить бесстрастное лицо. Ему не нравилось слышать плохие слова в адрес своего погибшего младшего брата, которого он очень любил, хоть и признавал, что тот был совсем не ангелом, особенно после становления горным лордом. Юань, поглощенный собственными мыслями, не обратил внимания ни на главу Юэ, ни на переглянувшихся между собой Ло Бинхэ и Лю Цинге, которые недружелюбный взгляд, как раз таки заметили и словно что-то для себя решили. - Я действительно ценю ту заботу, что вы дарили мне, глава Юэ, - решил поблагодарить его Юань, совершенно не чувствуя окружающей атмосферы. - Мне было не трудно, - глухо ответил Циньюань. - Давайте продолжим, - решил вдруг поторопить глава Байджань. Шэнь Цинцю жил в одном из бамбуковых домов, расположенных на Цинцзин. Вновь заглянувший Юэ Цинъюань в этот раз прихватил с собой целый чайный сервиз из тонкого белоснежного фарфора. Аккуратно поставив его, поднял полный беспокойства взгляд: – Шиди, как ты себя чувствуешь в последнее время? Шэнь Цинцю, успевший весьма гармонично вписаться в атмосферу братской привязанности, шутливо взмахнул веером: – Прежде Цинцю никогда не доставлял проблем, а теперь только и делает, что заставляет шисюна волноваться... - Учитель, не говорите так! Вы самый лучший и сильный. - Спасибо Бинхэ за теплые слова, но это совсем не так. Возможно, я могу быть умным, но никак не сильным, боюсь, ты перепутал меня с Лю-шиди, - пряча улыбку за веером, сказал Юань. - Не стесняйтесь, когда вас заслуженно хвалят, мастер Шэнь. Вы наверняка лучше, чем на самом деле думаете, - послышалось со стороны Тянлань Цзюня. - Да-да, запомню, но давайте лучше читать дальше. Хотя видят боги, я бы не хотел слушать эту главу никогда в жизни. И возможно следующую тоже. Юэ Цинъюань поинтересовался: – Стало быть, ты уже готов покинуть гору? Какие вещи тебе потребуются? Я дам все, что назовешь. Рука, сжимавшая веер, дрогнула: – Покинуть... гору? С озадаченностью Юэ Цинъюань ответил: – Неужели недуг и впрямь сделал тебя забывчивым? Не ты ли говорил недавно, что разберешься с проблемой в городе Шуанху, взяв учеников с собой, дабы они набрались опыта? Прекрасно. Вот и еще одна проблема, доставшаяся в наследство с телом, свалилась как снег на голову. - Учитель/Ифу, это же та миссия! – одновременно воскликнули и покраснели Бинхэ с Иньин. - Да, только пока молчите! Все переглянулись, все больше заинтересовываясь случившимся на миссии. Юань никогда не делился подробностями той небольшой охоты, после которой сразу же заперся в уединении. - Там действительно нет ничего такого интересного, - попытался остудить их головы Юань, но вышло, кажется наоборот. Шэнь Цинцю страстно желал отыскать хоть сколько-нибудь подходящий предлог и избегнуть поручения. Он все еще не мог похвастаться полным контролем над собственными духовными силами, да и техника владения мечом по-прежнему хромала; как мог мужчина вести за собой учеников набираться знаний, в которых и сам нуждался?! Но и ему не хватило толстокожести солгать, будто тело все еще не оправилось для подобных походов, потому что в следующий миг над ухом зазвенело уведомление. Система озвучила сухим, с прохладцей голосом: [Стартовый этап запущен. Назначена миссия для перехода на следующий уровень. Место выполнения: город Шуанху. Задание: завершите приключение вместе с учениками. Пожалуйста, кликните для подтверждения...] «Так, значит, это и есть та самая миссия, после которой откроется функция ООС!» Похоже, у него не оставалось иного выбора, кроме как отправиться в путь. - Ты должен был отказаться от миссии, раз был так слаб, Цинцю. - Лю-шиди, как уже было сказано выше, у меня не было выбора. - Почему ты не сказал об этом мне, чтобы я мог тебя сопровождать? - Видимо Цинге забыл, что тогда мы были еще не в лучших отношениях. И в конце, хорошо, что тебя там не было. - Почему? - Неважно, просто слушай. Наверняка об этом скажут. Шэнь Цинцю собрался было спросить, как именно он должен согласиться, как тут же перед его лицом возникла карточка с информацией о задании, а внизу – две кнопки: «принять» и «отказаться». Какое-то время мужчина просто разглядывал слово «принять». Постепенно оно налилось зеленым цветом, а следом раздались уже знакомый «дзинь» и объявление Системы: [Миссия принята успешно! Пожалуйста, тщательно ознакомьтесь с предоставленной информацией и проведите соответствующие приготовления. Желаем успехов]. Шэнь Цинцю повернулся обратно к Юэ Цинъюаню: – Разумеется, я помню. Просто слишком обленился за эти несколько дней, вот и упустил дело из виду. Отправлюсь в путь как можно скорее. Юэ Цинъюань склонил голову: – Если сейчас подобное доставит тебе неудобство, прошу, не заставляй себя. Обучение молодежи – не то, с чем стоит спешить. Да и, сказать по правде, тебе нет нужды все время лично их контролировать. Шэнь Цинцю ответил улыбкой, но мысленно захныкал: «Шисюн, ты... ты этого не понимаешь, конечно, но ведешь себя точь-в-точь как НПС, раздающий задания...» - Что это значит? – возмутился Циньюань. - Это понятие из нашего старого мира. Ничего страшного не означает, - постарался успокоить главу Цинхуа, который, до этого сегодня подозрительно молчал. - Видимо мне просто придется вам поверить, - немного неуверенно согласился Циньюань. Памятуя о манерах оригинального Шэнь Цинцю, мужчина охотно переложил все хлопоты, связанные с отъездом, на Мин Фаня. Пока сюжет не стравливал главного героя и этого юношу, последний проявлял чудеса смекалки и всегда с блеском выполнял поручения. Уже на следующий день Шэнь Цинцю смог покинуть горы. Перед отбытием он еще раз оглядел себя: изящные белые одежды на талии обвивает пояс цвета цин, с левой стороны сверкнул Сюя, в правой руке качнулся веер. Весь его образ являл собой воплощенные утонченность и элегантность, демонстрируя прекрасный вкус обладателя. Идеально. И никакого ООС! - Учитель очень красив! – сверкая улыбкой, сказал Бинхэ, ненамеренно прижимаясь ближе. - Бинхэ, тише, ты меня смущаешь, - моментально порозовел Юань и все смогли увидеть это невероятное зрелище, прежде чем он скрылся за веером полностью. - Мастер Шэнь, думаю, в этом вопросе я соглашусь с сыном! – усмехнулся старший демон. Белокаменные ступени, уходившие вниз, к воротам, были в сто шагов длиною. У их подножия Шэнь Цинцю уже ожидал запряженный лошадьми экипаж. Неподалеку гарцевали на конях ученики. Шэнь Цинцю простонал: «Система, ты что, издеваешься? Если заклинатели, на кой черт нам повозки – ведь можно лететь на мечах?» Система вдруг неприветливо возразила: [Ну и что? В мире, где жил Гарри Поттер, тоже не каждый волшебник летал на метле. Подобное привлекает слишком много внимания]. «А о нем-то ты откуда знаешь? Ты что, прежде была приписана к миру Гарри Поттера?» [......] - Эх, как давно я не слышал о Гарри Поттере, - мечтательно произнес Шан Цинхуа, ловя на себе непонятный взгляд Мобея. – Как мне не хватает тех книг. - Неужели жалеешь, что не попал в мир волшебников, а в собственную новеллу? – насколько мог искренне поинтересовался Юань. - Не то чтобы прям, жалею, но согласись, там тоже есть свои плюсы. Хотя я ни за что не откажусь от мира, где есть мой Король. После этих слов ледяной король успокоился и прижал Цинхуа к себе ближе, накрывая полой своего мехового плаща. - И все же братец Огурец, не думаешь, что летать на мечах намного удобней, чем на метлах? - Я не сравнивал, но, наверное, так и есть. Остальные лишь могли представлять мир, где так называемые волшебники, которые, наверное, были похожи на заклинателей, летали по небу на метлах вместо мечей. Интересно, как они это делали? За долгие годы службы Системы этот человек оказался первым, кто додумался до такой херни. Впрочем, после тщательных размышлений над ее словами, сомнений, что Система права, не осталось. В этот раз все они покинули горы ради обучения, и у этих детей, еще слишком юных и неопытных, собственных мечей пока не было. После вступления в школу Цанцюн ученикам следовало посвятить себя духовному развитию и совершенствоваться до тех пор, пока им не позволят отправиться в самое сердце Двенадцати Вершин, дабы отыскать свое оружие. Говорят, будто бы человек выбирает меч – но истина в том, что именно меч выбирает человека. Тот, кто не одарен никакими талантами, но продолжает упорно гнуть свое, выискивая подходящую технику, подобен грязи, в которую бросают цветок; дать такому меч – все равно, что выдать красавицу замуж за урода. Каким бы сильным ни было желание обладать, меч может отказаться. … … Первым джекпотом, который сорвал Ло Бинхэ, был именно его меч, единственный и неповторимый Синьмо. - Признай, что этот момент ты списал именно с Поттера. «Палочка сама выбирает волшебника, Гарри». - Возможно, ты прав, братец Огурец, но это классический ход сюжета, когда главный герой завладевает легендарным артефактом и становится еще более крутым, чем был до этого. - Самое известное клише. Ты такой ужасный писатель, что мне даже с тобой спорить не хочется, - Юань в притворном раздражении закатил глаза, надеясь видимо увидеть стену за собой, когда его отвлекли, подергав за рукав. - Ифу, это история про волшебников вам нравится? – тихо спросила Иньин, но, конечно же, ее все услышали. - Сложный вопрос, - начал Юань, обмахиваясь веером, - она точно была одной из моих любимых, несмотря на то, что сюжетных дыр в ней порой было, как в сыре, но это книга моего детства, поэтому я не могу сказать о ней что-то действительно плохое. Юань мечтательно и мягко улыбался, когда говорил и Бинхэ залюбовался таким неожиданно теплым учителем. В его глазах светилась легкая грусть, а голос звучал тягуче, как Ло раньше никогда не слышал, но все это делало учителя таким родным, что он еле сдерживался, чтобы его не обнять. - Учитель, а вы сможете потом рассказать нам эту историю? - Конечно, если Бинхэ этого действительно хочет, - пообещал Юань, поглаживая своего возлюбленного по волосам. - Учитель, мы тоже хотим послушать! – послышалось от Иньин и Миньянь. Даже от Тяньлань Цзюня повеяло интересом, так что Юаню не оставалось ничего, как согласиться. - Может, я расскажу ее вам, после того, как мы вернемся в свой мир. Сейчас лучше поскорее закончить с этой книгой. - Спасибо Учитель! Шэнь Цинцю шагнул в экипаж. Снаружи тот впечатлял размерами и великолепием вида без излишней, однако, вычурности; внутри же оказалось достаточно просторно, чтобы комфортно устроиться и отдохнуть в нежном аромате, источаемом курильницей. Но долго мужчина не высидел, внезапно ощутив, что что-то не так. И, подняв веером полог, прикрывающий окно, выглянул наружу. Что ж, неудивительно, что внутреннее убранство показалось ему таким удобным и знакомым. По двору сновала взад-вперед маленькая фигурка, которую беспрестанно окликали, выдавая все новые и новые поручения; наверняка этот же человек и отдраил повозку до блеска. И был им, само собой разумеется, «мастер на все руки» – Ло Бинхэ! - Разве приготовлениями должен был заниматься не старший ученик? – слишком уж спокойно спросил Тяньлань Цзюнь, а после продолжил задумчиво. – А занимался ли он хоть когда-нибудь подготовкой миссии или все скидывал на младших учеников, представляя их умения, как свои собственные? Это ненавязчивое обвинение заставило Мин Фаня покраснеть от негодования, но он не мог сделать ничего священному демону, поэтому продолжал сохранять спокойствие. Оправдываться в этой ситуации это почти признать себя виновным, но молчать было очень сложно, особенно под столькими изучающими взглядами. Мин Фань уже понял, что книга нанесла его репутации непоправимый урон и хоть это действительно происходило, не означало, что сейчас он не исправился. Юань наблюдал за своим старшим учеником с тревогой, не зная, как бы мог его утешить или помочь. Он старался не задумываться над обвиняющими словами, но доля истины в них все же была. Мин Фань конечно никогда не смог бы сравниться талантами с главным героем, да ему и не нужно, но иногда и правда, казалось, что в его случае словно действовали два человека. Мелочи, но все же. Кажется, первое время на пике Бинхэ было еще сложнее, чем он думал. Он, наконец, сгрузил последнее из поклажи – ларец, выточенный из белого нефрита, который Шэнь Цинцю неизменно таскал за собой в каждую поездку – и разогнулся, встретившись с ним взглядом. Не понимая, отчего наставник так странно на него уставился, удивленный юноша почтительно произнес: – Учитель. Ушибы, заработанные на «уроках» Шэнь Цинцю, практически зажили, синяки сошли с лица. Пусть мальчик молод, пусть не обладает пока устоявшимся взглядом на мир – ни что из этого не умаляет ни его достоинств, ни благородства облика. Прямая спина и манера держать себя восхищали – словно и не было долгих лет унижений! В выполнении любой, даже самой тяжелой работы, этот ребенок сохранял поразительную скрупулезность, и за столь серьезный подход сложно было не уважать его. Лорды пиков невольно вздохнули, каждому бы хотелось иметь такого ученика рядом с собой, чтобы впоследствии передать ему свои обязанности. Кому-то в вопросе приемника везло больше, кому-то меньше, а вот Лю Цинге казалось, любая удача в этом вопросе обходила десятой дороги, так как он еще не смог отыскать юношу или девушку, что могли бы достойно представлять пик Байджань. Пожалуй, у Шэнь Цинцю все-таки сохранилась некоторая симпатия к главному герою: ведь поначалу, читая книгу, он интересовался этим человеком. Ло Бинхэ оставался непоколебим, убивая, и прокладывал четкую границу между теми, кому был благодарен, и теми, кого ненавидел. Это импонировало Шэнь Цинцю. Какое-то время он еще разглядывал ученика, затем отозвался коротким: – Мгм, – и, отведя веер, позволил пологу упасть. Вот уж действительно, главный герой есть главный герой. Трагически павший, без планов на будущее, неизвестного происхождения – и все равно окруженный множеством женщин, липнущих к нему. Железное правило жанра гарем: красавчик и персонаж номер один – выходец из низов. Этим же объяснялась ненависть, которую питали к Ло Бинхэ его шисюны. Каждый из них охотно открутил бы мальчишке голову. - Теперь этого точно не случится, ведь у нас кажется, изменился жанр, да братец Огурец? – чувствуя себя в безопасности на коленях Мобея, не удержался от подколки Шан Цинхуа. - Тогда он может измениться еще раз и пересмотреть в своей истории участие одного надоедливого хомяка, - не остался в долгу Юань. От этих перепалок с другим попаданцем очень быстро начинала болеть голова, что повышало уровень его раздражения с невероятной скоростью, но так же они не давали расстраиваться и жалеть себя. - Хомяки, чтобы ты знал, очень и очень важны. Без них мир тут же разрушится и мы все умрем! - Да-да, я обязательно это запомню. Шэнь Цинцю вертел насторожившую его мысль и так, и эдак: непорядок. Почему учеников, покидающих горы, включая Ло Бинхэ, десяток, а лошадей всего девять? Куда подевалась еще одна? Но в глубине души мужчина уже знал ответ. Раздался смешок. Радостный голос Мин Фаня донесся издалека: – Лошадей действительно не хватило. Мы можем положиться: только на шиди! Раз уж тебе не достает тренировок, вот и отличная возможность это исправить! Невероятная чушь. Именитая и известнейшая школа Цанцюн годами утопала в богатстве. Как им могло не доставать одной-единственной лошади? - Это уже не просто возмутительное поведение, а прямое оскорбление собственной школы и порча ее репутации. Мне стоит рассмотреть вопрос твоего дальнейшего пребывания в ордене, - раздался, как гром среди ясного неба, голос Юэ Циньюаня. Мин Фань после этого сжался еще сильнее, кажется, начиная осознавать, что не все его поступки над мелким зверенышем были безобидными и незаметными. Он вполне мог лишиться всего, чего добивался в последние годы и от этого становилось страшно. Он злился, но больше на себя, что был так глуп и выставлял свою ненависть слишком открыто, привыкнув к безнаказанности. Мин Фань и впрямь отлично играл роль пушечного мяса. Мгновением позже он полюбопытствовал: – Чего? Что это за выражение лица такое? Тебе что-то не нравится? Ло Бинхэ спокойно ответил: – Прекрати. Зазвучал девичий смех, подобный перезвонам колокольчика, и Нин Инъин сказала: – Шисюн, о чем это ты говоришь? «Ох, юная барышня, до чего же "вовремя" ты любишь появляться!» - Простите ифу, кажется я снова все порчу своим появлением, - прижимаясь к нему, прошептала Иньин. - Ты не могла ничего с этим поделать, пока сюжет был в рамках новеллы, так что сильно не переживай об этом. - Спасибо, что успокоили, ифу. Шэнь Цинцю понимал, что именно возникновение Нин Инъин неизбежно накаляло атмосферу между Мин Фанем и Ло Бинхэ. Стоило ей объявиться, и у главного героя тут же начинались неприятности. Мужчина рискнул вновь немного приподнять полог. И действительно увидел Нин Инъин, оживленно взмахнувшую рукой: – А-Ло, тебе не досталось лошади? Поезжай со мной! … … Слишком много неприятностей на голову Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю очень живо представил, как Мин Фань роняет челюсть на землю. Главный герой отхватил красотку – круто, но ничего необычного и заодно ощутил на себе разом возросшее напряжение и ненависть окружающих. Если он примет предложение девушки, то может забыть о мирном сосуществовании с остальными учениками. - Учитель, вы так обо мне переживали! – не мог поверить в услышанное Бинхэ. - Конечно же, ты ведь был моим любимым героем, которого мне хотелось защитить. И мне очень не нравилось, что остальные позволяли себе издеваться над тобой, Бинхэ. Не покидая экипажа, Шэнь Цинцю произнес: – Прекратите галдеж. Мужчины и женщины не должны пересекать границы приличий; это касается и твоей заботы о товарище. Мин Фань, сколько можно мешкать? Почему мы до сих пор не отправились? Старший ученик пришел в восторг, искренне полагая, что наставник разделяет его мнение! Юноша тут же принялся поторапливать остальных. Оставив этот балаган в стороне, Шэнь Цинцю вернулся к своим размышлениям, лишь немного приоткрыв дверь, чтобы видеть, как они выезжают. - Какой ты все же изнеженный раз едешь в повозке. Настоящие мужчины путешествуют на лошадях и в седле, - фыркнула Ци Цинци, посматривая на Юаня с привычным раздражением. - Можешь не звать меня мужчиной, раз тебе так это не нравится, а я продолжу путешествовать с комфортом. Ответить что-либо на данное заявление госпожа Сяньшу уже не смогла, так как ее прервал вновь начавший читать Му Цинфан, которому не нравилась зарождающаяся ссора. На сей раз, поездка была не только первым зрелищным событием, но и возможностью разморозить ООС. Шэнь Цинцю следовало хорошенько поразмыслить об этом. Из выданной заданием информации выходило, что в тридцати двух ли от горы Цинцзин располагался небольшой городок, в котором не так давно произошла серия убийств. Жертвами стало уже девять человек. У всех погибших имелось сходство: с каждого тела была полностью снята кожа. Мастерство убийцы было столь высоко, что складывалось впечатление, будто на оставшихся кусках плоти ее никогда и не было; это повлекло за собой рождение прозвища «Кожедел». Чинуши не сумели найти управу на того, кто умудрился убить одного за другим девять человек. Народ трясся в страхе, и поползли слухи о призраке – ведь кто еще способен всякий раз ускользать без следа?! Несколько знатных семейств, посовещавшись, приняли решение обратиться за помощью к бессмертным заклинателям из школы Цанцюн. - Почему они обратились так поздно, только после девяти жертв? – задался вопросом Лю Цинге. Он обычно не отвечал на такие вызовы, предпочитая больше бороться с монстрами, оставляя те задания, что предполагают расследования на другие пики, но ему было неприятно слышать о жертвах. - Уважаемый господин, который нанял заклинателей, сделал это, когда в живых у него осталась лишь одна из трех наложниц, а на остальных жертв ему было плевать, - почти прошипел сквозь зубы Юань, что наглядно показывало степень его призрения к данному «господину». Бинхэ тоже выглядел недовольным, но сейчас он вспоминал похотливые взгляды, что бросал тот глава на его учителя, пока тот не видел. Бинхэ хотелось убить его прям там, а не спасать от неизвестной нечисти, но учителю бы это не понравилось. Шэнь Цинцю прочел и перечитал все это множество раз. Но, сколько бы он ни пробегал взглядом по строкам, толку от этого не было. Что еще за Кожедел?! Он ни о ком таком даже не слышал! Это какой-то новый эпизод или все же часть оригинального сюжета?! Разве это не рискованно?! Разве для подобного не требуется владеть огромной мощью?! Что, если и впрямь придется столкнуться с убийцей лицом к лицу?! Он вовсе не подписывался на подобное! Пока мужчину снедали вопросы, Система прокомментировала: [Какая теперь разница? Ты же был литературным критиком должен знать, что роман – художественное произведение, и от реальности несколько отличается. Ты уже часть этого мира. Разумеется, тебе придется самому пережить каждое событие, и дополнить те из них, которые в оригинале были пропущены. Тогда история завершится]. Шэнь Цинцю почувствовал себя беспомощным. Он понимал, что этого не избежать. Все, что ему оставалось, – приумножить усилия, как можно скорее свыкаясь с мечом, и тщательно изучить собственные навыки. Только это поможет избежать затеянной неизвестным призраком игры, прекратить череду смертей. - Если подумать, то я тоже не помню, чтобы писал что-то о Кожеделе. Может, в черновиках было, но тогда как он оказался в сюжете? – пытался вспомнить собственное сочинение Цинхуа, но ничего не прояснялось. - Значит, все когда-либо придуманное для этой новеллы может попасть в реальность? – опасливо поинтересовался Юань. - Очевидно, что так и есть. - И много у тебя было этих черновиков? И насколько опасны придуманные в них монстры? - Около двадцати и в некоторых из них были действительно опасные твари. - Самолет, когда мы отсюда выберемся, я тебе руки поотрываю, чтобы больше не мог писать. - Не горячись так, братец Огурец. Уверен, что твой ученик нас всех спасет, - сказал Цинхуа, быстро прячась под руками своего короля. В экипаже обнаружилось множество вещей. Шэнь Цинцю, не находивший слов от изумления, сумел отыскать аж пять или шесть чайных сервизов. В прошлой жизни его тоже можно было назвать богатеньким молодым господином, но даже в ту пору никто не носился с таким количеством деталей и сплошной роскошью. Ло Бинхэ все еще оставался где-то в стороне. Мальчик не ослаблял бдительности ни на миг, внимательно следя за каждым движением. Время от времени в воздухе звенел смех. Шэнь Цинцю снова выглянул в окно. Ло Бинхэ в одиночестве брел в хвосте процессии, иногда срываясь на бег. Прочие ученики намеренно водили лошадей рядом, поднимая грязь и покрывая юношу пылью. Теперь недовольным выглядел даже всегда невозмутимый Цинфан, что уж говорить о тех, кто обладал более крутым нравом и обостренным чувством справедливости. Бинхэ же больше не злился за тот эпизод, так как знал, что последует дальше и незаметно для остальных быстро обнял учителя за талию, отчего у того на щеках выступил легкий румянец. Лекарю понадобилось несколько минут, чтобы восстановить свой нейтральный тон и продолжить читать и никто не смел его торопить, потому что сами занимались чем-то подобным. На Мин Фаня в такой атмосфере было просто страшно смотреть, настолько он был подавлен всеобщим порицанием. … … Это всего лишь книга. Они все – вымышленные персонажи, созданные разыгрывать сюжет, порожденный воображением; только автор, идиот-писака, виноват, что этот ребенок страдает, страдает, страдает, бесконечно страдает из-за глупости какой-то девицы! - Прости Иньин, я не должен был так говорить. - Я вас прощаю, ифу. - Может, ты и передо мной извинишься, братец Огурец? - Даже не подумаю. Но когда такая сцена разворачивается прямо у вас на глазах, страницах, остаться равнодушным невозможно. Нин Инъин тщетно пыталась образумить товарищей. Она направила лошадь к экипажу и встревоженно позвала: – Учитель! Посмотрите на шисюна и остальных! Мысленно Шэнь Цинцю пришел в умиление, но ничто не отразилось на его лице. Он безэмоционально бросил: – Что с ними? Когда девочка заговорила вновь, ее голос звучал жалобно и очень сердито: – Они измываются над другим человеком, а вы не спешите остановить! Если так пойдет и дальше... Учитель, чему вы их научите! После этого послышались тихие смешки, слишком уж эмоционально прочитал Му Цинфан последние строки, но потом призадумались, ведь доля истины в этих словах была. Иньин пыталась спрятаться за спиной Юаня, скрывая смущение, а сам он обмахивался веером, словно его это вовсе не касалось. Сейчас он замечал то, что укрылось от его взора тогда, а именно то, что Иньин, несмотря на ее некоторую наивность, может быть достаточно хитрой, чтобы добиваться своих целей. Что ж, такое можно было счесть подачей жалобы. Мин Фань и другие не испытывали угрызений совести, потому что Шэнь Цинцю, из прошлого обычно дозволял подобные выходки. Чем больше дети травили Ло Бинхэ, тем радостнее становился их наставник; откуда было взяться противоречию? Мин Фань чувствовал себя абсолютно счастливым. В тот раз, в горах, Ло Бинхэ спасся, должно быть, с помощью какого-то кособокого фокуса, который исхитрился запомнить. Но сегодня Учитель здесь, и гадкий сопляк обречен! - И это ученики благородного пика. Больше похожи на уличных бандитов. - Лю-шиди это уже слишком, - начал было Юэ Циньюань, но Цинге его перебил, что позволял себе крайне редко. - Я разве не прав? - Но ведь и на твоем пике драки не редкость, - все еще старался защитить честь своего погибшего брата мастер Сюаньсу. - Если кто-то на Байджань хочет почесать кулаками или помахать мечом он идет на тренировочную площадку, а не поджидает толпой посреди леса. В ином случае они вылетят с пика не успев сказать собственного имени. И все об этом знают. Разве на других пиках не так? Последовавшая за этим тишина ярко показала, как прав был лорд Байджань, так что глава Юэ не решился возражать дальше. Негласный намек, что он закрывал глаза на поступки своего младшего брата и так звучал достаточно явно. Шэнь Цинцю коротко выдохнул и строго произнес: – Ло Бинхэ, иди сюда. На лице мальчика застыла тоска. Он, казалось, привык к подобному обращению. Безропотно ответил: – Да, – и приблизился. Окружающие его адепты исходили злорадством, будучи уверенными, что Ло Бинхэ опять изобьют и накажут. Но эти юнцы даже не представляли, что сегодня их доведут до смертельного испуга на раз-два. - Ты задумал проучить своих учеников, братец Огурец? - Можно и так сказать, - спокойно ответил Юань, даже не вскинувшись в очередной раз на данное прозвище. Когда Шэнь Цинцю распахнул дверь экипажа, Ло Бинхэ гордо вскинул голову и без страха посмотрел на него. Юноша не произнес ни слова, но его выразительное движение говорило само за себя. Нин Иньин же восхищенно защебетала: – А-Ло, садись скорее, Учитель позволяет тебе ехать с ним! Словно гром ударил среди ясного неба! Если б они не находились рядом с Учителем все эти годы, Мин Фань и его товарищи решили бы, что тот одержим злым духом! Ло Бинхэ тоже выглядел совершенно потрясенным. Но, опомнившись, уже не колебался. Твердо сказал: – Благодарю, Учитель, – и проворно забрался внутрь, застенчиво съежившись в углу, будто боялся запачкать что-нибудь. Все удивленно посмотрели на Юаня, кажется, полностью разделяя опасения Мин Фаня в тот момент. Мастер Шэнь принимал эти взгляды невозмутимо, словно всем своим видом спрашивая, в чем они хотят его обвинить. Бинхэ спрятал покрасневшее лицо у него на груди, вновь переживая тот момент, когда перед ним предстал учитель и разрешил ехать вместе. Бинхэ тогда боялся даже вдохнуть, словно от этого подобревший учитель исчезнет, а он очнется в пыли на дороге. [Внимание...] Шэнь Цинцю хмыкнул: «С чего бы? Я не был ООС». [Для Шэнь Цинцю немыслимо приходить на выручку Ло Бинхэ, находящемуся в затруднительном положении. Оценка: 100°/о ООС]. Мужчина возразил: «Если бы мой поступок был только ради спасения Ло Бинхэ, то, разумеется, он был бы немыслим. Но сейчас я сделал так ради Нин Иньин, оправдывая ее надежды, возложенные на Учителя. Ну, подумай сама: как я мог остаться бессердечным и разочаровать свою маленькую ученицу?» [......] И тогда он закончил: «Так что мои действия полностью вписываются в характер «Шэнь Цинцю». Ты не можешь за них лишить меня баллов». - Какой ты все-таки уж, Шэнь Юань. Так ловко выкрутиться из ловушки потери баллов, для этого нужен настоящий талант! – не смог не восхититься им Шан Цинхуа, даже отбросил прилипчивое прозвище в знак уважения. - Хочешь сказать, что ты сам никогда не обманывал Систему? - Бывало, но так ловко обходить ее у меня стало получаться лишь недавно. В основном моя система орала на меня и грозила смертью, если я не сделаю так, как она приказывает. Он неловко улыбнулся, словно извиняясь, а потом удивленно охнул, когда его сильнее прижали к прохладной груди. Его Королю, очевидно, не понравилось, что еще кто-то посмел угрожать его человеку смертью. Благодаря этому обмену репликами он понял, что нашел лазейку. Система следует неким правилам, но это не мертвенно-нерушимый свод законов. Правила оказались живыми, гибкими, и действия с ними напоминали торг. Но Система, не привыкшая к подобному, ничего не знала о возможности адаптироваться, подстроиться под ситуацию. Шэнь Цинцю почувствовал себя таким крутым, что не удержался от смеха. … … - Учитель и правда невероятен, - прошептал Бинхэ, греясь в тепле Юаня изнутри и снаружи. Подумать только, учитель пошел на риск, чтобы спасти Бинхэ от нападок шисюнов и не заставлять его бежать весь путь до Шуанху. Бинхэ уже давно казалось, что влюбиться в Юаня сильнее просто невозможно, но потом происходило что-то невероятное и он понимал, как ошибался. И так до следующего раза. Поначалу казалось, что тихо сидящий мужчина о чем-то задумался. Но когда он неожиданно рассмеялся, Ло Бинхэ не удержался от любопытства и поднял голову. Юноша все еще пребывал в неверии. Он уважал Шэнь Цинцю, но наставник никогда не проявлял заботы о нем, даже не делал вид, что проявляет. И Ло Бинхэ это осознавал. И счел, что Шэнь Цинцю подозвал его к себе только потому, что задумал нечто скверное. Мальчик внутренне подобрался, но никак не ожидал, что Учитель просто-напросто позабудет о нем, погрузившись в медитацию. Ло Бинхэ подумал о том, что никогда прежде ему не доводилось оказаться так близко к Шэнь Цинцю. И осторожно всмотрелся в его лицо. Кажется, все начали осознавать, когда юный ученик впервые начал проявлять симпатию к своему учителю. Стоило лишь посмотреть на это лицо, что было прекрасно подобно ликам небожителей, а если прибавить к этому виду еще и мягкий смех, то недолго тебе оставаться непокоренным этим человеком. Но печально было, что Юань, кажется, совершенно не осознавал своей красоты и притягательности. Он, конечно, отмечал симпатичное, по сравнению с прошлым лицо, но на этом было все. Только и оставалось, что горько вздыхать от этого. И это они еще не брали в расчет мягкий характер. Цинхуа тихо усмехался, смотря на лордов и демонов, что смотрели в этот момент на его братца и был счастлив, что его сыночек Бинхэ успел первым застолбить этого невероятного мужчину, который не осознавал своей привлекательности. Теперь главное, чтобы его у демоненка никто не выкрал, а то он боялся предположить, что в этом случае случится. Сперва могло показаться, что о внешности этого человека нечего сказать. И, возможно, он не являлся невероятным красавцем – но стоило вглядеться в это симпатичное лицо – и становилось ясно, что он из тех людей, на которых никогда не устанешь смотреть. Его чертами, частью скрытыми в тени, частью обласканными солнечными лучами, словно оглаженными мягко текущей водою, легко можно было залюбоваться. Шэнь Цинцю распахнул глаза и заметил, что Ло Бинхэ наблюдает за ним. А главный герой в это мгновение увидел глаза, подобные паре зимних звезд, губы, изогнутые в легкой полуулыбке, услышал тихий и безмятежный смех. Ему стало легко и тепло. Пойманный с поличным, он смешался, не зная, как ему поступить. Но вслед за этим Шэнь Цинцю улыбнулся. - Кажется, ты решил убить главного героя, чтобы он поменьше мучился, - не опасаясь получить удар веером под ребра, усмехнулся Цинхуа. - Не понимаю, о чем ты говоришь, - вполне искренне возмутился Юань, который был под впечатлением оттого, как его внешность описал Бинхэ, что в этот момент продолжал его обнимать, совершенно не стесняясь находящихся здесь людей. - О, ты просто святая простота! Но пожалуй я не тот, кто должен объяснить тебе, в чем ты ошибаешься. Улыбка эта вышла неосознанно, но Ло Бинхэ словно пронзило ею. Мальчик поспешно отвел взгляд, не в силах понять, что за чувство испытал. Шэнь Цинцю, впрочем, скоро стало не до смеха. [Нарушение: ООС. -5 баллов. Оставшееся количество баллов: 165]. «...... За одну простую улыбку ты вычитаешь баллы?» Система резонно заметила: [ООС есть ООС]. - Система поистине беспощадна, - с грустным вздохом отметил Му Цинфан, заканчивая чтение. – Конец главы. - Отлично! Сделаем перерыв или сразу продолжим? – задал вопрос слишком уж воодушевленный Юань, который скрывал за радостью нервную дрожь, вспоминая сколько таких случайных улыбочек дарил Бинхэ, как только смог разблокировать ООС. После такого нечего было удивляться, что ученик умудрился в него влюбиться. Юань, ты как всегда просто непроходимый идиот!