Последствия-2

- Удали, - за спиной Рюджин раздался спокойный, но приказывающий голос Минхо. Шин вздрогнула, опустила ладонь с телефоном вниз, прежде чем обернуться, но Ли перехватил ее руку за запястье, сам вытащил ее сотовый и пролистав галерею, стер все снимки с Хваном, а потом еще подчистил корзину, и на всякий случай проверил, не осталось ли копий на облаке. Со всем эти он справился за полминуты, одновременно уворачиваясь от возмущенной Рюджин и отодвигая ее рукой. Компания сбежалась, не понимая, что происходит, поднялся Хенджин, но Рюджин и Минхо к этому времени, также резко все прекратили, как и начали. Ли вернул ей телефон, а она, шепнув ему злобно: "Скажешь об этом другим - расскажу всем тайну Хвана!", развернулась к остальным и сказала: - Собираемся, есть еще одно потрясное место, а вы, - она обернулась к Минхо и Хвану, указывая на них пальцами, - вызывайте себе такси, если не умеете себя вести в компании! - Что произошло? - спросил ничего не понимающий Хван, когда дверь вагона захлопнулась за ушедшими, и они с Ли остались в нем одни. - Почему ты на нее напал? - Я не нападал на нее, - Минхо взял со столика начатый пакт с чипсами и присел рядом с другом, протягивая ему закуску. - Просто иногда она ведет себя как тварь… Не обращай внимания. Перекуси, я вызову такси… Только вначале пойму, где мы находимся. Хёнджин принял пакет, заглянул в него, но, не испытывая желания есть, отложил обратно на столик. Его взгляд скользил по раскиданному вокруг мусору, по полупустым бутылкам, и он не мог понять, как ситуация дошла до такого, как так вышло, что из времяпровождения, которое должно было их всех сблизить, вдруг случилась эта драма, и они с Ли остались вдвоем в заброшенном депо с догорающей керосиновой лампой. Нет, ему не было страшно, и он не ждал, что может случиться что-то еще более плохое. Разве что сядет батарея в их телефонах и перестанет ловить сеть… Глядя на профиль Минхо, который опустив взгляд в телефон, изучал карту и их местоположение, Хван вдруг почувствовал себя виноватым и пожалел о том, что сказал ему раньше. Этот парень не такой плохой, хотя иногда его поступки и слова кажутся необъяснимыми и эгоистичными. Но как бы не вел себя Ли, Хвана это не отталкивало. Даже если бы Минхо воспользовался моментом, когда он был под действием алкоголя, если бы тогда поцеловал, он бы все равно не стал его осуждать. Наверно и эту ситуацию с Рюджин тоже можно было как-то объяснить, ведь она смолчала о причине, по которой Минхо полез к ней. Между этими двумя наверняка что-то было, но только не очень хорошее, и почему-то Хвану начало казаться, что дело может быть в нем. В голове Хёнджина был стройный ряд из логических объяснений любых проблемных ситуаций с Минхо, потому что он по себе знал, как иногда легко поддаться и поверить эмоции, и как тяжело бывает принять последствия совершенного под ее влиянием поступка. Вот и сейчас происходило это. Эмоция. Она появилась внутри, заставила сердце колотиться сильнее, вызывая нестерпимое желание выразить свою благодарность за то, что остается рядом, что не бросает его, защищает, не поддается на провокации других. Что сидит здесь рядом с ним, пытается вытащить их отсюда, ничего не требует, не просит, не ворчит, не паникует. Ладони потели, сжимали и разжимали край куртки, пока Хван пытался не поддаваться этому чувству, не совершать под его влиянием необдуманных поступков, но он был слаб в борьбе с самим собой и, наверно именно потому, он решил выразить свою благодарность тем, что обещал Минхо в качестве извинения - поцелуем в щеку. И сейчас он не видел в этом действии никакого отторжения, как не было его и тогда, когда Ли держал его за руку или все те разы, когда они дольше приличного смотрели друг другу в глаза. Придвинувшись к другу ближе, поставив руки для опоры перед собой, Хёнджин приблизился своими губами к его горячей щеке и коснулся ее.

***

Ли замер, и взгляд его застыл на красной точке значка геолокации на карте, когда он ощутил губы Хвана на своей щеке. Это не шутка? Хёнджин поцеловал его сам, без возмущений, без сцен? Но почему здесь? Почему сейчас, в такой неподходящий момент? - Ты еще пьян? - спросил Минхо сухо, понимая, что то, что для Хвана просто невинный жест, оплата за прощение, ему может вылиться в очередные физические мучения, а ему сейчас очень сильно не хотелось думать паховой областью, когда нужно искать возможность выбираться отсюда. - Нет. - Тогда собери весь мусор в пакет, мы здесь не задержимся долго… И, - Минхо бросил на Хёнджина быстрый косой взгляд, опасаясь смотреть дольше, чтобы снова не попасть под влияние его ауры, - извинения приняты. Хёнджин смотрел на Ли из-подо лба, нахмурив брови. Опять эта противоречивая ситуация… А может и нет. Вдруг все именно так, как Хван и предположил тогда по пути к вагончикам. - Я же говорил, что будешь жалеть об этом, - недовольно хмыкнув, произнес Хёнджин, поднимаясь и подыскивая взглядом подходящий пакет. - Нет желания, и поцелуй тебе больше не нужен. Подняв на Хвана полный молчаливого негодования взгляд, мысленно громко проорав ему в спину: "Ты хоть знаешь, чего мне это стоило?!", Минхо плотно сжал челюсть, чтобы не произнести ничего лишнего. Но даже сжатая в кулак ладонь не помогла сдержать его от следующего поступка: схватив Хёнджина за кисть руки, он развернул его, потянул на себя и заставил опуститься рядом с собой. Хёнджин не успел ничего понять, как внезапно оказался вжатым в спинку дивана согнутой рукой Минхо, упирающейся с силой в его грудь. Впившись своим горящим, режущим взглядом в его глаза, приблизив свое лицо так близко, что Хван ощутил на своей коже его горячее дыхание, Ли сдавленно, через напряженные губы процедил: - Ты ведь спецом меня провоцируешь, да? Хван растерянно моргнул, потом еще раз. Сглотнув ком, который от волнения (но не от страха!) подступил к его горлу, он приоткрыл губы и произнес: - Ты неправильно понял… Хватка Ли ослабевала, но не от слов Хенджина, которые растворялись в воздухе и словно не доходили до него. Он просто потерял фокус, пока смотрел в эти широко распахнутые удивленные глаза напротив, взгляд которых заставил ожившего внутри Минхо дикого зверя резко поджать хвост и спрятаться обратно в нору. Щеки Ли запылали из-за стыда за свой поступок, из-за собственной несдержанности и, убирая руки от Хенджина, дрогнувшим голосом, опустив взгляд вниз, он обронил: - Извини. Хёнджин молча моргал, наблюдая за этой резкой переменой в Минхо, и, нет, он ни разу в нем не сомневался. Он не боялся, что тот причинит ему вред, не боялся необдуманных поступков находящегося в состоянии аффекта Ли, и когда заметил, что он почувствовал себя виноватым, раскрыл свои руки и обнял его, прижимая к себе. - Хотя, знаешь, - произнес задумчиво Хван, глядя перед собой. - Я все же провоцирую тебя. Но не знаю на что. И не знаю почему. Минхо не успел отреагировать на слова Хенджина, потому что где-то с улицы послышалась сирена полицейской машины. Оба парня резко выпрямились, понимая, что патруль скорее всего прибыл по их душу и, подскочив на месте, начали в суете собирать свои вещи. - Керосинку потуши, - командовал негромко Ли. - Проверь телефон, ключи и личные вещи. Остальное оставь как есть. Им пришлось выбираться через выход со стороны кухни, так как через стекла у входа уже пробивался мерцающий красно-синий свет. Дверь подалась со скрипом, их наверняка могли слышать, но не имея другого выбора, спотыкаясь, падая в небольшие ямы и помогая друг другу подняться, парни со всех ног неслись в сторону леса. Когда мигающий свет остался позади в двухстах метрах, они остановились, чтобы перевести дыхание и проверить друг друга. Телефоны, ключи, бумажники на месте, но обувь и ноги промокли из-за бега по лужам и падений. - Это Рюджин их вызвала, как думаешь? - спрашивал Хван, включая на телефоне фонарик и проверяя уровень заряда, который опустился до 30%. - Не сомневаюсь, - Ли снова продолжил изучать их местоположение на карте, понимая, что им придется пройти около пары километров, чтобы заказать такси без риска и опасений, что это потом выдаст их. Ведь в маленьком городке даже такое пустяковое дело с распитием напитков несовершеннолетними и мелкое хулиганство может рассматриваться также тщательно, как настоящее преступление, потому что долгое время здесь ничего не происходило более серьезного. А это в свою очередь выльется в штрафы, нравоучительные разговоры с родителями, учителями и всеми неравнодушными, и если Минхо справится с этим без особых проблем, то у Хвана опять начнутся переживания и борьба с чувством вины. Идти промокшими под холодным ветром вдоль леса было не очень весело, но Ли снова взял за ладонь Хенджина, а тот больше не возмущался. И пусть их "социальная активность" закончилась таким образом, Минхо не злился, не жалел о произошедшем, ведь если бы не все это, они бы не шли сейчас, держась за руки, и не было того поцелуя в щеку. Ли боялся думать о том, испытывал ли Хван что-то большее, чем просто желание ему угодить. Не хотел поверить в то, чего нет. Ему нужно было вначале убедиться, что у него есть шанс попасть в холодное сердце блондина прежде, чем он откроется ему в своих чувствах, потому что в физическом влечении он уже ему практически признался. Если Хван все правильно понял, конечно, а то у него вечно какая-то проблема с восприятием информации о том, как к нему относятся люди, словно где-то там в мозгу стоит фильтр, который способен преобразовать прямую фразу: "я хочу тебя" в его невинное: "да-да, как друга, и я тебя тоже". Но тогда в вагончике Хёнджин все-же признался, что провоцирует Минхо, и это дарило трепетное ощущение надежды, что дело не просто в желании получить острые ощущения и внимание от Ли, но и что-то большее. Да, это Рюджин оставила анонимку в службе 999, не смирившись с тем, что сделал Минхо. Это была последняя попытка хоть как-то реабилитироваться перед матерью, сдать Хвана, сместить ее внимание на то, с чем действительно стоит бороться. Не с ней, не с собственной дочерью должна воевать миссис Шин, и даже не со своим мужем, который наверняка был просто одурачен роковой красоткой из Лондона. Хваны! Это они вторглись в их семью, жизнь, они рушили их планы, и ведь, если посудить, все началось с самого Хенджина, который, сдружившись со старшим братом Рюджин - Чанбином, прилип к нему и фактически отделил от семьи, забив собой все его свободное время. Рюджин хорошо помнила, как на второй год после отъезда в старшую школу в Лондоне Чанбин начал слать ей сообщения про своего нового друга из младшего класса, в которых расхваливал его и расписывал их времяпровождение. Кстати, именно в чате с братом Рюджин, ища хоть какой-то компромат на Хвана, выискивая хоть какие-то его слабости, Шин и узнала про "отношения" блондина с алкоголем. Но это ей все равно не помогло… "А Хёнджин придумал это… А Хёнджин сводил меня туда… Я не приеду на выходные, потому что мы с Хенджином запланировали то…". А потом этот еще их дурацкий творческий проект с рэпом, танцами, который отнимал все оставшееся свободное время у Бинни, и едва не заставил его передумать относительно будущей профессии. К счастью случилось то разоблачение миссис Хван, и проект Чанбина, Хёнджина и их третьего партнера накрылся. Брат Рюджин был вынужден пойти по тому пути, который избрал до встречи с Хенджином, ведь им двоим, наследникам маминого бизнеса, который очень успешен в Корнуолле, придется в свое время возглавить его, и по их договоренности, один должен получить юридическое, второй экономическое, - и никаких творческих проектов после универа, хватает дома и одного "фантазера". И было бы все хорошо, если бы на одном из мероприятий, на которых выступали Чанбин и Хенджин, приехавший поддержать сына отец не познакомился с пришедшей для этих же целей матерью Хвана, которая все еще проходила через последствия скандала. Сочувствие, жалость сопереживание или просто влечение заставило главу семейства с головой нырнуть в эту интрижку, Рюджин не знала и не хотела знать. Но одно она понимала точно, эта связь окончательно добьет их семью, потому что миссис Шин не станет давать развод мужу без боя за имущество, ведь в свое время они не подписывали брачный контракт, по юной наивности не предполагая такого развития событий. Знать бы заранее, что однажды миссис Шин заработает состояние на лэнд-девелопменте, а мистер Шин увлечется написанием романов, гонорар за которых будет чисто символическим, и потом еще начнет изменять супруге, текущей ситуации можно было бы избежать.. А так, мало того, что суд с большой вероятностью решит ситуацию в пользу мужа как наименее защищенного в финансовом плане супруга, так еще и сверху ляжет это клеймо, которое станет поводом для сплетен всей округи на долгие месяцы и годы, ведь обсуждать постельные дела такого влиятельного семейства Шин за чашечкой чая в кафе, гостях и дома - гораздо интересней, чем перемывать косточки далекому от этого места королевской семье. Сегодня в доме Хвана, впервые столкнувшись с его матерью, Рюджин едва сдержалась от того, чтобы не сказать ей в лицо, чтобы та выметалась из их городка. Именно потому, чтобы не натворить глупостей раньше, чем она исполнит свой план, Шин и взяла с собой свою компанию. Но она еще встретится с ней тет-а-тет позже, уж очень Рюджин хотелось узнать, что толкает эту женщину разбивать семьи и портить чужую жизнь и понимает ли та, что ее развлечения дорого обходятся многим людям, в том числе и ее собственному сыну. Лежа в постели подруги, Рюджин, сжимая кусок одеяла в кулаке, молча, беззвучно плакала от бессилия и злости. А ведь она еще когда была заочно влюблена в этого Хенджина… Какой позор!

***

Ли не беспокоился, что родители учуют запах алкоголя. Они знали, что он не напивался до такого состояния, после которого обязательно что-нибудь случалось плохое, и, чтобы у них и дальше не сложилось плохих мыслей о его времяпровождении у соседей, ему пришлось осторожно красться в подвал к стиралке, чтобы замести следы вечернего события. И там, стоя возле машинки, доставая из карманов их содержимое, он заметил фотографию с Роуз, которую забрал из их тайника. Снимок промок, но не был испорчен окончательно и, осторожно его распрямив, Минхо некоторое время рассматривал его. Сердце молчало. Не скулило, не ныло, не сжималось. Было чуть душно, но терпимо. Как странно, еще неделю назад он бы заснул с ним, прижимая к телу, а теперь в его мыслях поселился совсем другой человек. А он даже не зашел в чат сегодня, не ответил ей. Роуз наверняка задавалась вопросами о его переменах, и ему теперь было что ей написать. Ли думал, какие для этого подойдут фразы: "Прости, Роуз, я кое-кого встретил, но ты навсегда останешься в моем сердце" или лучше: "Мне нравится один человек. А у тебя как дела?" Он никогда не умел подбирать красивые слова, и лучше всего Минхо говорилось прямо, без подготовки - все, что на уме, то и произнесено вслух. Но сейчас в голове было пусто, и подходящие слова не лезли. Ли напишет ей. Чуть позже, но напишет. Обещал ведь предупредить, когда что-то изменится. А вот Хвану ему было что написать даже прямо сейчас, только времени не было. Надо загрузить стиралку, помыться, и лишь потом, если блондин еще не будет спать, связаться с ним. Распрямив бережно снимок, Минхо положил его на поверхность машинки, чтобы дать ему время просохнуть, и сам, забрав из сушилки чистую одежду, побежал наверх к себе, чтобы принять душ. Выйдя из ванной в полотенце, Ли сразу же поспешил к окну, высматривая, есть ли свет в комнате Хвана. Темно. Неужели лег спать? Устроившись на подоконнике с телефоном, Ли открыл чат и написал блондину: "Спишь?". Было написано, что Хёнджин был онлайн полчаса назад, и часы показывали полночь. "Ну же. Ответь. Ты же у нас сова, Хван. Сам говорил", - вздыхал Ли. Раньше бы он сам в это время уже спал, но за пару дней привык к новому режиму из-за блондина, и сейчас не хотел ложиться в постель, не пообщавшись с ним. Вдруг в окне напротив загорелся свет, и, заметив это, Минхо схватил бинокль и приложил его к глазам. Как здорово, что Хёнджин еще не повесил шторы, иначе бы Минхо не увидел его, только вышедшего из ванны в своем белом махровом халате. Он аккуратно просушивал полотенцем волосы от влаги, словно боясь их повредить, совсем не так как это делал Ли, быстро, грубо вытирая их до полусухого состояния. "Ну же, возьми телефон", - мысленно передавал ему Минхо, но Хвану видимо нужно было провести целый ритуал со всеми этими ухаживающими штуками, кремами, лосьонами, спреями, прежде чем обратить внимание на телефон, передающий сигнал об уведомлении. Ли терпеливо ждал, все равно он больше никуда не спешил, и к тому же было интересно, чем занят Хван, когда остается один. Целые четыре минуты, которые Минхо не отрываясь следил за ним, ничего интересного не происходило, не считая всех этих процедур с уходом за собой, но потом, взяв какую-то тубу с кремом, Хёнджин вдруг сбросил себя халат и, стоя полубоком к окну, начал наносить на свое полностью обнаженное тело крем. Ли от неожиданности и захлестнувших его чувств едва не засунул себе кулак в рот. Вот так картина! Хотелось проорать на эмоциях, да что из него могло сейчас выйти, кроме хрипа? Он был великолепен. Этот Хван. И пусть Минхо был равнодушен к внешнему виду других людей, тут он уже не знал, на что реагировал больше: на идеальное телосложение блондина, на его изящные движения и жесты, или то, как он своими руками осторожно, деликатно, втирает в себя крем. Вот бы сейчас к нему. Предложить помощь. Заскользить своими ладонями по его мягкой, слегка влажной, горячей коже, коснуться губами, а потом провести языком… "Какой ты на вкус, Хван?" - Ммм, - убрав от глаз бинокль, зажмурившись, Минхо несколько раз сильно потряс головой, чтобы привести себя в чувство. Рано поддаваться влечению, Хёнджин еще не ответил на сообщение. А так хотелось поднять горячую тему в чате и через бинокль наблюдать, как ничего не подозревающий Хван реагируют на их переписку. "Ответь, ответь, ответь, ответь…", - нервно постукивая пяткой по подоконнику, глядя в телефон, шептал Минхо, и, когда высветилось, что Хёнджин находится онлайн, Ли резко сел и замер в ожидании с улыбкой на лице. Прошло около тридцати секунд. Его короткое сообщение "Спишь?" даже не было открыто. Улыбка сменилась недовольным видом. Еще через минуту Минхо начал скользить верхними зубами по нижним и, не выдержав, схватил бинокль и снова поднес к его глазам.