Последствия-2

Хван сидел на кровати снова одетый в халат, смотрел в телефон и улыбался. "И на что ты там смотришь?" - недовольно спрашивал Минхо, кидая взгляд на их чат, который по-прежнему не был прочитан Хваном. Ли даже показалось, что тот кому-то пишет. Но кому? Кто еще такой есть у этого блондина, чьи сообщения он читает с улыбкой, смеясь, и из-за кого он игнорирует его, Минхо?! Ли, готовый метать гром и молнии, набрал соседа через быстрый вызов и, когда тот ответил, спросил: - Ты чем там занят? - Эээ, ничем… Только из душа вышел. - А почему на мое сообщение не ответил. Я же вижу, что ты онлайн уже две минуты. - А, прости, мне Сынмин написал. Договариваемся с ним о заплыве. Минхо повел одной бровью вверх, потом второй к центру лба, медленно переваривая информацию. Сынмин? Он так улыбался, переписываясь с Сынмином? Да быть не может! - Что за заплыв? - голос Ли звучал недовольно, и он, потирая пальцем складку между бровей, пытался справиться с приступом ревности. Минхо бы раньше и не подумал испытывать подобное из-за Сынмина, тот никогда не выглядел угрозой для чьих-то отношений, да и вообще, разве можно влюбиться в такого чересчур правильного парня, будучи в здравом уме? Но, а вдруг Хёнджину именно такие и нравятся? Вдруг между ними пролетела искра при знакомстве. Они оба умели располагать к себе людей с одной фразы, оба были из этих, эмпатов. Вдруг они настолько похожи, что взаимодополняемость с Минхо для Хвана ушла на задний план, уступив место сходству с Кимом в характерах, взглядах, ценностях. - Пробный по плаванию. Я решил вернуться к водным видам спорта, и, как оказалось, Сынмин тоже плавает. Потому в субботу мы устроим тестовый заплыв и как раз узнаем мнение тренера. - Стой? В субботу? Ты же мне сказал, что в выходные занят с матерью обустройством дома. Даже отказался из-за этого со мной махнуть куда-нибудь вдвоем. А оказывается, у тебя теперь планы с Сынмином? Хван вздохнул и произнес, оправдываясь: - Это лишь на пару часов. В будние дни бассейн занят с открытия до закрытия. А в субботу в первой половине дня мы будем одни… то есть с тренером. Кровь ударила в голову Ли с новой волной ревности. Они будут одни. В субботу. В общем душе. Без одежды. КАК ТАК?! Хотелось проорать в трубку: "Мы с тобой еще даже не начали встречаться, а ты мне уже изменяешь!", но Минхо знал, что пока он не сделал Хвана своим, он может хоть подавиться своей ревностью, это ничего не изменит. Захотелось подскочить, натянуть на себя наспех одежду, побежать через поляну, перепрыгивая через кусты, забор, взлететь по лестнице на террасу второго этажа, ворваться в комнату к Хвану, повалить его на кровать и доказать их принадлежность друг другу. - Минхо? - обеспокоенный голос Хёнджина в динамике вернул его в реальность. - Ты расстроен? Расстроен, зол, беспомощен, подавлен. Ли многое испытывал в этот момент. Но этот парень из дома напротив не виноват в его переживаниях, хотя и спровоцировал их. - Нем…ного, - сглотнув проговорил Минхо. Сложно признаваться в своих переживаниях и чувствах, теперь он и сам понимал, почему Хван иногда надевал на себя маску, и улыбался, когда на душе было хреново. Ли тоже сейчас хотелось сделать это. Но тогда, как он может требовать такого же от Хенджина?

***

/Минхо не плачет, потому что за него плачет Хенджин/ Ли никогда бы раньше не подумал, что может столкнуться с безответным чувством, с реальной угрозой в виде соперника или с равнодушием в свой адрес. Он всегда был любим, а ревность его посещала лишь в отдельные периоды и никогда не была такой жгучей, сильной, как сейчас. И хуже было даже не то, что он испытывал все это, а осознание, что он может не добиться взаимности, что так и останется один на один с этими душащими его эмоциями. Внутри то кипело, то обрывалось, и хотелось требовать: будь моим, черт побери! почему ты такой? вот он я, готовый дать тебе все, что хочешь! со мной тебе будет лучше, чем с кем-нибудь еще! Но если посмотреть с другой стороны: кто ты, Ли Минхо? Деревенщина, будущее которого связано с горной инженерией в этом же месте, может и идеальный и верный семьянин, хозяйственный парень, может немного необщительный и местами грубый, а Хван? Он рожден сиять, быть звездой, творить, и наверняка, когда поправится ментально, он захочет вернуться обратно в город, в светскую жизнь… Даже тот же амбициозный Сынмин может быть гораздо лучшим партнером для блондина, чем он, Ли Минхо. "Всё равно не отпущу. Не отдам", - думал он, стиснув зубы, несколько секунд, а потом снова впадал в отчаяние, борясь с желанием уступить, отступить, сдаться, потому что где-то за внешней оболочкой эгоистичного Минхо, скрывался другой, тот, который искренне желал счастья близким людям, даже если эти люди найдут свою судьбу в другом месте. Так он отпустил Роуз, и так был готов отпустить Хенджина. Ли кидало от сомнений к решительности, он прогонял мысли о будущем, давил их внутри себя, чтобы не поддаваться тревоге, чтобы снова урвать те моменты счастья, которые в последние дни ему время от времени дарил Хенджин. Но как это сделать, когда на горизонте появляется угроза, готовая отобрать его "таблетку" уже прямо сейчас? Приложив ладонь к стеклу, глядя в светлое пятно окна соседнего дома, Минхо попросил Хвана: - Подойди к окну. Хёнджин появился в проеме и, присев на подоконник, произнес: - О, я тебя вижу… Постой, ты что, без одежды? - Я в полотенце. Тоже недавно вышел из душа. - И сколько ты уже там сидишь? Ой… Ты… ты видел меня? - Видел. Но все равно завидую Сынмину. Он будет лишь в полутора метрах от тебя, когда ты будешь полностью обнажен. - И что? Мы будем мыться. Просто мыться. Сглотнув, Минхо на выдохе произнес: - Иногда и этого достаточно. - Достаточно для чего? - Не знаю. Вспоминая улыбающегося Хвана, который читал сообщения Сынмина, искренне улыбаясь, придерживая у губ пальцы, словно он был немного смущен и чуть более - доволен, Минхо понимал, как мало у него шансов в борьбе с самым перспективным парнем в школе. Эти двое идеально смотрелись рядом даже в его собственных глазах, так что им мешает сблизиться, сойтись самим по себе? Для Ли было странным ощущать, как кровь приливает к глазам, как неприятные эмоции превращаются в легкую печаль, как вздрагивают губы и поджимается пресс. Сейчас он испытывал нечто похожее на жалость, но это чувство не было направлено вглубь него самого. Оно словно пыталось прорваться через стекло туда к Хвану, опуститься рядом с ним, окружить его и на время просто стать его воздухом, который Хёнджин будет вдыхать и впустит внутрь себя, позволив там задержаться на одну маленькую вечность. Они молчали в трубку, глядя друг на друга через стекла. И вроде бы ничто им не мешало сделать шаг навстречу, кроме собственного бездействия, но Ли чувствовал, что слишком уязвим и слаб сейчас в своем нынешнем положении, чтобы проявлять инициативу, а Хван, ощущая подавленность друга, испытывал вину за его состояние. Минхо давно забыл, что такое слезы, но он бы не удивился, если бы ощутил их сейчас на своих щеках, и, возможно, это произошло бы, если бы вдруг вместо него в трубку не всхлипнул, а потом не заревел Хенджин. - Прости, - говорил он, дрожащим голосом, - прости, что я тебя заставляю страдать… Я не хотел… Я так устал от этого… Каждый раз… только я начинаю сближаться с кем-то, как случается это… влюбленность или ненависть .. Только один человек оставался равнодушен, но он по-своему любил меня… как брата… Прости, Минхо… Прости, что испытываешь это… Я надеялся, что в этот раз все будет иначе… Ты был похож на того, кто может устоять, потому я выбрал тебя… Но…, - голос Хвана из виноватого перешел в обвиняемый тон, - почему ты не сопротивлялся? Почему не сдержался? Почему не остановил себя и меня? Я даже не знаю, что сейчас со мной происходит. Мне плохо! Я разочарован! Но и злюсь тоже. Я хочу закрыть глаза, все стереть, забыть, начать все заново, не подходить к твоему столу, не садиться с тобой за одну парту, не делиться с тобой своими страхами и переживаниями тогда в туалете, не пытаться делать тебя своим другом! Я думал, твоя любовь к другому человеку будет той самой границей между нами, которая не позволит тебе посмотреть на меня, как на сексуальный объект! Но даже ты сдался! Сдался! Почему, Минхо? Зачем ты захотел меня? Я ведь не смогу ответить тебе взаимностью, - с высокого обвиняющего тона, Хёнджин перешел обратно, на тихий, тревожно-печальный, - я такой пустой… Я даже не уверен, могу ли я испытывать что-либо, кроме жалости и желания сделать приятно только потому, что ты мне нравишься, как человек… Скажи, что теперь нам делать? Как быть? Минхо уже не смотрел через стекло, он сидел с телефоном у уха, глядя перед собой застывшим взглядом. Если вначале речи Хвана он дрожал от переизбытка эмоций, то к середине оцепенел, как тогда в постели, когда случился первый оглушающий чувства Ли хенджиновский монолог. Но если в тот раз он много понимал, хоть и не хотел слушать, то в этот раз он слушал все жадно, но суть улавливал с большим трудом. И потом в конце это оглушающее: "…Я ведь не смогу ответить тебе взаимностью, я такой пустой." Минхо не заметил, как начал сдавливать до красной ссадины ногтем кожу на пальце, чтобы физической болью заглушить то темное, что начинало расти внутри, поднимаясь к груди, к горлу, окружая его душной горячей, черной аурой. И не сбежать от этого, не разогнать, ведь это не облако, из которого можно выбраться, поменяв свое положение в пространстве. Это он сам. И только изнутри, как зов и просьба о спасении, глухой голос из его груди - в динамик телефона. - Хенджин… Джинни… Просто позволь мне быть рядом. Хван снова всхлипнул. - Мы и так рядом… Но тебе уже сложно. А дальше будет только хуже… Я уже проходил через это… И никогда подобное не заканчивалось хорошо для того человека, который был со мной рядом. - Да все равно! - крикнул в трубку Минхо, и потом тише, но все также твердо добавил: - Все равно, что было с другими. Я - не они! - Ли вернулся к своему старому негромкому тону. - В прошлый раз, в твою речь про дружбу, не ты ли говорил мне, что нужно жить не домыслами, не страхами о том, чего может и не быть, а настоящим? Не ты ли хотел меня убедить в том, что нужно довериться другим людям, позволить подпустить к себе кого-то близко, даже если очень страшно?.. Так может пришел твой черед? Дать шанс мне… Послушай, - выпрямившись, обратно глядя в окно и приложив ладонь к стеклу, произнес приглушенно, интимно: - я плох в том, что касается чувств и всего такого. Это - зона моей неуверенности. Но в противовес ей у меня есть те качества, в которых я действительно хорош. Ты говоришь, что ты пуст. Так дай мне шанс это проверить. Хотя бы один вечер, одну ночь для нас двоих. Я покажу тебе, что есть что-то такое, чему невозможно сопротивляться, что избавит тебя от любых сомнений и может подтолкнет к чему-то большему. Стекло под ладонью Ли вспотело, стало мокрым, и он заскользил пальцами вниз, неотрывно глядя на силуэт Хвана и в нетерпении ожидая его ответа. - Минхо…, - тихо и осторожно произнес Хенджин. - Ты о чем сейчас говоришь? В каком своем качестве ты уверен? - Хах, - нервный смешок сорвался с губ Ли и, облизнув сухие губы, он произнес в телефон. - Давай я лучше покажу. - Прямо сейчас? Удивленный тон Хвана вызывал у Ли сомнения, что он понял все правильно. - Почему бы и нет? Я приду к тебе, только открой дверь на террасе. Ответ Хёнджина отдался глухой барабанной дробью пульса в ушах. - Хорошо. Приходи.

***

Накинув на себя халат, предупредив запиской на холодильнике, что он у соседей, прямо в шлепках поверх белых носков, Ли помчался через забор-кусты-поле-забор, снова ставшим любимым маршрутом, к дому напротив. Сколько раз он уже бегал так по вечерам, ночам, зная каждую ямку и каждый бугор, обегая все препятствия и преодолевая преграды даже без зажженного фонаря на телефоне - не сосчитать. Но наверно еще никогда в нем не было столько чистой радости, ликования, как сейчас. И минуты не прошло, как он взлетал по лестнице вверх на террасу, перепрыгивая через ступеньки к деревянной двери, чтобы потом повернуть налево к спальне, в которой его ждет Хван. Но дверь в комнату Хёнджина не поддалась сразу. - Стой, - послышался по ту сторону голос блондина, - ты ведь про секс говорил, да? - Да. - Я не готов. Набрав в легкие воздух, Минхо приложил свой лоб к двери и произнес, стараясь придать своему несдержанному от нетерпения голосу спокойный тон. - Я не буду тебя ни к чему принуждать и заставлять тебя делать то, чего ты не захочешь. Я даже защиту не взял, а без нее - никакого… - Тш, - Хван резко открыл дверь, схватил за руку Минхо, пока тот пытался сбалансировать, потеряв опору, и затащил вовнутрь спальни, - мама дома! Хёнджин был все в том же халате, но волосы его уже подсохли, и как же восхитительно он пах! Одурманенный запахом, видом, близостью к тому, кто вызывал в нем бурю физических и эмоциональных переживаний, Минхо сразу забыл, что он пообещал за дверью, и, обхватив блондина руками за талию, прижал к себе, впившись своими глазами в его. Через приоткрытые губы Ли прорывалось горячее дыхание, он дышал тяжело и часто, и было непонятно, то ли это от пробежки, то ли дело уже было совершенно в другом. С большим усилием он отпустил Хенджина, взял его за ладонь и повел к кровати. Было, конечно, странно, смотреть на эту постель, переживать подобные ощущения, но уже с другим человеком, однако это не мешало, не портило настроение, не меняло его. Напротив, быть здесь с Хенджином было бросанием вызова самому себе, тому "себе", который еще недавно жил прошлым. Хотелось показать ему: смотри, я здесь, я выжил, я полон желания двигаться дальше, и я хочу это делать с этим человеком, хочу его узнавать, открывать, чувствовать, хочу делить с ним свои переживания, желания и страсть. Прощай Минхо, который любил Роуз. Здравствуй Минхо, которому нужен Хенджин. Скинув свою обувь вместе с носками на пол, взобравшись целиком на постель, Ли взял за ладонь застывшего рядом Хёнджина и притянул его к себе, усаживая напротив. Ноги Хвана легли поверх бедер Минхо, и их взгляды снова встретились. Хёнджин смотрел тревожно, взволнованно, приоткрыв рот, в то время как взгляд Ли был прямой, уверенный и при этом успокаивающий. Он словно транслировал сидящему напротив: со мной безопасно, не бойся, я не причиню тебе вреда. Губы прикрыты, дыхание под контролем, и лишь горящие уши и верхние части скул выдавали внутренний жар. - Я.., - начал было, сглотнув Хенджин, но Минхо прервал его приглушенным: - Тш… Просто смотри на меня. Ладонь Ли сжимала вспотевшие пальцы Хвана, легко сдавливая и расслабляя их. Минхо не пытался вложить в это действие какой-то смысл или намерение, но чем дольше они так сидели, чем дольше Хёнджин смотрел на молчащего, спокойного парня напротив, тем сильнее пылали его щеки, тем тяжелее давалось дышать, тем жарче было в этом белом, махровом халате, накинутом поверх обнаженного тела. На коже сами по себе возникли и исчезли мурашки, тело начало напрягаться, и еще недавно расслабленная ладонь, сама по себе сжала пальцы Ли. Хван резко выдернул руку, напуганный своей реакцией, и в его взгляде пронеслось молчаливое предупреждение в сторону Минхо. Потеряв связь с Хенджином через прикосновение пальцев, Минхо моргнул, медленно, словно меняя взмахом ресниц свой настрой, свои намерения. И действительно, как только его глаза распахнулись, он уже выглядел решительно, и прежде, чем Хёнджин сделал попытку выскользнуть с постели, Ли потянулся к нему и повалил на кровать, прижав его своим телом к поверхности. /!предупреждение! о рейтинге R/ Раздвинувшиеся бедра Хвана, распахнутые полы халата, и он уже обнаженным пахом прижимается к Ли. Между ними только тонкая ткань халата Минхо и его нижнего белья, но Хёнджин и без того прекрасно ощущает впирающийся в него твердый член друга. И вроде бы блондин хочет произнести: "Отпусти!", а получается глухое "Ааах", которое погасает в приоткрытых губах наклонившегося над ним Ли. Хёнджин отворачивается из гордости, из обиды за то, что доверился, поверил, подпустил этого лжеца к себе, и он сразу же воспользовался этим, зная, что Хван перед ним беззащитен и слаб. Хотелось сопротивляться, вырываться, но губы Минхо, такие мягкие, нежные, касались его подбородка, скул, всех тех мест, которые подставлял ему Хван, пытаясь отвернуться. В груди боролись противоречивые чувства: одно жгучее, неприятное, взывающее к сопротивлению и второе - томное, сладкое, уговаривающее прекратить попытку бегства, сдаться, посмотреть на то, что случится дальше. Но пока Хван воевал с собой мысленно, его тело уже сдалось. Руки неосознанно обхватили плечи Ли, а пальцы погрузились в волосы на затылке друга, цепляясь за пряди, натягивая их, словно передавая сигнал ожидающего развязки организма: не томи, не тяни, продолжай, закончи! Громкое дыхание, влажные глаза, полусознательное состояние дрожащего в напряжении и ожидании тела - не поверить, что эти изменения произошли с ним за какие-то пару минут. Две минуты целой вечности. Ладонь Ли, скользнув по бедру Хвана оказалась лежащей на его горячем, твердом члене. Это прикосновение было таким неожиданным для Хенджина, что тот попытался сжать свои бедра, но против крепких ягодиц Минхо это был бесполезной попыткой, стало только сложнее сопротивляться себе и этому парню, который, обхватив его плоть пальцами, скользил по ней, вверх, вниз, слегка сдавливая у основания, захватывая и отпуская набухшие яички. Открытым ртом, Хёнджин громко ловил воздух, впивался ногтями в кожу на шее друга, прогибался в пояснице навстречу более ярким сильным ощущениям, сдавшись, прекратив борьбу, доверившись умелым действиям Ли, которые, казалось, знали его тело лучше, чем он сам. А когда средний палец Минхо скользнул глубже к анусу, неглубоко проник в него, надавив в сторону простаты, Хван сжался всем телом и, закусив до боли губы, сдержанно простонал. Ли действовал настолько уверенно и слаженно, что было сложно поверить в то, что это его первый гомосексуальный опыт. И почему-то не было отторжения, которого он опасался, когда последние пару дней касался мыслями этой темы украдкой и явно, не было отталкивающих чувств. Член Хвана так естественно лег в его ладонь, словно это был его собственный орган, а все остальное, каждое дальнейшее действие уже диктовалось внутренним чутьем. Он знал, что хорошо прочувствует Хёнджина еще тогда, когда решился на близость. Его тело он воспринимал продолжением своего, и словно шестым чувством понимал, где надавить, что сжать, чтобы этот лежащий под ним, постанывающий, дрожащий, всем своим видом умоляющий о продолжении блондин, получал то, что хотел. Может Ли этого и не осознавал сейчас, и был уверен, что он просто делит свое желание на них двоих, а Хенджин, подхватив его, следует за ним, ведомый человеком знающим, умеющим, но все же он делал нечто большее, то, что позже Хёнджин осознает, примет, и то, что сделает Минхо в его глазах особенным человеком. Хёнджин кончил прямо на халат друга, вцепившись напряженными пальцами в его руки, прижавшись к нему плотно грудью, глядя большими глазами в потолок и вжимаясь подбородком в плечо Ли. Беззвучно. Прекратив дышать на те несколько секунд ярких переживаний, которые он еще не осознал, не понял, не раскусил. И может он не назвал бы этот первый опыт потрясающим, и удовольствие было не совсем тем, которое ожидалось, все же что-то случилось с его телом, словно он сбросил с себя неудобную, натирающую нежную кожу одежду, и, наконец, вздохнул свободно, легко и спокойно. Хван расслабился, обмяк и хотел застыть в таком положении не шевелясь, не двигаясь, ни о чем не беспокоясь, доверившись этому парню сверху, который, обхватив его руками, прижимая к себе, держал, тяжело дыша, спрятав на его груди свое горячее и влажное лицо. Минхо не кончил физически, но мысленно он был там, с Хваном. И пусть потом тело ему "отомстит" неприятными болевыми ощущениями в паху за такое издевательство, он готов был принять эту пытку ради этих несколько мирных секунд их совместного триумфа: победы Ли над неприступностью Хвана и победой Хвана над самим собой. Прикрывая глаза, уткнувшись лицом в Хенджина, Ли улыбался. "Обойдешься, Ким Сынмин!"