Джаспер Вольт. Второй шанс для Гарри Поттера.

Слеза, словно сок серебристой полыни,

Оставила горечь на бледной щеке.

Живя второй раз, ощущаю поныне

Её послевкусие в каждом куске.

И если б мне жизнь подарила забвение,

И выжгла б из памяти горечь слезы,

Я это бы принял за благословение,

За новый росток от увядшей лозы.

(Джаспер Вольт)

Проходит неделя, и я чувствую себя гораздо увереннее. Слабость почти полностью проходит, а красная чёрточка на проекции моего сердца бледнеет и практически исчезает. Дежурная батарея разноцветных пузырьков постепенно редеет, и со мной остаются лишь укрепляющие, витаминные и успокоительные на случай ночных кошмаров. А ещё Николь разрешает мне выпить зелье Эрики. Я безумно рад, потому что периодически ловлю случайные, но полные сочувствия взгляды ребят и взрослых, направленные на моё изуродованное лицо, и смущаюсь. Благодаря мази, которую мне ещё в первый день постельного режима принесла Николь, шрам постепенно тускнеет, и должен почти полностью исчезнуть, но вот ухо... Оно навсегда останется таким. Зелье оказывается на удивление приятным на вкус, и я снова благодарю девочку за этот невероятный подарок. Она смущённо улыбается и, чмокнув меня в щёку, рассказывает о его свойствах. Волосы не полезут сразу, отрастая за несколько минут, хоть есть и такие составы. Но они здорово истощают запасы кератина и волосы могут быть ломкими, нездорово тонкими. Поэтому зелье, выбранное ею, действует постепенно, в течение примерно двух недель, обеспечивая густую, красивую шевелюру. А затем они с Себом тащат меня в свою лабораторию. Я с удивлением наблюдаю, как тщательно они экипируются в небольшой комнатке со шкафчиками, у входа в помещение. Тёмные мантии с плотно прилегающим рукавом, кажется, из какой-то тонкой кожи, расписанные рунной вышивкой, изящные серебряные диадемы, высокие кожаные сапоги и широкие пояса с кучей маленьких подсумок и ножнами для волшебных палочек. На мой изумлённый взгляд они усмехаются и читают мне вводную лекцию в тонкую науку зельеварения, сменяя и дополняя друг друга. Оказывается, на них стандартная мантия ученика или подмастерья, как выполняющая защитные функции, так и ограждающая чувствительные к посторонней магии ингредиенты и зелья от магического фона волшебника. Диадемы создают защитную сферу вокруг головы, защищая органы дыхания и волосы от ядовитых испарений и не позволяя случайно уронить в котёл волос, ресницу, каплю пота или слюны. Сапоги способны выдержать воздействие самых токсичных составов и активных кислот, в случае, если ёмкость опрокинется или взорвётся, а также играет роль диэлектрика и предотвращает возможность получить разряд от наэлектрилизованных паров или котла. Ну а на поясе крепится обязательный запас универсального нейтрализатора, безоара и набор первой помощи. А ещё перчатки. И ножны для палочки, так как она всегда должна быть под рукой и полностью защищена от воздействия ингредиентов, паров, капель зелья. С этой функцией отлично справляется рунная защита, вышитая на ножнах. Я вспоминаю школьные уроки зельеварения, и у меня начинает нервно подёргиваться глаз. А ведь я замечал, что тот же Малфой или Забини одеты совсем иначе, просто поверх наброшена школьная мантия... Меня облачают в такой же набор, и мы проходим в лабораторию. А я снова застываю в шоке. Потому что она больше напоминает маггловскую из фильмов, а не сырой тёмный подвал профессора Снейпа! Большое светлое помещение с квадратными белыми столами и огромными трубами, судя по всему, магической вытяжки над ними, является, кажется, просто противоположностью кабинета зельеварения в Хогвартсе. Вдоль стен расставлены похожие на сейфы шкафы с ингредиентами, огромные стеллажи с книгами, оборудованием, котлами. Меня просто поражают обыкновенный маггловский микроскоп и явно магический артефакт, очень напоминающий экран компьютера. — Это система каталогизации лаборатории, — поясняет Себ, взмахом руки активируя артефакт, — смотри, здесь указанны все ингредиенты, номер шкафа, в котором они хранятся, номер полки и бокса. А также вся известная информация о них. Происхождение, когда собраны, лунный цикл и многое другое. Он смахивает таблицу в сторону, открывая ещё одну. — Здесь библиотечный каталог, принцип тот же, книга-стеллаж-полка-информация. Ну и, — ещё один взмах рукой — всевозможные справочники, таблицы совместимости, калькуляторы влияния и взаимодействия ингредиентов. Кажется, мою челюсть можно подбирать с пола... Себ с Эрикой раскладывают какие-то записи и начинают спорить, доказывая что-то друг другу и тыкая пальцем в длиннющие формулы. Спустя полчаса, которые я успешно притворялся мебелью, тараща на них глаза, они, видимо, приходят к взаимопониманию и устанавливают на зеркальной поверхности каменного стола сразу три котла на почтительном расстоянии друг от друга. Эрика выводит три рецепта на экран артефакта и взмахом палочки левитирует его на стол. А дальше начинается настоящая магия. Они с Себом режут что-то со скоростью кухонного комбайна, перетирают панцири каких-то жучков в каменных ступках, капают в котлы непонятные жидкости из странного вида флакончиков и постоянно сверяются с часами. Я понятия не имею, что они готовят, но выглядит это... Профессионально. Спустя минут сорок все три зелья готовы, и ребята убирают ингредиенты, ножи, ступки со стола. Как-то нервно переглядываются, и Себ касается палочкой руны защиты, вырезанной на торце столешницы. Она вспыхивает, а за ней начинают вспыхивать и другие, опоясывая стол прочным щитовым полем. Эрика оттаскивает меня в сторону, вынимает палочку и шепчет заклинание, из-за чего длинная серебрянная ложка взмывает в воздух, начиная помешивать зелье в большом котле. А Себ аккуратно подхватывает заклятием левитации сразу два других котла и немедленно наклоняет их над первым. Жидкости тонкими струйками вливаются с двух сторон в зелье, окрашивая его радужными разводами и медленно перемешиваясь. Проходит пара секунд, и Эрика облегченно выдыхает, отпуская мою руку. Она радостно смотрит на брата, который взмахом палочки возвращает котлы на место и, кажется, готовится что-то сказать, как вдруг котёл с оглушительным грохотом взрывается, и всё пространство над столом, ограниченное защитным куполом, заполняет чёрным дымом, шипящим буро-зелёным варевом. — Чёрт!! — ругается Себ, взмахом палочки уничтожая зелье, и включает вытяжку. — Нужен катализатор, они просто не хотят смешиваться! Мне казалось, мы нивелировали все возможные реакции... Однако ребята не выглядят расстроенными, они снова закапываются в бумаги, оживлённо споря, и даже подкалывают друг друга, обвиняя в неудаче. Я смотрю на них и вдруг очень отчётливо понимаю, что тоже хочу изучать зелья. Поэтому незаметно отвожу Эрику в сторону и прошу посоветовать мне пару книг, с чего можно начать обучение. Основы, так сказать. Она смотрит на меня с улыбкой и через минуту выкладывает на стол целую стопку довольно объёмной литературы. — Понравилось? — заговорщицки подмигивает девочка и хитро улыбается, — поможешь с подготовкой ингредиентов завтра? Я с радостью соглашаюсь, предупреждаю, что ничего не умею, но она лишь отмахивается. Научу и объясню. И я топаю к небольшому диванчику в углу, изучать основы. А время с этого дня летит просто незаметно. Я занимаюсь с ребятами в спортзале, изучаю книгу по артефакторике, читаю про зелья, помогаю им в лаборатории и пытаюсь постичь основы резьбы по дереву. Как-то очень неожиданно на нас обрушивается Первое сентября, а это значит, что Себастиан поступает в этом году на первый курс обучения в школу чародейства и волшебства Хогвартс. И мы отправляемся камином на платформу девять и три четверти. Я крепко обнимаю брата, теперь я зову их про себя именно так: папа, мама и брат с сестрёнкой. И очень серьёзно прошу его быть осторожным. Особенно с Уизли и Дамблдором. Я крепко жму руку Себа и вдруг понимаю, что очень не хочу, чтобы он туда ехал. Эрика завидует брату, но я так боюсь их отпускать... Они моя семья. И я клянусь себе, что буду тренироваться, что научусь всему и всегда буду защищать их, и Рона с Герми, не позволю, чтобы с ними что-то случилось. И артефакты научусь делать! Защитные. Они будут в безопасности. Чертов Дамблдор... Ненавижу! Мерзкий старик... Я решительно киваю своим мыслям и желаю Себу удачи. Мы стоим возле огромного паровоза, то и дело выпускающего клубы насыщенного белого пара, и оглядываем разношёрстную толпу, снующую по перрону. Я то и дело вижу знакомые лица, с трудом удерживаясь от приветственных кивков. Мимо нас пробегает Оливер Вуд с метлой в длинном чёрном чехле, на манер гитарного. Интересно, на каком он сейчас курсе, на втором, наверное? К нам подходит Люциус Малфой и тепло приветствует сначала Фрэнка, целует пальчики Николь и Эрике, а потом жмёт руки и нам с братом и желает Себу удачи и успехов в учёбе. Сразу видно, что они давно знакомы, потому что ребята тут же начинают рассказывать "дяде Люцу" о своём новом зелье, которое всё никак не желает стабилизироваться. Он с интересом расспрашивает их, пробовали ли они то, это, и я с удивлением наблюдаю совсем иного Люциуса Малфоя, чем знал раньше. Это не ледяная статуя, а живой весёлый человек с тёплым дружелюбным взглядом. Он смотрит на меня, расспрашивает о самочувствии, что мне больше всего показалось удивительным в волшебном мире, интересуется моими увлечениями, интересами. Я рассказываю ему о желании стать артефактором, научиться варить зелья, и ещё раз, теперь уже лично, благодарю за прекрасный подарок. К слову, сейчас я стою именно в этой, глубокого синего цвета мантии с серебряной вышивкой. Он улыбается, совсем не официально, а искренне и тепло, и приглашает нас с Эрикой в Малфой-мэнор. — Вы с Николь тоже давно не заглядывали, Фрэнк, — поворачивается он к папе, — мы будем ждать вас с детьми, приходите в любое время, вам всегда будут рады. — Люц, — внезапно останавливает его Френк, — подожди... Ты не одолжишь мне пару книг из твоей библиотеки? Он ненавязчиво берёт лорда Малфоя за локоть и смещается чуть в сторону, перечисляя названия книг. Люциус кажется слегка растерянным, но обещает предоставить библиотеку Малфой-мэнора в полное распоряжение Фрэнка. Он слегка недоуменно смотрит на мужчину, но тот лишь незаметно качает головой. К ним как-то поспешно проходит Николь, и они стоят этакой стеночкой. И я вдруг понимаю причину этой пантомимы. Они прячут от меня Уизли. Артур, Билл, поступивший, должно быть, на седьмой курс, Чарли, скорее всего на пятом, и Перси, на первый или второй, стоят относительно недалеко от нас и о чём-то говорят. Чёрт... Я чувствую, как кровь отливает от моего лица, в ушах стучит, и я начинаю медленно пятиться назад, не сводя глаз с чёртовых Уизли. Страх затапливает меня, хочется просто бежать, спрятаться, забиться в угол и сидеть сжавшись, прикрывая голову руками. Пожалуйста, только не это... В ушах раздаётся громкий хохот Билла и голос Чарли, бросающего в меня Круцио. Я уже готов разреветься, как меня кто-то крепко обнимает. Себ. А теперь и Эрика. Они стоят, закрывая меня от Уизли, и что-то шепчут. — Это они, да, Джас? — голос Эрики сочится ненавистью, — Уизли сделали это с тобой? — Мы им такое устроим, брат, — Себ с яростью оглядывается через плечо, — Долбаные предатели крови! И они тащат меня куда-то в сторону, подальше от перрона. Усаживают на скамейку и садятся с двух сторон, обнимая. — Как ты, малыш? — голос Николь звучит очень взволнованно, — всё хорошо, солнышко, мы не позволим никому даже коснуться тебя! Я слабо улыбаюсь, благодарно кивая, и натыкаюсь на внимательный и обеспокоенный взгляд Люциуса. Он садится на корточки передо мной и осторожно берёт мои руки, разминая, поглаживая ладони. — Малыш, если они тебя обидели, — осторожно начинает он, — ты можешь рассказать, и я обещаю, мы сделаем всё, чтобы они понесли наказание. У нас с Фрэнком есть голоса в Визенгамоте и ещё много союзников с большим политическим весом. Мы сотрём их в порошок, Джаспер. Я отрицательно мотаю головой, но благодарно пожимаю руку мужчине. Он кивает и ободряюще сжимает мою ладошку в ответ. И я очень благодарен ему за тактичность, что он не стал ничего выяснять. Я спрошу у Фрэнка и Николь. Если они считают, что Люциусу можно верить, то я покажу ему воспоминания. Тома нужно спасать. И нам в любом случае нужны союзники. Я достаточно побыл ребёнком. Мне дали второй шанс, и я должен его использовать, чтобы остановить старика. Мы провожаем Себа, который крепко обнимает меня на прощание и тихо спрашивает: — Что же с тобой случилось, Джас? Я думал, ты жил в маггловском мире... Я виновато улыбаюсь ему и мотаю головой. Он кивает, с ненавистью оглядываясь на двери вагона, в котором скрылись Уизли, и хлопает меня по плечу. — Себ! — я останавливаю его в последний момент, — я расскажу! Приезжай на Рождество... Я вопросительно смотрю на Фрэнка, и он кивает. — Расскажу на каникулах. Вам с Эрикой. Но... Только без подробностей, ладно? Себ широко улыбается, кивает и машет нам рукой, прежде чем исчезнуть в двери вагона. Мы возвращаемся в поместье, и я прошу Фрэнка о разговоре с ним и Николь. Эрика убегает к себе в комнату, чтобы опробовать блокноты для связи, подаренные нам троим родителями, а мужчина приглашает меня в кабинет. Мы снова говорим о рунах, пока ждём Николь, отлучившуюся ненадолго, и я понимаю, что волнуюсь почти так же сильно, как в тот день, когда сливал им воспоминания. Она проходит, пристраивая на столе деревянную шкатулку, и опускается в кресло. Там зелья, я видел этот сундучок уже. Так вот зачем она ходила, успокоительные. Я грустно улыбаюсь. Да уж, довёл людей. Теперь любая просьба о разговоре воспринимается как стресс. Они не торопятся начинать разговор, тактично обсуждая между собой погоду. И я решаюсь. — Мам, пап, я... — для меня очень непривычно называть их так, но каждый раз сердце радостно замирает, и я нарочно использую сейчас это обращение, чтобы подбодрить себя. — Я достаточно позволял себе быть просто ребёнком. Есть вопросы, которые требуют скорейших решений. Николь, кажется, хочет возразить, но я останавливаю её умоляющим взглядом. — Сириус Блэк, я очень хотел бы вытащить его как можно скорее... Это возможно организовать? Пересмотр дела, можно поймать Петегрю, он живёт у Уизли! Обставить всё как случайность и принудительно превратить его в человека, а? Я с надеждой смотрю на них, и Фрэнк задумчиво кивает. — Джас, — говорит он медленно, — давай так... Ты сейчас озвучиваешь все вопросы, требующие решения, мы их запишем и будем думать над каждым, искать варианты. Годится? Мне годится, и я на минуту замолкаю, собираясь с мыслями. — Сириус Блэк, — повторяю я, — это первое... Нужно как-то освободить Тома, он не виноват, но вынужден делать жуткие вещи по приказу Дамблдора. Я понимаю, что это звучит как нечто невозможное, но... Это ужасно... А ещё Гарри, нужно узнать, как он живёт. И Рон с Герми, но у них всё должно быть хорошо. Фрэнк кивает, записывая что-то на листе бумаги. И я наконец решаюсь. — Пап, мам, вы доверяете Малфоям? Просто нам нужны будут союзники, но они должны быть в курсе ситуации... Они переглядываются, почему-то с облегчением, и, мне кажется, расслабляются. — Да, малыш, мы полностью доверяем Люциусу и Нарциссе, они точно не предадут. Мы знаем их с самого детства. — Фрэнк откладывает перо и откидывается на спинку стула. — Мы хотели сами предложить тебе ввести их в курс дела, но не знали как. К тому же, Люциус видел сегодня твою реакцию на этих тварей... Он замолкает на секунду и крепко сжимает кулаки. — Черт возьми, я понимаю, что в этом времени они ещё ничего не натворили, но как же я их ненавижу! Уроды! Он извиняется и устало трëт лицо ладонями. — Есть ещё вопросы, которые обязательно нужно рассмотреть, малыш, — спрашивает Николь, и я киваю. — Тонксы, они же нам родственники? — неуверенно спрашиваю я. — Может быть, мы... Можем как-то повлиять на Нимфодору? Она совсем ребёнок ещё, совсем не обязательно, что она вырастет той Тонкс... Фрэнк переглядывается с женой и как-то неуверенно смотрит на меня... — Это та девушка, да? Что пришла с Дамблдором... Я сжимаюсь в комочек, обхватываю колени руками. Мне становится зябко и неуютно. Киваю. — Джас, ты, наверное, не обратил внимание, — тихо продолжает Фрэнк, — события развивались слишком... Ужасно. Но она пыталась вас спасти. Дамблдор её обезоружил и обездвижил. А ещё... Это воспоминание, и там невозможно прочесть мысли человека, но для менталиста достаточно просто отследить эмоции по выражению лица, глаз. Она искренне раскаивалась, что поверила старику, и сожалела о том, что помогла поймать твоих друзей. Мы не позволим ей вступить в этот Орден Феникса. Как это возможно?! Она пыталась спасти нас... А я убил её... Я точно помню, как моя магия подхватила её и швырнула в потолок. — Не смей винить себя, Джас! — Николь подходит ко мне и садится на краешек кресла, обнимая. — Она жива, солнышко, и Рон с Герми живы. Понимаешь? Я киваю, от её слов действительно становится легче. Она ласково лохматит мои уже довольно сильно отросшие волосы и целует в макушку. — Мама...— шепчу я, утыкаясь лицом ей в плечо, — не исчезайте, пожалуйста... Я так боюсь, что однажды проснусь и пойму, что это лишь сон... И она обещает, что они не исчезнут. Гладит меня по спине и тихо-тихо говорит, что всё будет хорошо, что я теперь часть их семьи, называет сыном... Мы обсуждаем, как и когда рассказать всё Люциусу, и Фрэнк предлагает просто пригласить их на выходные в гости. А я вспоминаю про Нику. Она тоже имеет право знать... Хоть это то, чего я лично предпочёл бы никогда не видеть, но она практически родной мне человек. Я не имею права держать её в неведении. Родители соглашаются. И мы договариваемся на выходные. Следующие три дня мы проводим с Эрикой практически безвылазно в лаборатории. Она объясняет основные принципы зельеварения, рассказывает о классификации ингредиентов, а ещё проводит кучу опытов для меня. И я узнаю, почему нельзя применять хитиновую пыль ложных скарабеев с зельями, в которых используется красный волшебный имбирь, почему во всех рецептах с применением восточного ветреного цветка стоит пометка не использовать оловянный котёл. Почему зелья зачастую мешаются в определённом направлении, причём на разных полушариях это направление противоположно. Почему профессиональный набор ложек для помешивания состоит более чем из ста экземпляров разного материала. А ещё я наконец узнаю ответ на загадку, терзающую умы чуть ли не всех студентов Хогвартса. Почему в кабинете профессора Снейпа постоянно кто-то отбывает наказание, намывая котлы без применения магии. Дело в том, что после использования некоторых ингредиентов, просто нельзя применять очищающие чары, так как произойдёт магическая реакция, хоть и не сразу, но со временем безвозвратно изменяя состав оксидной плёнки котла. Определить это на глаз практически невозможно, но в дальнейшем она может привести к самой непредсказуемой реакции. А ещё я изучаю артефакты, применяющиеся здесь. И если с защитной сферой стола всё понятно, то каталог приводит меня в замешательство. Совершенно очевидно, что те же книжные полки — это тоже своего рода артефакты, хоть и простейшие, и все они связаны в одну систему и управляются отсюда. Но как это работает, я не имею ни малейшего представления. Зато у меня есть идея. Если мне удастся понять, как они связаны, то я смогу изготовить и включить в систему артефакт, работающий по принципу магловского проектора, и ребятам не придётся постоянно бегать к экрану, достаточно вывести проекцию тех же рецептов на стену или вообще заморочиться и создать просто голографическое изображение, висящее в воздухе. А если обеспечить возможность обратной связи, то они смогут пользоваться этой голографической моделью как непосредственно самим артефактом. Что крайне удобно, к примеру, при работе в перчатках. А учитывая, что размеры такого изображения будут ограничиваться только размерами помещения... Так, мне срочно нужны ручка и листок. И нужно расспросить Фрэнка этом артефакте! Суббота наступает слишком быстро, я совершенно не успеваю приготовиться к предстоящему разговору. Но выбора у меня нет, семья Малфой элегантно появляется из камина в приёмном зале. Когда приходит моя очередь, я приветствую Люциуса вежливым поклоном, невесомо целую пальчики Нарциссы и от души жму руку Драко. Я ещё на втором курсе понял, что этот парень совершенно не такой, каким его считают, просто он отчаянно пытается носить маску холодного аристократа и, в силу детской неопытности, слегка переигрывает. Я видел его в кругу друзей. Это совершенно другой человек, которого уважают и любят. У которого ищут защиты и совета. Кому доверяют тайны. Эрика, оказывается, давно знает Драко, и они тут же утягивают меня в сад. На качели. С ума сойти. Драко раскачивается, взлетая высоко-высоко, так, что у меня аж замирает сердце от страха, и совершенно счастливо улыбается. Он со смехом рассказывает нам о своих попытках стащить настоящую метлу, так как его учебная слишком медленно и низко летает, и пытается изобразить в лицах последовавший разговор с отцом. Затем, узнав, что я никогда не летал, он тут же вытягивает с меня обещание посетить Малфой-мэнор, где обещает помочь мне научиться держаться на метле. А ещё, строя жалобные просящие глазки, он умоляет Эрику приготовить специальное зелье-пропитку, позволяющее сделать метлу гораздо быстрее. Он выглядит так мило и забавно, что мы смеемся, и сестрёнка обещает подумать над его просьбой. Мы ещё гуляем по саду, сидим какое-то время в беседке, пока не появляется Бэн и не сообщает, что прибыла мисс Мартин. Ника! Мы бежим в дом, и я с радостью обнимаю её, благодаря за то, что она пришла. Ника смеётся и вручает Эрике так полюбившуюся ей кока-колу. Я со смехом наблюдаю, как меняется выражение лица Драко с опасливо-пренебрежительного до изумлëнно-восхищеного, когда он пробует этот "странный маггловский напиток" А потом я прошу у ребят прощения и поднимаюсь вместе со взрослыми в кабинет Фрэнка. Мама с папой уже успели им объяснить, что я хотел бы рассказать им о своих тайнах, и они с любопытством, а Ника ещё и со страхом, смотрят на меня. Она, наверное, думает, что ко мне вернулась память... — Мама и папа полностью доверяют вам, — с дрожью в голосе начинаю я, — а значит, могу доверять и я. Однако то, что я вам покажу... Довольно личная и крайне неприятная информация. Я замолкаю, вдруг понимая, что начерта им это вообще нужно, я хочу получить магическую клятву, не давая ничего в замен. Информацию? Да зачем им информация о моей жизни?! Разве что возможность спасти Тома, судя по всему, он был им близок. И Сириуса, ведь он брат Нарциссы... Николь обнимает меня, подбадривая, и я решаюсь. — Вы не обязаны, и я не стану настаивать, но, если согласитесь, боюсь, вам придётся принести магическую клятву о неразглашении. В замен я могу лишь предположить, что в моей информации есть некоторые сведения, которые могут помочь спасти, опять же, лишь предположительно близкого вам человека. И ещё одного, чья судьба, может быть, вам не безразлична. Я опускаю голову, ожидая их решения, и плотнее прижимаюсь к маме. — Джаспер, Фрэнк и Николь стали нашей семьёй ещё со школы, — мягко говорит Нарцисса, — так что вы с Себастианом и Эрикой тоже нам как родные. Разумеется, мы хотим участвовать в твоей жизни. И принесем клятву, не волнуйся! Ника тоже соглашается, а я начинаю всё больше трястись. Мне страшно. Они приносят клятвы, и я забиваюсь в уголок кресла, уже не стесняясь, прячу лицо в ладонях, меня трясёт. Николь закутывает меня в одеяло, заставляет выпить успокоительное и просто укачивает, усадив к себе на колени. Это зрелище шокирует гостей, и они со страхом поглядывают на Фрэнка, осторожно несущего омут памяти. Они склоняются на артефактом, и я понимаю, что не хочу этого видеть. — Подождите! — Я вскакиваю с кресла и выпутываюсь из одеяла. — Можно я... Выйду сначала... Мой голос всё тише и в конце совсем пропадает. Я сипло извиняюсь и выбегаю из кабинета. Мне не хочется идти к Драко и Эрике, я только испорчу им настроение своим видом, и я спускаюсь в сад. Сажусь на лавочку в пустой беседке и обхватываю голову руками. Я снова один, жду вердикта моих личных судей... Кто-то садится рядом и нежно обнимает меня. Мама. И я ещё раз прошу прощения, объясняю, что просто не мог там быть, не мог видеть, как они окунаются в мои воспоминания. А она говорит, что я ни в чём не виноват и не сделал ничего плохого. Мы сидим, я слушаю стук её сердца, и мне почти спокойно. И я безумно благодарен ей за всё. А потом к нам присоединяются Драко и Эрика. И мы снова играем в башню из деревянных брусочков. Я проигрываю раз за разом, потому что у меня дрожат руки, но я не сдаюсь и требую реванш. Мне просто нужно занять себя, чтобы не задумываться о том, что происходит на втором этаже. Взрослые спускаются лишь спустя несколько часов, бледные и словно пришибленные. От них здорово пахнет успокоительным и алкоголем, у девушек красные глаза. Они пытаются вести себя перед детьми как обычно, и я благодарен за это, хоть у них и не очень получается. Эльфы накрывают в беседке стол и подают чай. Я вижу, как переглядываются Эрика с Драко, намереваясь сбежать от скучных застольных разговоров, и мысленно умоляю их остаться. Потому что я безумно боюсь оставаться наедине со взрослыми. Но понимаю, что нам необходимо обсудить всё, принять решение, как действовать. И когда ребята всё же сбегают, за столом воцаряется молчание. Я опускаю голову и увлеченно разглядываю свои руки. Мне страшно. — Джас... — Голос Ники дрожит от сдерживаемых слез. А, нет, она уже плачет. — Малыш... Тогда по ночам ты кричал, звал Герми и Рона... Я думала, это друзья из приюта... Почему, почему всё так... Нарцисса обнимает её, успокаивая, но я вижу, как сотрясаются в плаче собственные плечи женщины. — Спасибо, Джаспер, — тихо говорит Люциус, с болью смотря на меня. — Том, он... Мы думали, он сошёл с ума, в нём не осталось ничего человеческого... Будто голем, созданный лишь с одной целью — причинять боль. В одночасье из близких друзей мы превратились для него в бесправных рабов. Он изменил чары и внешний вид нашего символа, превратив его в зловещую метку Пожирателей Смерти, через которую он мог просто запытать до смерти любого ослушавшегося. Понимаешь, он... Это выдающийся волшебник, его знания и навыки намного превосходят знания даже Фламеля, прожившего уже более трёхсот пятидесяти лет. Он делал невозможное... Но то, что Том творил после того, как пропал на две недели, отправившись на собеседование в Хогвартс... Мы с облегчением встретили новость о его смерти в 1981 году. Потому что сгинул лорд Волдеморт. Но с болью мы поминаем погибшего друга Тома Реддла двадцать первого июля 1977, в день, когда он отправился в Хогвартс. Ты подарил нам надежду, Джаспер... Мы будем работать, сделаем всё, чтобы два невиновных человека обрели свободу. Сириус... Наши отношения с кузеном Нарси были не самыми лучшими, но мы просто обязаны вытащить его из Азкабана. Я встречался с дементорами... Мужчина замолкает, приобнимая плачущих девушек, и я вижу, как его руки дрожат. С ума сойти... У ледяного лорда Малфоя трясутся руки... — Спасибо... Чтобы решиться показать такое нужна огромная храбрость, Джаспер, — Люциус снова начинает говорить — Просто знай, что мы все очень уважаем тебя за это и за твою невероятную силу воли. Пережить подобное и не сломаться... Я сломался, Люциус... Если бы ты только знал... На плаву меня держит лишь моя обретенная семья и Ника. Люциус заканчивает, обещая всестороннюю поддержку и помощь, и снова благодарит. И приглашает нас в гости. А я могу лишь кивнуть в ответ, голос не особо слушается. Они собираются уходить, но Фрэнк и Николь их останавливают. Нам необходимо обсудить вопросы, но не сегодня, нужно прийти в себя. И Драко будет лучше провести время с Эрикой и со мной, когда я оправлюсь, чем видеть заплаканные глаза матери и отчаяние отца. И Нике нельзя сейчас оставаться одной. Так что папа в ультимативной форме ставит всех в известность, что они остаются ночевать в поместье Боуэн. А домой он их отпустит только, когда они начнут адекватно мыслить и смогут снова улыбаться. И они почему-то не спорят, даже блистательный Лорд Малфой. Меня отправляют к ребятам, оправляться от стресса, а взрослые перемещаются в гостиную, пить вино или виски. Кому что больше нравится. Эрику и Драко я нахожу только спустя полчаса на балконе, выходящем на западную сторону жилого крыла. Они увлечённо спорят об... Артефактах. Удивительно. Им обоим больше нравятся зелья, точнее, нравятся они Драко, а Эрика от них явно фанатеет. У юного Малфоя тоже есть очевидный фаворит и это чары. Но тут артефакты! Что-то большое сдохло в детском королевстве. И я с удовольствием присоединяюсь к разговору, не обращая внимания на какую-то зудящую на периферии беспокойную мысль. Что-то мне кажется неестественным, но я гоню это впечетление, сославшись на последствия пережитого волнения, пока удивительно ясно не понимаю, что вопросы, которыми они меня засыпают, явно подготовлены. И разыгрываются как отрепетированная сценка. Я резко замолкаю на полуслове и внимательно смотрю на переглядывающихся ребят. Ага, закат, на который я обожаю глазеть, артефакторика. И любимые бельгийские конфеты на низеньком ротанговом столике... Полный набор, усмехаюсь я. Эрика, умничка, успела соотнести мои разговоры со взрослыми и подавленное настроение. И мобилизовала Драко. Я встаю, смотрю на виновато переглядывающихся детей и шагаю к ним, обнимая по очереди. И благодарю за всё. Они поначалу делают вид, что не понимают, в чём дело, но я негромко смеюсь, и они замолкают, начиная тихонько хихикать вместе со мной. Мерлин, как же мне повезло с семьёй! Мы снова усаживаемся в плетёные из ротанга кресла и весело говорим обо всём на свете, поедая трехслойный шоколад. Драко оказывается очень начитанным и интересным собеседником, но совершенно невообразимой врединой! Нет, его юмор не колкий, не обидный, но полный иронии и озорства. За что он постоянно получает мягкой диванной подушечкой от смеющейся Эрики. Мне очень хорошо и спокойно с ними. Не хватает только Себа. А ночью я не сплю. Постоянно пить зелье сна без сновидений нельзя, а спать без него сегодня я боюсь. Ничего со мной не случится, если я пободрствую немного. Поэтому я сажусь в кресло, пододвигаю напольную лампу, напоминающую худого любопытного человечка, согнувшегося в три погибели, с интересом заглядывающего мне через плечо, и открываю подаренную родителями книгу по артефакторике. Это, скорее, вводная литература, здесь много внимания уделяется технике безопасности, основным принципам и направлениям этого искусства, и кратким описаниям известных артефактов мира. Я быстро увлекаюсь чтением, совершенно не замечая времени, и останавливаюсь лишь дойдя до раздела с длиннющими таблицами совместимости материалов. На часах половина четвёртого утра, я бросаю взгляд на книжную полку, едва различимую в полумраке комнаты, размышляя, что ещё почитать, и вдруг на меня быстро накатывает сонливость. Я засыпаю прямо в кресле, прижимая книгу к груди. Ветер ласково треплет мои отросшие до плеч волосы, он тёплый, не резкий, пахнет травой, немного сыростью и цветами. Кипарис, почему-то думаю я, пахнет цветами кипариса. Забавно... Цветок смерти. Желтовато-серебристый лунный свет заливает всё вокруг. Он не яркий, но я довольно отчётливо вижу лес, обступающий холм, и озеро, там у подножья обрыва. Место совершенно не знакомо, я один, но мне не страшно. Подхожу к самому краю кручи и сажусь на густую, шелковистую траву. Подо мной простирается безмятежная гладь озера, даже лёгкая рябь не размывает чёткое отражение луны в его чернильных водах. Срываю травинку и бездумно разглаживаю её в руках, любуясь ночным небом. — Привет, малыш, — рядом со мной на траву опускается симпатичная девушка в серебристо-белой, словно сотканной из лунного света мантии. Я приветствую её, целую тонкие изящные пальчики и улыбаюсь. Откуда-то я знаю, кто она, но мне не страшно. — Уже пора, Госпожа? — я с восхищением всматриваюсь в её красивые черты и абсолютно чёрные глаза и ловлю себя на мысли, что мне очень хочется коснуться молочно-белой кожи её щеки. Она тихо смеётся, и я, смущаясь, опускаю голову. — Нет, Джас, не пора, — в её голосе улыбка, слегка насмешливая, но добрая. — Минутка выдалась, увидеть тебя хотела, а ты всё не спишь, читаешь. Она мягко берёт мой подбородок и легко поднимает, заставляя взглянуть на себя. — Ты справился, — улыбается она, — я не сомневалась. Конечно, тебе ещё предстоит многое решить, но первый шаг уже сделан. Вот только про сон забывать не стоит. Это не выход, малыш. И зельями ты ничего не исправишь. Она замолкает, ласково гладя мою щёку, и я замираю, боясь спугнуть этот прекрасный момент. — Сильно старик тебя покалечил... Я понимаю, что это сложно, но тебе нужна помощь психолога, солнышко. Ты должен довериться. Поговори с Люциусом, их семейный колдомедик имеет мастерство в этой сфере. Я киваю, как завороженный глядя на девушку. И мне безумно хочется пожаловаться. Рассказать о том, как было больно, страшно и обидно. — Ребёнок... — Как-то грустно улыбается она и протягивает мне небольшую коробочку. — Держи. Передай это Фрэнку и Николь и скажи от меня спасибо. Нике скажи, что, раскрыв своё сердце для постороннего человека, она открыла для себя новый мир. Запомнишь? Да, и Люциусу с Нарциссой передай моё благословение. Они знают, зачем... Я киваю, не сводя с неё глаз, и прошу остаться ещё на минуту, потому что она явно собирается встать. Госпожа смеётся и остаётся со мной еще немного, затем легко треплет меня по голове и растворяется в воздухе. А я сижу ещё какое-то время, бездумно смотря на отражение луны в воде, и просыпаюсь.