Джаспер Вольт. Второй шанс для Гарри Поттера.

Каждый вдох и каждый выдох

Наполняют грудь тоской,

Я был магом и стал сквибом,

Я был полон — стал пустой.

Я пытался верить в счастье,

В безопасность и покой,

Но лишь год сумел украсть я,

У судьбы своей лихой.

(Джаспер Вольт)

От перемещения меня мутит, видимо, я не так хорошо восстановился, как считал, и я буквально вываливаюсь из камина в Дырявом Котле. Под ошарашенным взглядом старого владельца бара Тома, я максимально неторопливо и деланно спокойно отряхиваюсь и, с улыбкой кивнув ему, прохожу к заднему двору. Как мне открыть проход, я пока не представляю, но, оказывается, не нужно быть магом, достаточно быть тем, кто о проходе знает. Наверное, тот же принцип, что и у Филелиуса, отмечаю я. Касаюсь палочкой нужного кирпича и прохожу в Косой переулок. Магическая улица встречает меня шумом и ярким солнечным светом. И, тем не менее, сейчас она гораздо тише и безлюднее чем обычно. Дети и провожающие их родители на вокзале, а для праздных зевак ещё слишком ранний час. Стараясь не привлекать внимание, я быстро добираюсь до огромного белоснежного здания банка и, поздоровавшись с привратником, подхожу к седому, сгорбленному гоблину, сидящему за высокой стойкой. Он совершенно точно замечает меня, но делает вид, что слишком увлечён рассматриванием драгоценного камня под огромной ювелирной лупой в матовой бронзовой оправе. — Простите, уважаемый… — я замолкаю, не зная, как обратиться к кассиру, мне с моим ростом совершенно не видно его имя, выгровированное на треугольном медном брусочке, лежащем на столе. — Уркгруфф к вашим услугам, юный друг! — У него просто невероятно скрипучий голос, но почему-то мне кажется, что именно такой должен быть у столь старого и сморщенного существа. — С кем имею честь? Здравствуйте, уважаемый Уркгруфф! Меня зовут… Гарет Стоун! — Что? Вот идиот, нужно было хоть имя придумать заранее… — Мне нужно обменять галлеоны на маггловские фунты. — Мистер Стоун, — насмешливо скрипит гоблин, явно не поверив мне, — какую сумму желаете поменять? — Всё, — я чувствую себя совершенно по-дурацки, выкладывая на высокую стойку пару горстей монет, выуженных из кармана. Уркгруфф кивает, задумчиво смотря на меня, а затем принимается пересчитывать деньги. — Одиннадцать галлеонов и восемь сиклей. При пересчёте на маггловские деньги по сегодняшнему курсу получается пятьдесят пять фунтов и тридцать семь пенсов. — Он поднимает на меня цепкий пронизывающий взгляд и улыбается, обнажая острые клыки. — Вы подтверждаете конвертацию, мистер Стоун? — Да, пожалуйста. — Мне почему-то становится не по себе, и я незаметно перекладываю палочку в рукав, совершенно забывая о её бесполезности. Уркгруфф подзывает молодого гоблина, стоящего у дверей, и что-то негромко говорит ему на непонятном гортанном наречии. Гоббледук. Конечно, я не понимаю, что он сказал, но именно поэтому, наверное, я ещё больше настораживаюсь и стараюсь незаметно сместиться так, чтобы можно было в случае чего укрыться за массивной статуей гоблина в полном боевом доспехе. А оттуда безопаснее всего рвануть к выходу. Уркгруфф медленно отсчитывает маггловские деньги, кажется, совершенно не обращая внимания на мои манёвры. Что ж, тем лучше. Надеюсь, это всего лишь моя паранойя. Старик укладывает деньги в конверт, ставит печать Гринготтса и протягивает мне. — Пожалуйста, мистер Стоун. — Он смотрит внимательно и совершенно серьёзно, от прежней насмешливости не осталось и следа. — Прежде, чем вы уйдёте, могу я просить вас от лица Директора Рагнока о личной вашей с ним встрече? Гринготтс гарантирует вашу безопасность. Это по-настоящему интересно, а банк слишком дорожит своей репутацией, так что любая гарантия от них — железобетонная. Я соглашаюсь, и Уркгруфф, кряхтя, спускается со своего места и приглашает меня следовать за ним. Мы проходим по нескольким длинным коридорам, поднимаемся на лифте и, наконец, оказываемся у огромной двустворчатой двери. Мой сопровождающий стучится, и нас приглашают войти. Директор Рагнок, мощный широкоплечий и очень старый гоблин, приветливо скалится и встаёт из-за огромного массивного стола из чёрного дерева. — Рад приветствовать вас, мистер Стоун! — Рагнок слегка склоняет голову на мой поклон, не сводя с меня внимательного взгляда. — И я очень рад знакомству с вами, уважаемый Рагнок! — главное — вежливость, они это любят. — Чем обязан такой чести? — Мы чтим и уважаем законы Великой Госпожи, мистер Стоун. Мы не знаем, кто вы, но мы можем видеть гораздо больше чем волшебники. На вас Её благословение. Старик приглашающе указывает на мягкое кресло напротив стола и просит чувствовать себя как дома. Слегка шокированный таким приёмом, я сажусь, но по закону вежливости лишь дождавшись, когда сядет старейшина. Гоблины одобрительно переглядываются и скалятся в довольных улыбках. — Уважаемый Директор Рагнок, не сочтите за дерзость, я не хочу усомниться в ваших возможностях, но боюсь, всё не совсем так, как вы описали. — Гоблины как никто другой чувствуют ложь и неискренность, так что возможно это проверка. — Я не имел чести удостоиться благословения Великой Госпожи, я лишь передал его от неё другим магам. Цветок кипариса, Она просила вручить его. Они снова переглядываются и смотрят на меня как-то оценивающе, хищно. — Мистер Стоун… — Немного нерешительно скрипит Уркгруфф, — Правильно ли мы вас поняли, вы лично встречались с Великой Госпожой? Я подтверждаю, и они недоверчиво качают седыми головами. Я не могу поклясться магией, так как я теперь сквиб, но предлагаю показать воспоминания. Не знаю зачем, но я чувствую, что мне очень нужно их доверие. Что довольно странно для человека, решившего навсегда покинуть магический мир. Директор согласно кивает, и я вынимаю палочку, но тут же вспоминаю, что вытянуть воспоминания теперь мне тоже не под силу. — Ох, простите уважаемые старейшины, я всё время забываю, что я больше не могу пользоваться магией. Если бы вы мне помогли изъять воспоминания, я был бы очень благодарен! — Больше не можете? — Рагнок смотрит на меня с нескрываемым удивлением, — Но почему, юный маг? Я вижу ваше магическое ядро, оно активно. Вы не сквиб, как заявили, хоть и сами в это верите, судя по всему… Я молчу, раздумывая, что ему сказать, а он, видя моё замешательство, вдруг продолжает. — На Вас лежит благословение Госпожи, мы это видим, мистер Стоун. Такое случается крайне редко, особенно среди магов. Но если Она решила, что вы достойны, то мы с радостью поможем Вам в любой ситуации. Раса гоблинов считает Вас другом, даже не зная Вас. И, судя по всему, вы столкнулись с проблемами. От лица нашего народа я предлагаю помощь. Вы можете довериться нам, Гринготтс гарантирует конфиденциальность. Всё, что вы нам сообщите, останется в этих стенах. Можете не торопиться, любое решение мы примем и поддержим. А пока, если нуждаетесь в приюте, мы с радостью предоставим Вам комнаты! Будьте гостем Гринготтса столько, сколько понадобится. Он встаёт с кресла и не спеша проходит к резному шкафу из весьма необычного дерева с глубоким винным оттенком. Распахивает застеклённые дверцы и, взяв что-то с полки, протягивает мне с лёгким поклоном. Небольшой нож с клинком, больше напоминающим по форме короткий кинжал из тёмной узорчатой стали, с богато украшенной рукоятью и ножнами. — Это — символ дружбы нашего народа, мистер Стоун. Очень немногие маги получали такой, и для меня честь вручить его тому, на ком благословение Госпожи. Я вскакиваю с кресла и с глубоким поклоном принимаю подарок, лихорадочно пытаясь вспомнить ритуальную фразу благодарности гоблинов. Что-то там про золото и мастерство… — Благодарю, уважаемый Директор Рагнок! Да прибудет с вами благоволение Магии и Вечной Госпожи! Пусть не иссякает золото в ваших хранилищах, а мастерство ваших рук преумножается! Если там было не так, то что-то похожее, по крайней мере общий смысл такой… Что я могу преподнести в ответ? Чёрт, у меня ничего, кроме… Что ж, мне она не нужна, а гоблины ценят подарки, выполненные своими руками. — А символом моей дружбы пусть послужит этот скромный дар, Уважаемый Старейшина. До того, как я потерял магию, я хотел стать артефактором. Это моя первая работа. Она, вероятно, очень несовершенна, но служила мне верой и правдой и трижды пролила кровь моих врагов. Прошу вас, примите, больше у меня ничего нет. Я на открытых ладонях с поклоном протягиваю ему палочку. Затягивается молчание, и я начинаю думать, что сделал какую-то страшную глупость, оскорбил их, но спустя несколько долгих секунд Рагнок осторожно принимает палочку и кланяется. Вид у него изумлëный. Как, впрочем, и Уркгруффа. Интересно, почему? — Вы знаете о том, что нашему народу в Британии запрещено создавать и покупать волшебные палочки, мистер Стоун? — Гоблин говорит медленно, не сводя глаз с подарка, лежащего на ладонях его вытянутых рук. — Простите, Уважаемый Рагнок! Я не хотел вас оскорбить! — В тысяча шестьсот седьмом году, после поражения Грова Отчаянного, поднявшего наш народ на восстание в борьбе за собственные права, мы вынуждены были согласиться на такие условия волшебников. И это стало причиной того, что гоблины покинули эти земли. Остался только наш банковский клан. Мы вынуждены следовать соглашению. Однако там нет ни слова о том, что нам запрещено иметь волшебные палочки и пользоваться ими. Запрет есть на изготовление, покупку и распространение этих артефактов. Именно поэтому мы не можем получить её в подарок от наших братьев из других стран. Однако от магов… В этом случае все условия соблюдены. Это дар. Мы с вами не заключали сделок, я не надеялся ничего получить взамен, преподнося нож, и магия не сопротивляется моему владению палочкой. О нет, мистер Стоун, вы не оскорбили меня! Скорее преподнесли невероятно ценный подарок! От всей души благодарю вас! Мне сразу становится легче, и я с улыбкой отвечаю на поклон. Мы садимся, и Рагнок предлагает чай. Я знаю, что гоблины держат слово, особенно данное другу. И мне вдруг вспоминается рассказ Себа про Охотника Западных Топей, Гидеона Брауна, его случай похож на мой… Что если… Я хочу быть артефактором! И стану им. Для ингредиентов и инструмента нужны деньги, и я их заработаю. Я могу быть наёмником. Гоблины оказывают услуги по добыче редких ингредиентов. Я точно знаю, папа рассказывал. На них работают многие наёмники. Конечно, я ничего не умею, но, если я предложу им…скажем пятьдесят процентов моей выручки в будущем за обучение сейчас? Гоблины чувствуют выгоду носом, а моё магическое зрение, оставшееся при мне, позволит мне стать хорошим… Специалистом по изъятию. — Уважаемый Рагнок, у меня есть предложение к Вам. — наверное, я выгляжу забавно со стороны, пытаясь говорить солидно и уверенно, но мне плевать, я ничего не теряю. — Я пришёл сегодня в банк, намереваясь обменять все деньги, что у меня есть на фунты, и навсегда покинуть магический мир. Я потерял способность колдовать. Однако ваше предложение помощи натолкнуло меня на мысль… И я рассказываю ему свою идею, приводя в пример Гидеона Брауна и обещая вернуть, в случае если он согласится, все вложенные в моё обучение средства в десятикратном размере. — Кто Вы, юный маг? — Неожиданно прерывает меня Рагнок. — Я готов рассмотреть ваше предложение, но сначала расскажите. Я готов дать клятву неразглашения. Что ж… Этого следовало ожидать. Что я теряю? Жизнь уже утратила смысл, теперь же, если я смогу перестать быть бесполезным… Моя семья примет меня обратно? — Вы можете извлекать воспоминания, Уважаемый Директор? Он кивает, внимательно разглядывая меня, затем звонит в колокольчик, и в кабинет вбегает гоблин, склоняясь в почтительном поклоне. — Крюкохват, принеси омут памяти. Тот кивает и стремительно исчезает, чтобы спустя тридцать секунд вернуться с артефактом. Следующие пять минут я с помощью старейшины извлекаю воспоминания и помещаю их в омут. Затем я приглашаю гоблинов начать просмотр и отхожу в сторону, садясь на диван. На этот раз воспоминаний не так много, как видели родители, Ника и Малфои, но тоже достаточно. В том числе там есть эпизоды, где я работаю над артефактами, и бой с бандой Фрая. И то, как я узнал, что теперь сквиб. Они погружаются в омут, а я скидываю кроссовки и ложусь на кожаный диван. Как же я устал. Хочется просто уснуть. На этот раз мне почти всё равно, что они там увидят, с гоблинами у меня сугубо деловые отношения, и… Я их не воспринимаю так же, как людей, наверное… Да и вряд ли их особо волнует, что люди делают друг с другом. Верчу в руках подаренный мне нож, он сделан просто восхитительно. Настоящим мастером. Невероятно тонкая работа. Я перехожу на магическое зрение и с удивлением обнаруживаю, что он буквально светится от ярких магических плетений. Мерлин, сколько же тут всего намешано! Я сразу нахожу привычное рунное плетение «Алмаз», придающее режущей кромке невероятную твёрдость. Точно такое же было на резцах по камню в мастерской папы. Но помимо этого… Плетение неразрушения, руны огня, непонятно зачем, «разрушение проклятий Вальтера», «вечный сон» и ещё с десятка полтора совершенно незнакомых мне плетений. Поразительно! Гоблины — известные мастера, кузнецы, кожевники, артефакторы и ювелиры, но я не ожидал, что простой подарок в знак дружбы будет настолько… Прекрасным! Я осторожно пробую лезвие на торчащей из рубашки нитке. Острое, как бритва. Да, это прекрасный подарок. Мне становится неловко за собственную палочку. Впрочем, ничего другого у меня не было. Спустя примерно минут сорок, когда я уже начинаю дремать, из лёгкой сонливости меня вырывает громкая экспрессивная речь на гоббледуке. Оба гоблина как-то совершенно по-человечески презрительно кривятся, явно заковыристо ругая кого-то. Они снова вызывают Крюкохвата, который ощутимо бледнеет при виде яростно шипящих старейшин, и молниеносно приносит огромную пузатую бутылку из тёмно-зелёного стекла, покрытую пылью и паутиной. И я совершенно точно знаю, что тёмная жидкость, щедро разливаемая Уркгруффом по высоким серебряным кубкам, гораздо крепче огневиски. Они встают, сильно ударяя кубком о кубок и залпом выпивают. Пустая посуда с грохотом впечатывается в стол, и мне кажется, что я вижу, как сминается толстое серебро, будто алюминиевая фольга. Гоблины молчат, снова рассаживаются по своим креслам и медленно закуривают длинные трубки. — Мистер Стоун… — Рагнок наконец поднимает на меня глаза. — Наш народ кажется волшебникам диким и варварским из-за того, что мы чтим традиции наших предков, владеем магией крови и приносим жертвоприношения. Однако при всём при этом… Дети, как велит Магия, для нас всегда священны. И неприкосновенны. Не только наши дети. Даже дети наших врагов. Если мы даём клятву уничтожить род полностью, мы убиваем и детей, да, но… То, что мы видели, мистер Стоун… Клан Гринготтс объявляет своим врагом Дамблдора. И Уизли. Мы признаем за вами право мести и будем действовать только с вашего позволения, но этим людям не стоит больше пользоваться услугами Гринготтса. Иначе они рискуют… Разориться. Он скалится в страшной улыбке, и я понимаю, что им действительно не стоит даже на метр приближаться к зданию банка. Я с благодарностью киваю и пересаживаюсь обратно в кресло. — Уважаемый Рагнок, — несмело начинаю я, — если вы согласитесь мне помочь, я готов приступить к любой работе, могу отправиться на сбор ингредиентов хоть сейчас. Но я очень мало знаю… — Мой юный друг, — прерывает меня он, — я уже сказал, что вы можете рассчитывать на любую нашу помощь. Однако сейчас вам лучше отдохнуть. Совершенно очевидно, что вы не до конца оправились от полученных ранений, и толку от вас будет немного. Вы — гость Гринготтса. Пока не восстановитесь, вы можете проживать здесь. Потом мы с вами заключим контракт, предоставим всё необходимое для работы, чему нужно научим. Сейчас отдыхайте, Джаспер, вы же позволите вас так называть? Я киваю, и он вызывает Крюкохвата. — Вот и отлично, Крюкохват вас проводит. Постарайтесь не уснуть в течение часа, вас осмотрит врач. Я благодарю, и мы с сопровождающим меня гоблином выходим из кабинета. Мне выделяют огромную комнату с большой, массивной мебелью, в тёмных тонах. Я едва успеваю принять душ и разложить вещи, как приходит доктор. Это довольно молодой человек, с коротко стриженными тёмными волосами и явно очень сильными мускулистыми руками, покрытыми старыми шрамами. Он приветливо улыбается мне, просит раздеться и начинает быстро выписывать палочкой сложные фигуры диагностических чар. Время от времени он озадачено хмыкает, но ничего не говорит, тишину в комнате нарушает лишь тихий скрип самопишущего пера, покрывающего уже второй длинный свиток пергамента мелкими витыми строками. Наконец он разрешает мне одеться и, молча свернув свитки, уходит. А я ложусь спать. Следующие две недели проходят довольно однообразно, я пью зелья, занимаюсь спортом в большом тренировочном зале под строгим контролем столь же молчаливого, как и доктор, взрослого мага, закутанного в чёрную мантию, и сплю. Сплю много, иногда по три четверти суток. Зато моё состояние стремительно улучшается. А спустя ещё несколько дней меня зовут к Директору. — Джаспер, я рад вас видеть. — Рагнок приветливо скалит острые зубы хищника. — Мы обсудили ваше предложение с советом старейшин. Они видели ваши воспоминания, в частности ваш бой с наёмниками, и сочли вас перспективным. Гринготтс согласен заключить с вами контракт. Что мы предлагаем: банк предоставляет Вам жильё, это дом в Масловской части Лондона, под чарами фиделиуса, с защитой. Также мы оплачиваем услуги наставников, вас обучат всему, что необходимо знать для выполнения заданий. Вам предоставляется небольшое денежное довольствие, плюс то, что вы получите за заказы. Заказы — это обычно сбор ингредиентов, но иногда банку могут потребоваться и иные услуги. У вас будет постоянный выбор из нескольких десятков вариантов, решать, какую работу брать, только вам. Мы же оставляем за собой право иногда настаивать на том или ином варианте. Необходимый инструмент, оборудование и оружие мы предоставим. Также вы всегда можете рассчитывать на медицинскую, финансовую, информационную помощь. Срок контракта — пять лет с момента выполнения первого задания. Банк получает шестьдесят процентов с вашей прибыли до момента, когда покроются все наши затраты. Стоимость инструмента, оборудования и жилья после — двадцать пять процентов. По истечении срока контракта всё имущество остаётся у вас, а процент от заказа, если продолжите их брать у нас, обговаривается отдельно. Контракт можно разорвать досрочно, оплатив сто двадцать пять процентов всех наших затрат, но в этом случае мы больше не будем иметь с вами дело. Впрочем, вам лучше внимательно изучить договор в письменном виде. Не торопитесь, Джаспер, что непонятно — спрашивайте. Если с чем-то не согласны, хотите что-то добавить, убрать, изменить, делайте пометки прямо там, всё обсудим. Как будете готовы принять решение, приходите, мои двери всегда открыты для вас. И я изучаю, следующие несколько дней раз за разом прочитываю договор, раздумываю над каждым пунктом, помечаю то, что мне непонятно. Не потому, что я боюсь обмана, я знаю, что гоблины не кинут того, кого назвали другом, нет, совершенно по другой причине. Мне известно, что этот народ не любит поспешных необдуманных действий, и если я хочу, чтобы ко мне относились как к взрослому, способному выполнить то, что предложил, то стоит показать свою осторожность и серьёзность. Поэтому я составляю целый список уточняющих вопросов, вношу несколько, пусть и несущественных пунктов, и подготавливаю целую речь. На столь обстоятельный подход гоблины одобрительно кивают, и, когда я спустя четыре дня прихожу к Директору Рагноку, меня встречает целая коллегия старейшин. Мы обговариваем каждый пункт, вносим изменения, приходим к компромиссу, и я подписываю контракт. Рагнок ставит свою размашистую, витиеватую подпись под моей скромной закорючкой и довольно скалится в улыбке. А на следующий день, как и обещали, мне предоставляют жилье. Я переношусь туда с помощью портключа, выданного мне в банке, и оказываюсь в удивительно мрачной гостиной старого, довольно крупного дома. Это двухэтажное кирпичное здание, с большим чердаком и подвальным посещением. Дом полностью мебелирован древней, но вместе с тем крепкой, мебелью в мрачноватом готическом стиле. Обилие тёмного дерева и тяжёлые, абсолютно не пропускающие свет, шторы на окнах создают несколько устрашающее впечатление, но мне нравится. Большая кухня, кладовые, гостиная и несколько пустых нежилых помещений составляют первый этаж, а на втором располагаются спальни и кабинет. Дом пустует давно, это чувствуется буквально во всём, но каким-то образом он абсолютно лишён пыли, неизбежно оседающей с течением времени на любой поверхности. Либо к моему переезду тут произвели уборку, либо дом магический, и в него вплетены чары чистоты. Я медленно обхожу свои новые владения, заглядывая в каждую комнату, каждый шкаф, и неспеша раскладываю вещи в одной из спален. Да уж, места слишком много для одного ребёнка. Впрочем, я планирую использовать и остальные помещения. Под склад ингредиентов, под библиотеку, под мастерские. Не сейчас, конечно. Первое время здесь будут жить мои наставники. А потом начинается ад. Потому что эти самые наставники совершенно меня не жалеют. Им абсолютно плевать, что перед ними девятилетний ребёнок, мой день напоминает, должно быть, распорядок маггловских спецподразделений. Подъём в шесть утра, зарядка, завтрак, занятия теоритические, физическая подготовка, обед, снова занятия, ужин, час свободного времени и отбой. Мне преподают магическую географию, зоологию, гербологию, зельеварение, оказание первой помощи, рукопашный бой, фехтование и какую-то адскую смесь всего и сразу под названием курсы выживания. Первые недели меня спасают только зелья. Восстановления, зелье бодрости, расслабляющее, от ушибов и синяков. А ещё зелье памяти. Этот довольно дорогой состав я пью ежедневно, стараясь не думать о том, как быстро растёт мой долг перед гоблинами, зато информацию усваиваю очень быстро и качественно. — Укол шипом кактуса стеклянных песков, Джаспер. — Мэтт наступает на меня, быстрыми ударами деревянного меча тесня в угол. — Твои действия? — Никаких… В отличие… От… Других видов… Магических кактусов, — Я с трудом отбиваю его выпады, прерывисто и тяжело дыша, и пытаюсь одновременно отвечать. — Этот совершенно… Не опасен… — Не сбивать дыхание, Джаспер. Забыл? Никаких разговоров во время боя! — Он опускает меч и делает шаг назад. — Упор лёжа принять, двадцать отжиманий. Садист. Сам же спросил! Но спорить себе дороже, на дрожащих руках я еле-еле делаю положенную двадцатку и молча встаю. — Хорошо. Два круга с ускорением и можешь идти в душ, занятие окончено. Другой мой наставник, родной брат Мэтта, Дэниэл, преподаёт теоритические предметы и зельеварение. Впрочем иногда они меняются, а иногда и объединяют усилия, чтобы сделать мою жизнь ещё сложнее. — Итак, универсальное противоядие или же жидкий безоар, конечно же, в некоторой степени ослабит этот яд, но полностью нейтрализовать его может лишь индивидуальное противоядие. — Дэн неспеша проходит по комнате, заложив руки за спину. — Твоя задача сейчас вспомнить, что входит в противоядие к яду Фостнера, и, разумеется, приготовить его. Рецепт в учебнике на восемьдесят первой странице, но откроешь ты его только после того, как перечислишь мне ингредиенты. Какой смысл запоминать, что входит в зелье, если рецепт есть в любом справочнике?! И Дэн отвечает: — Никакого, ты правильно мыслишь. Однако в нашей профессии составы противоядий лучше помнить наизусть, иногда это спасает жизнь. Другие зелья можно не зубрить, но яды и антидоты ты помнить должен. Поэтому десять отжиманий, и рекомендую, пока делаешь их, вспомнить ингредиенты. Когда я заключал контракт, я представлял себе, что в свободное время буду заниматься артефакторикой. Ага, как же. Свободного времени мне хватает лишь на то, чтобы немного пожалеть себя. Я очень скучаю по семье, мне хочется вернуться, но… Я одергиваю себя, я выбрал свой путь. Всё правильно. Зачем им беспомощный сквиб…