Когда зацветет Азалия

Чимин ранним утром уже сидел в булочной, вместе с эспрессо глотая оставшиеся слёзы. Все напоминало о нем. Булочная, кофе, столик, деньги. Он был готов отдать все, чтобы вновь прожить момент их первого знакомства, которое было и не знакомство вовсе. Но в то же время студент сильно злился, не желая того видеть. Он не мог понять, что чувствует прямо сейчас, глядя на шоколадный пончик перед его глазами. Если бы пончиком был Юнги, то тот бы сразу отправился в мусорку, это он знал точно. Но единственное, чего он не знал, так это то, что делать со всем этим дальше. Телефон разрывался от уведомлений, это были сообщения его друга. Чимин лишь перевернул телефон экраном вниз, не желая видеть попытки поддержки в виде: «Может ты не так подумал?». Он все видел своими глазами, думать было не о чем. От этого становилось только хуже. Если бы у него был выбор, он бы не ходил на учебу, не выходил бы из дома и днями напролёт читал какие-нибудь сопливые романы, а потом плакал от того, что в жизни у него все обстоит иначе. Прожить все это он не мог, времени было мало, а может он просто не хотел это переживать. Он шёл в университет с необъятной злостью и ненавистью, потому что там о Юнги напоминало ещё больше вещей. Парень никогда так сильно не ненавидел учебу, а точнее само заведение. Теперь он был готов вернуться обратно в Пусан вместо того, чтобы пойти в это гребаное место. Мысли перескакивали с одной на другую, не в силах остановиться. И только музыка в наушниках могла хоть немного утихомирить их. Но в любом из всех случаев, Чимин уже стоял на пороге и думал о том, что это его самый худший переезд в жизни.

***

— На этом у нас все. Следующая пара начнётся ровно через полчаса, отдохните в кафетерии и возвращайтесь. Постарайтесь без опозданий. — с улыбкой проговорил преподаватель по психологии, выключая проектор. Чимин сразу же сорвался с места, чтобы все это время провести в кафетерии, а может и наконец ответить Намджуну, который скорее всего с ума сходит от волнения. Студент шёл по коридору, разглядывая аудитории, пока не почувствовал чью-то горячую руку на запястье, которая утаскивала того в одну из подобных аудиторий. — Что за… — в недоумении Чимин попытался вырваться, но любая попытка оказалась тщетна. Хватка была крепкая. Нечто затянуло его в кабинет, после чего послышался хлопок и несколько защёлкиваний, означающих, что в аудиторию больше никто не зайдёт. Оказавшись прижатым к стене, Чимин наконец открыл глаза, увидев перед собой Юнги. Он был слишком серьезен в данный момент, отчего кровь студента будто бы застыла. Застыла и от удивления, и от страха, и от волнения. — Я сказал вам исчезнуть из моей жизни, что было не понятно? — зарычал Чимин, понимая, что он врет только самому себе. Преподаватель лишь молча взял его запястья в свои руки и прижал их к стене, глядя тому прямо в глазах. Его мимика мало что говорила, но блондин понимал, что ему явно есть что сказать, только тот будто бы не решался. Он лишь приоткрывал рот, но тут же закрывал его, будто каждая фраза была не той, которую он желал бы произнести. Разозлившись от всего этого, Юнги жадно впился в губы хубэ, языком раздвинув их и проникнув ещё глубже. Он целовал страстно, но при этом осторожно, будто бы злился и просил прощение. Но так думал лишь Чимин. Вдруг это все не так? Блондин не собирался поддаваться ему, понимая, что комок обиды внутри еще далеко не распутан, и никакой поцелуй его не распутает. Он резко отвернул голову, тяжело дыша под телом преподавателя. — Чимин… Прости меня. — томно выдохнув, сонбэ приподнял его подбородок кончиками пальцев, заставив смотреть на себя. — Ты все не так понял. — Не неси бред! Я все видел… — от его слов Чимин злился только сильнее, чувствуя, как касания, по которым он так скучал, стали самыми ненавистными. — Послушай меня. Это была моя сестра. У нас… Случилось горе. — Юнги поджал губы, ему явно тяжело было все это произносить. — Моя мама умерла две недели назад. Это была большая потеря для нашей семьи… Чимин вдруг застыл в этом моменте. В его мыслях наконец начали складываться пазлы. Пропажа на пару недель, отсутствие пар, девушка, бесконечное молчание. Студент чувствовал себя виноватым, но показывать этого не стал. — Вы могли бы хоть что-нибудь сказать. Одно слово, и я бы все понял. — не останавливался парень, глядя на него. Тут он понял по глазам Юнги, что ему явно было не до него. — Соболезную… Блондин вырвался из его хватки и крепко обнял плечи преподавателя, прижав к себе. Он почувствовал себя маленьким глупым мальчиком, попавшим в самую неловкую ситуацию, которая только могла сложиться. Он все это время винил его и себя, думая, что тому было все время плевать. Но сонбэ нашёл его, выцепил и все рассказал. Сначала было тяжело поверить, но глаза Юнги говорили все за себя. — Мне было тяжело справиться со всем этим. Я просто решил огородить тебя от этого, но, кажется, сделал только хуже. Я подумать не мог, что ты так сильно… Будешь скучать по мне. — его голос был абсолютно спокоен, как и произношение каждого слова. — Ты имеешь право злиться, но я сделаю всё, чтобы ты меня простил. — Вы… Вы самый ужасный преподаватель по истории Кореи… — тихо проговорил Чимин, уткнувшись носом в его плечо. — И пиджак у вас отвратительный. — Я знаю, малыш. — с нежностью в голосе произнёс он, только улыбнувшись от его слов. — Не называй меня так! — недовольно пробурчал студент, отстранив парня от себя. — Хорошо, малыш. На лице Юнги расползлась довольная улыбка. Он любил капризы Чимина, хоть не подавал и виду. Сам того не осознавая, он скучал по нему, каждый раз уговаривая себя, чтобы не позвонить ему за все эти две недели. Только сам преподаватель не думал, что этим сделал только хуже. Чимин тоже улыбался. Ему нравилось, как тот называл его, но размякать от этого он не собирался. — С вас кофе и булочка. — недовольно проговорил студент, отведя взгляд в сторону. — Договорились. — сонбэ нежно коснулся губами его щеки и отстранился полностью, указав взглядом на дверь. — Вперёд.