Когда зацветет Азалия

— Вот мы и дома! — с улыбкой произнес Чимин, ощущая приятную расслабленность в теле от достаточного количества алкоголя внутри. — Черт, Джун, я могу тебе предложить только диван. — Мне этого хватит, не волнуйся. — пролетев между ними в квартиру, он стянул с себя верхнюю одежду и закинул на вешалку, пройдя дальше, чтобы не мешать им. — Давай помогу, — преподаватель осторожно прижал к стене Чимина, стягивая с него легкую куртку, а позже и обувь, понимая, что если бы это он делал сам, то это заняло бы больше времени. В мыслях навязчиво крутились слова Намджуна, словно впившись ему под кожу и проникая во все клетки крови. Впервые он чувствовал это. Безысходность. — Не стоит! — Чимин хотел сам все сделать, но понимая, в каком он находится состоянии, не стал сопротивляться. Юнги, выпрямившись во весь рост, подхватил студента на руки и направился в сторону комнаты, уловив взгляд его друга. Тот был напряжен. Он вовсе не хотел, чтобы сонбэ воспользовался состоянием студента, поэтому еле слышно проговорил: «Не смей». Преподаватель все понял. — Спокойной ночи, Джунчик, — ничего не знающий Чимин улыбнулся и послал воздушный поцелуй своему другу, который уже направился в сторону своих «богатых» апартаментов. Ему оставалось лишь надеяться на то, что все пройдет так, как он говорил. — И тебе! Юнги закрыл ногой дверь и уложил студента в кровать, повиснув над ним и долго разглядывая его лицо. Он пытался найти хоть единственную зацепку, которая помогла бы ему выпутаться из собственных мыслей. Но в голове книги, которые были идеально разложены по полкам, теперь валялись на полу с разорванными страницами и корешками. Полный бардак. — Сонбэ… — Чимин смотрел на него с полуприкрытыми глазами, медленно вдыхая воздух и так же медленно его выдыхая. — Я люблю тебя. Руки, упирающиеся в кровать возле головы лежащего парня под ним, задрожали. Этого он и боялся. В горле чувствовался большой ком, отчего дышать стало тяжелее. Юнги всю свою жизнь был один, он построил себя таким. Построил и большую стену, через которую не проникали чувства под названием «любовь». Он сам решил сделать это, поэтому всю свою сознательную жизнь держал всех на расстоянии вытянутой руки. Достигнув совершеннолетия и впервые попробовав на вкус, что такое секс и алкоголь, Юнги осознал, что именно это станет смыслом его жизни. Одноразовый половой акт в номерах отеля, барах, собственном кабинете и на его квартире — этим он жил все это время. Холодные, как лед, слова о том, что ему не нужны отношения, что ему нужно тело, что будет прогибаться под ним всю ночь, бесконечные смс и неотвеченные звонки тех, кто искренне влюблялся и желал чего-то большего, чем просто секс. Он был именно таким. Не позволяя себе почувствовать, что такое любовь, Юнги оберегал себя. Он боялся даже на миг почувствовать, какого это, когда тебя бросают, не любят, лгут. Он был тем, с кем изменяли, и гордился этим. Гордился своими принципами, которые бились через край. Все партнеры Юнги были словно под копирку. Они не смущались от поцелуев, касаний, были поддатливы и делали все, лишь бы он их взял. И сюжет каждый раз повторялся, а разнообразие приносил только алкоголь. Днем Юнги был преподавателем и наставником, а ночью превращался в зверя, желающего найти свою новую жертву и насладиться ей сполна. Пока не появился он. Впервые увидев Чимина, он понимал, насколько легка будет цель. Мальчик, что постоянно смущался от легких касаний, приказов и малейшего внимания, заинтересовал его, ведь таких у него не было и подавно. И ради забавы решил продолжить играть, хотя прекрасно знал, что даже в первый день их встречи он мог бы все закончить. Или же после той вечеринки. В любой чертов момент, но не смог. Не смог, потому что понимал, что если сделает это, то на этом все закончится. А дальше все по новой. Чувствуя, насколько Чимин стал привязан к нему, он думал, что все под контролем, пока не услышал эти слова. Юнги не был глуп, он все понимал, кроме одного. Почему все так затянулось? Затянулось по его вине. И то, что чувствует Чимин, тоже его вина. И то, что ему придется исчезнуть и причинить очередную боль студенту, тоже будет его вина. Он никогда не чувствовал себя таким виноватым, никогда не думал, какие последствия могут возникнуть лишь от развлечения. Все слишком далеко зашло. Теперь блондин лежит под ним, до жути расслабленный и желающий касаний. Да, он особенно чувствовал это. Это мог бы быть момент потрясающего секса, после чего Юнги бы исчез, как и обычно, но теперь он хотел просто исчезнуть. Стереть из памяти все это, ведь это первый в его жизни раз, когда в стене, построенной им за эти года одиночества, появились трещины. — Тебе нужно отдохнуть, малыш, — тихо проговорил сонбэ, ощущая себя непривычно паршиво. Впервые он почувствовал боль. Боль, которую причинил сам себе своими необдуманными поступками, которые казались правильными. — Точно… Спокойной ночи, Юнги, — Чимин слабо улыбнулся ему и своими небольшими руками обхватил плечи нависшего над ним парня, чтобы прижать к себе поближе. Юнги послушно лег рядом с ним, заключив блондина к себе в объятия. Он бережно поглаживал его волосы, скользя пальцами между прядками, пока тот не уснул. Преподаватель ощущал приятное тепло его тела, следил за каждым его вдохом и выдохом, внимательно рассматривая лицо студента. Он впервые искренне желал коснуться его пухлых губ своими. Он искренне хотел и в это же время боялся почувствовать, что такое любить кого-то. * * * За окном стало светло. Темные шторы еле пропускали утренние лучи солнца, что падали на белоснежную постель Чимина. С тяжестью открыв глаза, блондин почувствовал неприятную слабость в теле, отчего лишь прижался ближе к подушке, накрывшись одеялом полностью. Вставать совсем не хотелось. Пройдясь языком по пересохшим губам, парень все-таки стянул с себя одеяло и приподнялся на локти, чтобы осмотреть комнату. Никого не было. Постель была пуста. На прикроватной тумбочке стоял стакан воды и пара таблеток, что лежали на какой-то бумажке. То, что нужно. Видимо Юнги решил встать пораньше и приготовить завтрак. С этими мыслями Чимин опустошил стакан, выпив вместе с этим и таблетки. Взяв бумажку, он развернул ее, читая понятный и красивый почерк. «Доброе утро. Надеюсь тебе станет полегче, когда выпьешь таблетки. Мне стоит извиниться перед тобой, ведь прочитав эту записку, ты больше не увидишь меня. Мы разные, понимаешь? Я бы очень хотел остаться с тобой, но я совсем не тот, кто тебе нужен. Ты заслуживаешь большего. Я прошу тебя об одном, сходи на хореографию. Я уверен, что тебе там понравится. Ты талантливый мальчик. А еще, у тебя очень хороший друг, держись за него, что бы не случилось. Прости меня, малыш. Найди свое счастье. Юнги» Пальцы задрожали, отчего записка выпала из рук. На глазах появились слезы, которые тут же сорвались вниз по щекам парня. В груди неприятно жгло. Снова это. Снова это чувство потерянности и непринятия. В голове проносились картинки, что сменялись одна за другой. Их первая встреча, та вечеринка, первая ночевка и экскурсия. Его улыбка, от которой было тепло на душе, его касания, от которых проносились мурашки по коже. Все это осталось лишь в воспоминаниях, и это было больно осознавать. Чимин закрыл лицо ладонями, вонзившись пальцами в волосы, оттягивая их на себя. Что он сделал не так? Он думал, что все идет так, как надо. Но почему-то снова стоит на краю обрыва. Дверь приоткрылась, из нее показался Намджун. Он все понял и без слов. Чимин убрал руки от лица и взглянул на друга, находясь на грани от истерики. Хотелось кричать о том, что жизнь несправедлива. Но блондин молча всхлипывал, вытирая слезы с лица, которые не собирались останавливаться. Джун сел рядом с ним и крепко обнял Чимина, позволив тому вжаться в плечо и выбросить всю обиду и боль в слезы. — Ты не мог ничего сделать, Чим… — тихо проговорил он, поглаживая волосы своего друга. — Почему? Почему это происходит снова?.. — от смеси эмоций студент ударил ладонями в грудь Джуна, после чего прижался ближе к нему, зарыдав от постепенного осознания. Осознания того, что больше не увидит его.