Когда зацветет Азалия

Ким стоял на пороге, внутри обдумывая то, что Чимин будет делать дальше уже без него. За небольшой промежуток времени, который Пак провёл дома якобы на больничном, Намджун смог немного отвлечь его прогулками по парку и долгими разговорами на подоконнике. И главное, что он смог вытащить из своего друга, это обещание, что он не забросит себя, не будет поддаваться апатии и чрезмерному количеству алкоголя. Этого было достаточно. С этого дня, а точнее с уезда Кима домой, у Чимина должна начаться новая жизнь. — Надеюсь ты запомнил маршрут? — с ноткой заботы спросил Чимин, разглядывая своего друга. — Ты целый час объяснял, думаешь, я уже забыл? — в ответ последовала усмешка, но она была доброй и безукоризненной. — Приезжай почаще, Джун. Я уже забыл, какого проводить вечера с тобой, — Пак заключил в объятиях Кима, отчего ему пришлось встать на носочки. — Куда же ты без меня, Чим, конечно, буду приезжать, — Ким одной рукой приподнял паренька перед собой, в другой руке придерживая сумку с вещами. — Пиши, если что-то случится. — Обязательно. Хорошей дороги тебе. Распрощавшись, блондин закрыл за ним дверь, почувствовав неприятную тишину, которая будто разрывала барабанные перепонки. Завтра он выходит на учебу. Внутри появилась нотка надежды на то, что Юнги будет еще там, ему хотелось лишь увидеть его. Не зря есть фраза: «Чтобы перестать бояться, нужно встретиться со страхом лицом к лицу». И он был готов встретиться с ним. Но ничего более. За все разговоры с Намджуном он понял, что гораздо легче отпустить и пережить, чем бесполезно держаться за то, чего уже нет. И он был готов пойти на это. С протяжным вздохом Чимин вернулся в свою комнату, включив музыку, что плавно затмевала собой собственные мысли. Его личной терапией была хореография, поэтому плавными и слегка нечеткими движениями он вошёл в ритм музыки, полностью расплывшись в ней. * * * — Это правда, что преподаватель по истории Кореи уволился? — Да, об этом уже знают все. — Наконец-то… Наши мольбы были услышаны. Вокруг стоял гул. Коридоры были заполнены кучкой людей, болтающих будто бы об одном. Или так казалось только Чимину, который рассекал толпу, словно акула посреди косяка однообразных мелких рыбок. Пак смотрел на их лица, но видел лишь огромные красные кресты. Их разговоры сливались в непонятный шум, отчего парень закрыл уши руками, не желая никого и ничего слышать. Его нет. Последняя надежда пропала. Почти забежав в аудиторию, он закрыл за собой дверь и занял последнюю парту, надеясь, что он просто просидит должное и уже совсем скоро пойдёт на хореографию. Чимин просто надеялся на то, что время еще не вышло, и место старшего не заняли. Это был его единственный выход. И выход в социум, и выход из собственных мыслей, сжирающих его каждую секунду. Аудиторию постепенно начал заполнять поток студентов. Пак достал из рюкзака свой планшет, найдя в нем старую заметку, где он рисовал дерево. Взгляд метался от кончиков до корней. Не хватает цветов. Не хватает только чертовых цветов, чтобы азалия раскрылась и наконец зацвела на бездушной белой плоскости. Стилус коснулся экрана, но так и не двинулся с места. «Да пошло оно…»