Остров Пяти Божеств

      После бессонных ночей и дневной дремоты в объятиях Майка в его покоях, спать в келье было до странного непривычно. Столько лет Светероль ночевал только в этой крошечной комнатке, согреваемой кухонной печью за стенкой, но все равно отвык за каких-то пару дней. Все внутри казалось ему крошечным и каким-то ненастоящим, а еще холодным, несмотря на натопленность. Ему следовало выспаться, но он долго ворочался, чувствуя нарастающую тревогу перед делами будущего дня.              Его утро омрачило отсутствие ответа по поводу Лео из Озвиля, но он беспокоился зря — на остров в обычное время прибыла не только кормилица, но и небольшая делегация старцев-колдунов и сама принцесса.              Такого волнения Уилл не испытывал давно — с самого первого Турнира, который он открывал спустя всего ничего после того, как вступил в сан. Все короли и королевы, множество дворян и прочей знати смотрели на него — совсем еще ребенка в свои только исполнившиеся семнадцать — пока он, непривыкший выступать на людях, скороговоркой выдавал заученную наизусть речь. Майк в том турнире не участвовал — не подходил по возрасту.              Ладони потели и краснели под ветром, что у воды был заметно холоднее. Как же глупо и нелепо он чувствовал себя, так сильно боясь леди Джейн!              Вереница мужчин разного возраста приветствовала его, неприятно касаясь перевязанных ладоней, ожоги на которых, конечно, еще не зажили, но Светероль думал только лишь о принцессе, что даже не смотрела в его сторону, пока он желал Веры и Света всем прибывшим гостям.              Она сошла на пирс с идеально прямой спиной и никак не выказала своих эмоций при виде него, хотя посмотрела прямо, и он понял, что соскучился по ее глазам цвета скорлупы жареных каштанов, а еще больше — по счастливым искоркам смеха в них.              — Пять солнца лучей для ваших очей, Ваше Высочество, — сказал он, вкладывая в свой голос все теплые чувства к ней.              — Каждый луч — к счастью ключ, — ответила она тихо, но твердо, лишь немного склоняя голову, когда он сам протянул ей руку.              Джейн едва взяла ее, церемонно поцеловала его холодную кожу и выпрямилась, ничуть не теряя почти незнакомой ему грации и достоинства. Меха на ее плечах добавляли ей стати возраста, отчего Уилл почувствовал себя сильно младше нее.              — Как ты? — спросил он робко, потому что, кажется, физически не мог сдержать своего вопроса.              — Лучше, — бросила Джейн настолько равнодушно, что Уилл, знавший ее достаточно хорошо, понял, что это все напускное. — Почему ты не написал про ребенка мне напрямую?              — Побоялся, что ты, не читая, бросишь мое письмо в камин, — честно признался он.              — Полагаю, я бы могла.              — Решил перестраховаться.              То, что она вообще говорила с ним, отвечала на вопросы и даже согласилась опереться на его локоть при восхождении на холм, не могло не радовать. Пока все это значило совсем немного, но леди Джейн легко могла бы вообще отказаться от его общества и пойти с одним из сопровождающих ее в этой поездке мужчин.              — Он здесь? — спросила она тихо, словно сама стыдилась, что слова сорвались с ее губ.              Никаких пояснений не требовалось, любой понял бы, о ком речь, Уилл — и подавно.              — Здесь, но сегодня еще не выходил из своих покоев. Сейчас его не будет.              Он надеялся, что ее тонкое, едва слышное: «Слава Богам» ему померещилось, но сердце все равно сжалось от колкой вины и горькой печали за нее. Было не место и не время заговаривать о личном, поэтому Уилл лишь тяжело вздохнул, продолжая путь.              Дженнифер ждала их в Храме. Ночевала она с ребенком в кухне, а от помощи наотрез отказалась, и Светероль бы ни за что не сдался, если бы так остро не нуждался в полноценном сне перед очередным непростым днем.              Пока ребенка кормили, Джейн скрылась в молельном зале, а Эми принесла чай для троих мужчин. Уилл знал только одного из них — Хэтча, придворного лекаря Озвиля, не пропускающего ни одного праздника на острове. Он был лыс, а между бровей заглегли две настолько глубокие складки, что при разговоре с ним сложно было сдержаться и не всматриваться в них. Он всегда носил кроваво-красное жабо и редко улыбался, в отличие от своего более молодого спутника.              — Светероль, для меня честь, — проговорил мужчина елейным голосом. — Можно еще раз вашу руку?              — В этом нет надобности, — с напускной строгостью ответил Уилл, чувствуя себя неуютно под внимательным взглядом. — Кажется, нас не представляли.              — Ох, прошу прощения, Светероль, это верх невежливости, — подключился третий мужчина, которого Уилл наконец-то тоже признал.              Тот был одним из богатейших вельмож Озвиля, кажется, купивший себе титул, чтобы его дочь могла составить кому-нибудь выгодную партию. Он, в отличие от Хэтча, редко бывал на святой земле. Уилл даже не знал, что в его крови тоже текла магия, а еще не видел его много-много лет, и знал по большей части только по рассказам Джейн. Его дочь же, наоборот, не пропускала ни одного Турнира, хотя никогда не была приближенной к Ее Высочеству.              — Прошу представить моего друга, Брюса Лоу. Он колдун юго-западных земель и очень редко бывает в столице. Так удачно совпало, что мой старый друг решил навестить мою семью, и Король соблаговолил позволить ему тоже присутствовать на совете по ребенку.              Светеролю совсем не понравилось, как это прозвучало. Он не созывал совет, ему лишь требовалось, чтобы знающие и неравнодушные люди помогли устроить все с комфортом для Лео и безопасностью для окружающих.              — Рад приветствовать вас на святой земле, — сухо сказал Уилл.              Ему совершенно не нравился этот господин в простых одеждах, но слишком нежными руками для человека, не знающего труда. Его склонность к подобострастию и угодничеству бросалась в глаза, а взгляды, которые он бросал на Эми, что подливала гостям чай, и вовсе выводили из себя.              — Я так наслышан о молодом Светероле, я и мечтать не мог, что Боги позволят мне оказаться под сенью Всесветлого Храма.              — Почему бы вам не помолиться Пятерым после принцессы, Лоу? — предложил Уилл, желая, чтобы этот человек оказался как можно дальше. — А мы начнем без вас.              — Но как же?..              — Я полагаю, даже Ее Высочества и Хэтча было бы более чем достаточно для осмотра младенца, но, видимо, король решил иначе.              — Господа Холлоуэй и Лоу очень напрашивались с нами, и отец решил им не отказывать, — раздался звучный голос принцессы, вернувшейся из молельной залы. — Давайте же не тратить больше времени. Где дитя?              Дженнифер вынесла Лео и уложила на перину на столе, что близнецы заранее вынесли из светерольского кабинета. Кормилица держалась на почтительном расстоянии от гостей, а когда Уилл послал ей улыбку, раскраснелась и предпочла отступить в тень.              Хэтч достал из кожаной калиты предмет, похожий на зеркало без стекла и заводил им над крохой, который лишь хлопал глазами и шевелил ручонками. От Уилла не ускользнуло, что Джейн давила улыбку — он гадал, видела ли она настолько маленьких детей хоть раз после того, как уехала с острова. Она, как только заметила его взгляд, поспешила принять серьезный вид, но ее взгляд заметно потеплел.              Наверное, именно в эту минуту он понял, что им удастся поговорить, как только дела с Лео будут улажены, хотя еще четверть часа назад на это не было никакой надежды. Ему, помимо прочего, хотелось поведать ей и о нахождении здесь принцессы Эрики, и о регентстве принца Дастина, но и его, и ее положение не позволяло затрагивать такие темы в личных беседах.              — Ребенок обладает недюжинной магической силой, — изрек Хэтч то, что Светероль и так уже знал.              Хотя в творящемся кругом беспорядке точное подтверждение не могло быть лишним.              — Как обычно поступают в таких случаях? — спросил Уилл, желая скорее с этим разобраться. — Мои знания о магии скромны и поверхностны, но разве обычно сила не пробуждается позднее?              — Иногда под влиянием особого негативного перевозбуждения нервов — истерии, если угодно — магия старается защитить носителя, — сказал Холлоуэй, подтверждая мысли Светероля.              — У ребенка непростая судьба, — подтвердил он. — Но как научить его контролю, если он даже не умеет сидеть?              — Это не первый подобный случай, Светероль, — снова заговорил Хэтч. — Я подниму дворцовые записи — там наверняка найдется десяток способов сдерживания колдовства.              — Это безопасно для дитя? — уточнила Джейн.              — Такие способы точно имеются. Первое, что приходит в голову — магический купол, но его недостаток в очень кратковременном действии: даже если мы объединим силы, он вряд ли продержится дольше пяти часов. А его требуется обновлять постоянно, пока я не найду более надежный и долговременный способ.              — Если память меня не подводит, — растягивая гласные, едва ли не перебил его Лоу, — есть ритуал, купирующий магию.              — И он может быть небезопасен. И необратим при малейшем нарушении последовательности действий.              — Ему придется покинуть остров? — вернул Уилл беседу в нужное русло.              — Боюсь, без этого не обойтись.              — Дженнифер поедет с ним, — строго заявил он, чувствуя благодарный взгляд. — Это же не станет проблемой?              — Не станет, — ответила за всех Джейн. — Ее разместят при дворе.              — Я бы просила, Ваше Высочество, чтобы меня не отрывали от ребенка, — Дженнифер почтительно склонила голову. — Так будет спокойнее и мне, и ему.              — Не уверен, что это возможно, — Хэтч почесал подбородок. — Дитя должено жить рядом со мной, чтобы я мог обновлять купол каждые пару часов.              — С этим могла бы справиться и я, — возразила ему принцесса. — Смежные с моими покои все еще пустуют после свадьбы Макс. Так почему бы Дженнифер с ребенком не занять их?              — Это большая честь, Ваше Высочество, — она сделала неуклюжий книксен.              — Боюсь, до Первомолия мы не управимся. Рассчитывайте, что не вернетесь на остров до середины времени Семейности.              Дженнифер вопросительно глянула на него, но ему оставалось только кивнуть — как-нибудь он справится без нее. С письмами пока помогал Майк, руки заживали, а после обряда Божественного благословения для Дастина на острове не ожидалось никаких дел.              — Стало быть, решено? — подытожил Уилл. — Дженнифер может отправиться собирать вещи, нам с принцессой есть, что обсудить, а вы, господа, могли бы помолиться в Храме. Когда вам еще представится такой шанс?              — Я бы хотел погулять по здешним землям, — елейно проговорил Лоу. — Почему бы этой очаровательной юной леди не сопроводить меня.              — Боюсь, у Эми будет другое поручение, — тут же оборвал его Светероль, подзывая ее к себе. — Держись от наших гостей подальше, — шепнул он ей, дожидаясь понятливого кивка. — И пришли кого-то из мужчин, поняла?              Он не смотрел на Джейн, за которую все решил, даже не удосужившись узнать, готова ли она к разговору. Удивительно, что она не возразила, хотя, возможно, это всего лишь нежелание подрывать его авторитет перед господами, которые, как показалось Уиллу, ей тоже не нравились.              Кабинет без стола показался непривычно просторным, а из-за того, что все свитки, перья и чернильницы сгрузили на скамью, Джейн некуда было присесть. Они так и замерли друг напротив друга в этом каменном мешке, и Уилл готов был смотреть на что угодно, кроме ее лица. Взгляд цеплялся за беспорядок в бумагах, за тонкий слой пыли на подоконнике, за кусочек скованной льдом реки в окне, за тонкую, почти прозрачную паутину в правом углу над входом, за совсем потертую бронзу дверной ручки.              Уилл сам позвал ее, перед ним не только его названная сестра — принцесса, и с его стороны верхом бестактности было заставлять ее ждать, но он просто не мог подобрать слов. Одно то, что она согласилась остаться с ним наедине, уже многого стоило.              Наконец, испустив очередной тяжелый вздох, он смог взглянуть прямо на нее. Цинично, но печаль ее красила: острый взгляд, легкая хмурость, румянец то ли от холода и ветра, то ли от недовольства затянувшимся молчанием. Она выглядела взрослее с разбитым сердцем, и от осознания этого Уиллу сделалось нестерпимо горько.              — Прости, что все вышло так, — сказал, поддаваясь этой вязкой горечи. — Я из всех сил пытался не поддаваться, я всю душу себе извел, но чувства сильнее меня.              — И что, ты правда любишь его? — голос ее эхом отражался от каменных стен, и, казалось, ей очень важно снова услышать, что он скажет на этот вопрос, хотя она однажды уже слышала ответ.              — Люблю, — ответил Уилл, чувствуя опаляющую смесь смущения и нежности к тому, о ком они говорили.              — Ты же понимаешь, что не за твои чувства я в обиде, а за то, что ты утаил их от меня?              — Я не думал, что все так обернется, и собирался хранить их глубоко-глубоко, пока, может быть, не вымолил бы освобождение от них, или пока время не сжалилось бы надо мною, — слова полились из него также легко, как на проповедях. — Я обвенчал бы вас, почел за честь провести обряд пятисвятия вашему наследнику, был бы другом вам обоим…              — И твое сердце разбивалось бы каждый раз так, как мое разбилось лишь однажды.              — Я бы справился с этим.              Теперь Джейн смотрела на него с более знакомым выражением. Пусть для полного перемирия еще требовалось время, шаг в нужную сторону был сделан и Уиллу это грело сердце.              — Теперь справляться с этим нет надобности. Он живет здесь с тобой?              — Не со мной, — поспешил прояснить он. — Просто гостит.              — В свой визит он уверял меня, что даже до дружбы с тобой он не разделял моих восторгов от предстоящего брака, и что мужчины ему более любы, но я совсем не хотела его слушать.              — И тебя можно понять — мы сделали тебе так больно.              — Да, сделали, — подтвердила она, представляясь вдруг такой знакомой и такой уязвимой.              Уиллу хотелось подойти к ней ближе и заключить ее в объятия, но он не смел.              — Я рад, что Джойс решила быть с тобой, — прошептал он, не зная, что еще сказать.              — Благодарю, что позволил ей.              — Я не мог бы ей воспротивиться. Мы оба для нее как собственные дети, и ни одного из нас она не оставила бы в беде.              — Сдается мне, тебя она любит чуточку сильнее, — улыбнулась краешком губ Джейн, и это был первый жест открытости от нее.              Громкие шаги за дверью прервали их: гости закончили свои молитвы.              Визит слишком быстро подошел к концу, и Уилла от этого разрывали противоречивые чувства, ему хотелось провести с Джейн часы и часы, поскольку в глубине ее темных глаз он отчетливо видел, что прощение еще не получено, но знал, что оно рано или поздно придет вслед за пониманием, которым она уже одарила его.              Хорошо, что Майк не попадался ей на глаза — этого она пока не вынесла бы. Раны еще не зажили. Ее боль все еще тяготила Уилла, но этот разговор стал для него целебным снадобьем, и теперь ему куда легче дышалось.              — Какими вы находите эти места? — спросил он у неприятного Лоу, когда они двинулись обратно к пирсу.              Время только приближалось к обеду, а солнце нещадно било в глаза. От Лоу пахло чем-то густо-травяным, но из вежливости Светероль старался не морщиться.              — Благолепно! А как тепло! Надеюсь, ваша куколка озаботилась теплой одеждой.              — Не зовите Дженнифер куколкой, — строго потребовала Джейн. — Ваши манеры оставляют желать лучшего.              — Что вы, ваше Высочество, я бы никогда не посмел так сказать о знатной даме!              — Просто помните, что я тоже жила на этом острове и буквально делила с ней комнату много лет. Вы не можете знать, как повернется ее судьба.              — Как повернется моя — тоже, — ответил он, и, приосанившись, ускорил шаг.              — Что этот коломес вообще здесь забыл?              — Уилл! — воскликнула она от неожиданности. — Как можно?              — А скабрезные взгляды бросать на совсем еще девочку — как можно?              — Я не заметила ничего такого, — задумчиво протянула принцесса.              В этом, стало быть, и заключалось теперь их отличие. Джейн смотрела на мир с высоты Озвильского престола, который ей рано или поздно уготовано было занять, тогда как Уилл в своем сане оставался приближен к простым людям также, как и к монархам, а потому большее замечал.              Он надеялся, что при дворе Дженнифер никто не обидит, а потому радовался, что ей были предложены смежные с принцессой покои.              Прощались они уже не так холодно, как приветствовали друг друга несколько часов назад. Лео получил от Светероля благословенный поцелуй в лоб, господа снова излобызали ему всю тыльную сторону ладони, а Джейн задержалась, являя ему свою неуверенность.              — Я долго думала, стоит ли тебе знать то, о чем говорят у нас при дворе, — начала она тихо, чтобы ее сопровождающие ничего не услышали. — Ты можешь решить, что я строю козни, но, поверь мне, как бы ни были глубоки мои душевные раны, я никогда бы не выдумала ничего такого.              — О чем же ты? — спросил Уилл, уже догадываясь.              — О нем говорят всякое. И про бастардов, и про изобретательные распутства, коих я никогда не смогла бы перечислить вслух. Не знаю, что из этого правдиво, но…              — Я знаю, что он уже не единожды познал близость, — он прервал ее сбивчивый поток слов. — Он сам поведал мне это.              — Вы так откровенны? — спросила Джейн еще тише, словно эта новость ее задела. — Не отвечай. Мне пора. Света и Веры.              — Веры и Света.              Будь у ее визита другой повод, отсутствуй на острове Майк и Ее Высочество Эрика, или будь приезд кленнистеррской принцессы официальным, а не почти тайным — одним словом, в несуществующей версии этого мира Уилл бы упросил ее поговорить с ним еще хотя бы пару часов. Остаться здесь хотя бы на пару дней.              Когда небольшая парусная лодка отплыла, у него не нашлось ни минуты, чтобы выдохнуть — его уже ожидала другая принцесса.              Майк встретил его в просторном холле Пятого Дворца — ждал его, меряя шагами расстояние от лестницы до входа. Они не виделись еще этим утром, и Уилл позволил себе вольность: на миг уткнулся лбом в острое плечо, тут же чувствуя, как спину обхватили, и его прижали ближе.              Одно то, что такие вот краткие объятия — передышка в нескончаемой веренице дел насущных — вообще ему доступны, вызвало в груди уже знакомый трепет.              — Как все прошло? — спросил Майк, пользуясь отсутствием свидетелей и легонько поглаживая кожу шеи над воротником.              — Лео и Дженнифер отбыли вместе с гостями, — выдохнул Уилл ему в рубаху. — Один из них показался мне премерзким — надеюсь, Боги больше не сведут нас в одной зале никогда.              — Хотел бы я стоять там за твоей спиной, — прошептал Майк ему в волосы.              — Боюсь, леди Джейн не оценила бы этого, — вздохнул Светероль, отстраняясь. — Она даже имени твоего назвать не может. Все во мне болит от ее боли.              — Она… совсем плохо?              — Коль в этот раз все обошлось без криков, и мы даже смогли поговорить наедине — прогресс наметился. Правда, она подтвердила, что письмо от меня полетело бы в камин, потому, полагаю, ей еще нужно время. Я скучаю по ней, но все понимаю.              — Мне так жаль.              — Не сокрушайся. Она, к слову, пыталась предостеречь меня от твоей распутности.              — Распутности? — опешил Майк.              — По Первозданному ходит множество интересных слухов и, смею предположить, начались они с подачи сэра Джейка.              — Этот пройдоха! На ближайшем турнире всю дурь из него выбью!              — Не нужно, — строго осадил его Уилл, касаясь сжатых кулаков. — Какое дело тебе до пустой болтовни? Простой люд, быть может, считает теперь, что принцесса сама тебе отказала из-за твоих похождений, но король знает правду, а это главное, верно?              — Верно, — согласился Майк, снова порываясь его обнять. — А еще главнее то, что правда известна тебе.              В его руках хотелось расслабиться, а еще лучше — снова улечься в тени тяжелого бархатного полога и украсть там пару сладких поцелуев, но дела не ждали их.              — Мы не опаздываем на обед с принцессой? — не стесняясь, Уилл вложил в свой голос все доступное сожаление.              — Она великодушно готова ждать — я поведал ей историю про пожар.              — Да, но окна ее покоев выходят на реку, и она или ее слуги, должно быть, видели, как делегация Озвиля отплыла.              — Тогда нам нужно поторопиться? — спросил Майк, но вместо того, чтобы его отпустить, быстро чмокнул его в кончик носа.              От неожиданности Уилл дернулся и рассмеялся своей же неловкости. Ему было так сложно привыкнуть ко всем этим жестам, которые влюбленные всегда разделяли между собой. Пусть он бесчисленное количество раз становился свидетелем чужих нежностей, ему все еще тяжело примерить их на себя. Как бы не трепетало его сердце даже от простого ласкового взгляда, он просто не мог поверить, что такая милость доступна и ему.              Принцесса Эрика скривилась, когда они появились на пороге так, словно с ними в ее комнаты вошло что-то зловонное. Платье на ней было скроено по последней моде — Уилл таких еще не видел, а ткань лифа даже на вид казалась очень мягкой. Пусть Ее Высочество сбежала, носила она все так же синие цвета своей страны.              Стол ломился от угощений, и они приступили к трапезе. Этикет не предполагал разговоров о политике, но после супа из чечевицы и куриных ножек в меду Ее Высочество промокнула губы льняной салфеткой и выжидательно посмотрела на Светероля, словно это он должен был поведать ей о происходящем в Кленнистерре.              Правда, одну новость он от принцессы утаил, хотя в этом не было ни малейшего смысла — вряд ли ее визит ограничится парой дней.              — Ваше Высочество, со дня на день мы ожидаем на острове принца Дастина, — сказал он, немного нервно переглядываясь с Майком.              — Что понадобилось ему на острове в такое время?              — Думаю, вам стоит это знать. Наверняка письма будут разосланы союзникам в ближайшие дни. — После этих слов он потянулся промочить горло. — Он станет регентом и приедет получить Божье благословение.              — Что с королевой Клаудией? — тут же подобралась принцесса, словно правительница Церполя была ей любимой тетушкой — не меньше.              — Принц пишет, что больна, но не разглашает никаких подробностей. Думаю, мы вот-вот его об этом спросим. Или вы бы не хотели, чтобы он знал о вашем пребывании здесь?              — Смею надеяться, что наша с ним дружба не позволит ему воспользоваться этим знанием мне во вред, — протянула она задумчиво.              Некстати вспомнились девичьи глупости, в которые Джейн пыталась втянуть его на последнем турнире. Принцесса Эрика выглядела последней из всех, кто забудется от вечного чувства, а романтичная натура озвильской наследницы частенько видела тайные страсти на пустом месте.              То, что она догадалась о душевной благосклонности Дженнифер, Уилл решил не принимать во внимание.              — Вы же не ради угощений пригласили нас, — деликатно начал Уилл, желая побыстрее подойти к основной теме разговора. Хоть закуски еще притягивали взгляд, от волнения и легкой сытости после первых блюд у него пропал аппетит. — Что вы намерены делать? Чем чреват ваш отказ? Принцесса Джейн ни словом не обмолвилась об этой ситуации.              — Письмо в Озвиль еще не отправили, — заявила Ее Высочество. — На самом деле, я вырвала его из папенькиных рук и порвала, а потом притворилась, что схоронилась в покоях, подавляя истерику. Думаю, сегодня и завтра меня даже не хватятся, считая, что я драматизирую. Я, конечно, на многое готова ради своей страны, но никак не ложиться под старика!              — Принцесса!              — Ну что же вы краснеете, Светероль? Мы, можно сказать, в приятельском кругу, а потому не вижу смысла сдерживать свои истинные мысли и брань.              — Светероль не привык к тону речи, принятому в кленнистеррском совете, — оправдал его Майк. — Он не ожидал, что столь юная дева предпочитает крепкое словцо.              — А почему вы, сэр Майкл, отвечаете за него? Не здесь ли скрыта причина, по которой вы не захотели жениться на прекрасной Джейн?              Тут смутился уже Майк, и краска, залившая его лицо, выглядела в свете солнечных лучей, проникающих в окна, еще ярче. Уилл, не знающий подробностей о том, как именно происходил отказ от свадьбы с Джейн, наклонился ближе к своим собеседникам, желая выведать хоть что-то.              Сердце немного ускорилось в волнении. Майк мог увильнуть от прозвучавших домыслов, переменить тему или назвать какую угодно причину, что составила бы полуправду, но Уиллу хотелось, чтобы он уверенно и недвусмысленно подтвердил их связь.              — Много причин, и ваши родители знают о них.              — Впрочем, неважно. Светероль, чем здесь можно заняться, помимо молитв? — переменила тему она, быстро потеряв к словам Майка всякий интерес.              Уилл не сразу нашелся, что ей ответить. Его неприятно обескуражило то, как отмахнулся Майк от прямого вопроса — почему-то после всего, что между ними уже произошло, после сказанных слов и подаренных ласк, он ожидал услышать совсем не это.              Заставлять принцессу ждать ответа было невежливо, а потому Уиллу пришлось затолкать свою обиду поглубже.              — Наш досуг в это время года весьма скуден, но ребятишки готовятся к Первомолию и, быть может, захотят показать свои представления перед вами, Ваше Высочество, — сказал он, нервно перебирая пальцы. — Для нас всех было бы честью, если бы вы согласились провести для них уроки по этикету или наукам. Сэр Майкл иногда устраивает здесь занятия по фехтованию.              — Полагаю, это неплохая идея, — задумчиво покачала головой принцесса. — Как думаете, в день Смирения они будут вести себя тише, чем в остальные дни?              — При вас они все оробеют, а потому с дисциплиной проблем не будет.              — Решено, — она сдержанно хлопнула в ладоши, и это был жест не радости, а скрепления соглашения. — Завтра же дам здесь несколько уроков. Пришлете ко мне учителей после обеда, чтобы я сориентировалась и подготовила материалы? Возможно, стоит поделить детей по возрасту.              — Простите, Ваше Высочество, — вмешался Майк, — но вы уверены, что в вашем положении уместно выступать в роли едва ли не гувернантки?              Ясное дело, что он, как паладин, защищал честь своей принцессы, но эти слова только добавили еще больше обиды — хотелось выступать с ним на одной стороне.              — Не известно, не придется ли мне на самом деле стать чьей-то гувернанткой, сэр Майкл, — она нарочито громко цокнула языком и поднялась из-за стола.              — А мы разве не должны обсудить нынешнее положение дел? — поспешил спросить Уилл, тоже вставая.              — Династический брак с Озвилем еще не так давно не был необходимостью, но что-то переменилось — не смотрите на меня с подозрением, Светероль, я не знаю, что именно — и теперь только о том и разговоров. Думаю, имеет смысл дождаться принца. Уверена, он многое нам прояснит, если захочет.              — Почему вы решили, что у него есть какая-то информация? — спросил Майк.              — Поправьте меня, если я ошибаюсь, — вместо нее заговорил Уилл, уже имея некоторые предположения, — но не кажется ли вам, что когда дружба трех превращается в дружбу двух, это верный признак раскола?              — Кленнистерр и Озвиль готовят что-то против Церполя?              — Надеюсь, что нет.              Втроем они отправились в Храм: принцесса Эрика для долгой и обстоятельной молитвы, а Светероль с рыцарем для выполнения повседневных обязанностей. Уилл пытался заверить, что уже справится с письмами сам, но Майк настоял на своем присутствии. С одной стороны это и правда облегчило бы работу, а с другой хотелось хоть немного побыть наедине с собой.              Расправившись с делами в кабинете, обстановку которого в их отсутствие вернули в прежний вид, они вышли на свежий воздух. Уилл собирался деликатно намекнуть, что с делами в деревне и на складе, которые из-за завертевших их в последние дни забот и проблем, откладывались и откладывались, он справится сам, но ему не предоставили такой возможности. Майк, пребывающий в удивительно приподнятом настроении, взял его за локоть — чтобы не тревожить ожоги, и потянул мимо деревни на знакомую тропу.              — Майк, — от укоризны в своем голосе он сам едва не поморщился, — сейчас не время праздно прогуливаться! Мне нужно убедиться, что учителям передали просьбу принцессы, справиться о том, как там Фрэнк, подготовить все для обряда…              — Я украду тебя всего на час, — заверил его Майк.              В любой другой день Уилл был бы только рад провести с ним время на «их» полянке. Она еще не видела, насколько сильно сблизились их души, и это по глупым, сентиментальным причинам казалось неправильным — именно там все, кажется, по-настоящему началось. Только вот в этот раз ему больше всего хотелось настоять на своем.              — Ты не можешь просто врываться в мою жизнь, управлять моим расписанием и диктовать мне что делать! — куда грубее, чем планировал, заявил он, впрочем, продолжая идти мимо серых, голых кустов.              — Уилл, почему ты так говоришь? — совсем растерялся Майк, отступая на шаг. — Это из-за Джейн, да?              — При чем здесь Джейн?              — Ты переменился после разговора с ней.              — Не правда, — мотнул головой Уилл.              Порыв ветра словно унес прочь его слова, и хоть Майк почти наверняка их услышал, он отказался им внимать. Его шаги шуршали в сухой листве, и Уилл поймал себя на том, что смотрит ему в ноги, словно желая не явить то, что возможно разглядеть в его глазах.              Если бы этот номер прошел с Майком, он не был бы паладином и королевским гвардейцем. Его ладони уже обхватили кисти Уилла — мягко и аккуратно он переплел их пальцы, а затем завел его руки себе за спину, вынуждая обнять. От такой наглости оставалось только фыркнуть ему в шею, сдаваясь и устраивая голову у него плече.              — Если дело не в Джейн, то, может быть в Эрике?              — Ты смеешь так фамильярно говорить о ней?              — Нас же никто не слышит, — он понизил голос, а его дыхание согрело затылок. — Тебе я могу поведать что угодно, правда? И надеюсь, ты тоже готов откровенничать со мной.              Стоять так было странно, но даже это нелепое подобие объятий хотелось продлить, несмотря на тень обиды.              Что сделалось с ним? Почему от небольшой тактильности он так быстро сменил гнев на милость, почти повиснув на Майке, хотя только что буквально гнал его прочь?              — Почему ты не сказал принцессе о том, какие отношения связывают нас, а только увильнул?              — Я не увиливал, — запротестовал Майк, размыкая их причудливые объятия, чтобы смотреть глаза в глаза. — Я не был уверен, что тебе хочется распространяться о нашей связи. Как я успел понять, ты чтишь приватность в отношении своих личных дел.              — Так и есть, — подтвердил Уилл, больше не отрывая взгляда, — и мне приятно, что ты уважаешь это, но там, в моменте, меня уколола обида.              — Если хочешь, мы прямо сейчас пойдем к принцессе, и я всего тебя расцелую у нее на глазах! Давай! Пойдем!              — Нет же, Майк!              — Ты потому разворчался на меня? Считаешь, что я недостаточно серьезен по отношению к тебе?              Уилл попытался смущенно отвернуться, но Майк быстро поймал его за подбородок. Неясно, как при совсем маленькой разнице в росте у него получалось вынуждать смотреть снизу вверх. Наверное, роль играла военная выправка и врожденная стать, о которой безродному Светеролю оставалось только мечтать.              Сейчас он понял, что вся та буря, что бушевала у него внутри с тех самых пор, как он прижал к себе нежные распустившиеся бутоны гардении, попросту невыносима. Всю эту вереницу бесконечных дней она разрывала его внутренности, причиняя столько боли, что он с трудом мог вынести, но, привыкший к лишениям и несправедливости, сжимал зубы и терпел. Готов был даже жить так долгие годы — в этом он ни на йоту не солгал Джейн.              От этого сильнейшего урагана существовало лишь одно спасение — слова Майка, его всегда теплые руки, та ласка, которую он дарил с такой легкостью, что просто было обмануться, сочтя ее слишком невесомой, слишком незрелой и мимолетной. Это и заставляло Уилла сомневаться: все внутри него с осознанием чувств стало настолько зыбким и неплотным, настолько неуверенным и испуганным, что отсутствие тех же томлений в чертах Майка заставляло его сомневаться в глубине и искренности.              Чем больше подтверждений полной взаимности Уилл видел, тем больше сил тратил на выискивание хотя бы намека на собственную ошибку.              Ему же просто не могло так повезти, правда?              Ему, брошенному собственными родителями, ему, оставленному названной сестрой как только они сблизились достаточно, чтобы он перестал сомневаться в собственной нужности, ему, принявшему сан Светероля слишком рано, чтобы успеть разобраться в этой жизни и увидеть хоть что-то, кроме манящего горизонта.              Сухой всхлип вырвался из него от этих мыслей, и он поторопился прикрыть рот, словно пытаясь затолкать его назад. Майк совсем растерялся, и Уилл пожалел, что ему не доступна магия, позволяющая впустить его в свою голову, потому что обличить всю свою душевную тяжесть в слова казалось невозможным, но он впервые чувствовал потребность этим поделиться.              Он не мог просто попросить не оставлять его — их роли, их социальный статус не позволял давать таких обещаний. Должно быть, Уилл обречен вечность просто ждать, когда его снова одарят милостью своего присутствия.              — Я верю в твою серьезность, — выдавил он тише ветра.              — Почему ты плачешь, Уилл?              Мягкими движениями больших пальцев он стирал слезы, бег которых на своих щеках Уилл даже не заметил, сфокусированный только на внутреннем шторме, который не хотел угасать даже от нежных касаний.              Ему захотелось сделать что-то отчаянное, что-то, что угомонило бы гул в грудной клетке, а потому он решился на то, что уже несколько раз было его, но почти никогда — по его инициативе.              Поцелуй вышел соленым, но таким порывистым и отчаянным, что каждый тихий выдох Майка доказывал, насколько много это значило для него. Уилл отстранился, чтобы перехватить его взгляд и тут же подался вперед снова, потому что слишком щемяще, слишком покорно блестели его глаза. Буря внутри не утихла, она поменяла курс, привнося что-то новое в его тело, что-то жаркое и клокочущее ниже, чем он привык.              Уилл постеснялся бы этой эмоциональности, этой почти случившейся истерики, если бы не увидел, как переменился перед ним Майк. Как вышло так, что он прижал его крепкое стройное тело к стволу ближайшего дерева? Что двигало им?              Кожу под глазами стянуло, как бывало, если пролить слезы на холоде.              — Что это было? — спросил Майк. Его голос звучал уязвимо, и он продолжал опираться на дерево, словно ноги плохо его слушались.              — Истерика, — честно ответил Уилл, снова отводя глаза, но тут же решая больше не скрывать эту чрезмерно чувствительную часть себя. — И осознание некоторых истин.              — Поделишься?              — Да, но мы, кажется, куда-то шли.              Им стоило бы немного замерзнуть, но Уилл наоборот чувствовал в своем теле неуместный жар. Даже вечно холодные кончики пальцев согрелись то ли от поцелуев, то ли от собственной инициативы.              Водопад словно ждал их все эти бесконечные дни и поприветствовал звучным шипением. Почему-то здесь всегда было теплее, чем в любом другом месте острова, поэтому Уилл, не боясь застудиться, опустился на сухую, безжизненную траву, немного горюя по ее сочному цвету.              Майк присел с ним рядом, глядя со всей внимательностью. Его сосредоточенный вид не портили даже покрасневшие от поцелуев губы. Они так и соблазняли обойтись без объяснений и снова провалиться в еще несколько дней назад недоступную усладу, забыть о собственных невеселых думах и бедах трех королевств.              Искушение было велико, но коль уж он сам ценил превыше всего честность, но уже недавно оступился, в этот раз решил больше не таиться.              — Я люблю тебя, — сказал Уилл, чувствуя, как легко слетели с губ эти незамысловатые слова. — Я решил, что тебе пора услышать это, раз уж я — так уж вышло — подтверждаю это то здесь, то там.              Майк выглядел потрясенным: разинутый рот показался настолько комичным, что у Уилла вырвался неуместный смешок. Ему снова захотелось его поцеловать.              — То здесь, то там? — едва справился со своим голосом Майк, часто-часто моргая.              Сердце заныло от того, каким беспомощным он сейчас выглядел.              — Джейн, Джойс, Дженнифер, — перечислил Уилл.              — Ты не мог мне рассказать раньше, потому что мое имя не начинается на «Дж»? — все также растерянно уточнил он. — Прости. Прости! Я просто… Ты любишь меня?              — Да. И то, что я с такой уверенностью говорил об этом сегодня утром твоей бывшей нареченной против того, как ты не стал ничего подтверждать перед принцессой Эрикой, кажется, заставило меня думать, что мои чувства преждевременны или неуместны, — его пальцы бездумно расчесывали сухую траву. — Мы не так долго водим дружбу, и ты уж точно не обязан отвечать мне тем же, но я решил, что хочу быть полностью честным с тобой. Особенно учитывая все то, что происходит вокруг и твой возможный скорый отъезд.              Наконец Уилл смог отыскать в себе смелость снова посмотреть на Майка, а тот словно того и ждал. Он только и успел, чтобы удивленно воскликнуть в чужой рот да ощутить, как приложился головой о твердую землю — так порывисто его повалили. Этого не могло быть в реальности, но почему-то казалось, что под их телами природа оживала, насыщаясь соками, а яркий цвет расползался по поляне.              Поцелуи, что они разделили у шумной воды отличались от тех, что засвидетельствовали голые деревья и исхоженная тропа: Майк осыпал его лицо маленькими и очень сладкими знаками нежности и каждый раз, когда они приходились на губы, Уиллу хотелось продлить их, но они только продолжали его дразнить.              Вместо возмущения он сделал то, чего сам от себя не ожидал — с силой оттолкнул Майка и через мгновение надвис над ним, целуя так, как ему хотелось. Словно озвученные вслух слова развязали ему руки, и он мог перестать стесняться.              Правда, даже увлекаясь, Уилл все еще оставался заложником правил, условностей и порядков, а потому, немного насытившись сдавшимися на его милость губами, руками, что крепко обхватывали его спину, и оглушительным стуком чужого сердца, он отстранился.              — Не ведаю, помнишь ли ты, — заговорил Майк тихо и хрипло, — но когда мы оказались здесь в первый раз, я так мечтал сбить с тебя спесь, что едва не поцеловал забавы ради на этом самом месте.              Ох, Уилл помнил тот разговор, жаркое светило, согревающее землю и его кожу до такой степени, что она покраснела, когда Майк — тогда еще сэр Майкл для него — наклонился к нему непозволительно низко, смущая своей близостью и очаровывая яркостью солнечных поцелуев по всему лицу. Сейчас они стали тенью себя прежних, но их можно было увидеть, если внимательно смотреть.              — Не думаю, что простил бы тебе такую выходку, — он очертил пальцем парочку самых заметных веснушек на крыле носа. — Мало того, что ты был помолвлен, так еще и украл бы мой первый поцелуй в качестве шутки. Ты нажил бы врага в моем лице.              — Но я же украл его в конечном счете, — хвастливо заявил Майк, довольно прикрывая глаза. — Просто это случилось бы сильно раньше.              — Ты его не крал! — Уилл ткнул в его кончик носа. — Я тебе его подарил, — и он тут же на миг заменил свой палец губами.              — Ты переменился? — довольно уточнил паладин.              — После поцелуев?              — После откровений. Я все еще не всегда понимаю, что творится в твоей голове, и то, что ты делишься со мной — настоящий дар.              — Выходит, я постоянно одариваю тебя то тем, то другим, а ты, что же, один раз преподнес мне цветы и думаешь, этим можно ограничиться?              — Ох, Уилл, я подарил бы тебе больше, многим больше, — тон Майка переменился на более серьезный, и он приподнялся на локтях. — Я хотел бы привести тебя в свой мир, поделиться своими богатствами, подарить тебе первый для тебя настоящий дом, где ты был бы хозяином наравне со мною и без оглядки на Богов и троны, но коль это все не в нашей власти, мне придется вручить тебе то, что и так уже давно твое — себя самого.              — Я не могу забрать тебя себе, — тихо ответил Уилл, снова чувствуя влагу в глазах, — потому что я сам — у тебя.              — Стало быть, это всего лишь обмен.              Снова слились они в поцелуе, на этот раз куда более нежном и мягком. Все в нем было отражением их общих тревог касательно положения в мире, но они были рады забыть обо всем, пока это еще было доступно.              Совсем обезоруживая Уилла, Майк дал волю рукам и касался его без всякого стеснения. Черту за чертой переступали его пальцы, то оглаживая позвоночник, то сцепляясь на талии, то впиваясь в бедро.              — Майк, — шепотом позвал Уилл, переживая о том, как сильно все накалилось.              — Я мог подарить бы тебе еще больше, Уилл, — словно продолжая прерванный разговор, прямо в его челюсть выдохнул Майк. — Я мог бы даровать тебе неземное блаженство, если бы ты позволил.              Эти слова сожгли что-то внутри, и пусть голову его давно нельзя было назвать холодной, он еще способен был мыслить, хоть это и удавалось ему с трудом. Оставив последний поцелуй на впалой щеке, Светероль с усилием отодвинулся.              — Не сейчас, — сказал он, чувствуя в голосе предательскую дрожь, как бы ни хотел звучать твердо.              Он поднялся на ноги и двинулся к воде, чтобы сбрызнуть пылающее лицо и немного успокоиться — все равно пена не позволяла рассмотреть свое отражение. Майк не заставил себя ждать — казалось, ему физически неприятно было отрываться от Уилла, и эта мысль снова согрела его живот, пусть он и надеялся на передышку.              — Ты обижен на мою настырность?              — Ничуть, — ответил он.              — На самом деле я распалился и забылся. Не смей подумать, что я тебя не уважаю.              — Я верю, — заверил Уилл со всей искренностью, — но мне пора вернуться к делам.              — Иногда я завидую твоему прагматизму, — он порывисто прижался к спине Уилла, но тут же отошел и наклонился к воде, чтобы умыться. — И твоей силе духа.              На это Уилл мог только улыбнуться, зная, как тяжело ему давалось напускное спокойствие. Он так привык играть роль самого спокойного и уравновешенного, но эта маска трещала и крошилась всякий раз, когда Майк был с ним ласков. Сан, Боги и работа держали его в рамках, а потому он готов был хвататься за них, чтобы не утонуть в своих чувствах настолько сильно, чтобы забыть себя.              В этом хрупком балансе прошел остаток дня и половина следующего. Принцесса пришла на проповедь, но больше они не пересекались, что, кажется, полностью устраивало обе стороны. Все письма были разобраны, молитвы за сыновей, дочерей, отцов и матерей прочитаны, и Уилл едва ли не застонал, когда Росс принес новый почтовый мешок с гербом Кленнистерра.              — Тут немного, Светероль, — словно извиняясь, сказал он, опуская свою ношу на скамью.              — Перед Первомолием люди всегда хотят больше молитв, считая, что это время чудес.              — А вы верите в это? — спросил юноша.              — Не стоит относиться к таким вещам слишком серьезно, — назидательно ответил Светероль. — Но немного веры никогда не повредит. К прибытию принца все готово?              — Да, Мэтт был на колокольне — уже видно шхуну с зелеными парусами. Кажется, они шли по льду, а только потом пересели на воду. Неужто лодку тащили на себе?              — Берега Церполя закованы, — подал голос Майк, что до того молча чистил свои доспехи в углу. — Наверняка путь в такую погоду был нелегок. Затопите камин в его покоях.              — Да, сэр Майкл.              — Распоряжаешься моими воспитанниками? — хмыкнул Уилл, когда Росс убежал выполнять указание.              — Они рады послужить настоящему рыцарю.              — Как думаешь, как скоро он прибудет?              — Чуть больше получаса.              Майк поднялся со своего места и взялся за мешок, надеясь хотя бы рассортировать все, что пришло. Было видно, что подобные обязанности скорее угнетали его, хотя он безропотно писал под диктовку и никогда не отказывал в помощи. Как бы он иной раз не жаловался на гвардейскую долю, Уилл видел, как он скучал по менее оседлой и более насыщенной жизни.              Сейчас, в свете того, что их связывало, это печалило даже сильнее, чем раньше. Уилл так желал, чтобы Майк жил подле него всегда, но ни за что не осмелился бы об этом просить, зная, что островная жизнь — это заточение.              — Забери меня море! — выругался Майк, отступая от скамьи на шаг с письмом в руках.              Со своего места Уилл рассмотрел Кленнистерский герб. Вот оно. Началось.              Даже не читая послание, очевидно, адресованное Майку, Светероль знал, о чем в нем шла речь: о неслучившейся помолвке, о сбежавшей принцессе, о том, что королевскому гвардейцу надлежало в такое время находиться при дворе, чтобы быть готовым подчиниться любому приказу принца, короля или королевы.              — Когда тебе нужно отплыть? — глухо спросил Уилл, закрывая расчетную книгу, над которой сидел до прихода близнеца.              — Как можно скорее, — не поворачиваясь, ответил Майк. — Но я оттяну наше прощание — хочу дождаться Дастина, чтобы больше знать обо всем, что происходит. Отплыву завтра перед рассветом — думаю, такое опоздание не слишком рассердит Его Величество.              — Он сообщает какие-нибудь подробности?              — Нет, он сдержан. Не пишет даже, нужен ли я для поисков принцессы или для какого-то иного дела. Просто требует вспомнить, где мое место.              — Ты не чувствуешь в этом угрозу?              — Даже если и так — у меня нет выбора. Клятвы есть клятвы. — Он убрал пергамент за пазуху. — Ты не будешь против, если мы после встречи с нашими гостями снова пойдем на нашу поляну? Хочу напоследок провести с тобой время там.              — Почему ты говоришь об этом так, словно планируешь покинуть меня надолго?              — Нельзя предугадать, сколько продлится наша разлука. Может быть, после того, что расскажет нам Дастин, я смогу строить прогнозы.              Словно в ответ на его слова зазвенел колокольчик, который возвещал о приближении судна. Принц почти прибыл.              Церемония приветствия не заняла много времени. Его Высочество Дастин вопреки обыкновению не отличался веселостью: тени омрачили его лицо, хмурость ему не шла, а вот отросшие за время, прошедшее со свадьбы Лукаса, волосы, наоборот прибавляли шарма.              Он не выказал ни малейшего удивления Майку, тоже поспешившего поприветствовать его, и только отмахнулся от слуги, который что-то докладывал про лодку. За натопленные покои Дастин лишь сдержанно поблагодарил и немного оживился лишь услышав, что принцесса Эрика тоже здесь, и что у них запланирован совместный ужин в столовой Пятого Дворца.              Такой вид старого друга и опечалил и обеспокоил Уилла. Ему всегда казалось, что принц Дастин — самый жизнерадостный и несгибаемый из всех известных ему людей, но болезнь матери и, возможно, другие события, на которые он должен был пролить свет, сильно подкосили его. Это казалось поистине плохим знаком.              Мысленно возвращаясь в те дни, когда Дастин с радостью пел и для знатного, и для простого люда, когда шутил и немного сверх меры налегал на вино, когда рассказывал немного позорную, но все же уморительную историю с мимолетной влюбленностью в леди Макс, Уилл проверял, все ли готово к их застолью.              Он занял свое место с западной стороны, принц и принцесса сели друг напротив друга, а Майк, как кленнистеррский гвардеец, расположился по правую руку от дочери своих повелителей.              Некоторое время беседа велась поистине светская: они обсуждали холода, снега и льды, а Дастин куда охотнее рассказывал об устройстве лодки, на которой добрался сюда. Уже уплетая меренговый рулет, он задал вопрос, который, должно быть, пришел ему в голову несколько часов назад:              — Почему же вы здесь одна, принцесса?              — Не уверена, стоит ли вам говорить, — она промокнула рот салфеткой. — Это скандал.              — Люблю скандалы, если они не касаются меня.              — Меня хотели выдать за короля Джеймса, — поделилась принцесса Эрика скучающим тоном. — Я сбежала от этой участи.              — Что? За короля? Кажется, вашим родителям во что бы то ни стало нужен союз с Озвилем, — сразу же смекнул что к чему принц.              — И мы предполагаем, что это может быть вестником чего-то поистине неприятного, — мягко начал Уилл. — Может быть, вы можете предполагать, для чего двум странам из трех вдруг потребовался союз, более крепкий, чем вековые соглашения? Не видите ли вы реальных причин, почему бы Кленнистерр мог бы что-то замышлять?              Знаки двоих из Пяти — ладонь и литера поблескивали в свете, что давали многочисленные свечи, но хмурое лицо Дастина оставалось в тени. Время словно замедлилось, когда он медленно провел рукой по лицу, задерживая ее так, что она стала препятствием для любых слов, готовых сорваться с его уст.              Он словно пытался сдержать слова, которые требовалось произнести для ответа, и Уилл почувствовал, как дурное предчувствие сдавило его грудную клетку, и даже ободряющая улыбка Майка не могла усмирить его тревогу.              — Кажется, вы знаете что-то, но не хотите с нами делиться, — прокомментировала принцесса, качая головой. — Смею заметить, что мы здесь в дружеском кругу. Светероль — нейтральная сторона любого политического вопроса, я — беглянка, которую для удобства могут признать мертвой или пропавшей без вести, если это будет выгодно моей стране, а у сэра Майкла нет никакой реальной власти, пусть он единственный здесь имеет конкретную сторону.              — Вы хотите сказать, что больше не лояльны своему дому? — мрачно уточнил Майк, от удивления забывший о должной вежливости.              — Я не могу быть лояльной тем, кто не лоялен ко мне. Будь Лукас королем, я выражалась бы более мягко, но я дочь своей матери и готова продемонстрировать это ей в первую очередь.              — Меня призвали ко двору, — поделился Майк. — Стало быть, я могу доложить, где вы скрываетесь, особенно если брать во внимание, что я, возможно, должен буду вас найти.              — Вы поклялись, и я не могу просить вас лгать короне, так что вы можете распоряжаться этой информацией по своему усмотрению, — холодно ответила Эрика. — Только поправьте меня, если я ошибаюсь, но, кажется, у вашей верности появился новый слой.              — С вашего позволения, давайте вернемся к Церполю, — прервал их Светероль. — Дастин?              — Я во многом ошибся, — произнес он тихо и не на кого не смотря. — Я был так очарован прогрессом — теми паровыми двигателями, что мы создали. Они полностью переменят нашу жизнь! Их появление знаменует такой рост, о каком ни одна страна не могла мечтать. Мы с церпольским конструкторским бюро поистине опередили время!              — Но? — подсказал Уилл, в другой ситуации с удовольствием послушавший обо всех новшествах, но сейчас мечтающий побыстрее разобраться в политических вопросах.              — Для двигателей нужно топливо, и ничего подобного нет в Церполе. Поиски ведутся, но в холода они почти невозможны, как и добыча торфа, который и так мало нам подходит.              — Я все еще не понимаю, к чему вы ведете.              — Существует идеальное топливо с высокой теплоотдачей, и было бы огромным счастьем найти его в недрах нашей земли, но пока я знаю только одно место во всех Трех Королевствах, где оно точно есть, ко всему прочему совсем неглубоко.              Что-то зашевелилось у Уилла на подкорке, словно каким-то шестым чувством он ожидал услышать нечто подобное. Но откуда ему было знать? Его единственным топливом были дрова.              — Вы об угле? — вмешалась принцесса, немало заинтересованная высказанными измышлениями.              — Об угле, принцесса. В Кленнистерре он есть?              — На юге, но его добыча слишком затратна.              — Понимаю, но, как я уже сказал, есть одно место — в Озвиле.              — Гора, — прошептал себе под нос Уилл. — Вы предлагали принцессе Джейн лучшего кожевника, чтобы получить доступ к горе.              — Это не одна гора, а несколько хребтов, но в целом — да, все так.              — Так в чем же ошибка, — подал голос Майк. — Соглашения не препятствуют обмену ресурсами.              — Так и есть, вот только я нетерпелив и не смог дождаться ответа Озвиля — в связи с расторгнутой помолвкой королю и принцессе стало не до моих просьб. Я нашел выход и на свой страх и риск нарушил один из пунктов Соглашений.              — Все не может быть настолько плохо, — попытался успокоить себя Уилл. — Что ты сделал?              — Я стал покупать уголь в Костдале.              Звенящая тишина повисла в столовой. Сразу после десерта они отпустили слуг, но теперь стало так тихо, что их далекие голоса слышались даже через несколько залов. Уилл пожалел, что уже осушил свой бокал вина, потому что ему, кажется, впервые в жизни захотелось напиться до беспамятства. Желательно прямо сейчас, чтобы осознание того, что все это могло значить, не накрыло его с головой.              — Если моя матушка прознала это, — медленно начала принцесса, конечно же первая пришедшая в себя после этого признания, — то будет война.              — Я купил всего две небольшие партии, — схватившись за голову, пытался оправдаться Дастин. — Мне нужно было удостовериться, что все работает. С наступлением второй половины времени Семейности я бы снова завел разговор с Озвилем. Вот только матушка прознала об этом, и ее хватил удар. Моя тяга к прогрессу погубила мою мать!              Наплевав на этикет, Уилл поднялся из-за стола и сжал плечи принца. Ему сделалось больно от того, как тот себя корил, пусть и все его стенания оказались справедливыми.              — Я каждый день молю о здравии королевы Клаудии, — сказал он в утешение. — И я могу понять твою жажду знаний. Не стань я Светеролем, всякий раз склонялся бы над чертежами твоих машин рядом с тобой.              — И смог бы уберечь от таких глупостей.              — Может быть твой азарт передался бы и мне.              — Не хочу вас прерывать, — по тону Майка слышалось — он хотел, — но что нам со всем этим делать? Корона Кленнистерра точно знает о вашем нарушении или это только домыслы?              — Это предстоит выяснить вам, сэр Майкл, — заявила Ее Высочество. — Но, думаю, стоит исходить из того, что да — знает. Быть может ваш брак с принцессой Джейн откладывали как раз чтобы раздобыть доказательства и объявить войну сразу же, как только брак будет консумирован.               — Без брачного союза Озвилю нет резона ввязываться в войну, — рассудил Уилл, невольно начиная ходить за спиной Дастина из угла в угол. Ему все еще было неприятно слышать о консумации брака Майка и Джейн, пусть это уже и было дело прошлое. — А Кленнистерру легко возжелать контроля над Церполем из-за соображений безопасности. Из-за контакта с Костдалем можно аппелировать к чему угодно…              — Я все это понимаю. Но что делать? Как можно избежать войны? Упасть короне в ноги? Пообещать дань?              — Если бы им были нужны ваши ресурсы, они уже затребовали бы их, — задумчиво сказала принцесса, тоже поднимаясь со своего места. — Если только речь не идет о чем-то вроде этих Озвильских гор, о чем-то неизвестном Церполю.              — А если Лукас выступит против войны — это поможет?              — Я же уже говорила — реальной власти у него никакой.              — Но если честно поступать не выйдет, быть может, стоит воспользоваться запрещенными приемами?              — Что я слышу, Светероль? Боги не покарают вас за такое?              — Сотни или даже тысячи жертв без особой надобности — вот что по-настоящему не понравится Богам, — выдохнул Уилл, ненадолго прекращая свое мельтешение. — Я предлагаю лишь безобидный шантаж. Например, Лукас заявит, что отречется, если Кленнистерр объявит войну.              — Он не единственный наследник, — нахмурилась принцесса.              — Да, но вы сбежали, — напомнил Майк, быстро подхвативший идею Уилла. — Если Кленнистерр может признать вас мертвой, то и мы можем найти доказательства вашей смерти или даже инсценировать ее.              — Мы? — воскликнул притихший Дастин. — Мы с вами что, вступаем в заговор?              — Почему же? — Уилл снова опустил руку ему на плечо. — Мы просто рассуждаем за вином. Гипотетически.              — И это точно лучше, чем сокрушаться. Вы выглядите так, словно весь мир лежит на ваших плечах.              — Что вы, принцесса. Не весь. Только треть.              Эта шутка немного разрядила напряжение, и Уилл воспользовался паузой, чтобы позволить слугам прибрать со стола и принести-таки вино.               — Хорошо, допустим Лукас отречется, а вы признаны пропавшей без вести, — вернулся обсуждение в нужное русло Дастин. — Кто следующий в очереди на престол?              — Дядя Джек, папин брат. Но матушка скорее сама навестит его в покоях и перережет ему глотку, чем позволит ему даже в перспективе занять трон.              — У него совсем другие взгляды на политический курс, — пояснил Майк, когда Уилл опешил от такой жестокости. — Об этом знает каждый при дворе. Он допущен в Совет, но скорее номинально. Это помогает и держать его под контролем, и занимать от идей радикальных выпадов.              — Родители, конечно, здравствуют, и при наблюдении лекарей, матушка, возможно, сможет выносить еще одно дитя, но в это слабо верится. Макс еще не понесла. Остаются только дальние родственники.              — Кто-то вроде Харперов? — предположил Майк.              — Да, но они не пойдут ни против отца, ни против матери и с радостью передадут все полномочия любому их доверенному лицу. Есть еще несколько семей, чьи дети в очереди на престолонаследование: Чайлдресс, Данн, Мосер.              — Чайлдресс? Вы сказали Чайлдресс? — резко переспросил Майк, едва не опрокидывая бокал с вином.              Его беспокойство передалось Уиллу, хотя он не думал, что знал хоть одного человека с такой фамилией. Он пытался припомнить всех министров и дворян Кленнистерра, но не находил никого похожего.              — Да, — подтвердила принцесса Эрика. — Это очень старый род, который, по легенде, начинается от самой Богини Силы. В древние времена детям давали фамилии отца, а не высшего рода — тогда-то Синклеры и затмили остальные семьи. У Чайлдрессов много поколений рождались только девочки. Вы знаете, кто наследник Чайлдрессов, сэр Майкл?              — Я, — выдавил он, совершенно бледный. — Я наследик Чайлдрессов.              — Но ты же из рода Уилеров, — нахмурился Уилл, перебарывая желание потянуться через стол и сжать ладонь Майка.              — Моя мать — последняя из Чайлдрессов, а я ее старший ребенок.              — Вот уж неожиданный поворот, — прокомментировала принцесса со всей саркастичностью. — Не потому ли вы не захотели сесть на трон Озвиля, что желали себе страну покрупнее?              — Нет, ваше высочество, никакой власти мне не нужно. Я прошу вас, нет, умоляю! Нам не нужен такой исход всего этого!              — Вряд ли родители захотят видеть вас на троне даже при всей лояльности вашей семьи. Вы-то уж точно не захотите, я вижу, — она немного пригубила из своего бокала. — У Даннов есть дочь, она занимается науками. Полагаю, если исключить всех предшественников — она займет престол. Но, как я уже сказала, Харперы будут плясать под дудку моих родителей, а, значит, отречение моего брата не возымеет нужного эффекта.              — Энди Харпер просто отвратителен, — прокомментировал Дастин. — Я бы не хотел видеть его на троне соседей. Королева Сью хоть и амбициозна не в меру и большая любительница интриг, она хотя бы действует по правилам.              — Вы говорите о моей матери, принц, — напомнила принцесса.              — К еще одному ее достоинству могу отнести ее детей.              — Не льстите мне, — она на секунду замолчала. — Позвольте мне оставить вас на четверть часа. Я прогуляюсь и подумаю над решением в тишине.              — Как вам будет угодно.              Уиллу тоже требовалось подумать, но он мог делать это и в присутствии друзей. Пока Майк и Дастин продолжали гипотетически рассуждать, Светероль старался не сокрушаться над тем, каким неосмотрительным и недальновидным оказался Дастин в своем увлечении. Картинка, в которой он сам являлся подданным Церполя, очень отвлекала его от поисков конструктивного решения.              — Так почему же ты не захотел жениться? — донесся голос Дастина, которого вино немного отвлекло от тяжести проблем.              — Потому что встретил того, с кем захотел бы сочетаться браком лишь по велению сердца, а не по указке.              — То есть свадьба будет, но не с леди Джейн?              — Пока еще рано об этом говорить.              — И кто же твоя избранница?              — Уилл.              Нервным смехом Светероль прервал их разговор. Пусть ему было приятно, что в этот раз Майк ответил на вопрос о них прямо, это не стало менее смущающим. К тому же он боялся осуждения за то, что увел жениха у нареченной сестры, но Дастин, кажется, был настолько удивлен, что даже не подумал в эту сторону.              — Такого я и предвидеть не мог. Как давно?              — Что именно? — аккуратно уточнил Уилл.              — Не знаю, какие слова для обозначения подобрать.              — Полагаю, что вместе мы с тех самых пор, как помолвка разорвана, — нашелся с ответом Майк. — Но влюблены мы еще со времени Созидания, если я правильно считал сигналы.              Уилл только кивнул, надеясь, что слабое освещение столовой не являет всем его смущение.              — Надо же, уже полгода. Мне вот теперь и думать о женитьбе нечего. Мало того, что я нарушил Соглашения, так еще и вынужден занять трон раньше срока.              — Для обряда все готово. Мы завтра сможем приступить, как только вы выспитесь.              Кажется, принцесса либо загулялась, либо отправилась в свои покои — так долго она отсутствовала. Уилл и Майк переглядывались, помня о том, что их ждал вечер прощания, и, не зная, насколько долгой будет разлука, они мечтали как можно скорее остаться наедине, чтобы попрощаться как следует.              Дастин заметил их переглядки и, кажется, впервые за вечер искренне улыбнулся:              — Я рад за вас, ребята. И как же мне не хочется, чтобы ты, Майк, вошел в мою страну с войском и ринулся убивать моих людей.              — И я не хочу этого. Надеюсь, решение есть.              — Решение есть! — принцесса Эрика сама отворила себе двери, не дожидаясь нерасторопных слуг. — Есть не так много условий, которые гарантировали бы ненападение Кленнистерра на Церполь, но мне удалось отыскать одно, которое мы сможем выполнить.              — И что же это? — спросил Дастин с огромной надеждой.              — Вы помните, что задолжали мне желание, принц? — Ее высочество вальяжно опустилась на стул, чувствуя себя хозяйкой положения.              — Помню, но при чем здесь это?              — А при том, что я наконец-то придумала, что мне у вас попросить. Как удачно, что это желание спасет меня и от брака с королем Джеймсом, и от нищей жизни в бегах, а еще — наши страны от войны.              — Чего же вы хотите?       — Мое желание простое: вы женитесь на мне, принц Дастин.