Сестрица

      Ангар оказался ближе, чем можно было предположить, потому пистолет был вынут из кобуры заранее. Конечно, Мизуки нужно было лишь расследовать исчезновение информаторов и для чего подпольщикам это нужно, однако для девушки уже было ясно, как день: дело в самой Портовой мафии и недовольстве тем, как она ведёт дела на якобы чужих территориях, однако нужно собрать доказательства, чтобы предоставить полный отчёт нынешнему боссу, который и поручил задание обоим из семьи Дазай.       Девочка с чёрными волосами всё не сводила глаз с мафиози, которая приготовилась стрелять в случае необходимости. Подмога вот-вот должна была подъехать, поэтому можно было проникнуть внутрь ангара, прячась за строительным мусором, балками и коробами. «Окна сверху. Наверняка оборудован второй этаж. Там они держать заложников», — Дазай лишь на секунду задалась вопросом о причине беспокойства мафии касаемо жизни информаторов. Жизнь таких пешек для босса мало что значила всегда; это темноволосая уяснила ещё до того, как стала полноправным членом Портовой мафии. Она была информатором наравне с некоторыми местными, пускай ею тесно занимался Хироцу, чья работа была устранять «помехи», а не быть человеком на побегушках в поиске и передаче нужных сведений. Тогда-то Мизуки и поняла: если с ней что-то случится, за неё вряд ли хватится даже её учитель. Кто она такая для него, чтобы он бросался мстить? Обычный беспризорный ребёнок, который, по его словам, имел потенциал. — Дальше идти опасно, девочка, поэтому возвращайся. Я не гарантирую твою безопасность. — Из уст Дазай, у которой имелся младший брат, это звучало жестоко, однако она честно сказала, что вряд ли защитит черноволосую, если та решит идти следом. Но девочка так и осталась стоять возле ангара.       Дазай казалось, что это плохая идея доверять местным детям, ведь трущобы Санъя — место для наркоманов, попрошаек, беспризорников, которые на всё готовы, лишь бы выжить, а также для людей, которые просто решили в один момент исчезнуть без следа, и были готовы опуститься на самое социальное дно. Возможно, мать среди таких людей теперь, возможно и нет — Мизуки не хотела даже думать о ней после откровенного предательства. Променять родных детей на абсолютно «левого» мужчину, который, вероятнее всего, бросил её беспардонно в какой-то момент, потому что надоела.       Однако девочка, которая привела к ангару, не закричала, привлекая внимание, не сделала ничего, что могло бы как-то спровоцировать тех, кто был внутри, хоть и могла, тем самым выдав темноволосую. Она лишь, постояв немного, прокралась следом, неловко передвигая ногами, как только присела на корточки. Девочка просто пыталась копировать Дазай, которой эти навыки вбивали годами. Мафиози лишь жестами показывала черноволосой, что ей лучше уйти, иначе она может пострадать, но та, похоже, её не поняла, поэтому, как только Мизуки ловко перемахнула меж контейнерами, последовала за ней, сделав неловкий кувырок и задев стоявшую рядом банку. Девушка замерла на месте, прикидывая, что их точно кто-то услышал.       И опасения подтвердились, когда совсем рядом была выпущена очередь. Дазай «на автомате» потянула за шиворот платья девочки, чтобы оттащить её как можно дальше от линии огня. Прятаться уже не было никакого смысла, поэтому, скомандовав девочке не отходить ни на шаг, Мизуки открыла ответный огонь по троим мужчинам, однако обычный пистолет сильно уступает автоматическим, однако это не такая большая проблема для воспитанницы профессионального убийцы Портовой мафии.       Одно только темноволосая не учла: маленькая девочка, которую та так пыталась уберечь, будто испарилась. Выругавшись себе под нос, девушка бегло осмотрелась, замечая беглянку у лестницы. Дазай рванула в ту же сторону, понимая, что один из стрелявших подпольщиков со шрамом на глазу нацелился в сторону лестничного пролёта. Каким бы суровым ни было воспитание мафиози, она всё ещё оставалась той старшей сестрой, которой было не чуждо хоть какое-то сострадание, особенно если это дети. Прикинув, что, вероятнее всего, у девочки есть сестра или брат, а, может, и мама с папой, она приняла спонтанное решение не дать своим целям подстрелить малышку, поймав одну пулю плечом той же самой руки, которую травмировал некогда Мори. — Вот же блять… — рыкнула Мизуки и продолжила огонь, пока не услышала визг резиновых покрышек. Чёрные ящеры, она спасена. Команда уйти с линии огня была воспринята с первого раза, и уже на втором ярусе светлые глаза мафиози наблюдали за тем, как её соратники ведут огонь. Из помещений, огороженных дверьми, выскочило ещё несколько человек. Отвлекаться нельзя — по ангару бегает маленькая девочка, и, скорее всего, это не все подпольщики.       Как Дазай и предположила: из будок на втором ярусе вышли трое. За руку мафиози схватила та самая черноволосая девочка и утащила за собой, прячась среди пустых коробок и железных бочек. На очевидный вопрос во взгляде девочка лишь виновато поджала губы. — Я брата искала! Мне жаль, мне очень жаль, сестрица! — Прокричала в испуге черноволосая. Дазай тяжело вздохнула, как услышала с нижнего яруса: — Ми-тян, сестрица, ты здесь? — Девушка на мгновение забыла, как дышать. Она же была уверена, что Осаму спит в кабинете Хироцу, что Сакуноске его отнёс туда. Так что же мальчишка здесь забыл? Со второй попытки устранив стрелявших по укрытию, где была Мизуки и маленькая девочка, к удивлению первой стрельба прекратилась совсем. Темноволосая выглянула и нахмурилась — там, внизу, и правда был Осаму среди Чёрных ящеров. Один в белой рубашке, он выделялся из толпы. Мальчишка поднял голову и улыбнулся во весь рот.       Маленькая девочка высунулась из укрытия и рванула проверять все двери на втором ярусе, пока внизу отряд убийц рассредоточился по периметру на случай незваных гостей. Последним в ангар зашёл Хироцу и скомандовал всем быть начеку, пока он вместе с Мизуки осматривают территорию. Младший Дазай оставаться внизу не планировал, однако ему было очень тяжело подняться по лестнице.       Некоторые двери были заперты, потому пришлось их выбивать. За одной из дверей связанным на стуле сидел маленький мальчик лет десяти от силы. Черноволосая девчушка, которая подоспела позже всех, уже намеревалась ринуться вперёд, однако её за шиворот схватила Мизуки и придержала, заметив бомбу на мальчишке. Внутри всё сжалось, когда мальчишка очнулся и разрыдался, прося прощение у своей сестры, ведь это по его вине он находился в таком состоянии.       Почему-то в тот момент Дазай представила, что бы она почувствовала, увидь она Осаму в таком же состоянии. И потому она даже не сразу поняла, что единственная причина, почему босс Портовой мафии негодовал из-за исчезновения информаторов, была в Сакагучи Анго, который был очень полезен.       Парень чуть постарше Мизуки, что редко любил быть втянутым в ситуации подобного рода, но работа на Портовую мафию такова, что ни в чём нельзя быть уверенным наверняка. Подоспевшие на возню девушки Хироцу и уже освобождённый Сакагучи, столкнулись с паникой в больших серых глазах маленькой девочки, стоявшей у входа. — Анго, Хироцу-сан, уведите девочку подальше отсюда, — попросила Дазай, пока пыталась одной рукой снять крепления с груди мальчишки. Она игнорировала требование Рьюро оставить пацанёнка, ведь таймер уже запущен, и у них есть пара минут перед тем, как весь второй ярус взлетит на воздух. Девушка продолжала просить Хироцу забрать маленькую девочку и унести её как можно дальше, не прекращая приговаривать: «Детонатор. Где-то должен быть детонатор для деактивации». Крики черноволосой не прекращались, пока её уносили прочь. — Не нужно меня спасать. Бомба на мне подключена ко всем, что находятся здесь, на ярусе, — вяло пробубнил мальчик. Он хотел сказать что-то ещё, но его перебила Мизуки, которая всё не унималась. — Оставь меня, мне всё равно уже, что будет со мной. — Не говори так! Не смей говорить так, понял? У тебя есть сестра, которая пришла тебя спасти. Это благодаря ей мы тебя вообще нашли! Ты ведь хочешь снова её обнять, разве нет? — Мальчишка, едва сдерживая новую волну слёз, судорожно закивал. На дрожащий вопрос о причине поступка, Дазай выдохнула. — Понимаешь, у меня тоже есть младший брат. Если бы он попал в такую же передрягу, я бы его тоже спасла.       Крепления поддались с большим трудом, и оставшегося времени хватило, чтобы девушка, стащив с черноволосого мальчишки бомбу, выпрыгнула в окно, прижимая того к себе. Второй ярус объяло пламя, окна выбило из их рам, а Мизуки, приземлившись в груду материи, порванных вещей и мешков с мусором, взглянула на спасённого парнишку. К ним кое-как доковылял младший Дазай и нахмурился, заметив, как черноволосый жмётся мафиози. Раздалось высокое, писклявое «Рюноске, братец».       Пришла в себя Мизуки только на сидениях чёрного минивэна. Рядом с ней, свесив ноги, на полу авто сидел брат. Кое-как приподнявшись, девушка огляделась. Напротив неё сидели брат с сестрой. Девочка не прекращала плакать, пока мальчик, укутав их обоих в плешивый шарф, пытался её успокоить. Едва только Дазай приняла вертикальное положение окончательно, вырвавшаяся из рук брата девочка, ринулась обнимать мафиози. — Сестрица! Сестрица, спасибо. Спасибо, что спасла Рю! — Пока девочка рассыпалась в благодарностях, Осаму едва не закипал. Кто-то незнакомый находит наглость обнимать его сестру. Ту, что так дорога ему и важна! Немыслимо! Поэтому парнишка, игнорируя свою сломанную ногу, добрался до Мизуки с другой стороны и повис на ней, обхватив руками вокруг шеи. — Гин, пошли, нам пора, — отозвался черноволосый мальчишка, которого презрительным взглядом смерил младший Дазай. Девочка, которую назвали Гин, отпрянула от мафиози и уже собиралась уходить, как темноволосая подозвала её и вручила немного денег и конфетку. — Купите себе с братом поесть, — улыбнулась та, и Гин, засияв от радости, закивала. Двое детей очень быстро убежали.       Если б только они знали, что это не последний раз, когда дети семьи Дазай появятся в их жизни.       Штаб Портовой мафии встретил Чёрных ящеров и обоих Дазай своей привычной, гнетущей атмосферой. Девушку увели в клинику к Огаю, которая находилась в соседнем крыле, и всё это время Осаму не отходил от неё ни на шаг. Ему было страшно представить, что с ним было бы, если бы сестры в том взрыве не стало. Ну почему она не убежала с ними, почему полезла вызволять того мальчугана, Рюноске? Он ведь не её брат! Протеже Мори отказался покидать кабинет врача даже когда сестра стала раздеваться, чтобы её как следует осмотрели.       Осколки от битого стекла оставили неглубокие порезы на персиковой коже, поэтому врач принялся их обрабатывать. — Выглядишь потрёпанной. Сколько пролетела, два этажа? — Мужчина язвил, как умел, пытаясь вывести из себя старшую из семьи Дазай, на что она лишь закатила глаза. У неё не было никакого желания вступать с ним в перебранку, что он тоже подметил. — Надо же, неужели наша неугомонная Дазай Мизуки прикусила острый язычок, понимая, что сейчас от меня зависит то, пройдёт ли всё безболезненно? Жаль, я бы хотел посмотреть, как ты корчишься. — Закройся, Мори, делай то, что должен, — выдохнула мафиози и больше не проронила ни слова.       Разговоры с младшим братом помогали отвлекаться от боли, которую несло накладывание швов. Он недовольно бормотал, что в спасении тех детей не было нужды, ведь они сами виноваты, что сунули свой нос куда не стоило, на что в ответ прилетело то, чего Дазай, конечно, ожидал, но не задумывался глубоко: — Попади я в такую же ситуацию, ты поступил бы так же. Сделал бы всё, чтобы меня найти и спасти. Так что не думай осуждать тех двоих.       За три месяца, проведённых под крылом Мори, Осаму напрочь забыл о маленьких радостях и о том, каково это испытывать хоть какие-то эмоции. Единственный человек, который вновь заставил его вспомнить об этом, стала его сестра. Он будто бы ожил вновь.       Когда Огай закончил делать свою работу и оставил брата с сестрой, тот доковылял до неё и встал напротив. Кое-как накинув на свои плечи рубашку, Мизуки прикоснулась рукой к щеке Осаму и мягко улыбнулась, заглядывая в тёмные омуты карих глаз. Между ней и младшим Дазаем поразительная схожесть, будто они двойняшки. И если бы не разница в четыре года, никто бы ничего и не понял. Парнишка поджал губы и надул щёки. Мафиози тихо посмеялась. — Не делай такое лицо, Осаму. Я делаю то, что считаю правильным, — девушка всё ещё глядела в глаза младшего брата, но уже гладила его по голове. — Значит, если посчитаешь правильным оставить меня, то оставишь? — Осаму насупился пуще прежнего. Его не устраивал такой ответ от Мизуки. Делать то, что правильно. Порой такие мысли не давали ему покоя. За три месяца младший Дазай не раз задавался вопросом: «А что в его жизни вообще правильно?». Он просто хотел жить счастливую жизнь рядом с сестрой, к которой привязан ещё с самого детства, просто хотел остаться рядом с ней навсегда.       Мизуки выдохнула и с нежностью взглянула на темноволосого мальчишку. Прихватив его рукой за затылок, она прижала младшего Дазая к своей груди и положила подбородок ему на макушку. К счастью, высота стола для осмотра позволяла это сделать. Они оба были там, в тишине, совсем одни. Прямо, как в ту злосчастную ночь, когда мать оставила их одних. В ту ночь над квартиркой повисла такая же гробовая тишина, будто смерть пришла. Да, она и правда приходила. Вернее сказать, она и не покидала семью Дазай, забрав сначала отца, потом — и семейное счастье.       Но самое страшное для Мизуки было то, что эта Костлявая могла бы протянуть руки к её брату. Поэтому ради него она готова была сделать, что угодно. — Конечно, нет, милый. Ты самое дорогое сокровище, которое у меня есть. Я никогда не оставлю тебя одного. — Дазай оставила короткий поцелуй на каштановой макушке, почувствовав, как рука Осаму обхватила её за талию. Мальчишка утыкался носом в тёплую грудь сестры, прислушивался к стуку сердца, чтобы понять: лжёт она или нет. И понимание, что сестра говорила правду, поразило его в самое сердце.       Он и правда самое дорогое, что есть в её жизни.