Сестрица

      С момента спасения Анго из лап подпольщиков и их полного уничтожения прошла неделя. Брат и сестра Дазай виделись всё так же редко, как и до этого, и всему виной Мори, которого Мизуки всё ещё мечтала отправить в ад, хоть и начинала задумываться, что даже там ему места не найдут. Она уже давно не сердилась на младшего брата, который сам себя втянул в эту передрягу, из которой уже не выбраться. Ему просто было интересно, чем занимается его сестра, поэтому Осаму нельзя винить. — Значит, ты выжила всё-таки, Мизуки, — щурясь, высказала своё «фи» Озаки, которая, казалось, уже почти примирилась со своей участью быть среди людей Портовой мафии. На её слова Мизуки криво усмехнулась и вскинула брови. — Там всего-то второй этаж был, — отмахнулась темноволосая, будто это для неё привычное дело. Всё-таки сказались годы тренировок и множества травм. — Ты же всегда можешь это исправить, Коё. Золотой демон с лёгкостью может порезать меня на ленточки.       Дазай не понимала негодования Озаки, ведь она и в самом деле могла бы с лёгкостью расправиться с той, кто почти своими руками заперла беглянку среди таких же отбросов, как они обе. Псы войны, беспризорники и бывшие заключённые — это далеко не весь список, но именно среди таких людей самые выдающиеся. Оба из семьи Дазай и Коё Озаки относились к беспризорникам. Их родители либо бросили их, либо погибли при различных обстоятельствах.       Девушка с красными волосами, как Санго-Каку осенью, нахмурилась. Ей омерзительна девушка напротив неё за абсолютное спокойствие. Как она может так легко говорить о смерти, особенно когда у неё есть младший брат? Это же немыслимо! И пока Коё негодовала в своей голове, Дазай уже и след простыл. Какими бы травмы ни были, работа есть работа. — Вы звали, Хироцу-сан? — Постучавшись, Мизуки выглянула из приоткрытой двери. Получив разрешение войти, она юркнула в кабинет полностью, закрывая за собой дверь. Хироцу, несмотря на всю свою некоторую строгость, всё по-прежнему был приятен девушке. Хоть Мизуки и было сложно довериться ему поначалу, как и всем взрослым, из соображений, что он обманет и оставит позади, однако девушка дала ему шанс, сделав мужчину своим другом.       Рьюро был тем, на кого, на тот момент маленькая девочка, могла положиться, хоть и не всегда просила о помощи. Её друг и её воспитатель. Он дал ей столько знаний, сколько нужно для того, чтобы можно было выжить в преступном мире и не быть убитой так рано. — Для тебя и Сакуноске есть задание, — начал мужчина, прикурив сигарету. Хироцу редко курил в своём кабинете. Такое случалось только тогда, когда ситуация серьёзнее некуда. На край стола была небрежно брошена папка со всеми известными сведениями.       Осаму, что мирно болтал с Одой о всякой ерунде, лишь изредка затрагивал тему своей сестры, упоминая, что скучает по ней очень. На смотровой площадке были только они; из окон открывался невероятный вид на город. Людей с такой высоты было не видать, машины, едущие по дорогам, казались крошечными, и это приводило Дазая в восторг. Он всё не мог оторвать глаз от вида. — А потом она ему как вмазала! — Воскликнул темноволосый мальчишка, целой рукой ударив по воздуху, тем самым уронив один из своих костылей.       Он рассказывал о случае с предателем, который произошёл на днях. Чёрным Ящерицам поручили найти предателей среди Портовой мафии, ведь ходил слух, что кто-то сливает информацию куда-то из вне. Подозреваемых поручили Мизуки, которая била и мучила их, пока те не расскажут всё, что интересует. Младший Дазай там тоже был на случай, если среди них мог быть эспер.       То с каким энтузиазмом мальчишка рассказывал о своей сестре, о том, как ему удавалось редко видеть её работу, немного напрягало Сакуноске. Он не раз задавался вопросом: «Какое же чудовище принесло в Портовую мафию?». — Ну у тебя и сестра, конечно, — стараясь поддержать разговор, Ода выдал первое, что пришло на ум. Осаму аж воссиял, когда до ушей донеслась, хоть и вялая, поддержка разговора. — Да. А когда один из них на меня ринулся, Ми выпустила пулю ему в голову. Ты бы видел, как ему мозги разнесло! — В карих глазах почти не было и намёка на жизнь и какое-то сострадание. Младший Дазай рассказывал жуткие подробности, от которых у кого угодно волосы дыбом встанут, так, будто это был пересказ какого-то фильма, который тот видел недавно по телевизору. От этого становилось не по себе вдвойне. — Правда сестрица дала мне подзатыльник за то, что я с места не сдвинулся. Интересно, почему же?       Ода вздохнул, понимая причину. В недавнем конфликте на окраине Йокогамы многие дети остались без своих родителей, однако лишь пятерых парень взял под своё крыло, сам не до конца понимая, что к чему. Сакуноске всего лишь двадцать, он сам только-только перешагнул порог совершеннолетия. Пускай он и повзрослел раньше, чем было нужно, это всё равно не отменяло того факта, что в воспитании детей он ничего не смыслил. К счастью, ему на помощь пришёл один мужчина, у которого Ода был завсегдатаем из-за вкусного карри. Мужчина жил один, ни жены, ни детей, поэтому он был вовсе не против помочь. К тому же в прошлом Ода очень ему помог, сам того не ведая. С той поры в жизни рядового исполнителя Портовой мафии появилось пятеро несносных детишек.       Поэтому он, как никто другой, хорошо понимал причину подзатыльника и негодования Мизуки. — Она очень заботливая сестра, — бросил парень и отвлёкся на звонок мобильного. Звонила старшая Дазай. Быстро переговорив с ней, Сакуноске взглянул на мальчишку рядом. Тот недовольно смотрел на него исподлобья; знал, кто звонил.       Ревновал ли младший брат свою сестру? Конечно, ревновал. С момента гибели отца и ухода матери Мизуки — это всё, что у него есть, и отдавать кому-либо её он не планировал, даже если ради этого придётся пролить чью-то кровь. И хотя Ода мало заинтересован в ней и в принципе является другом Осаму, иногда ему кажется, что он тоже на прицеле у младшего брата своей коллеги. — Задание, — только и сказал мальчишка, на что Сакуноске кивнул. Дазай нахмурился и ухватил парня за рукав. — Дай мне слово, что она вернётся невредимой. Хватило того случая с ангаром.       На просьбу, которая звучала больше, как требование, он неуверенно кивнул. В конце концов Мизуки не ребёнок, и он не обязан с ней нянчиться. Однако глядя в карие глаза, в которых отчётливо видно обещание обеспечить медленную и мучительную смерть, если что-то пойдёт не так, Оде пришлось дать обещание.       От сестры не было ни весточки с того момента, как она позвонила Сакуноске. Осаму себе места не находил, игнорируя слова Мори, что если он продолжит ходить из угла в угол, то либо что-нибудь перевернёт ненароком, либо дыру в полу протрёт. Старшая Дазай — единственная семья для Осаму. Больше он никого не воспринимает настолько близко к себе. Даже его «учитель», который явно потерял букву «М» в начале, не был ему настолько близок. Особенно после того случая, когда Огай повредил сестре руку. Даром только совет дал, чтобы Мизуки её не напрягала. — Дазай, я в сотый раз повторяю: сядь уже. Не имеет значения, что с ней станется. Её в любом случае притащат сюда, — Мори откровенно нервировало передвижение Дазая, который совсем не терял скорости что с целой ногой раньше, что с костылями теперь. В конечном итоге мужчине это надоело. Он ловко опрокинул Осаму на пол, что тот протаранил щеку уголком металлической каталки для хирургических инструментов. И пока тот пытался подняться, Мори сломал один из костылей под недовольный возглас мальчишки. — Вот теперь тебе стоит угомониться. Смотри, уже лицо повредил. Что же сестра твоя скажет? «Ублюдок», — в мыслях вздохнул младший Дазай и сел на стул. От помощи Огая он отказался, сказав, что всё сделает сам. Он и правда всё сделал сам, стоя перед зеркалом. Промыл и обработал рану, нанёс заживляющую мазь, только пластырь с марлевым компрессом никак не хотел приклеиваться ровно. И всё же у Осаму получилось.       Пока Мори был занят своими делами, мальчишка кое-как ускользнул из его врачебного кабинета, пускай и знал, что мужчина явно делал вид, что занят заполнением медицинских карт и проведением ревизии медикаментов. Он же тоже не идиот, чтобы не понимать: его протеже хочет уйти, ему некомфортно сидеть на одном месте и не знать наверняка всё ли в порядке с его сестрой.       Нет, в Огае не проснулась совесть и отзывчивость. Это Дазай тоже знал и понимал. Он скорее удавит всех вокруг, чем вновь обретёт хоть долю человеческого. И если раньше темноволосый мальчишка интересовался о причинах, то за три месяца ему стало настолько всё равно, что он уверен: окажись подпольный врач самим Дьяволом — он и не удивится. О таком думают многие в Портовой мафии, поэтому нет никаких причин для удивления.       Осаму держал курс к кабинету Хироцу. Уж если кто и смог бы успокоить взвинченный мозг, то только учитель старшей сестры. У Мори же есть привычка нагнетать и делать ситуацию в представлении ещё хуже, чем она есть на самом деле. В этот раз никто не стал препятствовать, когда мальчишка доковылял на одном костыле до двери. Не успел он постучать, как за дверью донеслось: «Входи, Дазай». Темноволосый ухмыльнулся, ловя себя на мысли, что глава Чёрных Ящериц не такой уж и простой человек. Осаму открыл дверь и довольно резво протиснулся в кабинет. — Дядька Хироцу, у меня вопрос, — с ходу начал тот, ковыляя до дивана рядом со столом. Мужчина тихо усмехнулся, в очередной раз подмечая, как он и его сестра похожи. И дело не только во внешности. Манера поведения и привычки — один в один, как у Мизуки.       Когда Хироцу только подобрал её, она вела себя так же, позволяя себе лишнюю вольность и отбрасывая в сторону хоть какой-то официоз, даже из вежливости. Лишь став старше девушка стала проявлять уважение к её учителю. Огай тогда смеялся, что ничего толкового из этого не выйдет, и лучше бы ему заняться ей. Ему была интересна несносность девочки, которую та демонстрировала. Было интересно, как скоро она сломается.       Кабинет практически не имел освещения, кроме настольной лампы и тусклого света люстры. Этого однозначно мало, чтобы с лёгкостью разглядеть мелкие детали или то, что может находиться по тёмным углам. Само же наполнение кабинета было немного скудным: парочка книжных шкафов, два дивана, кофейный столик, вешалка для верхней одежды да письменный стол. А больше лидеру Чёрных Ящериц и не нужно.       Однако в кабинете есть ещё кое-что, о чём никому, кроме протеже Рьюро и ему самому знать необязательно. Кабинет хранит в себе оружие. Много оружия из личной коллекции мужчины. Ими пользоваться могут только старшая Дазай и Хироцу, поскольку ей он доверяет. — Ты хочешь узнать почему я не взял тебя к себе. — Вопрос Осаму висел в воздухе, его не уловить было невозможно. К тому же Мизуки и сама задавала тот же вопрос. От них двоих толку было бы больше, если бы они работали вместе. Сестра могла бы приглядывать за братом, и ни у кого не возникало бы ненужного беспокойства. А пока младший Дазай изводит самого себя бесчисленными вопросами, он почти уверен: сестра это чувствует, и потому его волнения могут сыграть злую шутку.       Хироцу заполнял и подписывал рапорты. Кто-то запрашивал разрешение на увольнительный, чтобы побыть с семьёй, кто-то на медицинское обследование. Отчёты по снабжению на оружейный склад. Были и отчёты, написанные рукой Мизуки, по проделанной работе. Её отчёты всегда были, по меньшей мере, на пять листов с указанием всех деталей почти поминутно. К своей работе девушка относилась серьёзно, даже порой серьёзнее, чем нужно. Отложив ручку в сторону, мужчина вздохнул и откинулся на спинку кресла, в котором сидел. Дазай плюхнулся на диван, уронив свой костыль, и принялся слушать мужчину, вс надеясь получить внятный ответ на свой вопрос.       Но в глубине души он уже знал: дело в его скрытом потенциале, даре, который есть только у него из всей семьи. Сестра ничем никогда не выделялась, она не была какой-то особенной. Просто обычный ребёнок, который хотел выжить и защитить брата. — Когда я впервые встретил твою сестру, она бежала из местного комбини с едой для тебя. По одному только взгляду ей в глаза я понял, что толк от неё будет только среди Чёрных Ящериц. Но ты, Дазай, совсем другое дело. Тебе не место среди тех, кто размахивает кулаками и убивает людей, обрушивая на них град из свинца. — Одно только Хироцу не сказал: оба Дазай друг без друга мало что смогут.       В кабинет вломилась девушка, сбрасывая с себя пиджак на крючок со своим привычным «Я вернулась». За годы, которые Мизуки провела в Портовой мафии, её оповещение о возвращении звучало так, будто она возвратилась домой. Раньше Хироцу это удивляло. Теперь же, проведя под одной крышей с девушкой столько времени, он успел привыкнуть.       Осаму воссиял, как только услышал голос сестры, кое-как поднял свой костыль и доковылял до неё. Лишь на мгновение мальчишка чуть пошатнулся, однако старшая Дазай успела его поймать так, что он утыкался лбом ей в плечо. Запах сестры всегда успокаивал измученный дурными мыслями разум. И сейчас, оказавшись в её руках, Осаму вновь узнал каково на вкус спокойствие. Мягкое, немного сливочное и отдаёт ароматом ванили. Как духи Мизуки, которыми она всегда пользовалась. Матери они не шли, а вот на сестре раскрывались в невероятный, нежный букет. — Этот гад, Мори, у себя? — Поинтересовалась девушка, чуть тяжело дыша. Осаму лишь кивнул, не сразу понимая, в чём дело. Пока не взглянул на бок старшей Дазай. Белая рубашка окрашивалась в алый, пускай и медленно. — Всё будет хорошо, Осаму, не переживай. Это всего лишь царапина. Сакуноске досталось куда больше.       И Дазай ей верил, как делал это всегда. Даже если сестра лжёт, даже если она нарочно не договаривает, он всё равно верит ей, верит каждому звуку, который она издаёт. Мизуки единственная, кто не желает ему зла.