Сестрица

      Задание, порученное Оде и Дазаю, было успешно завершено, поэтому оба направлялись в бухгалтерию, которая в основном служила для отмывания денег в Портовой мафии. Её единственным, бессменным сотрудником всегда был и оставался Анго. Он постоянно собирал сведения, раздавал их исполнителям портовой мафии и занимался документами, которые ему поручали. никто не мог справиться с этой работой лучше, чем Сакагучи. Поэтому большинство рапортов о продвижении в работе над заданием проходили через него. — Не подходите близко. Смердите, — молодой мужчина с зачёсанными назад черными волосами поправил круглые очки на своей переносице. Их линзы сверкнули в свете настольной лампы. И если Сакуноске ещё хоть как-то спокойно отнёсся к словам, помня, что он с Осаму были в заброшенном коллекторе, то вот юный руководитель Исполнительного комитета обнюхал себя со всех сторон, не веря на слово. Сакагучи вздохнул. — Вас опять в коллекторы отправляли?       Осаму, состроив удивлённое выражение лица, в несколько мелких, но спешных шага, сократил расстояние до стола, где сидел Анго. Юноша оглядел своего нового товарища, подмечая, что у Анго выбилась мелкая прядка волос. Но как только Дазай потянулся поправить её, молодой мужчина в очках, громко и неестественно пискнув, чуть не повалился на пол вместе со стулом. — Я же сказал: не подходить! — но Сакагучи никто уже и не слушал. Ода зашёл с одного бока, Осаму с другого. И на всю контору раздался пронзительный крик о помощи. Прядь была поправлена. Но какой ценой!       Уже сидя в баре, троица, которую иногда называли Бурайха, пили виски. Анго настоятельно рекомендовали не садиться за руль в этот вечер. «Не будь занудой, Анго. Хотя бы в этот раз», — канючил Осаму, всё не думая отставать от своего товарища. Сакагучи тихо негодовал себе под нос, что его пиджак и весь костюм пропах застоявшейся водой из заброшенного коллектора, однако его жалобы, казалось, никто не слушал.       И всё было прекрасно. Дазай в своей манере шутил над нерадивыми «крысами», решившими уйти из-под носа мафии незамеченными. Одно только в этих людях радовало: они не стали задерживаться возле хранилища Портовой мафии, чтобы предпринять тщетную попытку взломать замок, который даже при открытии Огаем с помощью ключа иногда клинил и ни в какую не хотел открываться. О сколько нецензурных слов в один из таких дней услышал ещё тогда юный Осаму. Тогда был ещё жив прежний глава, и Мизуки уже была одним из исполнителей низкого ранга, и в то время им ещё можно было общаться друг с другом.       Поэтому, когда юный Осаму услышал много непонятных слов, в один из пасмурных вечеров он приковылял к Мизуки и, глядя ей глаза в глаза так прямо и открыто, что становилось даже не по себе, нахмурил брови и спросил: — Сестрица, а что значит?.. — И почти на одном дыхании младший Дазай перечислил все нецензурные слова, которые услышал от Мори. Сестра смотрела на мальчишку с явным удивлением на лице и немым вопросом. У неё почти на лбу высвечивалось: «Откуда ты это узнал?». Закрыв рот своему брату ладонью, потому как на детей семьи Дазай уже с непониманием смотрел Хироцу, сидевший за отчётами, старшая тяжело выдохнула. — Это… очень некрасивые и неприличные слова. Больше никогда не произноси их, договорились? — На встречный вопрос Дазай, хоть и кивал, но ему всё ещё было интересно, что значат слова на букву «П», «Б», и почему Мори называл замок от хранилища сыном собаки женского рода. — Всему своё время, милый, всему своё время.       Никто сначала не понял причины смеха Дазая. И лишь потом, когда тот рассказал в чём же дело, смочив горло глотком виски, Сакуноске усмехнулся, а вот Сакагучи напрягся, в мыслях удивляясь памяти Осаму. События имели место быть, когда юноше едва только исполнилось тринадцать. Конечно, два года — это не такой большой промежуток времени, чтобы не запомнить настолько яркое событие, однако то, в каких красках и деталях это всё помнил Дазай — вот, что по-настоящему ужасало. — А потом она сказала, что вымоет мне рот с мылом. Я тогда задумался: «А сколько нужно проглотить этого мыла, чтобы умереть?», но в «Полном руководстве по суициду» я не нашёл такого пункта. Поэтому я быстро бросил эту затею, — подытожил свой рассказ шатен, приподнимая стакан с виски.       На вполне закономерный вопрос о том, начали ли они снова общаться, младший Дазай в момент стал серьёзным. Конечно, между ними выросла стена не так давно, как могло бы показаться, однако для Осаму это тянулось, казалось, целую вечность. Он тосковал по сестре, начиная понимать причины, почему она решила обезопасить младшую сестру того сопляка Акутагавы, пожертвовав их связью.       Он вспомнил себя, как ему было тяжело в лапах Мори, когда тот почти буквально измывался над ним, посылая его на разведку в такие места, куда Чёрные Ящерицы без минивэна, наполненного оружием, не сунулись бы, вооружая только пистолетом. Конечно, с одной стороны, моменты, подобные тем, были полны острых ощущений, придавали жизни вкус. Однако эта «акция» скоротечна и имеет свойство кончаться, поэтому простых перестрелок с людьми, у которых была едва ли не мобильная турель, поливающая свинцом всё на расстоянии почти с сотню метров, было уже недостаточно.       Дазай понял мотив Мизуки. Она хотела обезопасить Гин, чтобы ей, как и ему, и её брату, не приходилось проходить через все те ужасы, которые выпали на долю каждому из детей, которых «приютила» Портовая мафия и искалечила до неузнаваемости. — Мы так и не общались с того момента, как она дала обещание Мори. Но что-то мне подсказывает, что в ближайшее время нам будет, что обсудить, — выдохнул юноша и вновь повеселел, решив, что будет лучше, если он отшутится, как обычно.       Лёжа в своей комнате в пьяном бреду, Осаму почти засыпал. Это был не первый раз, когда он пробовал алкоголь, потому небольшое головокружение не было чем-то пугающим. Дазай, по правде сказать, всегда старался напиться до этого состояния, чтобы было проще глушить в себе желание втайне от Мори позвонить сестре, написать ей сообщение или просто сделать хоть что-то, чтобы вновь услышать её голос. Юноша прикрыл глаза, погружаясь в сон. — Осаму. Осаму, братец, — ласковый голос. Такой мелодичный, нежный, что в него хочется вслушиваться. Такой же, как… у Мизуки. Дазай открыл глаза и резко подскочил на месте. Слыша тихий смешок, он обернулся, и каково же было его удивление, когда он увидел её, свою любимую старшую сестру. Она стояла рядом с его кроватью в летнем, пляжном сарафане. Он был значительно легче и тоньше, чем обычный, и потому из-под материала проглядывало белое бельё.       Осаму не мог оторвать от Мизуки глаз. Он всё смотрел на неё и смотрел, не в силах пошевелиться, пока темноволосая мафиози, скромно переминаясь с ноги на ногу, стаскивала с себя свою одежду, которая, скорее всего, служила ей пижамой. Такого не было даже в самых смелых мыслях шатена. Он щипал самого себя за щеку, чтобы проснуться, но ему не было больно.       Его тело двигалось само, когда Дазай повалил свою старшую сестру на кровать и рывком раскрыл лиф летнего сарафана. Девушка под ним, смущённо улыбаясь, касалась его тела, просила поцеловать её. До его ушей лишь смутно доходили чьи-то всхлипы и просьбы остановиться.       И Осаму вернулся в реальность. Судорожно оглядевшись, он понял: окружение не являлось его комнатой в штабе Портовой мафии. Это был богом забытий любовный отель. А под юношей, стараясь стыдливо прикрыться, лежала девушка, которая была лишь некоторыми чертами похожа на Мизуки. Шатен отпрянул от неё, как от огня, и девушка на шатких ногах поплелась до выхода из номера, крикнула, что он больной ублюдок, и ушла.       Самое паршивое во всей ситуации было даже не то, что он чуть не сотворил, а в том, что он допился до того, чтобы позволить себе такое поведение. И отчего-то Осаму почти молился, чтобы об этом эпизоде не узнала его старшая сестра. «Как же она смотреть-то на меня будет после того, как узнает?» — мафиози, обхватив голову руками, осел в ближайшем углу. Трезвость ударила в голову сильнее, чем алкоголь, раздаваясь ноющей болью. Хотелось опустошить желудок.       А в голове младший Дазай всё вопрошал: «Что же делать?».       Утром следующего дня его нашёл Мори. Дазай, казалось, с того случая не сдвинулся ни на миллиметр. На весь номер разило алкогольными парами, однако Огай даже не поморщился. Вид у шатена был просто кошмарный: бледная, почти белая, кожа, заметные синяки под глазами, взгляд, направленный в никуда со вполне легко читаемым ужасом.       Мужчина не сказал ничего — лишь рывком поднял Осаму с пола, не слушая даже, что тот в бреду бормотал себе под нос.       Уже в подвалах штаба Портовой мафии Огай окатил своего бывшего протеже из шланга ледяной водой, чтобы окончательно привести того в чувства. Нужно сказать, что это и правда сработало. Однако Осаму зарёкся больше никогда не напиваться до беспамятства. А что, если бы в тот момент, под ним и в самом деле была его сестра? Она бы его возненавидела! Ведь ту девушку под влиянием сильного алкогольного опьянения Дазай едва не изнасиловал, хоть и не совсем понимал, что делал.       Ближе к послеобеденному времени, когда шатен обсох и сменил одежду, он сидел с Мори в его небольшой клинике. Мужчина методично заполнял карточки его пациентов, проводил ревизию своих медикаментов и жаловался. — Что же делать? Поставок оружия нет уже две недели. Такими темпами, ребятам придётся хвататься за кухонные ножи, — это и впрямь была большая проблема. Трудности с вооружением испытывала вся Портовая мафия на всех её уровнях. Даже старшая сестра Осаму не могла так легко пополнить запасы патронов для своих пистолетов, которые были подарком от Хироцу. — И это ещё не всё. В связи с увеличением насилия мы теряем контракты для нашей организации.       Осаму слушал жалобы и «нытьё» Мори вот уже битый час, потому, пока мужчина продолжал жаловаться, его «правая рука» смешивал препарат для повышения давления с препаратом для понижения. Огаю уже доложили, что большая часть детишек из «Овец» была поймана мафией и доставлена в подземные бункера. Всё шло согласно плану. — Что думаешь, а, Дазай? — Огай развернулся на своём офисном стуле к юноше, который, казалось, не проявлял никакого интереса к тому, что происходило вокруг. — Да ладно тебе, Мори. Без денег нет информации — нет и веры твоих подчинённых. Ты это знаешь не понаслышке, не так ли? — На вполне очевидный вопрос зачем юноша «химичил» с лекарствами, Осаму, закатив глаза, продолжил мешать в колбе «варево». — Я подумал, если смешать их, то смогу умереть без боли. — Как будто это неочевидно! Огай вздохнул, припоминая якобы последние слова предыдущего босса мафии перед тем, как ему перерезали горло скальпелем. Воспоминания были не из приятных. Тогда юный Дазай, которому только недавно исполнилось четырнадцать видел то, чего меньше всего хотел. В тот поздний вечер он в новь в мыслях извинялся перед старшей сестрой за то, что не послушался её и проследил. Если бы этого не случилось, он бы ждал её каждый вечер дома, обнимал её и говорил, что очень по ней скучал. Ему бы не пришлось проходить через весь тот ад, какой ему выпал на долю. — Ты ошибся с выбором. Было, конечно, умно сделать из самоубийцы соучастника. Но вот я здесь, прошёл год, и я ещё живой.       Мори усмехнулся. Его забавляло то, с каким спокойствием Осаму говорил о таких вещах. И это после того, как он лично видел юношу совсем разбитого, зашуганного, загнанного в угол номера богом забытого любовного отеля. И всё это из-за собственного же страха, понимания, что он потерял контроль над ситуацией. — Я не ошибся. Мы с тобой преуспели в нашем с тобой задании, — Дазай, как мог, старался не закатить глаза. Собственный разум усмехнулся, бросая небрежное: «Ты хотел сказать: «В моём задании». На заявление о незавершённом задании по причине существования участников убийства ухмылка Мори стала шире. — Ты мне кое-кого напоминаешь. Если бы я хотел, чтобы ты замолчал, то сделал бы это давно. Если ты хочешь, я могу кое-что сделать, чтобы ты умер спокойно.       Юноша аж воссиял. С момента, как он перестал общаться с сестрой и начал видеть её лишь издалека, прошло не так много времени, однако это было мучительно для него. Знать, что она так близко, видеть её, слышать, как она говорит с кем-то, имитирует улыбку, смех, но не иметь возможности поговорить, прикоснуться к ней, сказать, как сильно он скучал. Осаму очень скучал по Мизуки, и тоска по ней усиливалась даже с пониманием того, что она близко. — Но в обмен я хочу, чтобы ты кое-что расследовал. Несложная работёнка, безопасная для тебя. — Из ларчика в ящике стола Мори выудил пустой вексель и принялся его заполнять. — Думаю, ты знаешь про город Сурибачи, поселение близ Йокогамы. Ходят слухи, что там объявился некий человек. Хочу, чтобы ты побольше узнал об этом слухе.       Огай, повернувшись к Осаму, протянул ему вексель: — Это контракт на передачу полномочий. Его называют «Серебряным сообщением». Покажи его любому из Портовой мафии, и он выполнит любое твоё указание. — Дазай нахмурился. Значило ли это, что он мог обратиться к сестре тоже? Однако её не было видно с момента, как та вернулась из Сурибачи по выполнению задания от Мори. — О ком ходит этот слух? — Юноше нужно больше сведений, чтобы иметь хоть малейшее понятие, с чего начинать. Но Мори не дал и прямого ответа, позволив гадать. — Слух опасный лишь своим распространением. Понятно, так вот, значит, что происходит. Не так ли?       Дазай догадывался, что по городу стали распространять слух о якобы воскресшем бывшем боссе Портовой мафии. И случилось это пару дней назад, когда охрана в штабе заметила на камерах наблюдения в хранилище седого мужчину с полубезумной улыбкой. Хранилище не открывалось, никто никого не впускал и не выпускал. Юный мафиози поднялся со своего места, прошёл до Мори и, выхватив из рук «Серебряный приказ», направился к двери. Однако любопытство взяло верх. — Чуть не забыл. И кого же я тебе там напомнил? — Осаму обернулся через плечо, держа руку на ручке двери. Мори усмехнулся ему, понимая, что смог его зацепить. Всё-таки этот мальчуган с потухшим взглядом так легко внушаем. — Меня. Скажи, Дазай, почему ты так стремишься умереть? — Задал встречный вопрос мужчина, уже заранее зная ответ. Дело в большом расстоянии между ним и его сестрой и полным непониманием природы и сути человеческих эмоций. Однако ответ немного озадачил: — Тогда позволь тебя спросить. Неужели ты считаешь, что в жизни есть хоть что-то полезное? — И ответить Дазай Огаю не дал — ушёл быстрее, чтобы не позволить самому себе погрузиться в омут мрачных мыслей и не вспоминать о том, что произошло прошлой ночью.       До штаба шатен шёл твёрдой походкой, надеясь увидеть сестру и попросить её о помощи в расследовании. По крайней мере, он знал, что Мизуки такая же сообразительная, как и он, поэтому они быстро бы управились с этим. Однако девушки в штабе Чёрных ящериц не оказалось, и даже то, с какой уверенностью Хироцу говорил очевидное враньё, что она на задании, ничуть ситуацию лучше не сделало. Младший Дазай прикинулся, что поверил и предъявил контракт мужчине, попросив о помощи. Рьюро более ничего не оставалось, кроме как пойти за самым юным членом Исполнительного комитета.       Они бродили по мелким улочкам, если узкие тропки между плотно застроенными бараками из всего, что годилось для строительства, можно было так назвать. Дазай читал «Полное руководство по суициду» и вслух комментировал. Хироцу, как положено хорошему воспитателю, взрастившему старшую сестру Осаму, советовал не отвлекаться, объясняя это тем, что они находятся на территории боевых действий. — У Портовой мафии, на данный момент, три противника: Такасэи, СБГ и последний… вспомогательная армия, состоящая из подростков, Овцы, — но на этом разъяснительная лекция кончилась — её оборвал звонок на мобильный Дазая. Конечно, он слышал об Овцах.       Когда-то давно, когда Мизуки уже была завербована в мафию и была на обучении у Хироцу, он оставался совсем один. Тогда-то, когда он ходил за покупками по просьбе Мизуки, он и наткнулся на ребят из этой банды, которая старалась утащить снеки и газировку. Осаму постарался задержать ребят, однако один из них оказался одарённым, что было совсем не на руку отбивавшемуся. То был первый и последний раз, когда младший брат осознал, что он особенный. Ему предлагали присоединиться, но он отказался, сказав, что должен ждать сестру дома. — Это Мори, — шатен принял звонок, слушая немного затянувшуюся тишину. Так бывало лишь в моменты, когда мужчина ждал, что ему выложат полученные сведения. Огай расспрашивал о продвижении по заданию, слушая не особо заинтересованный рассказ своего главного помощника. — Я нашёл прошлого босса. Он вернулся из недр Ада.       Конечно, он врал, как и знал, что Мори этим не напугать. Самого босса Дазай, конечно же, не находил, зато нашёл зацепку, которая могла бы пролить свет на это дело. Договорит юноше не дали внезапной атакой, впечатав и немного повредив стену одного из «домишек». — Великолепно, пацан. Портовая мафия, видать, сильно отчаялась, — над Осаму возвышался рыжеволосый юноша примерно его возраста, припечатывая его ногой к земле. Шатен пробормотал, что боль не любит, что было в упор проигнорировано. — У тебя есть два варианта: сдохни сейчас, или после того, как поделишься информацией. Любой вариант сойдёт.       Карие глаза не сходили с незнакомого рыжеволосого юноши ни на секунду. В них не было ни эмоций, ни сожалений за что-либо. Где-то в глубине души, что пропахла медикаментами в клинике Мори, бинтами, алкоголем и порохом от пистолета, тлело всё же единственное сожаление. Осаму не попрощался с Мизуки, не поцеловал её ещё раз, пока она не спит. — Тогда убей меня прямо сейчас. Будет лучше, если сделаешь это безболезненно, — Осаму провоцировал его, зная, что в данной ситуации Хироцу не оставит его в беде. На оскорбление в свою сторону юноша ответил совершенно незаинтересованно, всё ещё не сводя глаз, — ты тоже отброс, позволь заметить.       На расспросы об Арахабаки Дазай ответил отказом, не желая ничего рассказывать, за что получил удар по лицу. Юноша не чувствовал страха или боли, ему было абсолютно всё равно на то, что творил рыжеволосый незнакомец. — Те, кто вступит на территорию Овец, подвергнутся яростному преследованию. Теперь дошло… Значит ты Король овец, Накахара Чуя, управляющий гравитацией. — На эти слова рыжеволосый юноша нахмурился. Ему претил статус главы в организации подростков, которые шли за ним. Юноша считал ребят рядом с ними своей семьёй, которой у него не было, и потому быть лидером не было его стремлением. — Я не король. Вышло так, что у меня оказался туз в рукаве! — Рыкнул Чуя, желая вновь ударить Дазая в ходе словесной перепалки, однако Хироцу прервал обоих. Он не вмешивался, предполагая, что Осаму и сам справится, однако тот не предпринимал никаких действий.       Завязалась нешуточная драка, в ходе которой Накахара, не получая ранений вовсе, ловко уворачивался от встречных атак и бил по Рьюро, пытаясь сбить его с ног. Не сработала даже тактика с обнулением способности, и потому мужчину продолжил тщетные попытки отразить удары и поймать несносного мальчишку. Однако…       Взрыв где-то неподалёку заставил закончить бой. Воздушная волна была катастрофической силы, и трое лишь чудом удерживались на месте. А в эпицентре взрыва, окружённый ярким, фиолетовым сиянием, стоял прошлый босс Портовой мафии. И лишь благодаря этому Чую удалось схватить — рыжеволосый отвлёкся на происходящее.       И с этим трофеем Хироцу и Дазай вернулись обратно в штаб Портовой мафии. Накахару закрыли в подземных камерах, пока он лежал без сознания, а сам Осаму неспешной походкой шёл отчитываться Мори о продвижении в задании.       Но в тот день Мизуки по-прежнему никто не видел.