Сестрица

      Умываясь утром, старшая разглядывала себя в зеркале. Прошлый вечер казался просто сном. Слишком реалистичным, чтобы поверить так просто. Чтобы она танцевала с братом на крыше, а потом… Стыдоба-то какая! И ведь Мизуки сама к нему полезла, сама захотела, чтобы Осаму не останавливался. И в доказательство тому отметины на её шее и ключицах. Сердце бешено колотилось в груди. Как теперь прятать это? Нужно было что-то срочно придумать. Надо было с самого начала держать в голове, что младший окажется жадным до прикосновений настолько, что предпочтёт оставить следы на самых заметных местах. Решив, что такова плата за минуты запретной близости, девушка стала думать, как ей быть.       Она могла бы прикрыть следы волосами, однако это неэффективно, если придётся много двигаться. Надо было придумать что-то получше, чем простая маскировка, потому Дазай, ринувшись из ванной в кухню, решила попробовать приложить что-нибудь холодное. За метаниями сестры наблюдал Осаму, которого она умудрилась разбудить.       Для него произошедшее вчера тоже казалось сном. Однако суета сестры, которая тихо ругалась себе под нос, не зная, как убрать отметины на своей шее, ясно дали понять: ему это не приснилось. Мизуки и в самом деле позволила ему касаться её там, где его руки быть не должны. Впрочем, чужие руки тоже не должны касаться её так, как это делал он. Руки помнили все ласки: то, какая мягкая и упруга грудь в ладони, то, какой маленький и твёрдый сосок, к которому прилила кровь, как липко и тепло между упругими бёдрами.       Да что он творит-то?! Дазаю не нужно слишком много, чтобы вновь воспроизвести в своей голове прошлую ночь. Тело, к слову, вполне однозначно отреагировало на эти воспоминания, потому шатен спешно удалился в ванную. Младший брат рассудил, что ему лучше не трогать Мизуки пока что. Он где-то слышал, что девушке после первого раза нужно время, чтобы залечиться.       В ванной Осаму одолела истерика. Он лишил девственности свою сестру! Сама мысль была уже ужасна, в голову неустанно лезли мысли, что старшей Дазай могло быть больно и неприятно, и вообще это он виноват, что пытался соблазнить её. Ему казалось, что всё произошло по его вине. Это из-за него девушка пережила явный кошмар наяву, из-за него она теперь точно страдает! А что, если после этого она не захочет с ним говорить, что, если она снова будет уделять внимание тому сопляку Акутагаве или Одасаку? Или, что ещё хуже — Чуе! Если общение сестры с Одой Осаму ещё как-то мог пережить, иногда даже радуясь, что они ладят, то вот Рюноске и Накахару он бы не хотел подпускать к сестре. — Осаму, что случилось? — Послышался голос старшей Дазай по ту сторону двери в предбанник. Это и вывело шатена из состояния, в которое его загнали его мысли. Голос Мизуки был встревоженным, нежным. Она волновалась за брата, скупо надеясь, что с ним всё в порядке. К счастью, дверь оказалась незапертой, и девушка смогла зайти. Тогда-то она и увидела съёжившегося в углу предбанника юного мафиози. Он уткнулся лбом в колени, его руки непроизвольно сжимались и разжимались. Темноволосая девушка села рядом с ним и погладила его по голове. — Ну-ну, ты чего? Всё же хорошо. Я здесь, с тобой. Давай подышим вместе?       Мизуки упросила брата повторять за ней. Они вместе сделали глубокий медленный вдох, потом глубокий выдох, повторяя это несколько раз. Потом девушка попросила назвать его пять предметов, которые он может увидеть. Кое-как Осаму назвал: кружка, ложка, её телефон, чайник и стиральная машина. Дрожь в его теле постепенно унималась. Последующие вопросы о том, что он может услышать, к чему может притронуться, что почуять и что попробовать на вкус. — Ты, — сорвалось с его губ. Шатен и сам бы хотел знать, к чему он это сказал и как так вышло, однако, когда истерика отошла на дальний план, юноша прижался к сестре, вдыхая её запах. Она всегда успокаивала его, когда ему было страшно, потому чувствовать её рядом, видеть, иметь возможность услышать и притронуться было для него важнее всего на свете. Её присутствие, знание, что Мизуки жива, здорова и рядом было более, чем достаточно, чтобы ловко вернуть себе состояние равновесия. — Ми-тян, тебе не было больно, когда я с тобой?.. Ну… Тебе было хорошо? Только не лги, прошу, это очень важно.       Осаму не находил себе места. Ему для полного заземления жизненно необходимо было услышать чёткий и честный ответ на свой вопрос. Он знал, что Мизуки могла лгать, чтобы успокоить, убедить, что всё хорошо, даже если по всем показателям это не так. Дазай должен услышать ответ сестры, иначе он не сможет нормально выполнять свои обязанности, которые может поручить Мори.       Девушка вздохнула. Ей не было неприятно, как и не было больно, хотя та была уверена, что оно так будет. Но старшая Дазай доверяла брату, который любил её больше жизни, потому она прикинула, что, вероятнее всего, дело именно в доверии. Темноволосая мягко улыбнулась, отстранила от себя брата, чтобы он смотрел прямо в её глаза. Только так он мог понять точно: лгала ли она или говорила правду. Хотя её ложь Осаму научился определять по голосу. — Всё хорошо, Осаму. Ты из-за этого распереживался? — Она почти смеялась, понимая, насколько, на самом деле, глупая причина для паники. Но это лишь с её стороны. Сам же младший считал важным знать, что всё прошло хорошо, он не причинил боль самому дорогому человеку в своей жизни, и она не страдает из-за этого. — Единственное из-за чего я переживаю — твои следы.       Юный мафиози устремил свой взор на всё ещё присутствующие отметины на шее Мизуки. Мелкие засосы то тут, то там, едва заметные следы от укусов. Осаму молча поднялся со своего места, оставив сестру в замешательстве сидеть в предбаннике, дошёл до кухни и уже там, выудив кубик льда из морозилки, пришёл обратно. Держать лёд в руке было неприятно холодно, однако шатену казалось, что будет абсолютно верно, если он приложит холод к тем местам, где оставил свои следы, хоть ему этого и не хотелось. Они бы отпугнули всех тех, кто решился бы подойти поближе к девушке. Но ставить её в неловкое положение тоже плохо.       Сначала Мизуки с явным вопросом уставилась на брата, который всё смотрел на неё и прикидывал: как бы ему убрать следы его безудержной любви к сестре. Потом, поняв, что лёд в руке начал таять, юноша не придумал ничего более гениального, чем зажать кубик между своими зубами и приблизиться к старшей Дазай. Она попятилась назад, однако упёрлась спиной в стену в углу, потому бежать было уже некуда. Девушка невольно издала стон едва только ощутила холод на своей шее и то, как тоненькая струйка воды стекала по ключице и ниже.       Осаму старательно водил кубиком льда по шее сестры, наплевав на свой дискомфорт и на то, что он до сих пор не забинтовал свои шрамы. И будь он проклят, если сказал бы, что ему не понравились звуки, которые та издавала. Они пробуждали желание прикоснуться к нежной коже, закинуть ногу девушки себе на поясницу, прижаться всем телом. Молодому организму, только недавно познавшему, что такое физическая близость, не нужно так уж много, чтобы вновь возбудиться. Мизуки вновь нужна была ему, однако они оба не могли вот так легко наплевать на всё и просто предаться страстям. Потому, когда следы, как показалось Осаму, оставленные им ночью, стали менее заметны, чем ранее, он отстранился, хотя так хотелось и дальше мучить сестру, слушая, как она тихо стонет, улавливать её шумные выдохи и наслаждаться дрожью её тела. — Осаму, что на тебя нашло? — Смущённо пробормотала Дазай, взглянув на брата. Тот разгрыз оставшийся кусочек льда, поёжившись от неприятного холодка во рту. Одно только радовало шатена: возбуждение, которое он испытывал, пока был к Мизуки так близко, было лишь реакцией тела; юноша всё ещё боялся вновь сближаться с сестрой в плане интима. Вдруг ей будет больно, и она никогда больше его к себе не подпустит? — Я просто хотел быть к тебе поближе ещё немного, — стыдливо отвёл взгляд младший брат и поджал влажные губы. Темноволосая, вздохнув, подошла к нему и оставила короткий поцелуй на макушке. Мафиози прижала к себе юношу и погладила по волосам. Какой же он всё-таки ребёнок. Хотя она его понимала. За всё время, пока между ними была тишина, они истосковались друг по другу, потому Осаму всё никак не мог удержать себя от объятий, прикосновений, от жадного вдыхания запаха. Ему мало двух ночей, которые он провёл бок о бок с ней, ему мало даже того времени, которое он проводил с ней, стоя сейчас в предбаннике.       Из комнаты за стеной послышался звонок на два мобильных. Брату с сестрой пришлось отпустить друг друга, чтобы узнать, кому они оба понадобились. Мизуки звонил Хироцу, который хотел поинтересоваться куда та запропастилась, к Осаму от Мори был тот же вопрос. Для них двоих были разные задания. Мизуки поручили сопровождать Огая на переговорах с кланом Цунояширо, местными якудза.       Портовой мафии далеко не вся Йокогама принадлежала. В городе были и те районы, которые были вне покровительства загребущих рук Мори. Портовой мафии принадлежали районы от Мориятё до Сирахатакамитё, захватывая Огутидори, Огутинакамати и Сирахатанакатё. И этого было недостаточно. Два порта и три крупных бизнес и торговых района, не считая пары «Кварталов бедняков», но Огаю нужно больше, хоть он и говорил, что это желание мафии.       Перспектива лишний раз видеться с мужчиной не особо радовала, однако больше некому было идти с ним. Хироцу вместе с Чуей и младшим Дазаем должен был уладить некоторые вопросы в одном из кварталов, где в основном были те, кто намеренно ушёл из дома, уничтожив все упоминания о себе, люди, которые после определённых событий в жизни просто не смогли найти своё место в мире, и те, кто потерял всё, так и не возымев возможности вернуть назад. Коё, хоть и могла, однако предпочла заниматься своими делами. Всё-таки якудза не особо привлекали её. Вместе с Мори и Мизуки в качестве её напарника выступал Ода.       Оба из семьи Дазай собирались. Осаму бинтовался, в то время как его сестра одевалась. Снова чёрная рубашка, пыльно-бежевый жилет под грудь, гольфы чуть выше колена и чёрная юбка. В качестве галстука был, ставший привычным, боло с сине-зелёным камнем. Осаму взглянул на девушку, которая приводила себя в порядок. Его взгляд зацепился за галстук на её шее. На фоне чёрной рубашки камень был таким ярким, что могло показаться, будто он светился. Шатен подошёл к сестре, взялся двумя пальцами за пряжку галстука и всмотрелся. Юноша мало что понимал в ювелирных изделиях, однако предположил, что это не подделка, а настоящий камень. Вроде, даже апатит. — Понравился? — Вскинула бровь Дазай, наблюдая за заинтересованным братом, который смотрел на переливы камня, огранённого под овальный кабошон, специально, чтобы его можно было инкрустировать в пряжку. — Могу отдать его тебе, если хочешь.       Дазай всё смотрел на камень, зачарованный его переливами и сиянием. Пускай это всего лишь минерал, однако его перламутр внутри так красиво играл на свету, что оторвать глаза было очень сложно, а ещё этот контраст с чёрным… — Оставь его себе, он тебе больше идёт, — усмехнулся Осаму и, поправив в последний раз бинты на шее, направился к выходу из апартаментов. Его пальто висело на крючке рядом с гэнканом, где стояла обувь. Мизуки нагнала юношу немного позже. Повесив на свои плечи наплечную кобуру на два пистолета, темноволосая мафиози прошла до прихожей и надела шарф, подаренный Хироцу. Когда сестра была серьёзной и собранной, она нравилась младшему только больше. Он даже жалел, что она неодарённая, как он. В этом случае она могла быть на одном уровне с ним, они бы могли вместе выполнять работу в мафии.       В груди шатена зрел протест. Он не хотел работать вместе с Накахарой. Ему казалось, что рыжеволосый юноша всё портит, он слишком шумный и слишком быстро теряет терпение. Совместная работа с ним могла быть проблематичной. Если с «дядькой» Хироцу Дазай ещё как-то мог скооперироваться, то вот Чую юноша не принимал. Он до сих пор не мог принять тот факт, что Коё взяла его под своё «крыло», тогда как именно Осаму привёл его в мафию. Он игнорировал и то, что присоединение к Портовой мафии — личное желание самого Чуи.       Уже на первом этаже оба Дазая наткнулись на негодующего рыжеволосого. Он тихо материл всё, на чём свет держался, не желая работать с Осаму. Этот «маньяк-суицидник» всю кровь из него выпьет! Что один, что второй — оба едва не лбами столкнулись, крича, что работать друг с другом отказываются, и за всей этой картиной, неловко стоя в стороне, наблюдала Мизуки. Она и сама хотела бы знать, при каких невероятных обстоятельствах эти двое смогли бы сработаться, и потому присоединялась невольно к «лагерю» Озаки, которая задавалась тем же вопросом ещё тогда, когда Чуя с ней направлялся на встречу с мафиозной организацией.       И всё же, как бы оба ни противились, одно было ясно точно: у них не было иного выбора. Спорить с Мори нет смысла, да и не хотел никто, потому обоим пришлось стиснуть зубы и согласиться на сотрудничество, «но только в этот раз». Старшая Дазай, глядя на всё это, тихо усмехнулась — как же они оба похожи. Даже больше, чем они могли бы подумать. И наконец Накахара заметил Мизуки. Взгляд его был уже менее напряжённым; рыжеволосый постепенно привыкал к ней, и это было вполне взаимно, хоть старшая и не испытывала каких-либо отрицательных эмоций в сторону юноши. Она относилась к нему, как к ещё одному бедолаге, который был утянут лапами мафии и утоплен в чане чужой крови, и даже «спасение» от ужасных последствий отравления крысиным ядом не умаляло того факта, что Накахара Чуя стал верным псом Портовой мафии до тех пор, пока не умрёт.       Троица разъехалась по своим делам. Мизуки встретили Ода и Мори, что были в авто бизнес-класса. Сакуноске сидел на переднем сидении, в то время как Огай расположился позади. Тихо выругавшись себе под нос, Дазай смирилась со своей участью сидеть позади вместе с боссом. Тот хитро сощурился, наблюдая весь спектр скрываемых эмоций девушки и как быстро сменялись все пять стадий принятия неизбежного. Мужчину это позабавило. Дазай была забавной сама по себе, несмотря на пытливый ум и некоторое хладнокровие почти в любой ситуации. Хироцу хорошо обучил её, даже придраться было особо не к чему.       Предвзятость Огая в отношении темноволосой была лишь в том, что она каким-то невероятным чудом предугадала его мотивы. Мори ещё в то время хотел прикончить прошлого босса, заняв его место. Ведь если бы он этого не сделал, мужчина бы не был главой Портовой мафии на данный момент. Им мог стать кто-то ещё, кто-то более достойный, по мнению почившего. Тот же Рьюро, например. А такой расклад Мори не устраивал совсем. Он не для этого втирался в доверие к окружающим его бойцам, чтобы Хироцу или кто-то ещё просто его обскакали. — Вы ведь взяли меня с собой потому, что хотите спровоцировать клан Цунояширо на конфликт, Мори. Вы знаете наверняка, что они не согласятся на ваши условия, — внезапно произнесла девушка, чем озадачила мужчину рядом с ней. Он медленно перевёл взгляд на неё, прикидывая: показалось ли ему или нет. — Вполне может быть, — только дёрнул плечами Огай, в мыслях усмехаясь. И сколько раз он уже говорил сам себе, что оба из семьи Дазай — чудовища в чистом виде? Он уже сбился со счёту.       Переговоры с кланом Цунояширо проходили в напряжённой обстановке. Пожилой мужчина и его довольно молодые дети, дочь Цубаки и сын Сюхэй, буквально прожигали взглядами Огая, Оду и Мизуки. Им не нравились условия, которые ставила Портовая мафия. Скооперироваться с ними для клана было немыслимым оскорблением. Однако предложение, которое выдвинул Мори о предоставлении якудза оружия, в котором те частенько нуждались, смягчило старика Цунояширо.       Цубаки, девушка с прямыми чёрными волосами, собранными в высокий хвост, всё не сводила глаз с темноволосой мафиози. Впрочем, старшей Дазай не было особо интересна причина такого пристального внимания от лучшего бойца клана; девушка привыкла не обращать внимания на отвлекающие факторы. — А что нам мешает просто прикончить вас троих прямо здесь и сейчас и прибрать к рукам сокровище Портовой мафии? — На эти слова Мори рассмеялся. Как же часто он это слышал. Все, так или иначе, кто вёл переговоры с мафией, в открытую задавали этот вопрос. — Если бы вы и правда хотели этого, мы были бы уже мертвы. Вам интересно, куда заведёт это сотрудничество в случае, если удастся договориться. — Покачал головой мужчина, даже сделал глоток чая, который предложили якудза, выказывая им своё уважение и доверие. — Вы мудрый человек, Цунояширо-сан, вы бы не стали рисковать своим кланом ради попытки взять силой то, что вам не принадлежит.       Огай сощурился, понимая, что попал в «десятку». Глава клана не был глуп, чтобы не навести справки на главу мафии. Убить предыдущего босса, объявив, что он умер сам, имеющий в рядах своих бойцов Накахару Чую, что одной только своей способностью наводил ужас. Впрочем, юный гений Дазай тоже чего стоил. Глава клана взглянул на девушку позади Мори и нахмурился. О том, как выглядит Осаму, знали все, кто хоть немного имел с ним дело, потому-то девушка старику показала очень похожей. — Скажи, дитя, ты старшая сестра Дазая, я прав? — Обратился мужчина к темноволосой. Та немного опешила, не зная, что и ответить. Сакуноске, видя, что Мизуки растерялась, легонько ткнул её локтем в бок, возвращая связь с реальностью. — Да, вы правы, он и в самом деле мой младший брат, — неуверенно и смущённо отозвалась Мизуки. Реакция всех из клана Цунояширо не заставила себя долго ждать. Огай оказался не таким уж и дураком, раз привёл с собой старшую сестру гениального «чудовища». Увы, но репутация брата преследовала и его сестру. Раз его опасались многие, то и девушка, увы, не лишена пристальных взглядов в свой адрес.       Мори, уловив общую атмосферу, хитро сощурился. Его тонкие губы растянулись в ухмылке. Этот раунд за ним. Уже не было никаких сомнений: Цунояширо согласятся сотрудничать с Портовой мафией, предоставляя на своей территории своих бойцов. Всё шло согласно плану. Если бы это был кто-то, кто не знал Осаму и его крайне бесчеловечные методы устранения неугодных, то мужчина не взял бы Мизуки в качестве своего «телохранителя» — для этого было бы достаточно и Сакуноске, который, говоря откровенно, не имел вообще ни малейшего понятия, почему он был выбран, раз переговоры держались исключительно на кровавом авторитете фамилии Дазай и проницательности Огая. — Думаю, мы с вами договорились. Мы будем ждать ваш официальный ответ до конца этой недели, — подытожил лидер мафии и, поднявшись со своего места, отправил вперёд Оду. Старшая Дазай была замыкающей. И очень даже кстати. Обучаемая Рьюро, она ловко остановила Цубаки, обезоружив ту. Вот только темноволосая никак не могла ожидать, что провальная атака была направлена не в сторону Мори. Она была направлена на неё лично. — Зачем вы привели её сюда?! — Кричала черноволосая, лёжа на полу в большом зале. Среди прочих её возмущённых выкриков было и: — Она… Она, чёрт подери, убила нашего брата и моего жениха!       Огай отозвал старшую Дазай, и та послушно, отпустив Цубаки, нагнала босса, даже не оборачиваясь назад. Темноволосая не запоминала никогда чужие лица, считая, что нет никакого смысла запоминать тех, кто был целью мафии. Это всё равно, что признаться Мори лично, что там, где пустота сожрала сердце, осталось хоть что-то человеческое. Уже всем было известно наверняка: Портовая мафия уничтожит клан Цунояширо. Вернее сказать, Чуя и Осаму уничтожат якудза в районах Синохаратё, Рокукакубаси и портах, начиная от Хасимототё. Им обоим хватит двое суток, если не меньше. — Вы с самого начала так и планировали. Иначе бы не взяли меня с собой, — выпалила девушка, вздыхая. Порой ей становилось страшно от того, что она вполне понимала истинные мотивы Мори, который казался всем книгой, которую не прочесть. Только Осаму и Мизуки могли точно знать, что он предпримет в той или иной ситуации. И если первый ещё как-то с этим смирился, прекратив обращать внимания, то вот темноволосая напряглась, мысленно проводя параллель между ней и Огаем. Нет, она не настолько жестока.       На это мужчина усмехнулся. И всё-то она знает. Он невольно вспомнил то, что она сказала ему в попытке задеть. Это был первый и последний раз, когда мафиози заставала его врасплох. Стоило убить её тогда, чтоб не болтала всякого. На его счастье, Хироцу быстро забыл о том случае, погрузив себя в заботу о тренировках своей ученицы, а больше никто ничего и не знал. Остановившись чуть поодаль от Оды, который стоял у машины, Огай повернулся к девушке. На лице его не было привычной ухмылки. Он был вполне серьёзен, когда обернулся к темноволосой мафиози: — Ни за что не поверю, что я стал настолько предсказуемым.       Девушка взглянула на мужчину и вскинула бровь. Она не эспер, как её брат, она это знала точно, однако она вовсе не завидовала ему — даже рада была, что он особенный. Мизуки была стопроцентно уверена, что она никаким образом не связана с теми, кто обладал сверхъестественными силами. Впрочем, ей и без них было неплохо. — Я не эспер, как мой брат. В первую нашу встречу от вас за километр разило желанием прикончить прошлого босса, Мори, — дёрнула плечами мафиози, всем видом показывая, что это вполне очевидно. Хоть на то время прошлый глава был ещё более-менее вменяем, однако зачатки его паранойи уже давали о себе знать. — И вы нарочно поручаете моему брату задания, где никак, кроме шантажа и насилия, вопрос не решить. Фамилия Дазай у всех уже на слуху, будто дебильная городская легенда.       Дазай усмехнулась. Её светлые глаза стали чуть темнее, искра жизни в них погасла. Такой же взгляд обычно бывал у Осаму, когда тот был сосредоточен на цели. Судя по тому, что Мори ей ничего не ответил, Мизуки пришла к выводу: она либо оказалась права, либо ошиблась, однако Огай позволил ей думать, что её доводы имеют рациональное зерно. Они оба опомнились лишь тогда, когда Ода позвал их обоих. Он занял, как обычно, переднее сидение, оставив старшую сестру Осаму позади, вместе с главой мафии.       Чуя устраивал настоящую бойню, в то время как Хироцу и Дазай стояли в стороне. Обоим казалось всё слишком подозрительным, будто в этом заключалась часть плана. — Чуя, стой! — Вскрикнул Осаму, поняв, что к чему. В «Квартале бедняков» были бойцы клана Цунояширо, с которыми было велено расправиться — шатен это понял только по татуировке кицунэ на плече одного из них. Однако Накахара вошёл во вкус настолько, что даже не слышал юного мафиози. — Нас хотят вовлечь в конфликт с кланом Цунояширо. — Ты чего несёшь? Ха! Должно быть ты просто испугался, — усмехнулся рыжеволосый, пинком отправляя молодого мужчину в ближайшую стену. — У нас есть работа. Хочешь не хочешь, а её нужно выполнить. Так что заканчивай ныть и приступай, Скумбрия!       Как он его назвал? «Скумбрией»? Эта коротышка совсем за жизнь свою перестал бояться, как только в мафию вступил? Осаму до глубины души оскорбило то, что его сравнили с рыбой. Это ж надо было умудриться! Рыба! — Как ты меня назвал, Слизняк?! — Рьюро наблюдал за очередной перепалкой, тяжело выдыхая. Была бы здесь его ученица… Впрочем, тогда шатен бы отвлекался на неё — всё-таки он очень к ней привязан, и любая атака в её сторону, вероятнее всего, была бы для младшего Дазая, словно нож вострый. Он помнил взгляд тогда ещё совсем юного Осаму, когда старшая сестра выпрыгнула из окна, закрывая собой Рюноске от осколков. Поэтому даже думать, что может случиться в этот раз, не хотелось.       Однако Накахара верно сказал: работа — есть работа, потому мужчина, так и не докурив, решил разнять дерущихся между собой подростков, как вдруг они оба стали будто бы едины, работая слаженно настолько, что за ними можно было наблюдать бесконечно. Да, это клан Цунояширо и его бойцы, но несколько уже погибло от рук Чуи, поэтому конфликта было не избежать в любом случае.       Группа Хироцу оставила после себя лишь трупы.       Вернувшись на базу Портовой мафии, Осаму ринулся вместе с Рьюро в штаб Чёрных ящериц, где уже сидела Мизуки и пила кофе, окружённая двумя из семьи Акутагава и Одой, который сам не понимал, что вообще делал в кабинете. На радостях младший Дазай плюхнулся прямо на колени сестры, и ей пришлось приложить все усилия, чтобы не вскрикнуть. — Осаму, братец, ты тяжёлый, вообще-то, так что осторожнее, — сквозь стиснутые зубы произнесла старшая сестра, пытаясь отвлечься от боли. Она улыбнулась в ответ шатену, который смотрел на неё, не отрывая глаз. Она убрала с его лица чёлку. В какой-то момент им обоим показалось, что весь мир вокруг них прекратил своё существование.       Наблюдавшие со стороны за происходящим оба из семьи Акутагава, Ода, Хироцу и Чуя были немного озадачены. Осаму вёл себя с сестрой, как ребёнок не старше двенадцати-тринадцати лет, и это шло вразрез с тем, что все видели во время выполнения задний от Мори. В такие моменты шатен становился значительно старше своего возраста. Будто он прожил не одну жизнь, и даже не две. — Ребята, чай будете? — Обратилась к присутствующим Мизуки, что не очень-то понравилось Осаму, особенно когда ему пришло осознание: сестра обращалась и к Накахаре, который всё ещё не убрался с глаз долой. Их совместная работа закончена, они ничем друг другу не обязаны.       Сакуноске неловко потёр затылок, что-то невнятно промямлил, однако согласился. Чуя, несмотря на присутствие младшего Дазая, тоже принял приглашение на чашку чая. И пуская отчёты немного подождут.       Приглядываясь к обоим из семьи Дазай, Накахара поймал себя на мысли, что они, при всей схожести, имели очень много разительных отличий. Темноволосая была приятной личностью, которая готова была помочь своим товарищам. Ему хотелось бы с ней поработать. Жаль, что девушка не эспер, как он, потому о совместных заданиях можно было и не мечтать. Но ведь бывают исключения, разве нет? Чуя усмехнулся про себя. Он никогда не любил работать в команде, считая, что справится лучше, если будет работать в одиночку, а тут мысль, что ему хотелось бы посмотреть, чего стоит старшая Дазай, раз уж она занимает офицерское звание в подразделении убийц, что уже что-то значит.       Чуя прикинул, что такое звание получить можно лишь при определённых условиях, оттого-то посмотреть на то, из какого теста сделана Мизуки, было только интереснее.       Гин молчаливо хвасталась Осаму своей маской и ножом, который наставница подарила ей. Она даже продемонстрировала свои навыки, внезапно исчезнув с поля зрения обоих из семьи Дазай и появившись за спиной Накахары, который уже занял место на одном из двух диванов. Движение молниеносное, если не следить внимательно, можно и не понять: была ли Акутагава на прежнем месте в принципе. — Отличная работа, Гин! Ты скоро меня переплюнешь, — кивала с улыбкой девушка, наблюдая за тем, как серые глаза сияли в ответ на похвалу. Акутагава тренировалась постоянно, даже когда Мизуки говорила ей об отдыхе. Девочке казалось, что правильнее будет дать себе дополнительное время для тренировок. Впервые за долгое время в кабинете Хироцу было настолько шумно.       Покидая штаб Чёрных ящериц после проделанной работы, за которую темноволосая мафиози взялась сразу после посиделки с чаем, кофе и конфетами, Осаму затащил её в тёмный угол, будучи полностью уверенным: их никто не увидит. Юноша поцеловал сестру в губы, прижимаясь к той всем телом. Жадный поцелуй, который говорил больше, чем сухие слова. Дазай хотел дать понять, что ему не понравилось, что Мизуки болтала с Чуей. — Обещай, что не бросишь меня. — Звучало отчаянно. Шатен не хотел верить, что в какой-то момент старшая и в самом деле отвернётся от него, предпочтёт Чую или кого-то ещё. — Обещай мне, что будешь со мной до конца наших дней.       Отчаяние в голосе младшего брата озадачило. Старшая смотрела на него, на то, как шевелились его губы в безмолвной клятве, которую они оба давали друг другу, когда были детьми.

И в болезни, и в здравии.

И в горе, и в радости.

Пока смерть не разлучит.