Сестрица

      В соседнем помещении Н готовился бежать. Он отдавал указания сделать всё, чтобы восстановленный корпус военного исследовательского центра остался целым любой ценой. И Чую, который стоял в дверном проёме, это забавляло. Забавляло то, как после всего, что сделал учёный, назвав себя «отцом», он мужчина просто решил умывать руки. Н оправдывался перед Накахарой, говоря, что не в его интересах было заставлять юношу страдать, во что тот не стал верить. Рыжеволосый угрожающе приближался к учёному, который на трясущихся ногах пятился назад.       В Чуе кипел гнев.       Он готов был разорвать Н на куски, но вместо этого предпочёл дать ему возможность на себе испытать каково это получать электрический разряд через такой же кол, цепь от которого уходила к потолку. Учёный двинулся к лифту в ужасе. Он не понимал, что своими экспериментами, граничившими с пытками, он сделал только хуже. Н и в самом деле разбудил зверя. Но цепь, которую Чуя бросил, всего лишь пробила халат насквозь и припечатала учёного к стене.       А Верлен доволен, кажется, тем, что предстало его глазам. Во взгляде Накахары кипел гнев и чистое желание уничтожать. Поль даже подначивал своего «брата», говоря, что люди, вроде Н, готовы будут говорить что угодно ради спасения своей жизни, которая ничего не стоила. — Со мной было так же. От начала и до конца, — раздалось лёгким гулом, прокатываясь по стенам. Мужчина осматривал свои пальцы в перчатках, перекрывая собой дверной проём. Все те, кто были в помещении, оказались в ловушке.       Все мольбы учёного оказались тщетными. Чуя был настолько охвачен собственным гневом, что полностью игнорировал просьбы Н остановиться. Даже попытки вразумить юношу с рыжими волосами не принесли никаких результатов. — Мне плевать что будет завтра. — Глаза Чуи сузились, когда он смотрел на учёного, который оказался заперт в самом безопасном, как он считал, месте. Чуя потянул за цепь ещё одного кола в потолке, чтобы проверить крепость. Она прочно удерживалась на месте, как и в игре в перетягивание каната. Это было то, что нужно.       Верлен наблюдал за всем со стороны и был вполне доволен тем, что представало его голубым глазам. — Давай, Чуя, думаю, если ты освободишь большое количество силы гравитации, этот кол не просто пронзит его, но и взорвет его тело. — Поль усмехался, хоть его выражение лица всё ещё было бесстрастным. Казалось, он уже давно потерял всякий интерес к тому, чем всегда занимался. Он обратил свой взор на Н. — Ты непременно получишь облегчение, не так ли мистер исследователь?       Адам и Осаму спешили к эвакуационной комнате, в которой были, предположительно, Верлен, учёный и Чуя. Искусственный интеллект в человеческом обличии, едва дождавшись, когда дверь чуть откроется, ринулся внутрь. Однако то, что предстало его глазам повергло его в ужас. По его предположениям в этой комнате должен был находиться персонал, если он были живы, и те трое, однако… никого там не было. Это была не та эвакуационная комната.       К этому моменту цель была достаточно заряжена энергией гравитации, как и стрела прямо перед выпуском из лука. Н был беспомощным, он поднял руку над головой, потому как больше ничего сделать не мог. Чуя ослабил хватку на цепи. Оглушительный рёв заставил всё внутри эвакуационной комнаты задрожать. Превышая скорость звука, цепь вызвала ударную волну. Она взлетела со взрывной скоростью, вонзилась в цель без малейшей погрешности. И этой целью стала грудь Верлена. Кровь брызнула из места удара. Французский шпион окаменел и замедлил скорость цепи манипулируя своей гравитации, но заостренный конец все ещё вонзался в его плоть, проникая глубоко внутрь. Еще чуть-чуть и он пронзит насквозь.       Юный мафиози развернулся в сторону мужчины, не теряя из виду и учёного, который был всё ещё пришпиленным к стене. Как же Накахару бесило всё, что происходит вокруг. — Не то чтобы я говорил всё это, чтобы порадовать тебя, Верлен. Конечно, исследователи делали всякое дерьмо, но, понимаешь, именно ты убил Пианиста и остальных, ведь так? — Чуя постучал себя по груди указательным пальцем там, где было его сердце. Его голубые глаза сияли решительностью и желанием уничтожить того, кто во всём этом виноват. — Знаешь, здесь есть жизнь. Она горит прямо здесь. Это их жизни. И пока этот огонь всё ещё горит, я ни за что не смогу сделать то, что мне хочется. Я буду делать то, что должен. Это то, кто я есть.       Последствия столкновения с Верленом и его попыткой убить всех, кто был связан с Чуей, включая Мори, старшая Дазай узнавала только из официальных отчётов по проделанной работе. Ей же и предстояло ими заниматься. Не то чтобы она была особо против это делать, особенно после того, как пролежала довольно большое количество времени на больничной койке, но девушка упустила очень много всего интересного. По крайней мере, так говорил об этом её младший брат.       Мизуки была зла на своего брата. Она практически не разговаривала с ним после выписки из больницы. И это очень сильно его огорчало. Осаму прекрасно понимал, где он облажался, но не знал, как исправить эту ситуацию. В его голове, конечно, был один план, который мог бы сработать, вот только юноша не знал подпустила бы она его к себе или же нет.       Темноволосая мафиози сидела в своем кабинете в штабе Чёрных ящериц. Она заполняла необходимые документы под диктовку Чуи. Хироцу отсутствовал в кабинете, предоставив своему офицеру свободу действий. Мужчина вполне мог положиться на свою бывшую воспитанницу, поэтому не особо беспокоился о сохранности кабинета.       Старшая Дазай все ещё никак не могла отойти от ужаса, который предстал её глазам. Совсем ведь недавно союз молодых людей был весел, бодр и строил планы на будущее. Теперь ни Пианиста, ни Дока, ни Айсмена, ни остальных — никого больше нет. Они все стали частью истории Портовой мафии. И это било по больному.       Девушка смотрела на Чую, слушая его рассказ из первых уст. Старшая поражалась тому, сколько испытаний выпало на долю рыжеволосого мафиози. Но она гордилась им в любом случае. Накахара смотрел периодически на бинты на руках Мизуки. Швы ей снимать должны только на следующей неделе, и не то чтобы для неё это что-то неприятное и непривычное. Конечно, приятного мало, однако потерпеть вполне можно. — Значит, Н убит, а ты так и этот… Верлен, — Мизуки сделала паузу, хмурясь, чтобы не сказануть «красного словца». Парочка её шрамов немного заныла, будто в напоминание о случившемся в бильярдном баре. Будто Липпманн и остальные всё ещё с ними. — Вы оба так и не выяснили до конца для чего вы нужны и что вам с этим делать…       Мизуки посмотрела на Накахару, который выглядел крайне растерянно. Когда он был там, в лаборатории, Верлен убивал учёного Н и отбросил юношу с такой силой гравитации, что он пробил несколько комнат своей спиной и был погребён под обломками. Тогда-то на него сел скелет, обвитый проводами, чьи кости удерживались при помощи гравитации, излучающий её с такой силой, что при столкновении с ответной реакцией со способностью Чуи, раздался скрип. И сложно было сказать, чьи кости скрипели. Это был скелет настоящего Чуи, который был снесён с Накахары внезапно объявившимся Ширасэ.       Чуя рассказывал под диктовку старшей о том, что во всём этом хаосе вокруг был и её брат тоже, чему девушка не удивилась. До неё ещё в больничной палате дошло осознание, что всё произошедшее — дело рук Осаму. Дазай была зла на него, не зная, как теперь смотреть ему в глаза, за что и самому шатену было стыдно. Он сидел под дверью в кабинет Хироцу, не смея отчего-то заходить, пока слушал отчёт рыжеволосого и Мизуки, которая задавала уточняющие вопросы.       Он рассказывал о сингулярности, которая возникла при столкновении его способности со способностью Верлена, о том, как он стал настоящим чудовищем, похожим на что-то среднее между огромным драконом из детских псевдо-энциклопедий и хищным зверем, однако Накахара не выходил за рамки, повествуя обо всём, как о типичном отчёте, который, как и многие другие, будет отправлен в архивы Портовой мафии. Много людей погибло в тот день, чтобы остановить Верлена, который, воспользовавшись ситуацией полного непонимания окружающими происходящего, покинул Военный Исследовательский центр вместе с учёным, который на тот момент был ещё жив. Поль хотел убить Мори, поэтому мафия перестраховалась, подменив его на «пешку».       На этом моменте Мизуки в разочаровании щёлкнула языком. В некотором роде она разделяла желание Поля убить Огая, но понимала, что сама ничего сделать бы не смогла. Когда отчёт по операции был завершён, Дазай была удивлена. Верлен оказался жив. Он оставил подсказку Чуе, как одолеть его и его форму, Гивр, в своих воспоминаниях. «Значит, не такое уж он и чудовище», — усмехнулась про себя девушка и покачала головой, когда Накахара задался вопросом. — Получается, после победы над Верленом прибыла Британская комиссия, конгресс из Европы… Да уж, — посмеялась темноволосая мафиози, откидываясь на спинку офисного кресла Хироцу. — Для Липпманна вести переговоры с такими важными «шишками» было бы проще пареной репы.       Воцарилась тишина. И девушка, и Чуя молчали, будто решив почтить память погибших из «Знамени». Мизуки смотрела в стол перед собой, Чуя, сложив руки в замок и уперевшись локтями в колени, сидел на диване. Не прошло и минуты, как он достал сигареты. Щелчок кремня в бензиновой зажигалке и… подзатыльник от старшей Дазай, едва только губы Накахары обхватили фильтр. — Только, твою мать, посмей! — Рыкнула девушка, злобно хмурясь. Удар по затылку плоскостью ладони был достаточным, чтобы рыжеволосый мафиози тут же выплюнул сигарету. В голубых глазах читалось неподдельное непонимание почему ему дали подзатыльник. — Мал ещё, чтоб себе организм так гробить. Ещё раз это увижу, засуну тебе эту пачку очень глубоко.       В какой-то момент им обоим даже показалось, будто по кабинету прокатился тихий смешок Липпманна и Пианиста. Накахара взглянул на темноволосую мафиози, которая с грозным видом сидела теперь на подлокотнике дивана, выжидающе протягивая руку, будто грозная мать, которая заботится о своём ребёнке. Юноша сразу понял: с ней бороться бессмысленно. К тому же он и не хотел. Взглянув на часы, рыжеволосый эспер вздохнул, вытащил из кармана полупустую пачку сигарет и вручил Дазай. Потянув девушку на себя, он на несколько секунд задержал свои губы на её. Она не полюбит его, он это знает, она ни за что не изменит курса своего сердца в сторону кого-то ещё. По крайней мере, Чуе так казалось, когда она не поцеловала его в ответ. — Я ушёл, — махнул уже у выхода Накахара, поправил шляпу на своей макушке и покинул кабинет, завидев сидевшего на полу Дазая. Их отношения с момента окончания конфликта были напряжёнными.       Чуя не мог простить ни себя за то, что произошло с «сестрицей», ни Осаму за то, что тот вообще допустил такую вероятность. Осаму и Мизуки не первый день знакомы, они жили и живут вместе, являясь младшим братом и его старшей сестрой, так почему же в голове шатена не возникла мысль, что девушка могла бы ринуться спасать своих товарищей из мафиозной «семьи»? Этого рыжеволосый мафиози никак не мог понять.       Осаму не дал двери в кабинет Хироцу закрыться. В нём по-прежнему пахло кофе, сладостями и сигаретным дымом. Когда Мизуки засидится там, она тоже пахнет сигаретами. К счастью, это не дешёвая марка — «дядька» Хироцу себе не позволил бы опускаться до уровня третьесортных мафиози из подставных контор.       Юноша юркнул в кабинет. Мизуки стояла к нему спиной, изучая все отчёты, которые успела составить. Европейский конгресс потребовал предоставить их в письменном виде. Портовая мафия и в самом деле собиралась это сделать… опустив пункт, что Верлен всё ещё жив. Никому не нужно было знать, что это чудовище осталось в живых и было заперто в подвалах Портовой мафии, лишившись большей части своих сил. Должны же быть у организации свои «козыри» в рукаве в случае, если организации из Европы или Запада не вздумали задирать носы. Мафия всегда играла по своим правилам даже на чужом поле. Таков был Мори.       Мизуки, кажется, была очень увлечена отчётами, что не заметила, как младший Дазай, нежно обхватив сестру руками сзади, уткнулся лбом ей в спину ближе к шейным позвонкам. За этот год юноша стал чуть выше. Когда же девушка вернулась с небес на землю, она нахмурилась. Отцепив от себя руки брата, она развернулась к нему лицом взглянула в его глаза. Его глаза такие же лживые, как и почти все его действия. Мизуки это хорошо знала, однако в этот раз подвергла сомнению, что сожаление во взгляде ореховых глаз было сфабриковано. — Что ты тут забыл? — Отстранённо начала старшая Дазай, игнорируя тот факт, что Осаму уткнулся носом ей в грудь и вновь обхватил руками, поглаживая спину. Он ничего не говорил ей — только ластился к ней, как нашкодивший кот. Вот только если коты никогда не признают свою вину, то шатен понял, насколько он облажался. Один только его просчёт в сторону сестры чуть не стоил ей жизни.       И в этот момент Осаму полностью осознал, как же он на самом деле слаб. При всё своём непревзойдённом интеллекте, он просто не мог словами сказать, как ему жаль, что всё так обернулось, что Мизуки вынуждена была познать силу Верлена, несмотря на то что она оказалась жива. Травм у девушки выявилось куда больше, чем предполагалось. К растяжению, пяти сломанным рёбрам и груде шрамов на теле добавлялось выбитое плечо, которое девушке вправили почти в самом начале. — Я пришёл к тебе… — пробубнил юноша, вдыхая запах сестры, который успел смешаться с запахом в кабинете и… Осаму стиснул зубы. — Что с тобой делал этот слизняк?       Осаму отпрянул от сестры, чтобы взглянуть в её светлые глаза. Она была по-прежнему холодна к нему, держалась на расстоянии, будто той ночи со стонами и взаимной любовью не было, будто они самые обычные брат и сестра.       Но ведь это не так! Это не так, потому что Дазай это чувствовал. Он чувствовал, что между ними что-то большее. По крайней мере, её он любил не только, как сестру, но и как девушку. Так, словно она могла бы стать частью его жизни. Это была единственная причина, по которой Осаму в принципе пошёл почти лично курировать всю работу по поимке и обезвреживанию Верлена. Он лично хотел видеть, как он либо подохнет, либо ослабнет настолько, что не сможет нормально двигаться. Будь бы это Коё или кто-то ещё их девушек Портовой мафии, младший Дазай и пальцем бы не пошевелил. — Он трогал тебя, где? — Взгляд ореховых глаз источал эту энергию, убийственную энергию, словно юноша мог одним только касанием убить всё живое. И взгляд пал на губы. Осаму потянул сестру за её галстук-боло, который она так любила, чуть нагнув ту до своего уровня. — Я сделаю всё, чтобы ты забыла об этом. Позволь мне…