Письма из Нордена

В огромном просторном зале было нечем дышать. Затхлый воздух смешался с винными испарениями, тяжёлыми запахами жирной еды и потом мужчин. Стоял гогот; десятки мускулистых рук с грохотом чокались бокалами и гремели тарелками. В этом хаосе совершенно не получалось сконцентрироваться на мыслях. Пожалуй, пора признать: выбрать Норден в качестве первой точки их дипломатической миссии было настоящей ошибкой. Армин неуклюже поправил воротник, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и косо глянул на Жана. Тот сидел по правую руку от него и совершенно не скрывал недовольства. Лицо раскраснелось, на кисти, сжимающей вилку, вздулись вены, ну а взгляд… Казалось, что ещё минута, и он подскочит, схватит столовый нож и воткнёт его в глотку сидящему напротив бородатому мужчине, шумно чавкающему и ржущему без остановки. Надо было успокоиться. От гнева никому не станет легче. Стол ломился от яств, но ни одно из них не казалось Армину привлекательным настолько, чтобы пробудить аппетит. Он с отвращением посмотрел на тарелки перед собой. Борщ — странный суп тёмно-красного цвета, вкус которого был слишком диковинным, чтобы его полюбить. Рядом — жирный гуляш из свинины, блестящий от масла. И отвратительно пахнущий пирог с рыбой. Наверное, к этой странной кухне пора бы уже привыкнуть. Но с каждым днём неприязнь лишь разрасталась. Фалько, находившийся слева, нехотя ковырял рыбный рулет, с опаской поглядывая на компанию мужчин. Все эти люди — высокопоставленные представители правительства Нордена. Но ни один из них так и не заговорил с Армином хоть о чём-то, касающемся их дела. Все ссылались на то, что с делегацией будет общаться сам достопочтенный князь Ивар Романов. Но он, несмотря на все обещания, ни разу не появился на традиционном ежедневном пиршестве. Это раздражало, злило и выбивало из равновесия. Чтобы окончательно не слететь с катушек, Армин с брезгливостью отодвинул тарелку, встал и, наклонившись к Жану, сказал: — Пойду подышу воздухом. Не убей никого, пожалуйста. — Это будет нелегко, — процедил сквозь зубы Жан. Армин хлопнул его по плечу и направился к огромной двери, выкрашенной в тёмно-бордовый цвет. Выйдя в коридор, он выдохнул с облегчением. Далеко уходить нельзя, да и не получится. Маршрут делегации был строго определён, и вольности позволялись лишь в случае, когда дорогим гостям нужно было показать чудеса Нордена. От этих чудес уже, правда, тошнило. От странной архитектуры, от обычаев. И от деревянных срубленных домишек, которые местные звали избами. Насколько был суров этот край, настолько и неприветлив. Быстрым шагом Армин преодолел коридор и вышел на широкий балкон. Лицо обожгло влажным холодным воздухом. С неба сыпал мокрый снег, сообщая, что зима уже совсем близко. Скоро и столицу покроет сугробами. Давно пора возвращаться. Всё-таки приезжать с миссии ни с чем разведчикам не в новинку. Единственное и самое главное отличие: теперь никто не умрёт. Армин прикрыл глаза и облокотился на высокие мраморные перила. Ветер продувал тонкий форменный плащ, пробирался до самых костей, но возвращаться в зал не хотелось. — Господин Арлерт? — позвал его незнакомый голос. Армин вздрогнул, резко обернулся и обнаружил, что забыл закрыть дверь на балкон. Перед ним стоял незнакомый высокий поджарый мужчина. Узкие глаза-щёлочки смотрели вкрадчиво, оценивающе. Губы, сложенные в лёгкой полуулыбке, создавали на лице выражение абсолютной уверенности. Это был непростой человек. Армин чувствовал нутром. Одного лишь взгляда хватило, чтобы по телу побежали мурашки. — Кажется, мы с вами незнакомы, — ответил он. — Верно, — мужчина сделал шаг и протянул ладонь, — исправим же это. Ян Фейгель. Десница Великого князя. Армин округлил глаза и почувствовал, как угасшая надежда снова залила грудь. Он шумно выдохнул, горячо ответил на рукопожатие и сказал: — Очень рад встрече, Господин Фейгель! Тот хохотнул, спрятал руки в карманы и посмотрел на улицу через плечо Армина. — Я тоже, господин Арлерт, я тоже. Знаю, вы недовольны тем, что князь заставляет себя ждать. Увы, наш мир резко и стремительно изменился, если вы понимаете, о чём я, — он многозначительно посмотрел прямо в глаза Армину, — это вызывает некоторые… Задержки. И проблемы. Однако, вы и остальные наши спасители должны понимать: мы ни в коем случае не стремимся вызвать ваше негодование и рассчитываем на взаимное доверие. — Мы будем рады вам довериться. Но… Время уходит. Нашей делегации пора двигаться дальше. Неужели у князя нет получаса для встречи? Лицо Фейгеля вдруг стало серьёзным. Он поравнялся с Армином, почти касаясь плечом, и уже тише сказал: — Подождите ещё сутки. Лично я обещаю вам встречу. Без лишних глаз и ушей. Только вы и Его Высочество. — Нет, — запротестовал Армин, — наша делегация хотела бы аудиенции в полном составе. Каждый из нас достоин доверия. — Однако, насколько мне известно, её возглавляете вы. — Так и есть, но… Ян властно поднял ладонь и холодно повторил: — Никаких лишних глаз и ушей. Это приказ Его Высочества. Армин промедлил несколько секунд, слегка опешив от такого напора и, подумав, что другого выхода нет, ответил: — Конечно, господин Фейгель. Сочту это за честь. Он удовлетворительно кивнул, снова улыбнулся и нарочито торжественно попрощался: — Ещё увидимся, господин Пятнадцатый Командующий разведкорпуса. Армин посмотрел ему вслед и задумался. Возвращаться в зал и рассказывать о произошедшем не стоило. Действительно, в шумном помещении слишком много любопытствующих взоров. Это подождет до завтра. Завтра, наконец, решится судьба миссии. Порыв ветра вырвал Армина из размышлений и заставил поёжиться. Бросив последний взгляд на вечерний Сиберг, он вышел в коридор и быстрым шагом направился в комнату. И там его ждал сюрприз. На столе лежало несколько писем. Радостное предвкушение тотчас обуяло душу. Наверху — письмо Хистории. Читать его стоит всем вместе. А под ним… «Здравствуй, Армин. Дела идут так себе. Папа заболел. Это плохо по нескольким причинам. Скорее всего, дом достроить до зимы не успеем. И… У нас нет лекарств. Как их достать — ума не приложу. Но он — крепкий человек. Справится. Что до меня… Всё по-прежнему. Знаешь, такая тихая жизнь мне по вкусу. Но тут скучновато. Хорошо, что дела не дают предаваться рефлексии. Страшно признаваться, но меня одолевает одиночество. Кажется, даже четыре года сна в кристалле не были такими тяжкими. Мне не хватает вас. Иногда меня навещает Пик. Но у неё своих дел хватает. Если дом, всё-таки, построим, будем ждать тебя в гости.

Энни.»

Разговор на балконе теперь казался совсем незначительным, словно его и не происходило. Теперь для Армина существовала только одна потребность. Он в спешке достал бумагу, ручку, даже не дав себе перевести дух. Ему было известно, что Энни никогда не станет жаловаться без причины. Да и на жалобы её слова совсем не походили. Если уж она написала о болезни отца, значит, там что-то серьёзное. Лёгкая тревога прокралась в сердце. К чёрту Норден и аудиенцию с Иваром, надо помогать Энни. Занеся ручку над чистым листом, он набрал полную грудь воздуха. Если будет необходимо, Армин бросит всё и уедет. А, быть может, это просто удобный предлог, чтобы истинные желания, наконец, выбрались наружу. Ему тоже хотелось спокойной жизни. Об этом и решил написать.