9 you get me
8 сентября 2023 г., 18:00
Примечания:
Рики разбирается со своими мыслями и чувствами после того, как наконец-то получил извинения от Джейка и Сонхуна. А ещё ему предстоит услышать важные слова, которые он и не думал, что так помогут ему.
После этого разговора обстановка в группе, к счастью, становится менее напряженной. Проходит уже около трех недель с этого момента. Всё по-прежнему, Рики не разговаривает с Джейком и Сонхуном, но тем не менее всё понемногу налаживается.
Джей и Хисын уже не выглядят так, будто хотят свернуть шею младшему из 02z, да и Чонвон не так холоден к ним. Но всё равно есть какая-то подоплека, не напряженность, что-то другое. Рики уже не чувствует такой близости с ними, но знает, что это не его вина.
Как бы не было больно, но в этом виноваты хёны и их собственные поступки. Рики очень хочет когда-нибудь простить их и вернуть отношения к тому состоянию, в котором они были раньше. Только не знает, возможно ли это, ведь теперь он не доверяет им, как раньше, ни Джейку, не Сонхуну. В меньшей степени это относится к ледяному принцу, но к Джейку это очень применимо.
Они всегда были близки, Джейк тот, к кому он мог прийти и положиться, и, помимо романтических чувств, которые Рики испытывал к нему, австралиец был для него как старший брат, которого у него никогда не было. Он скучает по тому, что было между ними раньше, но понимает, что вернуть это уже невозможно, не после того, что сделал Джейк.
По правде говоря, Рики очень больно, и он не знает, когда полностью простит их и простит ли вообще, но он всё же решает попробовать сохранить дружбу. Потому что Джейк и Сонхун — всё ещё хёны, которых он любит и любил более трех лет. Он думает, что вряд ли сможет когда-то забыть об этом.
Конечно, не всё так просто и ему больно, но остальные рядом. Хисын рядом. Может быть, выделение одного покажется необъективным, но это вовсе не принижение роли Сону, Джея или Чонвона. Они все хорошо знают его и видят насквозь, какие бы стены он ни пытался воздвигнуть. Но, несмотря на всё это, с Хисыном ему проще всего поговорить и рассказать о своих чувствах и мыслях.
Сначала Рики думает, что, возможно, это потому, что он — самый старший. Он — опора группы и старший брат, к которому легко обратиться за советом и на него можно положиться. Но чем больше он размышляет об этом, тем сильнее убеждается, что дело не в этом. Он не может точно определить, что это и не уверен, сможет ли когда-нибудь это сделать, но одно может сказать точно это что-то гораздо большее.
В последние несколько недель они также проводят много времени вместе. Поздние ночные рандеву на кухне становятся обыденным делом, когда мысли Рики не дают ему покоя и мешают уснуть. Старший даже снова начинает играть с ним в игры, хотя они не так уж часто делают это.
Иногда Рики застает его в студии внизу и приходит, садится на удобное кресло-мешок и наблюдает за работой Хисына. Он игриво просит послушать песню, над которой тот работает, но знает, что старший не даст, несмотря на то, как он дразнит и игриво раздражает его.
Рики должен сказать, что его любимые вечера состоят из того, что они просто разговаривают в гостиной, свет снаружи проникает через окно и освещает комнату. Большую часть времени он даже не говорит ни о Джейке, не о Сонхуне — иногда вообще молчит и довольствуется тем, что сидит с Хисыном. Их бедра соприкасаются и присутствие старшего окутывает его теплом.
Он искренне рад, что у него есть Хисын — та поддержка, которая так ему необходима. Он не хочет погрязнуть в печали, но в те моменты, когда всё становится непосильным или о чем-то трудно думать, Хисын всегда рядом и готов выслушать его — очень помогает.
***
Камбэк группы состоится примерно через три месяца, так что компания, по всей видимости, решает сосредоточить все силы на подготовке к нему. Продюсеры создали несколько песен для предстоящего мини-альбома. Заглавная композиция уже выбрана, и им удалось послушать демо-версию, которая наиболее близка к тому, что получится в итоге. Рики решает заняться хореографией для этой композиции, так как это помогает ему расслабиться и отпустить ситуацию. Танцы всегда были для него отдушиной, позволяющей выплеснуть эмоции, которые он не всегда может выразить словами. Но иногда, когда ноша становится слишком тяжелой, он позволяет своему телу двигаться в такт музыке, не задумываясь ни о чем. Все ребята находятся в здании компании и прогоняют танец, чтобы убедиться, что они хорошо подготовились к предстоящим выступлениям и готовы выложиться по полной. Они исполняют песни из альбома Manifesto: Day 1. Рики признается, что у него сегодня не самый удачный день. Обычно он очень точен в своих движениях, легко указывает всем на ошибки, критикует и дает советы. Сонхун ошибается гораздо чаще, чем обычно, и это беспокоит его, но Рики был бы лицемером, если бы говорил только о нем. Сам он делает простые ошибки, которых не должно быть, и путается в некоторых движениях. Он пытается сосредоточиться и исправиться, но его тело, кажется, не желает слушаться, и он ещё больше расстраивается из-за этого. Всё это вкупе, заставляет его ещё больше ошибаться и испытывать сильно напряжение. Музыка заканчивается и Сонхун поворачивается к нему. — Что происходит, Ки? Ты никогда не делаешь столько ошибок, — смотря на младшего, говорит Сонхун, его голос звучит мягко и заботливо. — Я знаю. Я знаю. Я просто не знаю, что со мной сегодня происходит, — Рики вздыхает и разочарованно проводит рукой по волосам. Шум привлекает к нему больше внимания, чем хотелось бы: яркие оленьи глаза Хисына встречаются с его, а остальные смотрят на него с беспокойством. — Эй, эй, успокойся, Рики, — мягко говорит Пак, осторожно беря его за руку. Он отводит его немного в сторону от остальных. — Пойдем, у нас перерыв. Давай перекусим, — предлагает старший, выводя Рики из тренировочного зала. Он не успевает возразить, потому что Сонхун вытаскивает его из комнаты прежде, чем он успевает что-то сказать, но, как ни странно, он даже не знает, что сказать.***
Они идут в тишине по коридору в сторону комнаты отдыха, но это не комфортная тишина, как обычно бывает. Она напряженная и неловкая, и от этого неприятное ощущение в груди, которое не покидает его с самого утра, только усиливается. Рики не гордится тем, что всё так сложилось в отношениях с хёном, вовсе нет, но теперь уже ничего не поделаешь. Но, к сожалению, это не успокаивает, и от этого не становится легче. Они приходят в комнату отдыха и подходят к стойке, уставленной корзинами с различными закусками. Тишина кажется до боли неловкой, её нарушает только звук сминающегося пластика, пока они роются в поисках нужных им закусок. Рики хочет что-то сказать, но ключевое слово здесь «хочет», потому что он не знает, что говорить и как начать разговор. Но молчание нарушает Сонхун. — У нас у всех бывают неудачные дни, когда мы тренируемся, и ты выкладываешься по полной, мы все это видим. Я вижу, что ты расстраиваешься, и от этого становится ещё хуже, — говорит он. — Ты тоже делаешь гораздо больше ошибок, чем обычно, — отвечает Рики совершенно серьезно, его тон вовсе не резкий. Он спокоен, как будто сомневается в своих словах, и, честно говоря, так оно и есть. Он знает, что то, что он сказал — правда, но тем не менее он не хотел этого говорить. Сонхун вздыхает, вертя в руках пакет с чипсами — любимые чипсы Рики, и ледяной принц протягивает их ему. — Спасибо, хён, — тихо благодарит он. — Не благодари меня, Ки, не стоит. Я не сделал ничего такого, — по его словам Рики легко понимает, что старший имеет в виду вовсе не чипсы. — Я знаю, что в последнее время меня не было рядом с тобой, и это моя вина. Я очень сильно облажался, Рики, и всё время думаю об этом, поэтому и отвлекаюсь, — Сонхун объясняет. — Рики-я, я тебя очень люблю, и мне жаль, что я причинил тебе такую боль, и я вижу, что тебе тоже больно. Рики не удивлен, что он так говорит, ведь бывший фигурист всё прекрасно понимает. Он слишком хорошо знает макнэ, и поэтому ему больно из-за этой дистанции между ними. Между ними всегда был маленький мостик, по которому можно перейти друг к другу, но сейчас словно пропасть. Мостик ещё не рухнул, но уже балансирует на грани. — Мне уже давно больно, хён, — Рики говорит, рвано выдыхая. — Я знаю, Рики… — Сонхун выдыхает, и его голос звучит напряженно от этих простых слов. — Я недостаточно извинился за то, что сделал. — Я ревновал и вымещал это на тебе, что совершенно неправильно. Чем больше я думаю об этом, тем хуже себя чувствую, потому что я не защитил тебя и не присмотрел, когда должен был. Я не могу не думать о том, что ты наблюдал за тем, как мы с Джейком были так близки в течение многих лет, когда ты сам влюблен в него… — он произносит последнюю часть фразы так неуверенно, словно упоминание о чувствах Рики к Джейку — острие ножа, по которому он ходит. Но Рики никак не реагирует на это, в голове не пусто или что-то в этом роде, он просто сосредоточен. Его чувства к Джейку как-то угасли, он не любит его так, как прежде, потому что, когда он обидел его, он как будто вырвал эти чувства и полностью уничтожил их. Сонхун читает его выражение лица и, очевидно, считает, что может продолжать, что он и делает. — Я не могу не думать об этом и вспоминать, как ты никогда не злился и не срывался на мне, хотя я могу с уверенностью предположить, что ты ревновал. — Я выразил всё неправильно и выместил на тебе ненужный гнев, прости меня за это, Рики, — Сонхун искренне извиняется, глядя на него стеклянными глазами. — Ты был прав, я перестал вести себя как хён, и я не смогу искупить свою вину перед тобой за это. Я знаю, ты сказал, что не можешь легко простить меня, и я не виню тебя. Я потакал тому, что делал Джейк, и сам во многом ошибся, — старший фыркает и по его лицу падает одинокая слеза. Сердце Рики сжимается в груди, и он прикусывает губу, чувствуя, как в уголке глаз собираются слезы. Он протягивает руку и соединяет мизинец с мизинцем Сонхуна. Тот смотрит на их руки, прежде чем улыбнуться. — Я просто хочу, чтобы ты знал, что я рядом, Рики. Я всё ещё здесь, если тебе нужен хён, с которым ты можешь поговорить о чем-нибудь. Мне очень, очень жаль, что я разбил твоё сердце, Ки, но я люблю тебя. Я очень люблю тебя, и рядом, даже если я тебе не н-нужен, — Сонхун заикается, чувствуя себя ещё более подавленным. — Я рядом. Теплая слеза медленно скатывается по щеке младшего и он тяжело вздыхает. Он не знает, в чем дело, но слова Сонхуна трогают его до глубины души. Знать, что он всё ещё рядом, даже если младший не чувствует, что может прийти к нему прямо сейчас — этого достаточно для них на данный момент. — Спасибо тебе, Хун-хён, за то, что ты всё это сказал. Спасибо, — говорит Рики, тихонько фыркая. Он ещё не простил его, не полностью и, конечно, но чувствуется, что дыра в сердце затягивается, хотя бы немного. Внутри не так пусто и сердце болит уже меньше. Рики считает, что это то, что ему важно было услышать.***
— Ладно, на сегодня всё, ребята, — объявляет Чонвон, заканчивая тренировку на сегодня. Рики не двигается с места в центре зала: после душевного разговора с Сонхуном ему стало легче. Он думает, что это отразилось на его танцах, но он всё равно хочет попытаться исправить все ошибки. Неважно, что большую часть хореографии он может повторить во сне, просто он — перфекционист. — Хёны, я останусь на некоторое время и немного потренируюсь, — говорит он, доставая из сумки свой телефон, чтобы подключить его к колонке. — Ки, день и так был достаточно длинным. К тому же многие водители в отпуске, и я не хочу, чтобы ты шел домой один, — неуверенно говорит Чонвон. — Чонвон-хён, я думаю, что смогу дойти до дома один. Я уже вырос, мне не четырнадцать лет, — отвечает Рики. Он вовсе не спорит, а просто говорит о том, что не собирается отступать. Лидер, похоже, хочет сказать что-то ещё, но прежде чем он успевает это сделать, раздается другой голос. — Я останусь с Рики, — решает Хисын. — Хён, ты не обязан, — говорит он старшему. — Нишимура, никакие возражение не принимаются. Я остаюсь с тобой, — говорит Хисын своим особым голосом, который указывает на то, что он не принимает никаких возражений. — Хорошо, — Рики соглашается, хотя на его губах появляется небольшая улыбка. Джей и Чонвон переглядываются между собой, а затем снова смотрят на старшего и младшего. — Хорошо, только не возвращайтесь слишком поздно, — Чонвон уступает, направляясь к двери. — Мы закажем для вас еду. — Мы благодарны вам за это, Чонвон, — обращается Хисын к лидеру, который в ответ лишь поднимает большой палец вверх, после чего выходит из комнаты вместе с остальными участниками. Как только дверь закрывает, Рики направляется к столу, где стоит звуковая система, но Хисын быстро перехватывает его, прежде чем он успевает дойти до стола. — Хисын-хён, что ты делаешь? — спрашивает он, озадаченный его странным поведением. — Ты, мой дорогой Рики, не будешь тренироваться, — отвечает старший, выхватывая у него из рук телефон. — Хён, какого черта? Ты сказал, что останешься со мной, пока я тренируюсь, — возражает Рики, слегка раздраженный таким поведением. — Не-а, — Хисын качает головой с наглой ухмылкой. — Я сказал, что останусь с тобой, а не просто побуду тут, пока ты тренируешься. — Что за странные игры, мистер Ли? — спрашивает Рики, скорее с любопытством, чем с раздражением, складывая руки на груди — Я знаю, что ты слишком строг к себе, а тебе, Рики, тоже нужно устраивать выходные дни. Поэтому я думаю, что вместо того, чтобы нагружать себя танцами, ты можешь пойти и поиграть со мной в баскетбол, — предлагает он, осторожно беря Рики за руку и увлекая к месту, где лежат их вещи. — Хён, я просто хочу убедиться, что я больше не накосячу. Я уже достаточно наделал ошибок сегодня, — протестует Рики, но старший подхватывает обе сумки и кладет телефон обратно в его карман. — Ты совершил ошибки, но всё равно танцевал потрясающе, как всегда. Это нормально — просто взять перерыв, отойти от дел и вернуться к ним завтра. Завтра будет новый день, и ты почувствуешь себя отдохнувшим и всё наладится. Так что присоединяйся ко мне, не думая ни о чем и просто расслабься, — говорит Хисын, поворачиваясь и глядя ему прямо в глаза. Рики думает, что он прав и поэтому соглашается. — Хорошо.***
Вот они уже на баскетбольной площадке возле своего общежития. Под темным ночным небом тихо и безлюдно, и Рики с Хисыном совершенно не беспокоятся о том, что кто-то из окружающих их увидит. Район, в котором они живут, удивительно тихий, и они очень дорожат этим. — Да ладно тебе, хён, это совершенно не считается! — протестует Рики, когда старший забрасывает очередной мяч в корзину. — Умей проигрывать, Рики-я, этот бросок точно считается, — ухмыляется Хисын, отбивая мяч. — Ты поставил мне подножку! Это незаконное движение, — возражает младший, хотя его тон остается легким. Они оба, несомненно, соревнуются друг с другом и сейчас играют до тридцати. У Хисына — двадцать восемь, у Рики — двадцать четыре очка, судя по мысленному счету, который они ведут. У старшего не было бы ещё двух очков, если бы он не поставил подножку, поэтому младший и спорит. — Судьи нет, значит, этого не было, — поддразнивает старший. — Чушь, мы судьи! И я назначаю фол, — Рики отвечает. — Ну, а я другой судья, и говорю, что фола нет: так что давай, Рики-я, попробуй выиграть меня, — говорит он, бросая младшему мяч, его тон явно подстрекает к вызову. — О, готовься! — отвечает Рики, ведя мяч по площадке, изо всех сил пытаясь обойти Хисына, чтобы забросить ещё один мяч, но, к сожалению, старший играет грязно. В тот момент, когда Рики собирается забросить двух очковый, пара рук обхватывает его за талию и выводит из равновесия. Мяч выпадает из рук, младший спотыкается о ногу Хисына и приземляется спиной на землю. Однако из-за выходки старшего он не успевает понять, что происходит, и падает прямо на Рики. Танцор смотрит на него, а тот буквально лежит на нем. Их лица находятся в нескольких сантиметрах друг от друга. Рики смотрит ему прямо в глаза, немного удивленный их положением, от волнение у него перехватывает дыхание. Старший едва ли удерживает себя, чтобы полностью не навалиться на него. Его темные волосы свисают вниз и идеально обрамляют лицо. В воздухе между ними вдруг возникает напряжение, не дискомфорт или неловкость, как это было между ним и Сонхуном, а напряжение, которое Рики не знает, как описать, но сердце бешено колотится в груди. Глаза Хисына переходят с его лица на другое место слишком быстро, чтобы он успел определить, куда именно он смотрел. Старший, кажется, выходит из транса, в который они оба ненадолго погрузились. Хисын поднимается с него, перекатываясь на спину и ложится рядом. Они остаются лежать вот так и смотреть на небо. — П-прости, что так повалил тебя, — он извиняется, бросая короткий взгляд на Рики, а затем снова смотрит на небо. — Д-да, всё в порядке, — Рики отмахивается, не обращая внимания на то, что его слова ненадолго застряли в горле. — Ну, не совсем, поскольку ты подлый обманщик, Ли, но я не пострадал, — он легонько подталкивает старшего в бок. Его тон становится более игривым, чтобы попытаться снять внезапно возникшее между ними напряжение. Хисын смеется, и этот звук кажется Рики очень приятным. Он снова поворачивается к младшему. — Не мы такие, жизнь такая, Нишимура, — заявляет Хисын с ехидной ухмылкой. — Игра — баскетбол, Хисын-хён, и тут есть свои правила. Ты не соблюдал ни одного из них! — Рики протестует с маленькой улыбкой, коротко показывая на баскетбольное кольцо неподалеку. — Ну, может быть, нам стоит прийти и сыграть ещё раз, чтобы у нас был честный матч-реванш? — старший предлагает ему. — Я не против, — Рики соглашается. — Я обыграю тебя в твоей же игре в баскетбол. — Я с нетерпением жду этого, — ухмыляется Хисын. После этого они ничего не говорят, а смотрят на несколько ярких звезд, рассыпанных на темном фоне ночного неба. — Спасибо, что привел меня сюда, хён, — искренне благодарит Рики. Хисын оказался прав, ему не помешало немного расслабиться, а особенно со старшим, это сделать очень легко. Он мягко улыбается и берет руку Рики, лежащую на его бедре, в свою и просто держит её вот так. Рука старшего в его собственной кажется теплой, успокаивающей. Они не делают этого, никогда не делали, но большой палец Хисына, медленно проводящий маленькие круги по мягкой коже, вызывает сотни мурашек. — Не за что, Рики. Это действительно пустяк, — говорит Хисын. — Это не пустяк, Хисын, — Рики отвечает, поворачивая голову, чтобы снова посмотреть на него. — Всё, что ты для меня сделал, никогда не было и не будет пустяком. Приятно просто отвлечься от своих мыслей. Между ними снова ненадолго воцаряется тишина, но внезапно Хисын сжимает руку Рики в своей. — Я заметил, что сегодня ты, кажется, много витал в облаках. Он говорит это просто как наблюдение, он не побуждает Рики и не заставляет говорить то, чего он не хочет. Рики знает, что в любом случае поговорит об этом со старшим. — Я разговаривал с Сонхуном сегодня во время перерыва, — признается он. — Сегодня день, когда мне было очень больно, и я не знал, почему, но он поговорил со мной и сказал то, что я хотел и должен был услышать. Мне стало легче, как будто гора упала с плеч. — Я думаю, скорее всего так будет и дальше, — Хисын задумчиво говорит. — Рики, ты сделал всё, что мог в этой ситуации, и в том, что произошло, виноват не ты. Джейк и Сонхун должны исправить свои ошибки, и я думаю, что они это сделают. — Обида пройдет, и тебе станет легче, а в те моменты, когда это не так, у тебя есть люди, которые помогут тебе, — говорит он, сжимая руку младшего в конце. Его слова искренние и в то же время так успокаивают. — Спасибо, Хисын-хён, — искренне благодарит Рики. Он так много говорит этими простыми словами, хочет сказать больше, чем просто поблагодарить за эти простые слова, но вкаком-то смысле он знает, что Хисын всё понимает. Рики кажется, что теперь он понимает, в чем дело. Хисын понимает его без слов. Так, как никто другой. Только он может понять его вот так и Рики делает тоже самое. Он видит, как старший пытается взвалить на плечи столько всего, и поэтому он рядом, чтобы быть игривым с ним и пререкаться, чтобы сохранить ту замечательную, молодую искру в нем. Может быть, он и не всегда хорошо умеет подбадривать или давать советы, но иногда Хисыну просто достаточно того, что он выслушает его заботы и переживания, а иногда и тех нескольких слов, которые он может сказать. Странно, у них самая большая разница в возрасте в группе, но они как-то идут по одной линии. Они видят друг друга насквозь и, самое главное, понимают. — Ты хочешь вернуться? — тихо спрашивает его Хисын. — Пока нет. Я хочу остаться здесь с тобой на некоторое время, — отвечает Рики, не отрывая глаз от звезд. Он не видит этого, но каким-то образом знает, что на лице старшего появляется небольшая улыбка. — Я тоже хочу остаться здесь с тобой на некоторое время. Рики только крепче сжимает руку Хисына, и они оба смотрят на небо. Лежа здесь, на баскетбольной площадке, вместе с ним, глядя в ночное небо, с переплетенными пальцами, он наконец-то понимает, что между ними происходит. Они понимают друг друга.
