10 sparks
9 сентября 2023 г., 18:00
Примечания:
Искра - всегда только начало, верно?
— Привет, Рики, — здоровается Сону, когда младший входит в их комнату. Он наконец вернулся в общежитие после вечерней прогулки.
— Как прошла дополнительная тренировка? — спрашивает он, после того, как танцор ставит сумку и садится на свою кровать.
— Вообще-то я не тренировался, — Рики признается. — Хисын взял меня поиграть с ним в баскетбол, и мы хорошо провели время. Честно говоря, мне это было нужно.
— Это хорошо, Ки. Я, честно говоря, надеялся, что ты не будешь слишком нагружать себя дополнительными тренировками. Я чувствовал, что сегодня что-то не так, но рад, что ты немного отвлекся, — Сону улыбается ему.
— Как ты себя чувствуешь сейчас?
Рики улыбается, вспоминая разговор с Сонхуном, и то, что после него ему стало легче. Кажется, что с его плеч упала гора после того, как он выслушал старшего. А то, что Хисын заботится о нем и проводит с ним время, заставляет забыть о многом из того, что его беспокоило.
Хисын помог ему почувствовать себя лучше, пусть даже на пару минут. Он не был для него бегством от реальности, но позволил ему почувствовать себя в безопасности. Он дарит утешение и помогает забыть о тех дерьмовых чувствах, которые он испытывает, и заставляет почувствовать себя намного лучше.
— Сегодняшний день был тяжелым, но у меня состоялся столь необходимый разговор с Сонхун-хёном. Думаю, что во время тренировки я всё ещё переваривал это, но сейчас всё хорошо, благодаря Хисын-хёну. Побыв с ним, я почувствовал себя намного лучше, — Рики рассказывает с ласковой улыбкой на лице.
Что-то, чему он не может дать определение, мелькает на лице старшего: его глаза на несколько мгновений бегают по лицу, а затем он подходит и садится рядом с ним.
— У вас с Сонхуном всё в порядке? — спрашивает Сону.
— Всё стало лучше, хён. Сонхун сказал то, что мне было очень важно услышать от него, даже если раньше я этого не понимал. Не думаю, что я ещё простил его или Джейка, но, думаю, это хорошее начало, — Рики кивает, скрещивая ноги на кровати и прислоняясь к стене.
— Я думаю, что это так, Ки, — мягко говорит Сону. — Тебе решать, простить их или нет, но я знаю тебя, Рики-тян. Даже если ты в конце концов простишь их, ты не сможешь забыть о том, что произошло.
Рики не может не согласиться со словами Сону, потому что это действительно то, что он чувствует последние несколько недель. Как бы он не хотел простить их, забыть о случившемся ему будет очень трудно. Прислонившись к плечу старшего, он вздыхает.
— Сердечная боль — отстой, хён… — Рики хмыкает, потому что так оно и есть. Сердце разрывается от множества противоречивых эмоций, хотя он больше и не испытывает романтических чувств к Джейку, но он всё равно любит его и Сонхуна. Сердце правда разбивают те, кого любишь больше всего.
Сону хихикает, обнимая его за плечи и слегка сжимая руку.
— Да, это так, Рики, это так. Но, как и всё остальное, она не длится вечно, — утешительно говорит старший, и эти слова очень успокаивают.
Он всегда высоко ценит слова Сону, и всё то время, которое они могут провести вместе. Он первый, кто помог ему почувствовать, что он может найти дом здесь, в Корее, среди членов группы. Старший стал для него солнцем и тихой гаванью, когда он в этом нуждается. Сону никогда не был тем, с кем Рики часто говорит о своих чувствах и эмоциях, но если ему нужно настоящее ощущение тепла и уюта, его солнечный хён, несомненно, тот, к кому он отправится.
— Ты прав, Сону-хён. Спасибо, — Рики говорит ему два простых слова, но в них заложен огромный смысл. Может, Сону и не всегда его понимает, но на этот раз он уверен, что понимает.
***
Хисын направляется в гостиную, чтобы попытаться осмыслить то, что произошло сегодня вечером. Он чуть было не сделал что-то очень, очень странное или, по крайней мере, удивительное с Рики. Он рад, что смог остановить себя прежде, чем что-то произошло. У Рики сейчас и так много проблем, и с его стороны было бы очень эгоистично действовать в соответствии с собственными желаниями и чувствами. Младший сразу же отправился в свою комнату, как ни странно, он не был голоден, но Хисын не удивился, ведь у него всегда маленький аппетит. Впрочем, он проследит, чтобы Рики съел что-нибудь позже. — Привет, Хисын-хён. Как там Рики? Он не переутомился? — лидер сразу же засыпает его вопросами, как только он заходит в гостиную, вернувшись после ночной прогулки с Рики. Хисын не ожидал увидеть Джея и Чонвона на диване за просмотром одного из фильмов о Гарри Поттере, но, тем не менее, они здесь, так что его план остаться наедине со своими мыслями провалился. Тем не менее, он решает присесть на кресло недалеко от них. — Вообще-то он не тренировался, — Хисын честно отвечает. — Я подумал, что ему нужно отдохнуть, и мы пошли поиграть в баскетбол на площадке неподалеку. — Ты действительно оторвал перфекционистскую задницу Рики от танцев? Как тебе это удалось? — Джей смотрит на него так, будто у него выросла вторая голова. Хисын смеется над тем, как драматично ведет себя его давний друг и закатывает глаза. — Это было не так уж сложно, Рики, как и всем нам, нужно иногда отдыхать. Временами лучше всего отдохнуть и вернуться к чему-то завтра. Думаю, он это понял. — Он понял или просто согласился, потому что ты его попросил? — Джей ставит фильм на паузу и бросает на него знающий взгляд, поигрывая бровями. Хисын знает этот взгляд, он слишком хорошо идентифицирует, как на него смотрит Джей и качает головой, прекрасно понимая, что тот пытается сказать. — Чонсон-а… — вздыхает он, глядя на своего друга, потому что не хочет говорить об этом. Он предупреждает его, вовсе не сурово и строго. Это просто предупреждение о том, что ему не нужны ложные надежды и глупые предположения. Старший думает, что за последние года он достаточно надеялся. И сегодня на баскетбольной площадке он снова почувствовал ту самую надежду… надежду на то, что между ними может быть что-то большее. Джей и Чонвон, похоже, чувствуют перемену в настроении и Пак сразу же извиняется. — Прости, Хисын, я ни в коем случае не имел ничего ввиду. Это глупо, я не должен был этого говорить, — искренне извиняется Джей. Хисын чувствует, как сердце сжимается от вида искренней вины на лице младшего. Джей всегда знает границы и, когда не стоит их переступать, но в тех редких случаях, когда это происходило, он всегда извиняется и проявляет благоразумие. В большинстве случаев он знает, когда нужно отступить, но сейчас Хисын не хочет этого. В его голове и сердце бушует буря, которую очень трудно пережить в одиночку. — Всё в порядке, Чонсон-и, ты и не такое говорил, — он снова дразнит его, надеясь поднять настроение. — Йа! — Джей протестующе восклицает, когда и лидер, и старший смеются над ним. — Хисын-хён прав, малыш, — смеется Чонвон, легонько похлопывая своего парня по руке. — Я всё ещё помню, как ты сказал, что щенки — агенты капитализма. — Это была шутка! — заявляет Джей, защищаясь. — Ты прекрасно знаешь, что тебе показалось, что в этом есть доля правды. Не лги, Джей-а, — возражает Хисын, указывая на младшего, который стал жертвой их шуток. — Я всё ещё думаю, что не ошибаюсь! — ругается он, а затем поворачивается и смотрит на Чонвона. — Кроме того, ты спросил, является ли Америка частью Европы! Ради всего святого, Чонвон, у тебя есть участник оттуда. Хисын не может не рассмеяться, ведь прекрасно помнит, как видел это во время совместной трансляции лидера и Джейка почти три года назад. Он вспоминает это с улыбкой. Скоро будет уже четвертый год их совместной работы. Как быстро бежит время? Он снова погружается в размышления, когда видит, как Чонвон обиженно озирается, игриво шлепая по груди своего парня, явно немного обиженный шуткой. Их малыш-лидер очень похож на сердитого котенка. Хисын улыбается, когда Джей хватает его за запястья, чтобы тот не мог ударить его, а затем целует в лоб, и Чонвон тает от этого. Как бы ни дразнили Джея и Чонвона за их отношения и ласку, они оба так подходят друг другу. То, как они дополняют друг друга, настолько очевидно, что порой они выглядят и ведут себя, как соулмейты. Зная Джея столько лет до их дебюта и, зная Чонвона уже несколько лет, он считает, что может с уверенностью сказать, что они подходят друг другу. Но при взгляде на них у него возникает странное чувство в груди, которое не хочется называть завистью, потому что он никогда бы не позавидовал счастью других. Скорее, это просто тоска — он жаждет, чтобы у него самого было такое счастье с любимым человеком, с тем, кого он так долго любит. Хисыну очень хочется что-то сделать со своими чувствами, но он не знает, что именно. Это одно из самых невероятных чувств, которые он когда-либо испытывал, и одновременно одно из самых болезненных. — Хисын-хён, ты в порядке? — спрашивает Чонвон, заметив, что старший никак не реагирует. — Хм? — говорит он, возвращаясь к реальности. — Да, извини, что-то я задумался. Джей озабоченно смотрит на него. Он слишком хорошо умеет читать Хисына. — Ты уверен, что чувствуешь себя хорошо? — Я в порядке, ребята, пойду приму душ. Увидимся утром, — он только сглатывает ком в горле и медленно кивает. — Ладно, спокойной ночи, хён, — говорит Чонвон через минуту. — Спокойной ночи, Хисын, — Джей говорит старшему, глядя на него. — Спокойной ночи вам двоим, — машет рукой он, прежде чем повернуться и направиться по коридору. Остается только надеяться, что всё, что бушует в его голове, не помешает сегодня спать. Хисын не поднимается в свою комнату, а идет в студию вниз. Занятие музыкой всегда помогает хоть немного выплеснуть свои чувства наружу. Конечно, это заставляет его справляться со своими мыслями одному, но это также помогает лучше понять, что у него в голове. Он садится за стол и надевает наушники на голову, а затем берет блокнот, в котором пишет слова для песни, о которой говорил с Рики больше месяца назад. Он всё ещё не уверен в некоторых словах, но уже начал понемногу сочинять лирику. Старший нажимает на кнопку воспроизведения, и в его уши проникает успокаивающее гитарное вступление, а затем первый куплет. В этой части он, несомненно, уверен, как и с припевом, но с некоторыми строчками в куплетах он ещё не определился. Но потом ему приходит на ум кое-что.«И мне себя не жаль»
«Я не хотел бы тратить ни минуты, любя кого-то другого».
Хисын зачеркивает то, что было написано ранее, и записывает эти строки. Это правда, он не может жалеть себя, как бы ему ни хотелось быть с тем, кого он любит. Он не хотел бы любить кого-то другого, когда любовь к нему всё равно приносит счастье, независимо от того, отвечают ли на его чувства взаимностью. Он просто смирился с тем, что они никуда не исчезнут. Может быть, он безнадежно влюблен, может быть, он просто дурак. Однако по причине, которую он не может описать, он не чувствует себя таковым.***
— Джейк-хён, вот так. Просто подними эту руку немного вверх, — поправляет Рики, фиксируя положение руки австралийца. — Спасибо, Ки, — улыбается Джейк, искренне благодарный за поправки. По правде говоря, он благодарен, что младший разговаривает с ним хотя бы немного. Рики улыбается в ответ, отходит от него и возвращается в исходное положение, чтобы они могли заново начать танец. Работа над заглавной композицией завершена, а значит, хореографы, включая Рики, могут приступать к работе и предлагать свои идеи. Компания предоставила ему гораздо больше полномочий и творческой свободы при постановке танцев, особенно с тех пор, как он стал старше и смог улучшить и развить свои навыки. Особенно сейчас, когда он уже привык к своеобразным стилям и индивидуальности хёнов, он может легко адаптировать танец, чтобы он подходил всем. Так что, поразмыслив вчера поздно вечером и отработав движения в их с Сону комнате, он смог придумать хореографию продолжительностью около тридцати секунд. На протяжении всего дня они исполняют множество танцев, и Рики не торопится учить хёнов тому, что придумал, а также вносить изменения. После разговора с менеджером тот сказал, что хореографы придут вечером, чтобы посмотреть, что придумал самый молодой участник Энхайпен. На самом деле Рики немного нервничает, потому что не знает, одобрят они или нет. Хореограф у них замечательный, и разрешили придумать небольшие партии в их песнях, как, например, Future Perfect, но исполнить целых тридцать секунд в песне, которая будет длиться чуть больше трех минут — огромный шаг. — Давайте прогоним в последний раз, на всякий случай? — Рики спрашивает немного нерешительно. — Эй, Рики, всё будет хорошо. Мы делали это много раз. В конце концов, это же твоя хореография. Ему понравится, — заверяет его Джейк. Рики очень тронут этим, потому что он всегда обращается к старшему за поддержкой. Может быть, у них не самые хорошие отношения сейчас, но со времен I-LAND он стал для Рики тем, кто помогает чувствовать себя увереннее. Возможно, внутри него всё ещё присутствует неуверенность в себе, но Джейк затмевает её. Он считает, что именно это ему сейчас и нужно. — Спасибо, Джейк-хён, — Рики с улыбкой благодарит его. — Не за что, Ки. — А теперь перестань напрягаться и давай сделаем перерыв, пока не придет наш хореограф, — говорит Хисын, нежно обнимая и отводя Рики к стене. — Выпей, Ки, — старший достает из сумки бутылку и протягивает её танцору. Рики вздыхает, пытаясь расслабиться. Он опирается головой на плечо Хисына, после чего выпивает воду и ставит её на место. Его рука покоится на ноге, и внезапно старший берет его руку в свою, и играет с пальцами. Что-то в этом простом действии успокаивает, и Рики издаёт то, что можно описать только как расслабленное хихиканье. Хисын коротко смеется и переплетает их пальцы вместе. В последнее время они стали делать это гораздо чаще — держаться за руки. Это нечто гораздо более интимное, чем то, что обычно происходит между ними и вообще в группе. Обниматься, обнимать друг друга за плечи — так привычно, но когда Хисын держит его за руку — совсем другое ощущение. Сердце как будто бешено колотится в груди, но в то же время ему так спокойно. Внутри него вспыхивает незнакомая искра — противоречивое чувство, но оно так прекрасно, хотя Рики не испытывал его раньше. — Ты должен расслабиться, Ки. Тебе не о чем беспокоиться, скоро ты будешь сам придумывать хореографию для всех наших песен, — уверяет его старший. В его голосе есть даже легкий оттенок юмора, но Рики знает, что он говорит искренне. — Мне приятно слышать это, Хисын, — отвечает он, глядя на их переплетенные руки. Хисын поворачивает их туда-сюда и проводит большим пальцем по его коже, как будто что-то высматривает. Рики следует его примеру. У них обоих большие руки, но у него они довольно маленькие по сравнению с его ростом, что несколько странно, однако они не выглядят непропорциональными. Хисын сейчас на несколько сантиметров ниже его — разница ощутима, но всё же они почти одного роста. Руки у него тоже больше, чем у младшего, но при этом они так правильно смотрятся вместе. Рики это очень нравится. — Я знаю, что ты говоришь это серьезно, и поэтому ценю это ещё больше, — благодарит Рики. — Ему понравится, — Хисын улыбается, проводя большим пальцем по руке младшего. Рики ловит взгляды Сону, Джея и Чонвона, сидящих в другом конце комнаты. Как ни странно, на их лицах застыло нечитаемое выражение, но они улыбаются, а затем возвращаются к своим делам. Рики кажется это немного странным, но он решает не придавать этому значения.***
Дверь в комнату открывается и внутрь входит их хореограф. Он кланяется им, приветствуя всех. — Привет, мальчики, я слышал от Кёнмин-щи, что Ни-Ки-щи придумал хореографию для нового камбэка. Готовы ли вы показать мне её? — взволнованно спрашивает их хореограф Дживон. — Ну, это должен сказать Рики. Ки? — спрашивает Сону, поднимаясь и смотря на него. Рики кивает, вставая со своего места и вытирая пыль со штанов. — Давайте сделаем это, хёны. Они выходят на середину комнаты и занимают исходное положение. Дживон подходит к звуковой системе и спрашивает, готовы ли они. Рики подает сигнал, что все готовы, и хореограф нажимает кнопку «play». Он делает вдох, и все начинают двигаться в такт песне. Они вкладывают в танец столько энергии и точности, сколько могут, чтобы продемонстрировать хореографию как можно лучше, но она также демонстрирует их самих: индивидуальность и мастерство. Рики гордится тем, как хорошо у них всё получается. Они заканчивают своё выступление, и Дживон останавливает песню с широкой улыбкой на лице. Рики стоит в ожидании того, что он скажет, нервно перебирая пальцами. — Вау… — говорит Дживон с придыханием, хотя это не он только что изливал всю свою душу в танце. — Ни-Ки~я, просто вау! Хореография выглядит невероятно, и она так хорошо дополняет вас всех. Всего за полминуты, я думаю, ты проделал огромную работу, чтобы вписать стиль и индивидуальность каждого, — хвалит он, и Рики чувствует, что наконец может спокойно выдохнуть. — Правда? — удивленно спрашивает он. — Не удивляйся так, Ни-Ки. Я ожидал, что всё будет замечательно, но это просто фантастика, не думаю, что мне захочется что-то менять. Я определенно хочу, чтобы ты поработал со мной над остальными песнями, — Дживон усмехается. — Спасибо, Дживон-хён, — говорит Рики, чувствуя себя польщенным, и радостно улыбается. Ребята радуются и похлопывают Рики по спине, а Хисын улыбается ему, подхватывая на руки и обнимая. — Я же говорил, что ему понравится, — шепчет он, опуская Рики на пол. — Спасибо, Хисын-хён.***
После групповой тренировки Рики, Джейк и Хисын остаются, как ни странно, втроем. У Рики есть несколько частей, которые он хочет добавить к тому, что уже создал до сих пор, и даже несколько деталей. Он ни в коем случае не пытается перегрузить себя работой, но когда он что-то начинает, ему нравится доводить это до конца. По правде говоря, если бы здесь не было старших, он, наверное, остался бы на всю ночь, создавая хореографию для всей песни. Обычно Джейк всегда оставался с ним, когда он проводил поздние ночи за репетициями. Если честно, он удивлен, что Джейк остался с ним прямо сейчас, но, тем не менее, он благодарен ему за это. Рики поглощен тем, что он делает, и когда он сосредоточен, то почти не замечает, что происходит вокруг. — Ты в порядке, Джеюн-а? — спрашивает Хисын у младшего, замечая, что тот смотрит на Рики с тоской. Он выглядит довольно грустным, как щенок, потерявшего хозяина. — Такое впечатление, что Рики говорит со мной не больше двух слов, — австралиец тихо вздыхает. — Вы сегодня говорили друг с другом гораздо больше, чем обычно. Я могу сказать, что Рики были приятны твои заверения и поддержка, — Хисын искренне говорит об этом, надеясь, что это хотя бы немного успокоит его. Ему хотелось бы ещё больше утешить Джейка, но ему больше нечего сказать. Джейк всё испортил сам, и ему придется иметь дело с последствиями своих действий. — Да, чуть больше двух слов, когда он обычно постоянно болтает со мной, — Джейк хмыкает, его тон горький, но не по отношению к Рики или кому-то ещё — тот же тон он использует, когда он расстроен собой. Обычно Хисыну неприятно это слышать, но в данном случае всё в порядке. Приятно слышать, что Джейк признает свою вину. Хотя он всё равно сочувственно вздыхает и похлопывает друга по плечу, потому что он для него всё ещё друг, один из самых близких. Он всегда мог поделиться с ним очень многим, и младший всегда делал тоже самое в ответ. Они часто ссорятся, но Хисын по-прежнему дорожит их дружбой. Вот почему он хочет, чтобы Джейк признал свою вину, и он гордится тем, что он наконец всё осознал. — Ну, Джеюн-а, ты не можешь ожидать слишком многого. Ты обидел Рики, — он мягко говорит, глядя на парня, который выглядит таким свободным и не обремененным впервые за столько недель, пока танцует. Джейк вздыхает, и Хисын чувствует, как боль пронзает его сердце. — Я знаю, Хисын-хён. Правда. Я обидел его, причинил ему такую ужасную боль, и даже если бы я хотел вернуть всё назад, я не могу. Я не знаю, как ещё заставить его понять, что я сожалею. — Просто покажи ему это, Джейк, — советует он. — Я вижу, что ты стараешься и поверь мне, Рики тоже это видит. Я абсолютно уверен в этом, но то, что он это видит, не означает, что он обязан тут же простить тебя. Я знаю, что тебе тоже больно, но, думаю, ты и сам понимаешь, что дело не в тебе, — говорит Хисын прямо, почти грубо, потому что понимает Джейка и то, о чем он говорит. Но он также видит, что произошло, и знает, что младший не прав. Этого нельзя отрицать. — Ты прав, дело в Рики. Я так глуп и даже не подумал о том, что могу причинить ему боль, хён, — Джейк выдыхает, его глаза блестят, когда он смотрит на Рики. — Ты знаешь, что поступил неправильно, Джеюн-и, — Хисын мягко говорит ему. — Я думаю, ты знаешь, что то, что ты сделал, нельзя полностью исправить, но не кори себя за это. Прими это и сделай выводы, не только для Рики, но и для всех в твоей жизни. — Всегда думай о чувствах других, Джеюн-а. Хорошо думать и о своих собственных и быть эгоистом, когда это необходимо, но не для такого… — Хисын говорит так, будто был когда-то в похожей ситуации. Между ними на несколько минут воцаряется тишина, которую заполняют только шаги Рики и звуки музыки. — А что насчет тебя? — тихо спрашивает Джейк, переводя взгляд с него на Рики. Старший слишком хорошо понимает, что он имеет в виду. Он удивлен, что слышит это от него, но, может быть, и не стоит удивляться — Джейк всегда был проницательным. Хисын сглатывает, прислоняясь к стене и опускает взгляд на свои колени, но тут же переводит его на Рики. — Я сказал, что мы не можем быть эгоистами, Джейк, не в этом случае. Джейк смотрит на младшего, потерявшегося в своем собственном мире, а затем возвращается к Хисыну, после чего протягивает руку и похлопывает его по ноге. — Ты также сказал, что иногда нужно задумываться о своих чувствах, — говорит он, бросая на него понимающий взгляд. Ли тихонько вздыхает, откидывает голову назад к стене и смотрит в потолок — свет здесь действительно не сравнится со светом звезд.
