11 my head is full of questions
10 сентября 2023 г., 18:00
Примечания:
Подготовка к камбэку всегда означает, что группа проводит больше времени вместе. Рики почему-то особенно жаждет провести время с Хисыном.
Рики, наконец, опускается на пол и ложится на спину, пытаясь отдышаться. Он отработал до минуты их хореографию для этого камбэка и, откровенно говоря, чувствует себя измотанным. Он решает воспользоваться свободным временем только потому, что записывать свои партии они должны только завтра днем. Подросток решает, что немного поработать будет более продуктивным.
Их камбэк приближается с каждым днем. Все участники прекрасно подхватывают хореографию, держат себя в руках и серьезно относятся к записи партий, но они не смогут выучить хореографию, если у них ещё ничего не готово.
Остается чуть меньше трех месяцев, и Рики рад, что ему не придется ставить хореографию для всех песен их мини-альбома и, что в компании есть замечательные хореографы. Ему остается только сконцентрироваться на работе с хореографом, чтобы завершить работу над заглавной композицией, а затем выучить остальные танцы вместе с хёнами, что более чем выполнимо. Конечно, это будет напряженно, но он справится, и все они справятся.
— Ты в порядке, Ки? — спрашивает Хисын. Его лицо внезапно появляется над Рики.
— Да, хён, я в порядке. Просто нужно было перевести дух, — Рики кивает, когда ему наконец удается перевести дыхание.
— Ты занимался больше двух часов без перерыва. Но то, что ты сделал, выглядит потрясающе, и мне не терпится этому научиться, — говорит Хисын, в его голосе звучит неподдельное волнение и гордость.
Слышать это, особенно от него, так подбадривает и берет за душу. Рики улыбается, садясь и кладя руки на пол позади себя.
— Спасибо, хён, — он улыбается, и старший в ответ легонько похлопывает его по колену. Улыбка Хисына успокаивает и наполняет тело теплом.
— Выпей, Рики-сан, — неожиданно говорит Джейк, протягивая ему бутылку с водой. Рики, честно говоря, даже не заметил, как тот подошел, но с благодарностью принимает бутылку, чувствуя признательность за этот маленький, но заботливый жест.
— Спасибо, Джейк-хён.
Джейк лишь улыбается, слегка кивая головой, после чего разворачивается и начинает собирать свои вещи. Старший и младший недолго следят глазами за его движениями, прежде чем Хисын снова поворачивается лицом к Рики.
— Ты готов идти? — спрашивает старший.
— Да, готов, — кивает Рики.
Хисын легко поднимается с пола, но когда Рики пытается встать, то чувствует резкую боль в коленях и тихонько шипит, хватая старшего за плечо. Он тянет руку вниз, чтобы немного растереть их.
— Рики-я, ты в порядке? — его голос почти мгновенно меняется с легкого и непринужденного на озабоченный.
Рики только хмыкает: он определенно много танцевал сегодня, и, похоже, его колени явно этому не рады. Это не удивительно, поскольку он включил в хореографию довольно много работы ногами, а песня в целом быстрая и энергичная, как и большинство других.
— Да, думаю, у меня просто немного болят колени, — отвечает Рики, потирая правую коленку через ткань спортивных штанов.
Хисын немного хмурится и тянется вниз, закатывает штанину тренировочных штанов и обнаруживает, что кожа вокруг покраснела и слегка припухла. Ему кажется, что он не ошибается, подозревая, что и другое колено выглядит так же.
— Айш, ты действительно слишком много работаешь, — он вздыхает. Его голос совсем не суров, а преувеличенно ласков. Честно говоря, это даже в какой-то степени мило.
Хисын встает во весь рост, затем поворачивается и приседает перед ним.
— Залезай.
— Хисын, серьезно? — спрашивает Рики, уверенный в том, что сам прекрасно дойдет до машины.
— Да, серьезно. Я не хочу, чтобы стало хуже, поэтому тебе лучше отдохнуть, раз есть возможность. Запрыгивай, — повторяет он своим особым тоном и Рики знает, что лучше не спорить. Если он это сделает, то получит только в десять раз более упрямый ответ.
— Хорошо, — Рики забирается ему на спину, обхватывает шею руками, а старший подхватывает его за бедра.
— Подожди, а как же наш…
— Я уже всё взял, — Джейк прерывает его прежде, чем он успевает закончить вопрос. Оглянувшись, он видит, что Джейк-хён уже собрал их вещи и успел взвалить на плечи сумки. Он посылает ему небольшую улыбку, молча благодаря за предусмотрительность.
— Вот видишь, твой Джейк-хён нас подстраховал, — Хисын улыбается, смотря на него через плечо. — А теперь пойдем.
***
Поездка на машине в общежитие проходит спокойно, вовсе не дискомфортно — совсем наоборот. Ощущения почти такие же, как и до того, что произошло между ним и Джейком. Ну, то, что привело к ссоре между ними и, в свою очередь, к разладу внутри группы. Когда в группе возникает напряжение, это всегда заметно, и изменения ощущаются, даже посторонними людьми. Это чувство, к сожалению, не покидает его на протяжении последних нескольких недель, но оно уже не такое сильное, как раньше. Они возвращаются в общежитие, Джейк отдает Хисыну сумку Рики, а старший поднимается наверх и тихонько открывает дверь в комнату. Они оба ожидают увидеть спящего Сону, но это не так: похоже, он общается по видеосвязи с кем-то из своих друзей, поэтому оба старательно молчат, чтобы не потревожить его. Но они всё же машут друг другу, и Сону машет в ответ, после чего возвращается к разговору с другом в спокойном тоне. Хисын усаживает Рики на кровать, и тот благодарно улыбается, потому что старшему не стоит делать так много ради него. Но он всё равно благодарен за это. — Спасибо, хён, — шепчет Рики. — Не за что, Ки, обязательно зайди поужинать после душа, — говорит он, прежде чем выйти из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.***
Приняв холодный душ, Рики осторожно спускается по лестнице — колени болят с каждым шагом, и он чувствует себя самым настоящим дедушкой, но всё равно идет за едой. Придя на кухню, он видит, что Джей приготовил токкпоки. Он не уверен, что Хисын или Джейк уже поели, поэтому накладывает себе небольшую порцию, а затем берет вилку с салфеткой и направляется по коридору в гостиную. Он с удивлением видит, что Хисын уже сидит там со своей тарелкой еды, а по телевизору негромко играет «Мулан». — Привет, Ки, — говорит он, когда младший садится рядом с ним. — Привет, хён, — отвечает Рики, слегка разминая ноги, чтобы хоть немного облегчить боль. — Колени всё ещё болят? — обеспокоенно спрашивает старший, ставя тарелку к себе на колени и закатывая пижамные штаны Рики, чтобы лучше видеть их. От увиденного он слегка гримасничает. — Боже, они всё ещё выглядят такими распухшими и болезненными, — с беспокойством говорит он, осторожно потирая кожу. — Пожалуй, я принесу тебе льда, — старший поднимается с дивана, но Рики останавливает его. — Хисын-хён, не стоит. Ты можешь просто остаться здесь и поесть со мной? — Рики ласково спрашивает. Он правда не хочет, чтобы старший уходил, пусть даже и на секунду, ведь так наслаждается его обществом. Хён соглашается, и они сидят в уютной тишине, ужиная вместе.***
Спустя какое-то время в дверях гостиной появляется Джейк, в руках у него нет еды, но есть какая-то маленькая бутылочка. Он подходит и протягивает её Рики. — Это мазь для твоих коленей. Это поможет им меньше болеть, — любезно говорит он, приседая перед Рики, втирая мазь в его колени. Это немного удивительно, как всё изменилось между ними за последние несколько недель, но очень приятно, что Джейк так заботится о нем. Рики и не подозревал, как сильно ему не хватало, чтобы он делал для него что-то, даже самое незначительное. Он всегда был с ним нежен и вел себя почти как родитель; очень приятно снова ощутить эту заботу. — Спасибо, Джейк-хён, — тихо благодарит Рики, когда старший заканчивает свою работу. — Не за что, Ки, — он нежно улыбается, прежде чем выйти из гостиной и направиться на кухню. Рики ставит свою пустую тарелку с едой на журнальный столик и опускает голову на плечо Хисына, их бедра мягко соприкасаются. Тишина между ними кажется уютной, и он доволен тем, что просто находится здесь, рядом с ним. В данный момент им нет необходимости разговаривать, и Рики даже не поглощён собственными мыслями, хотя ему кажется, что в голове происходит так много всего. Всё кажется таким новым, интимным, но не в плохом смысле. Джейк возвращается с тарелкой еды в руках, садится по другую сторону от Хисына и присоединяется к просмотру фильма вместе с ними. Рики чувствует, как усталость берет своё и его веки тяжелеют, и он всё больше ложится на плечо Хисына. Его сну способствует то, что пальцы старшего начинают нежно перебирать его локоны, отчего он ещё быстрее засыпает. Хисын знает, что это всегда усыпляет макнэ. Рики слышит тихие голоса хёнов и слегка улыбается. После того случая он не видел и не слышал их разговоров, и отношения между ними были довольно напряженными. Однако, ему всегда нравилась их связь, и, судя по всему, они тоже ею дорожат. Приятно видеть, что между ними всё налаживается.***
На следующий день Энхайпен отправляется в компанию на запись новой песни. Колени Рики, к счастью, уже не так сильно болят, и всё благодаря Джейку. Приятно видеть, что старший снова ведет себя с ним как хён, чего ему, честно говоря, очень не хватало. Тем более что это одна из главных причин, по которой он в своё время обиделся на Джейка. Они приезжают в студию, продюсер раздает им листы со словами, а затем объявляет порядок записи. Рики — последний, но продюсеры отдали ему рэп-партию во втором куплете, и ещё несколько строчек в первом и последнем припеве. Когда он впервые услышал демо эти партии ему очень понравились. Он не возражает против того, чтобы компания поставила его на позицию рэпера, тем более что за последние несколько лет он сильно улучшился. Они уже в середине от начала записи и всё идет очень хорошо. Внезапно раздается стук в дверь, и её открывает не кто иной, как их хореограф. Он тихо машет всем, чтобы не мешать, и жестом приглашает Рики подойти к нему. Танцор встает со своего места и выходит из комнаты в коридор, чтобы узнать, что нужно мужчине. — Привет, Дживун-хён, что такое? — спрашивает Рики. — Привет, Ни-Ки~я, я уверен, что ты знаешь, у нас довольно сжатые сроки для этого камбэка. Поэтому я надеялся, что у тебя найдется немного времени, чтобы поработать со мной сегодня вечером после записи? — спрашивает Дживун. — Я хочу закончить работу над заглавным треком до конца недели. Рики кивает, и с нетерпением ждет этого момента, так как вчера потратил много времени, придумывая хореографию. Он более чем рад помочь. — Конечно, хён, я приду в наш тренировочный зал после этого. — Спасибо, малыш, ты просто самый лучший, — Дживун ласково гладит его по голове и, развернувшись, направляется дальше по коридору. После этого Рики снова заходит в студию и садится на диван рядом с Чонвоном и Хисыном, которые бросают на него вопросительные взгляды. — Что хотел Дживун-хён? — спрашивает Чонвон. — Он попросил меня остаться и поработать над хореографией вместе с ним, — Рики отвечает. — Он хочет к вечеру закончить танец для заглавной композиции. — А, ладно, до сколько ты собираешься остаться сегодня вечером? — спрашивает Чонвон, явно немного обеспокоенный тем, что Рики опять задержится. По правде говоря, он только сейчас понимает, что он — единственный донсэн Чонвона и его «ребенок», несмотря на то, что уже взрослый. Лидер по-прежнему беспокоится о нем. — Честно говоря, я не уверен, но как только закончу здесь, сразу же отправлюсь туда, — Рики пожимает плечами. — Тогда я пойду с тобой и составлю тебе компанию, — говорит Хисын. Честно говоря, он бы, наверное, всё равно попросил его остаться с ним. Но то, что старший вызвался, его не удивляет, тем более что в последнее время они так много времени проводят вместе. Но его присутствие на самом деле дарит Рики поддержку и воодушевление в том, что он делает. В каком-то смысле Хисын вдохновляет его. — Спасибо, Хи-хён, — благодарит Рики. — Конечно, — говорит Хисын и возвращается к своему телефону.***
Рики, наконец, заходит в кабину звукозаписи, надевает наушники и кладет свой лист на нотную стойку. Он замечает, что Хисын пересаживается на место рядом с продюсером, и ободряюще похлопывает его по плечу, прежде чем Рики приступает к работе. Первые несколько строк он произносит хорошо, но в рэп-партии у него возникают проблемы с произношением, так как темп довольно быстрый, и некоторые слова он даже не уверен, что знает, как правильно произносить. — Ни-Ки, что-то случилось? Похоже, у тебя какие-то проблемы с рэпом, — обеспокоенно спрашивает продюсер. Рики поднимает голову, видя, как хёны смотрят на него и от этого ему немного неловко. Хотя он свободно говорит на корейском, некоторые слова ему всё равно незнакомы. Но внимание всех заставляет чувствовать себя неловко, особенно, когда у него что-то не получается. Он разочарованно вздыхает и жестом приглашает Хисына зайти в кабинку. Старший быстро встает со стула, проходит через дверь и заходит в кабинку. Рики выключает микрофон, чтобы их не было слышно снаружи, и поворачивается к нему. — Такое ощущение, что корейский язык покинул мой мозг, — Рики расстроенно показывает на лист со словами. — Рики-я, ты же знаешь, что это неправда. Рэп не такой уж и простой, я прочитал его, и у меня возникли проблемы с некоторыми словами, особенно на той скорости, на которой он исполняется в песне, — Хисын тут же опровергает его утверждение, мягко утешая макнэ. — Не корите себя за это. Вспомни, как ты исполнил рэп-партию Шуга-сонбэнима в нашем кавере «Dope», и ты был просто великолепен. У тебя всё получится, — подбадривает он, подходя к Рики и рассматривая бумагу. — Какие-то жалкие корейские слова не смогут победить тебя, Кики, — подбадривает он, подталкивая младшего в бок. Рики смеется, глядя на бумагу вместе с ним. Похоже, что Хисын всегда знает, что сказать, но он говорит это не только для того, чтобы Рики чувствовал себя лучше. В каждом его слове столько заботы и смысла, и эта искренность придает уверенности. Они берут карандаш и подчеркивают основные слова, которые вызывают у него затруднения, а Хисын помогает с произношением. Они медленно выговаривают и повторяют их, прежде чем пробуют произнести строчку за строчкой. После этого Рики исполняет весь рэп, и чувствует уверенность в том, как он звучит. — Вот так, Рики! — Хисын хвалит его, поднимая руку вверх, чтобы дать пять. Рики улыбается, давая пять своему хёну, а тот переплетает их пальцы вместе и проводит большим по мягкой коже. — Не кори себя, Рики, особенно за такое. Ты всегда можешь попросить помощи, если она тебе нужна, особенно у меня, если не хочешь просить других, — Хисын подмигивает ему. — Спасибо, хён, — говорит младший, сжимая его руку в своей. Хисын смотрит на их переплетенные руки, и в его глазах мелькает что-то, что невозможно определить, прежде чем он дарит Рики небольшую улыбку. — У тебя всё получится, — говорит он, медленно отпуская руку Рики, выходя из кабинки. Младший расстраивается из-за потери тепла от руки хёна, но пытается собраться, прежде чем вернуться к стойке. Он снова включает микрофон и надевает наушники на голову. — Готов, Ни-Ки? — спрашивает продюсер. Рики бросает короткий взгляд на Хисына, который ободряюще кивает ему. — Да, готов, — он снова смотрит на продюсера и кивает.***
— Просто прекрасно, Ни-Ки! Звучало здорово, выходи. Вы на сегодня закончили. Спасибо, что пришли, — говорит продюсер, после того, как Рики заканчивает последний дубль. Он выходит из кабинки и возвращается в студию, видя, как хёны уже собирают свои вещи и отправляются в общежитие. — Ну что ж, Хисын-хён и я увидимся с вами в общежитии, — говорит Рики, собирая свои вещи и направляясь в репетиционную комнату. — Ладно, Хисын-хён, ты знаешь, что нужно делать: заботься о макнэ, — говорит Джей старшему. — Я всегда так делаю, — ухмыляется он.***
Через некоторое время они приходят в тренировочный зал и видят, что Дживун уже делает несколько движений перед зеркалом. Хисын присаживается, а Рики укладывает свои вещи и идет к хореографу, чтобы приступить к работе. Он полон сил и готов танцевать почти всю ночь. Хёны не ошибаются, говоря, что он часто гиперактивен и полон сил. Для начала Рики показывает Дживуну минутную хореографию, которую создал, и, к счастью, он впечатлен. Он хочет изменить лишь несколько моментов, но в целом считает, что созданное им подходит к песне. После этого они переходят к хореографии следующих частей песни. Они обмениваются идеями, смотрят, как движения перетекают одно в другое, меняют то, что им не нравится, но пробуют, что можно сделать с тем, что уже есть, и изменяют это в соответствии с требованиями. Рики не знает, сколько времени прошло, когда Хисын жестом показывает, что собирается ненадолго выйти из комнаты. Он, и Дживун кивают, прежде чем вернуться к своим делам. Проходят минуты или часы, они исполняют бридж и почти весь последний припев, и Дживун решает закончить на этом. — Отличная работа сегодня, Ни-Ки~я. Спасибо, что пришел поработать со мной, — говорит Дживун, собирая свои вещи. Рики садится у стены рядом со своими вещами и пьет воду. — Куда ушел Хисын? — спрашивает мужчина, но тут, словно услышав, что его зовут, тот заходит в комнату с пластиковым пакетом в руках. — Ну что, ребята, вы закончили? — спрашивает Хисын. — Да, Хисын-а. Ни-Ки, как всегда, гений танца, так что танец почти полностью готов, — с гордостью сообщает Дживун. — Отличная работа, Рики-я! — с гордостью восклицает Хисын, подходя и садясь рядом с младшим. — Не могу сказать, что я сильно удивлен. — Да, конечно, ты так говоришь. Ты такой необъективный, — Рики игриво закатывает глаза. — Да, да, может быть, и так, — он дразняще поднимает бровь, протягивая младшему контейнер с едой. Тот открывает его и не может не улыбнуться, увидев внутри манду. — О, Хисын-хён… спасибо, — искренне благодарит Рики, беря в руки палочки для еды. После долгого и напряженного дня он чувствует удовлетворение от того, что получил одно из своих любимых блюд. — Конечно, Рики-я. Ты сегодня много работал, и я подумал, что ты захочешь съесть на ужин одно из своих любимых блюд, — искренне и нежно говорит старший, сжимая бедро Рики. Вроде бы всё просто, он купил любимую еду Рики, но кажется, что это нечто большее. Рики смутно слышит, как после этого открывается и закрывается дверь, и может с уверенностью предположить, что Дживун ушел. Хотя его уход кажется внезапным, и он даже не знает, говорил ли тот что-нибудь перед уходом. Он был полностью сосредоточен на Хисыне. Рики откусывает кусочек пельменя и тут же удовлетворенно мычит, когда тот тает во рту. — Ты официально стал моим любимым хёном, — говорит он, откусывая ещё кусочек. — После всего, что я для тебя сделал? Я думал, что всегда был твоим любимым хёном. Кто, блядь, меня победил? — Хисын обиженно вздыхает и смотрит на него с недоверием. — Джейк, или, по крайней мере, раньше был, — Рики говорит полушутливым, полусерьезным тоном, потому что долгое время тот вроде как занимал это место, но такое ощущение, что Хисын занял его, или, может быть, он всегда был на нем. — Конечно, почему я не удивлен? — его тон по-прежнему непринужденный, но в его голосе есть что-то такое, чего Рики не может понять. — Ну, я думаю, это как-то само собой получилось, ну, потому что я был в него влюблен, — Рики пожимает плечами, бросая на старшего понимающий взгляд. — О да, конечно, ах, вот бы быть Джейком, — задумчиво говорит Хисын, хотя в его голосе всё ещё присутствует намек на юмор. Рики не может отделаться от мысли, что его слова немного странные. Он чувствует, как атмосфера между ними резко меняется: становится слегка напряженной, и Хисын ненадолго отводит взгляд. Макнэ кажется, что в его словах кроется какой-то ещё смысл. — Что ты имеешь в виду? — Рики спрашивает мягко, словно цепляется за тоненькую ниточку. Глаза Хисына слегка расширяются, и он откидывается на стену позади. — Прости, я не имел в виду, что ты любишь Джейка. Я просто имел в виду «о, быть твоим любимым хёном»… ну, ты знаешь. Прости, Рики, я не хотел показаться странным. Просто забудь об этом, хорошо? Однако он уже сказал это и слов обратно не воротишь. Почему видеть Хисына в таком смысле не кажется ему странным или нежелательным? Он просит Рики забыть о том, что сказал, но ему кажется, что он не может этого сделать. Вместо этого эти слова словно застревают в голове и внезапно возникает вопрос. Думает ли он так о Хисыне?
