12 pacing through the questions i can’t seem to say
11 сентября 2023 г., 18:00
Примечания:
Этот вопрос постоянно крутится в голове Рики, и он не может перестать думать об этом. Всё осмыслив, он понимает, что, возможно, всё это время просто закрывал глаза на многие очевидные вещи.
Рики не знает, что делать с тем, что в голове постоянно крутится один и тот же вопрос. Неужели у него есть чувства к Хисыну?
Он не верит: не может быть, чтобы он влюбился в другого хёна. Это просто невозможно. Эти мысли закрались в его голову потому, что в последнее время они так много времени проводят вместе. Кто знает, может, если бы это был кто-то другой из участников он думал бы также? Таков ход его мыслей, но ведь так не бывает, верно? У него вовсе не может быть чувств к Хисыну.
Рики постоянно твердит себе, как мантру, надеясь, что это навеки отпечатается в его сознании. Он не собирается влюбляться в Хисына, это невозможно.
— Эй, Ки, мы приехали, — мягкий голос старшего выводит его из раздумий. Он настолько задумался, что даже не заметил того, как машина подъезжает к общежитию.
Рука Хисына лежит на его бедре, и он ощущает её тепло даже через ткань своих спортивных штанов. Он всегда такой терпеливый и нежный с ним. Это можно сравнить с одеялом, дарящим защиту и комфорт, и… Что, черт возьми, происходит с ним сегодня? Ни о ком из других он так не думает, но эти мысли постоянно возникают в отношении старшего. Конечно, он обожает своих хёнов и находит их присутствие успокаивающим, но почему в отношении Хисына всё совсем иначе.
Рики пытается избавиться от мыслей, кивает Хисыну и берет свои вещи. Старший выходит из машины, но терпеливо ждет, пока он вылезет. Они вместе подходят к двери, и он набирает код, после чего придерживает дверь, чтобы младший вошел первый. Это простое, вежливое действие, но Рики всё равно благодарен за это.
Они молча снимают обувь, пока Хисын не решает заговорить.
— Как твои колени сегодня? Всё ещё болят? — мягко спрашивает он, — его голос словно мед и такой успокаивающий. Он всегда такой, но сейчас почему-то Рики обращает на это особое внимание.
— Нет, хён, всё нормально, — он честно отвечает, ведь колени только немного побаливают, что не в новинку.
— Иди сюда, — говорит Хисын, осторожно беря его за руку и усаживая на один из табуретов. Его рука кажется Рики такой теплой, и ему хочется, чтобы она осталась в его навсегда. Господи, да возьми же ты себя в руки, Нишимура.
Хисын так нежен с ним. Он кладет одну его ногу к себе на колени, а затем закатывает штаны, чтобы осмотреть состояние коленей. Хён всегда так заботится о нем, несмотря на все попытки Рики быть независимым и взрослым, каковым он, несомненно, является. Но Хисын из тех, кто постоянно тихо присматривает за ним. Он предлагает ему помощь, когда это нужно, и в те поздние вечера, проведенные вместе в гостиной, он постоянно дарил свою поддержку.
Старший хмыкает, осматривая ноги, а затем переводит взгляд на Рики — его оленьи глаза, такие яркие, красивые и смотрят прямо в его.
— Уже выглядят лучше. Чем бы Джейк их ни намазал, это помогло. Как ты себя чувствуешь?
— Только немного болит, хён, правда. Я в порядке, — честно отвечает Рики, смотря ему прямо в глаза. Он никогда не любил смотреть людям в глаза, особенно когда находится так близко к кому-то, но что-то в Хисыне завораживает. Сердце гулко стучит в груди, но в то же время медленно и ровно.
Глаза старшего такие красивые, в них скрыто столько всего. Того, что Рики не в силах описать и расшифровать. Старший вообще очень красив — то, что он знал с самого начала. Хисын прекрасен — его яркие глаза, высокая переносица, пухлые губы — он синоним слова «красота». Рики всегда считал, что со времен I-Land он невероятно привлекателен и это привлекательность, которая завораживает и очаровывает людей. Он потихоньку начинает думать, что его все время тянуло к нему.
Рики отводит взгляд, пытаясь отвлечься от собственных мыслей, так как сердце начинает отбивать чечетку груди, и он боится, что Хисын может это услышать.
— С-спасибо, что заботишься обо мне, хён, — поднимаясь, говорит Рики, внутренне ругая себя за то, что заикается. Ему нужно срочно ретироваться пока не поздно.
— Не за что, Рики-я, — он говорит так легко, и младший понимает, что эти простые слова так много значат.
Рики только улыбается в ответ, хватает свою сумку и направляется в ванную комнату наверху, надеясь и молясь, что теплый душ успокоит его.
К сожалению — не помогает. Рики не может выбросить из головы проклятые мысли о Хисыне. Он достает запасную удобную одежду, которая лежит в его танцевальной сумке. Он переодевается, прежде чем направиться в свою спальню. У него самая настоящая гей-паника и экзистенциональный кризис из-за очередного хёна. Как бы грубо это не звучало, но, по правде говоря, это последнее, что ему сейчас нужно.
Войдя в их с Сону спальню, он со вздохом бросает сумку на пол у изголовья кровати. Рики едва ли замечает Чонвона, сидящего на кровати вместе с Сону — похоже, они о чем-то беседуют. Но он не обращает на это внимания, потому что ему нужно дать волю переполняющим чувствам и эмоциям. Японец падает на кровать и утыкается лицом в подушку, отчаянно крича.
Старшие обмениваются обеспокоенными взглядами, которых Рики не видит. Через какое-то время он ощущает, как чья-то мягкая рука гладит его по спине. Макнэ отрывает лицо от подушки и видит, что рядом с ним сидит Чонвон и нежно гладит его по спине, а Сону у изголовья кровати.
— Рики, милый, ты в порядке? — ласково спрашивает Ким. В его голосе звучит искренняя озабоченность, потому что обычно младший так себя не ведет.
Рики поворачивается на бок, затем садится и прислоняется к стене. По логике вещей, если с кем и можно поговорить о своих чувствах, так это с Сону и Чонвоном. Эти двое — самые близкие по возрасту, и оба могут понять его немного лучше из-за не столь значительной разницы в возрасте.
Он более чем уверен, что Чонвон поймет его: лидер — его лучший друг, и прошло уже больше года с тех пор, как он признался ему в своих чувствах к Джею. Рики не должен переживать, что они кому-то расскажут, говоря об этом с ними, но в тоже время он боится. В последний раз, когда он рассказал о своих романтических чувствах ему разбили сердце. Ему страшно, что и в этот раз всё может закончиться так же.
— Что происходит, Рики-я? Ты можешь поговорить с нами, — Чонвон говорит мягко. Он не давит и не пытается выудить что-то. Он просто дает понять, что готов выслушать и поговорить с ним, если он сам этого захочет.
Рики думает, что не сможет отказаться от этого предложения. Он тяжело вздыхает и опускает взгляд на свои колени, потому что говорить об этом так страшно. Он знает, что его не осудят, но неуверенность, которую он испытывает по поводу всего, слишком сильно пугает, чтобы смотреть им прямо в глаза.
— Мне… мне кажется, что мне нравится Хисын, — слова срываются с его уст гораздо менее неуверенно, чем он думал. Чувствуется, что они вырвались из глубины искренних чувств.
Рики неуверенно поднимает глаза на старших и видит на их лицах небольшие улыбки.
— Правда, ты уверен? — Сону мягко спрашивает. Ощущение будто он уже давно знает об этом, но всё ещё делает вид, что удивлен.
— Да, думаю, что да. Я начал задаваться вопросом только сегодня, но думаю, что это продолжается уже довольно долго, — Рики медленно кивает.
— Это удивительно, но мы вроде как заметили, — Чонвон тихо говорит, и Рики смотрит на него широко раскрытыми глазами. Может быть, ему не стоит удивляться, ведь лидер всегда достаточно проницательный. Прежде чем Рики догадался обо всем сам, это успели сделать его хёны.
— Правда? — растерянно спрашивает он.
— Ну, в последнее время вы проводите очень много времени вместе. Мы знаем, что это ещё ни о чем не говорит, но то, как ты говорил мне о нем, когда вы остались вдвоем в тот день, как бы сильнее убедило меня в этом, — поясняет Сону.
Чонвон кивает в знак согласия со словами старшего.
— И сегодняшней случай в студии — тоже, наверное, пример? В последнее время мне кажется, что между вами что-то происходит.
— Я не знаю, происходит ли что-то между нами, и не знаю, хочу ли я этого, — Рики вздыхает, прислонившись спиной к стене.
Вся его неуверенность наконец-то вырывается наружу. Он поднимает глаза на своего хёна, чьи брови нахмурены в замешательстве.
— Что ты имеешь в виду, Рики? Почему ты не хочешь, чтобы между вами что-то было? — спрашивает Сону, озадаченный словами макнэ.
— Ну, в прошлый раз я полюбил одного из хёнов, и всё закончилось тем, что мне разбили сердце. Я не хочу, чтобы мои чувства снова оказались безответными. Я не смогу ещё раз пережить это, — он спокойно объясняет им. В его словах столько ранимости и неуверенности, которые, кажется, он никогда не испытывал до этого момента.
— О, Рики… — Чонвон сочувственно вздыхает, придвигаясь ближе и поглаживая его по бедру. На мгновение он замолкает, прежде чем снова заговорить.
— Ответьте мне на один вопрос: Хисын — это Джейк?
Рики в замешательстве наклоняет голову вбок, потому что Хисын явно не Джейк. Почему он спрашивает об этом…
— Ах… — всё, что срывается с губ Рики. Он понимает, что имеет в виду Чонвон: Хисын — не Джейк. Они не один и тот же человек, и нет никаких признаков того, что старший поступит так же, как Джейк с ним. Рики знает, что он этого не сделает, но всё же боится, что сердце вновь будет разбито.
— Ты ведь понимаешь, что имел ввиду Чонвони? — Сону спрашивают его.
— Понимаю, хён, — Рики кивает. — Но я всё равно боюсь, что мне снова разобьют сердце.
Оба хёна коротко переглядываются, а затем обнимают макнэ с двух сторон. Сону прижимается к нему, обнимая одной рукой за талию, а Чонвон за плечи и притягивает его к себе.
— Да, Ки, как мы и говорили в тот вечер: разбитое сердце — отстой. Это очень, очень больно. Но самое главное, что я сказал тебе тогда: это не навсегда, — Сону напоминает ему, чтобы эта мысль прижилась в его голове. Его голос успокаивающий и так приятно ласкает слух.
— Разбитое сердце залечится. Да, оно болит, но ты не можешь жить в страхе перед своими чувствами. Ты всё ещё человек, и если ты боишься, что тебе разобьют сердце, ты никогда не сможешь по-настоящему принять свои чувства, — объясняет старший.
— Ты не можешь бояться своих чувств, потому что переживаешь, что тебе разобьют сердце. Я понимаю, почему ты сомневаешься, особенно после того, что случилось с Джейком, но все, кто тебе будет нравится — не Джейк, и все, кто тебе понравится, не разобьют сердце и причинят боль, как он. Хисын так бы не поступил, — Чонвон соглашается с Сону, сжимая плечо макнэ.
Рики слушает всё, что говорит хён, и пропускает это через себя. Он всё ещё сомневается, но та крошечная часть, к которой он прислушивается, говорит, что они правы. Он не может бояться своих чувств к Хисыну из-за того, что произошло с Джейком, хотя это и сложно. Даже если он не ответит на его чувства, он не разобьет ему сердце так, как это сделал Джейк.
— Да, вы правы, — говорит Рики, прижимаясь ближе к Чонвону.
Чонвон и Сону улыбаются, сжимая его в своих объятиях. Они дарят комфорт и успокаивают; не так, как с Хисыном, но всё равно приятно.
Но Рики не может отделаться от мысли, что если его чувства к Хисыну окажутся безответными, это ещё больше разобьет ему сердце.
***
Хисыну кажется, что он крупно попал. Он в самом деле не знает, что делать. Он любит Рики уже два года и всегда боялся что-то предпринять из-за разницы в возрасте между ними, а также потому, что он не слепой. Он видел, как Рики смотрит на Джейка, краснеет и смущается, когда тот называет его милым. Хисын знал, что между ним и Рики ничего не будет на тот момент, и ему кажется, что не будет и сейчас. Он ещё больше убедился в том, что его чувства к макнэ безответны, когда тот наконец признался, что неравнодушен к Джейку. Шим по какой-то причине даже стал больше липнуть к нему. Ему казалось, что, в конце концов, они будут вместе. На тот момент он был убежден, что Джейк будет встречаться с парнем, в которого влюблен он. Но этого не произошло, и вместо этого он разбил сердце Рики, хотя Хисын не уверен, есть ли у младшего чувства к нему до сих пор. Сегодня вечером он даже позволил себе сказать то, что лежит тяжким грузом на сердце, хотя и не собирался откровенничать. Рики всегда такой проницательный, но Хисын радуется, что он его не раскусил, иначе он не представляет, что бы сделал. Как он может, любя Рики столько лет, признаться ему в своих чувствах, когда только совсем недавно ему разбили сердце. После инцидента прошло не так уж много времени, всего два месяца, но он знает, что Рики всё ещё не готов. Недавно он помирился с Сонхуном, а Джейк просто следует совету быть для младшего хёном. Он видит, что танцору намного лучше, но он всё ещё слишком многое переживает. Хисын даже не знает, захочет ли он встречаться с ним. Чувства, которые старший испытывает, кажется, становятся только сильнее со временем. По правде говоря, он так устал их сдерживать. Ещё больше он переживает после того, как несколько дней назад чуть не поцеловал Рики на баскетбольной площадке. Тогда он нечаянно дал волю ревности в отношении Джейка, потому что, честно говоря, да, он завидует ему. Ему повезло, что макнэ влюбился в него, но он жестоко отверг его. Он не в отчаянии ждать ответа на свои чувства, но он жаждет этого, потому что так искренне влюблен в него. Он не может описать это иначе, как что-то великолепное. Рики всегда интересовал его только потому, что в нем самом заключено множество противоречий. Рики уже восемнадцать лет, он ещё ребенок и в то же время невероятно взрослый, игривый и энергичный. Иногда он переполнен энергии, но когда дело касается работы и его увлечений, он чрезвычайно серьезен. Рики очень любящий человек, он доверяет людям, особенно хёнам, но это не относится к незнакомым людям. Поэтому, когда Рики рассказал ему о своих переживаниях в первые дни дебюта, Хисын очень удивился. Но ещё больше, узнав, что Рики — человек, с которым он может поговорить так, как ни с кем другим. Он сумел заинтриговать и привлечь его так, как никто другой, и ему это нравится. Ему нравится, что он чувствует с Рики. Его прикосновения и ласка вызывают бабочек в животе, словно он снова вернулся в подростковые годы. Моменты, проведенные с младшим, гораздо более интимны, чем с кем-либо ещё, и Рики — единственный человек, с которым он может просто сидеть и ничего не говорить, но при этом делиться многим. Самое замечательное, когда влюбляешься в человека — осознание того, что он не похож ни на кого другого в твоей жизни, ни на кого из тех, кого ты когда-либо встречал. Для Хисына таким человеком стал Рики. И всё же его мучает чувство, что он не сможет его заполучить, но в последнее время в нем теплится надежда, что шанс есть. Зайдя в гостиную, Хисын с удивлением видит, что Сонхун, Джейк и Джей сидят и разговаривают друг с другом. Старшему, честно говоря, приятно это видеть, особенно если учесть, что Джей был готов наброситься на кое-кого после инцидента с Рики несколько недель назад. — Привет, Хисын-хён, — приветствует Джей, заметив его. Честно говоря, он рад видеть Джея, потому что он тот человек, с которым ему хотелось бы поговорить о своих чувствах. Но в тоже время ему кажется, что он может поговорить об этом и с Джейком. Австралиец уже понял его чувства в тот вечер, когда остался с ним и Рики. Хисын удивился, услышав от него искренние слова о своих чувствах, но он знает, что Джейк более чем осведомлен о его чувствах. Сонхун, пожалуй, единственный человек здесь, который не знает об этом, и он не собирается исключать его, чтобы поговорить только с Джейком и Джеем. Бывший фигурист — тот человек, с которым ему удалось легко и быстро сблизиться ещё во время их стажировки. Их дружба стала довольно крепкой по прошествии времени. Хисын считает, что простое общение с ними может помочь почувствовать себя лучше. Он присаживается к ним на диван и думает о том, как же начать разговор. Хисын решает не ходить вокруг да около, а сказать всё как есть. — Я влюблен в Рики. Все трое молчат всего секунду, прежде чем ответить. — Мы знаем, — одновременно говорят Джейк и Джей. — Правда? — Сонхун удивленно переводит взгляд на других 02z и снова на Хисына. — Подожди, ты не знал? — удивляется Джейк. — То есть я думал, что, возможно, у Хисын-хёна есть чувства к Рики, глядя на их общение, особенно в последнее время. Но вы-то точно знали? — спрашивает бывший фигурист у своих друзей. — Да, мы знали, Хун-а. А теперь, Хисын-хён, почему ты говоришь об этом именно сейчас? Я рад, что ты решил довериться нам, но почему ты говоришь об этом только сейчас? — спрашивает Джей. Хисын откидывается на спинку и смотрит на них, и только после делает глубокий вдох. — Сегодня я сказал то, что, скорее всего, не следовало говорить. Мы разговаривали во время ужина, и я принес ему манду. Рики в шутку сказал, что я теперь его любимый хён, и я притворился, что обиделся, — объясняет Хисын. — Я подыграл ему и спросил, кто его любимый хён, а он ответил, что Джейк или, по крайней мере, раньше был… — он замолкает, чувствуя себя немного виноватым за то, что говорит об этом, особенно замечая, как Джейк слегка морщится, но Сонхун успокаивающе сжимает его руку. — И тогда я просто сказал: «Почему я не удивлен?», но Рики ответил, что это связано с тем, что он был влюблен в Джейка. Я, честно говоря, немного приревновал и сказал: «О, вот бы быть Джейком». И, конечно, он легко уловил это, потому что мой мозг не успел сообразить, что я сказал. Он спросил, что я имел в виду, но я попросил его забыть об этом, потому что не мог, черт возьми, признаться в любви к нему прямо сейчас. Не тогда, когда я не имею ни малейшего представления о том, что он вообще чувствует. — Но я уже больше двух лет влюблен в него, и с этими чувствами так трудно справиться в одиночку. Я и раньше надеялся, но это всегда ни к чему не приводило. Не знаю, хочу ли я надеется сейчас, — говорит Хисын дрожащим голосом, так как наконец-то позволяет себе раскрыть правду. Быть честным с самим собой так легко, но открыться в своих чувствах к макнэ, не одному, а трем участникам группы — страшно, и теперь он понимает, что чувствовал Рики, когда пришел к ним с Чонвоном. Это, конечно, нелегко, но всё же лучше поговорить об этом, чем держать всё в себе. Троица молчит несколько минут, прежде чем Джей нарушает тишину. — Хисын-хён, ты знаешь, что мог уже давно поговорить с нами об этом, и мы бы всё поняли, — Джей ласково говорит ему. — Но я понимаю, почему ты пришел к нам только сейчас. — Я чувствую себя ещё большим засранцем за то, что сделал с Рики, особенно когда кто-то, кто действительно заслуживает его, так искренне любит его, — говорит Джейк, явно всё ещё чувствуя себя виноватым. Хисын, несомненно, ревновал, потому, что всё внимание Рики получал он, в то время как старший на самом деле хотел того же самого. Разница лишь в том, что он принял бы его чувства, ответил взаимностью и относился бы к нему так, как он того заслуживает. Но он не винит Джейка, так как тот не может контролировать чужие чувства к себе. Но Хисын не отказывается от того, что сказал ранее: он хотел бы, чтобы любовь Рики досталась ему, а не Джейку. — Это не твоя вина, Джеюн, ты не можешь контролировать чувства Рики к тебе. Просто после того, как он сказал мне и Чонвону, что ты ему нравишься, я потерял всякую надежду на то, что у меня с ним что-то будет… — честно признается Хисын. — А сейчас у тебя есть надежда? — Сонхун задает вопрос, всматриваясь в лицо Хисына. — В последнее время вы с Рики так близки, и думаешь, что это от того, что он просто нуждается в утешении после инцидент? Я не думаю, что это так. Когда я смотрю на него, я вижу, что он искренне хочет проводить время с тобой и наслаждается этим. Платонически или что-то большее, конечно, может сказать только он сам, но у вас с Ки сейчас такие замечательные отношения, да и всегда были, — продолжает он. Сонхун говорит так искренне и честно, прагматично и проникновенно. Он прав, потому что ему нравятся отношения, сложившиеся между ними, но он хочет большего. Это звучит жадно и эгоистично, но он хочет большего и ему трудно остановить себя. Но ему не пристало быть эгоистом, он прекрасно понимает это. — Есть у меня надежда или нет, Хун-а, было бы эгоистично думать только о своих чувствах, — тяжело вздыхает Хисын. Джейк бросает взгляд на Сонхуна и Джея, а затем снова смотрит на старшего. — Хисын, прошлым вечером ты сказал мне не быть эгоистом в отношении собственных чувств. Я понял из этого, что наши чувства очень важны, но нельзя быть эгоистом по отношению к ним, — Джейк говорит, обращая мудрые и правдивые слова обратно к нему. — Но ты и твои чувства очень важны, Хисын. Наши чувства имеют значение, но и чувства окружающих нас людей тоже, ты сам говорил мне об этом, хён. Нет ничего плохого в том, что мы решаем действовать или делать со своими чувствами. Неправильно то, что ты эгоистичен в отношении собственных чувств и, в свою очередь, причиняешь боль кому-то другому, — Джейк говорит искренне, в каждом слове звучит осуждение. Хисын улыбается, потому что это часть того совета, который он дал ему, но тот каким-то образом смог взять его же совет и дать ему гораздо больше. — Хисын-хён, что бы ты не решил сделать, если только это не что-то неправильное, ты никогда не будешь эгоистом. Никто из нас не может сказать тебе, что именно делать с твоими чувствами, но это твой выбор, и мы знаем, что ты сам поймешь, чего хочешь, как только всё обдумаешь. И всё, что я скажу, это то, что ты должен идти к тому, чего хочешь, потому что ты никогда не ранишь никого ради себя, — с небольшой улыбкой заканчивает Шим. Ли чувствует, что Джейк прав, скорее всего, так оно и есть. Джейк говорил и делал много глупостей, но он всегда был очень мудрым, будь то в эмоциональном плане или интеллектуальном. Всякий раз, когда кто-то спрашивает совета по подобным вопросам, он почему-то говорит самое прагматичное и разумное. То, что находится глубокого в его сердце и заглушается захлестывающими волнами эмоций. Но Хисын никогда не мог подумать, что лучшее, что он может услышать — интерпретация его собственных слов. — Спасибо, Джеюн-а, — тихо говорит он, протягивая руку вперед и похлопывая Джейка по плечу. — Спасибо, Хисын-хён, — отвечает Джейк, и старший точно знает, почему он это говорит, и от этого становится ещё лучше. — Есть ещё что-нибудь, о чем ты хочешь поговорить? — спрашивает Джей, давая понять, что он может продолжать говорить о своих переживаниях, если ему это необходимо. Но Хисыну больше нечего сказать. Он рассказал всё, что хотел, и его выслушали, а главное — поняли, и теперь почти все сомнения и противоречивые чувства исчезли. Хисын всегда старается ставить других выше себя. Он знает, что он от природы бескорыстный человек, и, несомненно, хочет оставаться таким и впредь. Но, возможно, настало время, когда ему нужно выбрать себя.
