Рыжий

Весь день Скарамучча провел в кровати. Он не вставал, чтобы поесть, он не открывал шторы, не умывался. Сон и телефон — его главные друзья сегодня. И единственные. Мать пришла поздно, сегодня она устала и даже не устроила скандал, а может, просто забыла про существование своего сына. Это было неважно, ведь его устраивали оба варианта. Эмоций не было совсем. Ему не было грустно или обидно, но почему-то каждый час он заходил в телеграм и проверял чаты на наличие новых сообщений. Наверное, по привычке, но точно не от того, что он надеется получить хоть какое-то сообщение. Это не имело никакого смысла, ему и одному хорошо. День шёл долго. Мысли не давали покоя, заставляя Скарамуччу вечно ворочаться, бить подушку, кусать ладони, только бы отвлечься, перестать об этом думать.  Думать обо всём. Он хотел бессмысленно лежать на одном месте, желательно не двигаясь и ни с кем не разговаривая. Стать овощем звучало заманчиво, но ему не нравился факт того, что придется ходить под себя, так что от этой идеи пришлось отказаться. Значит, остается только имитировать подобный образ жизни. Стемнело рано, но для Скарамуччи это казалось глубокой ночью. Он не смотрел на часы, не думал о том, что такой режим сна угробит организм, он просто хотел уснуть. Спать хотелось постоянно, и чем больше он спал, тем больше хотел. Это просто. Ему нравилась идея выпадения из жизни на двадцать часов в сутки, особенно если при это не было никаких снов. Черный экран успокаивал, и, не смотря на то, что там ничего не было, он будто показывал всё одновременно. Показывал, что всё неважно, все эмоции, чувства, мысли — ничто перед ничем. Всепоглощающая пустота когда-то заберёт и нас, так зачем от неё бежать? Тьма тянет в объятия, он вязнет в ней по уши и хочет ещё. И здесь он совершенно один. Никто не будет его беспокоить до тех пор, пока чернота не сменится светом люстры в его комнате и пением птиц за окном. Они пугают темноту, заставляя её уползать на затворки сознания, но Скарамучча видит её каждый раз, когда закрывает глаза, а потому старается закрывать их чаще. Сейчас он не может, но когда-нибудь обязательно сольётся с пустотой воедино. Снова в его окно пробивается морозный свет, слепя ему глаза даже через шторы, но совсем не грея даже стекло. Сегодня предстоит такой же мучительно долгий день, за который Скарамучча не сделает совершенно ничего, но вымотается до изнеможения. Рука уже потянулась к телефону, но уши уловили тихий голос со стороны кухни. Не голос, голоса. — Тётя Яэ... — он прокашлялся, бурча себе под нос сиплым голосом имя своей родственницы. Отсутствие разговоров на протяжении нескольких дней дало о себе знать, вызывая хрип и раздражение горла. Он поднялся, упираясь руками в кровать и потянулся к телефону, включая экран блокировки для того, чтобы узнать время. Уже перевалило за десять, а Эи ещё дома, значит, у неё сегодня выходной. Но почему она не разбудила Скарамуччу? Его мать ненавидит, когда он долго спит. Голоса совсем стихли, за дверью послышались шаги, а через минуту стук в дверь. — Входи. — проговорил он в полголоса, не желая привлекать внимание матери. Яэ Мико зашла в комнату, прикрывая за собой дверь и молча усаживаясь на кровать рядом с племянником. — Привет, Муччи, давно не виделись. — её губы растянулись в привычной для неё улыбке. — Здравствуйте, Яэ, — он потер глаза и провел рукой по своим волосам, надеясь, что там всё не совсем плохо, — вы чего так рано приехали? — Я по делам ездила, да вот решила к вам заскочить по дороге, — она рассматривала его, а потом перевела взгляд на окно, — ты же знаешь, что ты должен быть в школе? Он отводит глаза, рассматривая диван и пытаясь придумать отмазку, но в голову ничего не приходит, так что он решает сказать всё как есть. — Знаю. Но я не хочу туда идти. — он уверенно смотрит ей в глаза, зная, что она не наругает. Мико усмехается, отвечая на признание своей лисьей улыбкой. — А кто хочет, милый? — аккуратно склоняет голову на бок, упираясь руками в кровать. — Нет, я не про то, просто... — тихий выдох вырывается сам по себе, а он закрывает глаза, пытаясь сосредоточиться, — я не хочу видеть этих людей. Не хочу общаться с теми, кто меня предал. Её выражение лица меняется на любопытство, так что она пододвигается ближе и тихо спрашивает: — Кто тебя предал? Скарамучча вздыхает, собираясь с мыслями и настраиваясь на неприятный диалог, ведь сейчас ему снова придётся задеть все осколки бедного органа, который когда-то только качал кровь. — Мой друг, Тарталья, — знакомое имя режет слух, заставляя поёжиться на месте, — променял меня на девушку. Совсем перестал со мной общаться, бросил и не вспомнит! А Люмин эта только рада, как будто хочет от меня избавиться... Голос под конец дрогнул, но он старался не обращать на это внимания, сосредотачиваясь на том, что сейчас скажет Яэ Мико. Она обязательно поделится советом. Но в этот раз она только посмеялась, смотря на него как на глупого. — Мучча, с чего ты взял, что тебя променяли? — её брови подлетели вверх, показывая удивление, но она по прежнему улыбалась, — вы ведь не встречаетесь. Почему же твой этот... — она прервалась на секунду, вспоминая его имя, — Тарталья не может общаться с вами обоими? Скарамучча задумался. И правда, почему? Может потому, что он не умеет уделять внимание сразу обоим, не забывая при этом про другого? — Он фокусируется только на одном человеке, — тихо проговорил он, задумчиво опустив взгляд на ноги. — Дай ему немного времени. Если это только начало его отношений, то он должен уделять больше внимания своей девушке, это нормально, — она мягко положила свою руку ему на плечо, — а если тебе будет казаться, что эта Люмин действительно хочет от тебя избавиться, скажи ему об этом. Главное не ревнуй, и не забывай, что отношения у него не с тобой. Яэ была права. Права, поэтому и больно. Скарамучча не понимал почему, но ему не нравилось осознание того, что в их, несомненно, дружеские отношения влезает девушка. Да, он ревнует своего друга. Не просто друга, а лучшего. Ведь он был для Скарамуччи всем — и солнцем, что согреет в самый лютый мороз одной своей улыбкой, и луной, что спрячет от всего, что желает причинить ему вред. — Подумай над этим, малыш. А в школу ходить надо, — она подмигнула ему, вставая с дивана и направляясь в сторону двери. А он остался молча сидеть, размышляя. Но размышления его длились недолго, ведь его внимание привлекло пришедшее на телефон уведомление. Рыжий, 11:03 Привет, Скара! Ты где пропадаешь? Тебя все потеряли. Приходи давай завтра! Может, ему действительно просто нужно время.