Рыжий

На следующий день они пошли в школу вместе. И после него. И через неделю тоже. С того дня всё вернулось на круги своя, они с Тартальей вновь шутили на уроках и гуляли после. Иногда за ними увязывалась Люмин, но сейчас, когда Скарамучча знал правду, это было не такой уж большой проблемой. Время будто стало идти быстрее — и вот на дворе уже февраль. Зима уже порядком надоела, но снег даже не думал таять. На крещенские морозы Тарталья звал Скарамуччу купаться в проруби, а тот так и не понял, была ли это шутка, но на всякий случай отказался. Приближался день Святого Валентина, и Люмин совершенно не упускала возможности напоминать об этом каждый раз при встрече Чайлду. С каждым разом он реагировал всё менее бурно, всё более раздражительно. У них в стране хоть и не принято отмечать этот праздник, но для любовных парочек это проблемой не было. Возникало ощущение, что приближение этого праздника накаляет атмосферу вокруг Тартальи. Он стал рассеяным, а при упоминании скорой даты нервничал. Скарамучча не знал, с чем это связано — кто знает, что у него на уме? За пару дней до дня Святого Валентина они пошли домой вместе, и в этот раз Люмин за ними не увязалась — сказала, что ей надо встретиться с подругой. Чайлд выдохнул. — Рыжий, ты чего такой нервный стал? — они шли мимо детской площадки, откуда слышались громкие возгласы детских голосов. Скарамучча невольно задумался. — Я... Да просто переживаю из-за учёбы, долгов накопилась уйма, — он ответил не сразу, пару секунд размышлял над тем, что ему сказать, и это было заметно. — Ты кого обмануть пытаешь? Меня или себя? — Скарамучча хмыкнул. Он знал это чувство — страх рассказать, мысль о том, что справишься и сам. Тарталья шёл молча, сунув руки в карманы куртки, холодный ветер пробирался под одежду, заставляя поёжиться. Несколько минут они шли в тишине. — Скара... — начал он, но получил недовольный взгляд друга, — Мучча. Я много думал о наших с Люмин отношениях. Она красивая, умная, хорошая, но... — Но? — раздалось после недолгого молчания. — Но я не вижу в ней больше, чем просто подругу.  Я не люблю её, но я не могу ей об этом сказать, ведь она расстроится! Скарамучча молча смотрел на него. Ему показалось, или в глазах напротив блеснули слёзы? — Нет ничего хорошего в том, чтобы встречаться с кем-то из жалости. Ты мучаешь и себя и её. — Я знаю, Мучча, я знаю! — он крикнул, но тут же успокоился, вдохнув и выдохнув пару раз, — Я знаю. Но у меня не хватает решимости. Скарамучча смотрел на него некоторое время, а потом перевёл взгляд и пол и глубоко задумался. Они гуляли около часа, разговаривая о всяком, а после разошлись по домам. Скарамучча был подавлен и сам не понимал почему. Такое же ощущение у него было когда Чайлд начал встречаться с Люмин. Матери дома не было. Скарамучча зашёл в комнату, сел на край кровати и просидел так несколько минут. Голова была пустая. Десять минут спустя он наконец-то смог переодеться. Как бы он ни хотел, мысли всё время его крутились вокруг одной мысли — день Святого Валентина. Почему он понятия не имел, но это не доставляло ни капли удовольствия, а только наоборот, раздражало. В голову лезла картина того, как Тарталья дарит Люмин цветы, целует её и поздравляет с праздником, пусть даже неискренне, пусть даже обманывая всех, это всё равно раздражало больше, чем должно. Да, они разговаривали об этом, да, Чайлд сказал, что всё это не по настоящему... Но тогда когда они расстанутся? Когда он найдёт себе новую девушку? Скарамучча нервно усмехается. Он заставляет себя идти в школу, понимая, что сегодня сидеть будет один. Заходит в здание и сразу встречает радостные лица парочек, обнимающихся при встрече. На удивление — Тарталья сидел на своём месте, кажется, немного злой. Люмин сидела далеко от них, раздраженно обсуждая что-то со своим братом и Моной. — Что у вас уже случилось, голубки? — приземляясь рядом с другом спрашивает Скарамучча. Тарталья поворачивает голову в его сторону и взгляд его голубых глаз едва смягчается. — По мнению Люмин — я подарил ей слишком маленький букет, — пугающе спокойно отвечает Аякс. Скарамучча несколько напрягается, представляя, какая обстановка сейчас творится в их отношениях, и осторожно поворачивается в сторону его девушки. Букета ни у неё в руках, ни на парте не было. — Можешь не искать, — слышен голос сбоку. Глаз Тартальи еле заметно дёрнулся, — она его выбросила. Скарамучча не находится в словах, просто молча хмурится и снова смотрит на друга, невольно подмечая, что его веснушки стали ярче, а волосы на солнце ярко блестели золотом. Проходит урок, два, три, но никто из парочки не подошёл к друг другу с самого утра. Дотторе пустил пару колких комментариев по этому поводу, но почти весь класс встал на защиту Люмин, так что рисковать своим расположением он не стал. — Слушай, Чайлд... — Скарамучча старался говорить осторожнее, насколько это возможно, — тебе не кажется, что Люмин... Ну... Не из-за размера букета так поступила? Тарталья на него не повернулся, продолжил доделывать домашку, которую не сделал дома. — Я тоже об этом думал, — сухо ответил он, — более того, я в этом даже уверен. — Тогда почему она так себя повела? — Скарамучча в отношениях совершенно ничего не смыслил, а вот у Чайлда, кажется, опыт был. — Потому что она хочет расстаться, но сама меня бросать не хочет. Строит из себя жертву при других. — Абсолютно уверенно сказал он и посмотрел Скарамучче в глаза. Казалось, что он смотрел прямо в душу. — И-и... Что ты собираешься делать? — Неуверенно спросил он. В душе Скарамучча надеялся на то, что Люмин подойдёт и сама решит с ним расстаться. — Сегодня вечером напишу ей, что так-то так-то, мы друг другу не подходим, бла-бла-бла... А что? — Тарталья странно ухмыльнулся, — не можешь дождаться? Скарамучча постарался усмехнуться, но это было больше похоже на нервный смешок. Когда прозвенел звонок с последнего урока Тарталья торопиться не стал, решил подождать, пока Люмин исчезнет из поля зрения. Они вышли из школы и несговариваясь пошли по своему обычному прогулочному маршруту. — М-да, не самый лучший праздник вышел, — вздохнул Чайлд, — в прошлом году было лучше. — А что было в прошлом году? — Скарамучча повернул голову на друга. — Мне подарили аж две валентинки, прикинь. Автора одной так и не удалось опознать, — Тарталья говорил об этом как о обыденности, но Скарамучче стало немного завидно. — Мне никогда не дарили валентинки, — зачем-то признался он. Чайлд усмехнулся, глянул на друга сверху вниз и растёкся в хитрой улыбке. Скарамучча почувствовал мимолётное движение в своём кармане и сразу достал то, что в него подкинули. — Теперь дарили. В руках у него была небольшая картонная открытка в виде сердечка красного цвета. Он осторожно покосился на друга и открыл открытку. Всего два слова: «Люблю тебя». Скарамучча невольно улыбнулся. — Не успел Люмин подарить? — сразу догадался он. — Хотел ей подкинуть, но решил, что она этого не заслужила. Ты достоин её больше, — с дружеской издёвкой сказал Чайлд. Скарамучча сунул открытку обратно в карман. — Ну спасибо, Рыжий, —он не удержался от смешка, Не смотря на то, что изначально эта валентинка было предназначена для Люмин, от этого всё равно почему-то было приятно. Гуляли они недолго, мать позвонила Скарамучче и сказала быстро идти домой и помогать ей убраться. Кое-как справившись с желанием разбить телефон об лёд он попрощался с другом и пошёл домой. — Скара, бегом раздевайся и пылесос в руки! — раздался с кухни слишком знакомый голос. Максимально оттянув время уборки он всё же пропылесосил, помыл полы и сел за уроки. Только вот уроки делать совершенно не хотелось. Он закрыл дверь, лёг на кровать и некоторое время просто пялил в потолок. Мысли в голову лезли самые разные, но одна была особенно навязчивая. Скарамучча настороженно подошёл к столу, будто та был какой-то подвох, и взял открытку, завалившись с ней обратно на кровать и принялся её рассматривать. Она была аккуратно вырезана, но где-то виднелись неровности, видно, что Тарталья делал её сам, ещё и очень стараясь. Внутри картон был не красным, так что синие чернила было отчётливо видно, каждая буква словно выведена по примеру из прописей. Некоторое время он крутил её в руках, думая о своём, но взгляд его остановился на обратной стороне открытки, где совсем мелким шрифтом было выведено: «Твой Рыжий».