Рыжий

Этой ночью он почти не спал. «Твой Рыжий» — что это вообще значит? Почему на этой чертовой валентинке написано именно так?! Не «Твой Чайлд», не «От любимого», нет же! Написано именно «Рыжий». Чёртов Рыжий! Ведь изначально эта открыта предназначалась именно Люмин... Он подписал её прозвищем, которое ему придумал Скарамучча! Зубы скрипели, он нервно сминал простынь, силясь разорвать её от раздражения... Но почему он так реагирует? На секунду Скарамучча замер, смотря в потолок. — И чего я так бешусь? Ну прозвище и прозвище... — он стал шептать куда-то в пустоту, разговаривая сам с собой, — Какая разница, кто его придумал? За окном выл ветер. Его не было слышно, если не прислушиваться. Но Скарамучча прислушивался. Потоки воздуха силились вырвать оконную раму, проскальзывали, задевая подоконник и вершины голых деревьев. Они тряслись, закрывая стволы ветками, пытаясь хоть как-то спрятаться от буйства этой энергии. Но в какой-то момент и ветер отступил, позволяя тишине заполнить всё пространство. В школу он пришёл раньше Тартальи. Долго высматривал его в коридорах, но его нигде не было даже после начала урока. Зато Люмин сидела на своём законном месте. И, честно говоря, Скарамучча в любой момент готов был бросится на неё и задушить голыми руками. За то, что дохрена выёбывается. За то, что строит из себя самую крутую, хотя по факту не представляет из себя ничего более местной сплетницы. За то, что разочаровала Чайлда. Скарамучча настолько погряз в этой злости, что забыл о настоящей угрозе. Той, которая стояла прямо сейчас сзади него. — Бросили тебя, да? — знакомый голос с такой надменной усмешкой. — Что-то хотел, Дотторе? Или тебе, как обычно, просто нечем заняться? — без особого интереса ответил Скарамучча. Он знал, чем больше эмоций — тем дольше он не сможет от него отделаться. Дотторе зачем-то сел на стул Аякса, рядом со Скарамуччей, и он заметно напрягся. — Может, просто хочу поговорить с другом детства? — Ты мне не друг. Даже не думай, что когда-то им был. — Он медленно переводит взгляд на одноклассника. Как бы он не хотел это вспоминать — когда-то Скарамучча действительно считал его своим другом. Даже больше — наставником, старшим братом. Ровнялся на него. Он не понимает почему, но ощущение, что этот человек просто умел правильно надавить, подстроить под себя. А потом, в тот самый переломный момент, Скарамучча смог отделаться от него. Когда погиб его лучший друг Скарамучче было не до манипуляций. Он просто выкинул Дотторе из своей жизни, а он всё продолжает ломится обратно. Но ему не откроют. Ему здесь не рады. — Слушай, Скара, — Нелюбимая форма имени резанула слух, — не знаю, где там сейчас твоя рыжая девчуля, но теперь вам обоим здесь не рады. По-хорошему говорю, проваливайте оба. Переводитесь, отчисляйтесь — что угодно, но вас тут видеть не хотят. Скарамучча не смог подавить смешок. Они там совсем в края поахуевали? — Вот оно как, — уточнил он. В ответ получил лишь кивок. Он обвёл взглядом остальной класс — на них смотрели почти все, но шептались немногие — Люмин, кто же ещё. — Знаешь, Дотторе... Мне кажется ты стал забываться. Ты сильный, но только физически. И совсем не всемогущий. Ты тут не главный, и уж точно не тебе решать, куда и кому идти. Руки сжались в кулаки. Скарамучча вёл себя настолько спокойно, насколько это было возможно, но как же он хотел прирезать этого урода прямо тут. Схватить канцелярский нож из пенала, резануть по глотке... Нет, вспороть брюхо, вышибить мозги, вырвать глаза... Он закипает. Такой злости он не чувствовал очень давно. Дотторе открыл рот и Скарамучча уже был готов снести ему челюсть, даже ни смотря на то, что он ещё ничего не сказал, но его перебили. — Я вам не мешаю? — Рыжая макушка сейчас выглядела как настоящее чудо, — Свали с моего места. Давай-давай, шуруй, — Он пошатал стул, чтобы Дотторе побыстрее ушёл. Скарамучча готов был кинуться ему в объятия за столь чудесное спасение — не понятно кого именно. — Ну что ты на меня смотришь влюблёнными глазами? — Аякс тихо посмеялся. Россыпь веснушек на его лице стала ярче, а от огненных волос отсвечивало солнце, будто он ангел во плоти, — Расцелуешь меня потом, дай только матешу списать... Скарамучча поймал себя на мысли, что скорее всего, он покраснел. Не от смущения, а от неловкости положения. Кажется, после вручения валентинки Тарталья решил, что им можно перейти на новый уровень отношений. Впрочем, Скарамучча против не был. Ему было без разницы. Он достал из портфеля нужную тетрадь и протянул Рыжему. После уроков домой они шли вместе. Тарталья рассказывал о своей семье, о том, что опять натворили его младшие братья и сестра, но Скарамучче было не до этого. И Чайлд это заметил. — Ты чего? По поводу Дотторе загоняешь? Да пусть этот голубой только попробует ещё раз подойти! — Скарамучча напряжённо глянул на Тарталью. — Подойдёт, и ещё не раз, уж поверь, — он ответил совсем тихо, и не хотел признавать, что дело на самом деле не только в Дотторе. — Ага, я ему в челюсть так дам, что он зубы по асфальту собирать будет! Пусть знает, ему тут не рады. — Он сказал также про нас, — на несколько секунд повисло молчание, — перед тем, как ты пришёл, он сказал, что нам здесь не рады. Что нам стоит перевестись и не попадаться никому на глаза. И за этим стоит не только Дотторе. — Вот стерва... — Аякс сразу понял, что к чему, он не глуп, — к чему всё это было? Весь этот спектакль — ради чего? — Может быть, они хотели настроить тебя против меня? — это предположение имело основание. Дотторе имел авторитет, Люмин — хорошую репутацию, — но зачем им это? Неужели просто угроз от Дотторе недостаточно? Зачем проворачивать такие схемы? — Он сказал, что хочет выгнать нас... Я не знаю зачем, но он не дождётся, уж поверь, Мучча! — Рыжий положил руку ему на плечо и посмотрел прямо в глаза, — если будет нужно — я буду за тебя драться... Да я и просто так его отпиздить не против! Оба засмеялись. Скарамучче была приятна защита. Он долгое время не хотел это признавать, отнекивался, говорил, что справится сам... Но это действительно приятно. Когда самый дорогой тебе человек готов за тебя заступиться. В моменте Скарамучча заметил, что Тарталья слишком долго смотрит на него. Прямо в глаза. — Что такое? — в голосе было слышно напряжение. — Ты покраснел. Пауза. Оба несколько секунд молча смотрят друг на друга. А затем Чайлд снова заливается смехом. А Скарамучче уже не до веселья. — Это из-за смеха! Да и жарко на улице... — начал оправдываться он. — Ты ведёшь себя как настоящая цундэрэ-девочка, — кое-как он смог успокоиться, но всё ещё лыбился вовсю, вытирая выступившие от смеха слёзы. Скарамучча культурно замял эту тему. Следующие дни они приходили в школу вместе. Вместе сидели за партой, вместе выходили на переменах и вместе шли домой, никогда не разделяясь. Скарамучча слышал доносящиеся разговоры от этой компании. Сначала говорили о том, что Тарталья — его личный охранник, потом — что они неразлучная парочка. Но их это не волновало. Это было из соображений безопасности. Безопасности Дотторе.