Heartless

— Твой обед снова выглядит великолепно. Неужели ты все-таки нашел девушку, которая вознамерилась стать твоей женушкой и теперь соблазняет сытными обедами и горячим «ужином», — на последнем слове был сделан особый акцент и был очевиден иной непристойный смысл этого слова. Шан Цинхуа откусил кусок булочки, купленной в пекарне возле дома за половину стоимости, и выглядел вполне довольным. Он знал каким будет ответ. — У меня нет девушки. Я сам приготовил. Бросив быстрый взгляд на мужчину, Мобэй Цзюнь покопался в своем рюкзаке и со словами: «Не ешьте всухомятку», — протянул Шан Цинхуа шоколадное молоко. Его щеки округлились от булочки, что делало его похожим на хомяка. Он улыбнулся и неразборчиво пробормотал слова благодарности. Когда он наконец проглотил ком и смог нормально разговаривать, то с восторгом воскликнул: — Ты удивительный. Ты мне нравишься. «Двадцать девять», — пронеслось в голове Мобэй Цзюня. Неожиданно сказанные слова могли смутить кого угодно, но только не его и Шан Цинхуа уже привык к этой равнодушной и предсказуемой реакции. Сначала ему даже нравилось, что он мог говорить что угодно и не получать за это. Но только поначалу… Прежде чем Мобэй Цзюнь успел ответить, Шан Цинхуа уже громко смеялся. — Шучу! Конечно же это шутка! Хе-хе…Ну почему ты никогда даже не делаешь вид что удивлен? Неужели тебя вообще никак не расшевелить? Такой красавец, но выражение лица вообще никогда не меняется, будто маску носишь. Вот уж холодный принц, нечего сказать. Тот, на кого была направлена столь долгая речь, лишь бросил быстрый взгляд на мужчину и незаинтересованно отвернулся, продолжив жевать свой сэндвич. Заметив, что Шан Цинхуа доел свою булочку, и поэтому он так распалился, юноша достал второй сэндвич и обыденным движением протянул его мужчине. Тот так же естественно его принял и с горящими глазами начал набивать щеки. — Профессор… — Ой-а. Не зови меня так, я просто преподаватель. Какой я профессор? Я не как этот зануда Цинцю который угробил лучшие годы своей молодости, чтобы щеголять с важным видом «профессора». — Тогда что вы делали во времена вашей молодости? — неожиданно Мобэй Цзюнь проявил любопытство. Обычно инициатором всех их «случайных» и не очень встреч был именно Шан Цинхуа, а также львиную долю их «диалога» тащил именно он. Поэтому сначала он растерялся и едва не рассказал о своем задротском прошлом, когда последние деньги он спускал на новый выпуск его любимой геройки, а с девушками он общался лишь в симуляторе свиданий. Можно сказать подобный образ жизни и лег в основу его хобби в виде писательства в жанре гарем. Чудесное было время. — Ой-а, только не зеленей от зависти. Я был популярным парнем, который каждый вечер зависал по многочисленным тусовкам и с разными компаниями. Когда не было настроения даже пришлось отбиваться от девушек, настолько я был нарасхват, — про таких говорят, врет как дышит. Таким человеком и был Шан Цинхуа, который снискал популярность как раз из-за своего бурного воображения. — В университете меня даже прозвали…Эм…О! Там разве не братец Шэнь? Эй! Шэнь Цинцю, я здесь! В нескольких метрах от подоконника, на котором они расположились для обеда, по лестнице неторопливо поднимался профессор Шэнь. Вместо строгого костюма на нем был надет темно-зеленый свитер с высоким горлом, который редко можно было на нем увидеть. Рядом с ним, стараясь подстроиться под шаг мужчины, поднимался улыбающийся Ло Бинхэ, который о чем-то весело болтал. От профессора всегда исходила колючая и холодная аура которая как панцирь покрывала все его тело и многим людям было боязно даже смотреть дольше положенного. Лишь немногие вместо избегания предпочитали лететь к нему как мотыльки. Одним из этих простаков и был Шан Цинхуа. Но взглянув на него взгляд Шэнь Цинцю стал еще холоднее. Пальцы на ручках портфеля слегка сжались, после чего он ускорил шаг не удостоив и парой слов. Ло Бинхэ как птенец крутил головой в разные стороны не понимая, почему его профессор так быстро ушел и бросив быстрое приветствие, побежал следом за Шэнь Цинцю. «Похоже вчерашняя глава не пришлась ему по вкусу еще больше чем обычно», — неловко подумал Шан Цинхуа. Взглянув на время он вспомнил об одном важном деле и скомкано попрощавшись — как порывистый ветер убежал в сторону лестницы. После того как мужчина ушел у Мобэй Цзюня пропал аппетит. Остатки сэндвича он выбросил в мусорное ведро и еще некоторое время смотрел в сторону куда ушел Шан Цинхуа. Его лицо было спокойно и непроницаемо как гладь тихого озера, но если бы кто сейчас решил завести с ним разговор, то понял — насколько у него испорчено настроение.

***

— Ты точно уверен что хочешь поехать? Каждый год я буквально заставляю принимать участие в этой конференции одного несчастного, — Юэ Цинъюань даже отложил бумаги, чтобы внимательно посмотреть на Шан Цинхуа, который ветром залетел к нему и ошарашил новостью. От этого человека никогда не знаешь что ожидать. Стоявший перед ним мужчина неловко потер щеку и улыбнулся. Несмотря на его любовь к ярким цветам в гардеробе, что делало его похожим на райскую птицу, характер у него был несколько кроткий. Сначала Юэ Цинъюань думал, что Шан Цинхуа не сможет работать преподавателем, ведь эта профессия напрямую связана с общением, но был приятно удивлен когда на лекциях тот словно расцветал и буквально излучал спокойную уверенность. Студенты его сразу полюбили за доступные методы подачи информации и веселые истории, которые случались с ним буквально каждые выходные, ведь как оказалось мужчина был весьма невезуч. А что касается конференции то причина по которой никто не хотел на нее ехать очень проста. Никто не хотел настолько бесполезно тратить свое время. Она проводилась в маленьком городе на севере и была изначально предназначена для повышения квалификации и обмена опытом. Целая неделя получения новых знаний и возможность завести полезные связи. И поначалу все было хорошо, за возможность поехать на нее выстраивалась очередь, но организаторы ошиблись в одном. В месте проведения. Этот город был малонаселенным и с плохими погодными условиями. Большую часть времени летом шли дожди, а зима была настолько сурова, что снег мог быть по колено. Так же в нем была слабо развита инфраструктура, что делало его олицетворением одного емкого слова — дыра. И вот какой год Юэ Цинъюань старается находить людей со своего факультета чтобы отправлять их в нее. — Насколько я знаю, вы каждый год с таким трудом уговариваете кого-нибудь принять участие в этой бестол … я хотел сказать очень интересной конференции! Вот решил облегчить вашу работу! Шан Цинхуа так усердно старался не смотреть тому в глаза, что стало очевидно — он что-то недоговаривает. Его глаза бегали по кабинету как у вора, всматриваясь в каждую деталь довольно простого интерьера. Юэ Цинъюань положил подбородок на сцепленные домиком руки и странная улыбка мелькнула на лице. — Хм. Тогда хорошо. Я очень тронут вашим стремлением. Можете идти, ваши документы я подготовлю. — Подождите! — в голосе прозвучали нотки пронзительности, после чего Шан Цинхуа прочистил горло и нарочито спокойно продолжил: — Я слышал, что тем кто едет на эту деб…Хм! Я слышал, что они могут рассчитывать на поблажки в отношении отпуска. — Да, так и есть. Вы хотите взять внеурочный отпуск? —Ну… можно и так сказать.

***

Закрыв дверь кабинета Шан Цинхуа тут же начал прикидывать примерный план на ближайшую неделю. — Цвет твоих брюк ужасен. Неужели ты все-таки решил податься в цирк? — внезапно прозвучал голос сбоку. Мужчина рефлекторно повернулся и едва не отскочил. Скрестив руки, возле стены стоял Шэнь Цинцю. — Братец Шэнь! Ты чего так пугаешь? Я едва не поверил в призраков, так неожиданно было твое появление — Шан Цинхуа прижал ладони к бедрам и весело произнес: — А брюки мои любимые! Я долго выбирал между этими бирюзовыми и цветом молодой травы, даже консультант видимо устав от моих раздумий молча отошел и оставил меня с выбором! Ужасный сервис! Ну так вот… — Господи, замолчи! Зачем я вообще с тобой заговорил. — Ой-а, братец, а я вот рад что встретил тебя! — в несколько шагов он приблизился к мужчине и тут же как коала повис у него на руке, весело улыбаясь, от чего глаза стали похожи на два полумесяца. Шэнь Цинцю пару раз пытался вырвать руку, но достаточной силы не прилагал. За столько лет знакомства подобные жесты со стороны Шан Цинхуа стали привычны и больше не вызывали дискомфорт как в начале. Шан Цинхуа еще пару минут с интересом рассказывал свою невероятную историю покупки этих удивительных брюк, отчего Шэнь Цинцю уже тысячу раз пожалел, что вообще открыл рот. Лишь когда Шан Цинхуа начал плавно рассказывать про свой джемпер цвета шампань мужчина решил его остановить. — Мне неинтересно это. Лучше расскажи — о чем ты говорил с Юэ Цинъюанем? Услышав вопрос он на мгновение замер и постарался скрыть неловкость легкой улыбкой. — Не думал, что когда-нибудь братец заинтересуется моими делами. Неужели лед в наших отношениях наконец тронулся? — Если кто и мог окончательно тронуться, так это ты своим умом. Хватит увиливать, отвечай на вопрос. — На самом деле ничего такого. Я решил поехать в этом году на конференцию, вот и искал декана Юэ. Так сказать — обрадовал новостью. Казалось Шэнь Цинцю не был удивлен этой новостью. Он прислонился к стене и склонил голову, внимательно глядя на Шан Цинхуа. В такие моменты он был похож на опасную кобру, которая гипнотизировала свою жертву перед смертельным броском. Сердце Шан Цинхуа даже забилось быстрее от такого давления. Словно мужчина пытался залезть в его голову и прочитать мысли. И казалось успешно это сделал, ведь следующие слова Шэнь Цинцю выбили почву из под ног. — Ты решил сбежать? Лицо Шан Цинхуа тут жу утратило былую небрежность и легкость, став напряженным. Глаза на мгновение потускнели, но он постарался изобразить кривую улыбку, хрипло спросив: — Разве можно назвать побегом рабочую поездку на неделю? — Ты ведь уезжаешь не на неделю. Насколько я знаю, тот кто туда едет, может сразу использовать отпуск и даже продлить его. — Шэнь Цинцю поднял уголок губ, а глаза неподвижно замерли на напряженном лице Шан Цинхуа. — Ну так насколько ты решил сбежать? Шан Цинхуа усмехнулся. Он и забыл как порой хорошо бывает осведомлен и догадлив Шэнь Цинцю. Это его немного пугало в нем. — На месяц. На мгновение задумавшись, Шэнь Цинцю издевательски спросил: — То есть на новогодний корпоратив ты объявишься? Хотя такой любитель праздников как —ты и не может по другому. Пропустив издевку мимо ушей, Шан Цинхуа нахмурился. — Как ты догадался? Я ведь только что говорил об этом с деканом Юэ…неужели подслушивал? — на его вопрос Шэнь Цинцю лишь недовольно фыркнул. — Я кончено знал, что рано или поздно твоя больная фантазия на персонажей иссякнет, но не ожидал, что ты начнешь писать их с себя. Такая резкая смена темы разговора несколько удивила. — С чего бы…Нет! Почему ты вообще решил, что я пишу персонажей с себя? Это невозможно. Вместо ответа, Шэнь Цинцю достал телефон и найдя нужный файл начал зачитывать: — «Дева редкой красоты обладала незаурядным умом и живостью взглядов, которые позволили ей стать молодым и уважаемым преподавателем в университете. Ее жизнь была полна ярких красок, которые отражались в ее любви к броской и нарядной одежде, создавая вокруг себя вечный праздник. В отличии от столь прекрасной и тонкой натуры ее коллега,— вечно мрачный и носящий ежедневно один и тот же костюм, выглядел просто скучным и невыразительным занудой». Шэнь Цинцю поднял скептичный взгляд на разом покрасневшего мужчину. — Спасибо что хоть название нашего университета не написал. Ах да, за скучного зануду под этой главой тебя ждут отдельные слова «благодарности». В первую очередь писательство для Шан Цинхуа было средством выражения своих эмоций и попыткой усмирить свободный поток мыслей. Упорядочить вечный хаос в голове. Когда он начинал писать новеллу, он даже не догадывался, какое ужасное по масштабу бедствие представляют собой его мысли. В последнее время он понял что начал терять контроль над своими чувствами и вот во что это вылилось. Сам не заметил как персонаж, которого он ввел чтобы разнообразить сюжет, оказался его точной копией. И выкладывая новую главу он совершенно забыл, что среди его читателей есть человек знакомый с ним лично и которому не составит труда сложить два образа. Он действительно облажался. Шан Цинхуа захотел сжаться в комочек и просто исчезнуть. Кровь словно закипела от смущения, обдавая жаром щеки и шею. Он не знал, что ответить, но Шэнь Цинцю продолжил сам. — Знаешь, когда я прочитал вчера главу даже подумал, что ее написал не ты, так глубоко были описаны чувства и переживания персонажей. Обреченные отношения и колоссальная неуверенность женского персонажа в себе, так непохожая на остальных. Такие эмоции и описания…совершенно отличаются от твоих предыдущих игр в любовь. — Братец…твои слова как всегда остры как ножи. Но мне кажется ты преувеличиваешь. Ты же знаешь, как фанаты ждали нечто новое и нестандартное, вот я и решил порадовать их. — Ты прав. Я тоже сначала не мог до конца поверить что ты превратил новеллу в свой личный дневник, но твои действия честнее тебя. Позволь узнать, ты решил сбежать —как твоя героиня, из-за безответной любви? Шан Цинхуа не хотел продолжать этот разговор, ведь чем дольше они говорили, тем сильнее Шэнь Цинцю обнажал его болезненные раны. Они знакомы столько лет, но почему именно сейчас он решил влезть в его дела и заинтересоваться его проблемами, тем более такими личными. Он хотел похоронить эти чувства, но как бы он не сдерживался, словно дикие цветы они прорастали сквозь маленькие трещины. Он оказался окружен ими и захотел сбежать. Но теперь, когда его так прямо спросили о том, что он чувствует, Шан Цинхуа оказался совсем беспомощным. Сотни мыслей и ответов вспыхнули у него в голове, как тайфун налетев со всех сторон, но ни за один он не мог ухватиться. Пару раз открыв и вновь закрыв рот, он так и не нашел что ответить. Впервые он не знал что ответить, хотя за словом он никогда в карман не лез. Заметив его растерянное состояние Шэнь Цинцю неожиданно смягчился и даже привычный холод рассеялся, сделав его больше похожим на человека. — Можешь не отвечать, — он положил руку на плечо и ободряюще сжал его. — Я уже и так все понял, но знает ли другой человек? Знаешь, самолично решить, что твои чувства могут стать обременительны довольно просто, но что сложнее — так это проверить, так ли это. Возможно этот Северный Лорд не считает тебя недостойным и надоедливым. Шан Цинхуа слабо улыбнулся. Эта улыбка была полна горечи. Он опустил голову и тихо пробормотал: — Я уже проверил. И не один раз. Ответ тот же. Это невозможно. Каждое слово давалось ему с трудом, застревая в горле комом. Он уже все решил, так больше продолжаться не может. Нужно позволить всему превратиться в пыль, похоронив глубоко в сердце. Услышав эти короткие ответы, лицо Шэнь Цинцю потемнело. Он сильнее сжал плечо Шан Цинхуа. После недолгого молчания он задал давно волнующий его вопрос: — Ты вернешься? Через месяц. Шан Цинхуа неожиданно рассмеялся. Легко и заразительно. — А куда я денусь? Как же вы проведите новогодний корпоратив без меня. Все таки я король вечеринок! Да и братец Шэнь…за все годы нашей дружбы, ты никогда не был так мил и добр со мной. Как я могу тебя бросить? Теперь мне хочется быть еще ближе к тебе и мое сердце разрывается от мысли о скорой разлуке! — с этими словами он вновь крепко обнял того за руку и положил голову на плечо. На этот раз Шэнь Цинцю не сопротивлялся. На мгновение на его губах заиграла легкая улыбка. Они так и не заметили человека стоящего все это время за углом.