Какие могут быть проблемы у фермеров и скотоводов?

Часть обыденного социального ритуала — вылазка с друзьями в какое-нибудь общественное место. Непринужденно играет музыка, слышен гам голосов вокруг, стук приборов и редкие смешки. Все это было настолько далеким, что поначалу растеряешься. Но так же давало ощутить извращенное удовольствие и веселье, раз уж рядом не друзья, а на тебе надета форма Альянса, чьих солдат ты убивал не далее как год назад. Сдержанная улыбка была на лице Рэдмонда, когда компания сослуживцев зашла в заведение. Оставалось приветствовать обслуживающий персонал вместе со всеми, а затем занять местечко и не отсвечивать. На компанию надеяться не приходилось: Джозеф ожидал по обыкновению быть зажатым между Виктором и Родриго, уныло ковырять еду в тарелке, и избегать взглядов на Эрику. Однако стоило приземлиться на выбранный стул, рядом показались не бильярдные шары работника грузового и оружейника, а кудрявая шевелюра Элейн. Вечер, внезапно, обещал стать лучше. Они с навигатором обменялись короткими взглядами, которыми обычно приветствуют старых друзей, а затем все внимание переключили на окружение и формирование общего заказа. Большую компанию верденовцев, решивших пообедать вместе с бывшим сослуживцем, разместили за круглым столом, отчего сидевший лицом к дверям старпом заприметил Эрику первой. Уильямс (впрочем, как и вообще все члены его экипажа) тоже повернул голову в сторону входа и не смог сдержать улыбки. Идущая к ним женщина поглощала и отражала свет. Заскрипели ножки отодвигаемых стульев. Экипаж поднялся, приветствуя коммандера. Их капитан отодвинул пустовавший до этого стул, приглашая итальянку сесть. Благодарно глянув на капитана, она повесила все ещё свернутый китель на спинку и присоединилась к компании за столом. — Рады вас видеть, коммандер, — слегка наклонила голову Йенсен и, подарив девушке улыбку, осторожно села на место. — Мы взяли на себя смелость оформить общий заказ: гамбо, запеченная свиная корейка с соусом — надеюсь, вам это тоже придётся по вкусу. Как… — …ты обходишься без своего четвероногого друга? — С широкой улыбкой осведомился Луис, чей стул оказался по-соседству. Он по-приятельски положил руку де Гиш на плечо. — Я надеялся его сегодня увидеть. Очаровательная животинка. Под столом, притворяясь, что придвигает стул к столу, Эрика нежно скользнула пальцами по предплечью Уильямса, задержалась на ладони, и только потом в свою хватку её утащил Луис. Эрика была совершенно не против, засмеявшись в ответ на его энергичный выпал в сторону пса. — … ваше здоровье? — устало выдохнула доктор по окончании разразившегося Бишопа словесного поноса. Виктор тихо смеялся, остальные приветливо улыбались. Элейн так и вовсе светилась от радости и скромно сцепила руки где-то под столом. — Нам вас не хватает, коммандер, — с тёплой улыбкой произнёс Родриго своим низким голосом ни к чему не обязывающую фразу. Это было скорее правдивой ремаркой, чем темой для обсуждения. Сидя спиной ко входу, Джозеф мог только нутром ощутить приближение итальянки, а когда она показалась в поле зрения — почувствовать еще и холодок. Улыбка стала заметно скромнее, однако голова качнулась в приветственном жесте наравне с остальными. Стоило усесться обратно — официанты как по команде стали приносить тарелки с неким «гамбо», а экипаж закидывать Эрику вопросами и радостными восклицаниями. Рэдмонд же уставился в тарелку, от еды из которой шел горячий пар. Губы сжались в тонкую полосу, по обыкновению выдавая в нем задумчивость. И только потом он все же поднял взгляд в сторону Эрики. Чтобы между ними не происходило — этому было не время и не место. Отношение к женщине остались в стороне в тот момент, когда на теле был застегнут китель. Мужчина не мог не отметить то, что инженер изменилась. Черты лица стали острее, а кожа — бледнее. Хотя казалось, что предел был достигнут где-то на Проксиме, а дальше — только исчезнуть. Она походила на счастливую невесту еще меньше, чем… Чем когда-либо вообще походила. Рэдмонд опустил глаза и прочистил горло, потянувшись за ложкой. «Вам её не хватает? Звучит так, будто она вернулась в команду. Вам, друзья, сначала нужно убить ее жениха, а потом посмотрим» — столовый прибор подковырнул кусочек мяса, который увяз в густой жидкости, когда эта мысль промелькнула в голове. Он так и не спросил о планах на мистера де Гиш. Не имея понятия о том, как зовут мужчину или как он выглядит, кок обозначил его в голове фамилией невесты. Но сомнений почему-то не оставалось: Эрика планирует развод, заправленный теплым сиропом со вкусом крови. Хотелось просто получить дополнительно подтверждение. Будто в поисках опоры под ногами, Рэдмонд взглянул на сидящую рядом Пирс. Она была вовлечена в занявшийся разговор с де Гиш не меньше остальных, улыбаясь так, словно готова рассмеяться. Задать ей вопрос о грядущем? Попробовать начать диалог? Точно не сейчас. Пусть наслаждается моментом, видит бог — ей это нужно. Джозеф отвернулся и принялся за еду, следуя первоначальному плану: не отсвечивать. — Могу поклясться — она в нашу последнюю встречу сожрала мою душу и довольно облизнулась — давно я таких комплиментов не получал! — продолжал хохмить Луис, вспоминая собаку коммандера. — Чай не хрен, Бишоп, у тебя-то новая отрастёт! Голос пилота пробивался как ледокол через тонкую наледь, не дав итальянке и слова вставить в ответ. На его фоне разговоры остальных вдруг показались сдержанными и деликатными, едва ли не светскими. Взгляды Хилл к себе приковала, но вряд ли то было её целью. Пилот снова поднялась, прочистила горло и так, словно это было вполне естественно на дружеском обеде, отдала честь. — Сержант Скади Хилл, мэм. Пилот британских ВКС. Ну и Альянса, мэм. — Коммандер де Гиш. Главное информационно-инженерное управление Альянса. Эрика привстала первой протянула руку через стол для приветствия, чем Скади была польщена. Крепкая, с наметившимися от пилотирования мозолями, проступающими на тыльной стороне венками и остриженными под корни ногтями рука тряхнула тонкие ухоженные пальцы с едва заметными под подушечками имплантами для работы с голоклавиатурой. Всё было настолько «как в старые добрые времена», что Уильямс едва ли не удивился, когда в беседу со свойственной ей тактичностью ворвалась Хилл. Мужчина наблюдал за ней с добродушной улыбкой, хотя выглядел так, словно и сам её только что увидел впервые. Взгляд скользнул по сидящей рядом Эрике: как она отнесётся к такому пополнению их рядов? Скади подкупала своей открытостью, но всё же, если взглянуть на де Гиш и пилота в разрезе, они были женщинами диаметрально противоположными. Беседа продолжалась, а капитану оставалось только помалкивать. Рука всё ещё помнила мимолётное прикосновение тёплых пальцев, так что всё, чего ждал Мэл — это возможности урвать ещё немного этого самого тепла. Языком он порядочно начесался во время отчёта после приземления. — У собаки всё отлично, Бишоп. Но на Арктуре ему не место — он будет считать казённую квартиру своей собственностью. Потом не вытащу его обратно, придётся оставить другому офицеру, — едва села обратно, Эрика покосилась на старпома и ухмыльнулась. — У меня всё хорошо, док. Хотя ваш опытный взгляд не заменит и десятка этих молодых специалистов. Коммандер откинулась на спинку стула и обвела всех собравшихся взглядом. На Джозефе едва задержалась, скользнув как по пустому месту. Дойдя до капитана, итальянка слегка качнула головой и так же негромко, но счастливо ответила на последнюю фразу Родриго: — Чёрт, да вас вообще мало кто заменить может. — Кто может, коммандер? — ухмыльнулся Виктор, то ли гордясь собой, то ли подкалывая. — Вообще, чем сейчас заняты штабные командиры? — Проедают пайки, Гутиеррес, пока бравые оперативники позволяют им это делать. — Лукавая, двусмысленная улыбка вернулась к мужчине. — К слову об оперативниках. Как мне теперь к тебе обращаться, Джозеф? Солдат? Может, сержант? Совершенно неожиданно, но она посмотрела на Джозефа спокойно, в упор, пока мелькали руки расставляющих по столу заказ официантов. Даже слишком спокойно. Будто и не было ни последнего ненавидящего взгляда, прежде чем её голову уронили в лужу крови на Харвесте ударом тяжёлого ботинка. Будто их контакт прервался на мостике украденного у Цербера корабля. Из-за общей суеты, в которую естественно влились снующие туда-сюда с блюдами официанты, Уильямс даже не сразу обратил внимание на потенциально-щекотливую ситуацию, сложившуюся за столом. И если «Джозефа» он ещё мог пропустить мимо ушей, то сам факт непринуждённого диалога между де Гиш и Редмондом, в случае тихого обхода, рисковал подойти со спины и вдарить между лопаток. Сидящие за столом разделились на два лагеря: на тех, кто понимал, что происходит и тех, кто не придавал этому большого значения. И если Уильямсу ещё удавалось оставаться внешне-бесстрастным, то вот Пирс, бывшей свидетельницей всему тому, что случилось неподалёку от «детского сада», лица сохранить не удалось. Девушка, до этого осторожно пробующая гамбо с самым заинтересованным и весёлым видом, теперь вдруг вся подобралась и медленно опустила ложку. На губах осталось только вежливое подобие улыбки, однако и та быстро растворилась. Элейн взглянула сначала на Эрику, а затем неторопливо перевела взгляд на Джозефа. А потом вдруг в её глаза пришёл покой и спокойная уверенность. Уголки губ снова дрогнули в доброжелательной улыбке, не требующей размыкать оные и призванной скорее поддержать, чем продемонстрировать явное удовольствие от жизни. Весь её вид — повернулся к ней мужчина или нет — говорил только об одном: «я на твоей стороне». Хотя излишнее спокойствие инженера и пробуждало в навигаторе память о давно изгнанных из сознания картинах: клетке и крови. Мэл же сделал глоток воды и отставил стакан, после чего принялся абсолютно равнодушно терзать вилкой и ножом свиную корейку — будто его ничего из происходящего вообще не интересовало. Знающие же люди могли с уверенностью сказать, что коммандер сейчас видит и слышит буквально всё. «Сейчас суп замерзнет» — подумал Джозеф, когда столкнулся с поистине ледяным спокойствием в глазах де Гиш. Ему понадобилось еще несколько секунд, чтобы дожевать, и тогда мужчина ощутил еще один взгляд. Повернув голову в сторону Элейн, он столкнулся с чем-то противоположным: в противовес холоду, в глазах навигатора было тепло. Словно отогревшись, Джозеф вернул внимание к коммандеру, проглотив остатки пищи. — Джо. Можно просто Джо. Младший лейтенант, для работы коком большего и не требуется. На локоть была поставлена искусственная рука, совершившая пару приветственных движений без шевеления пальцев. Словно безжизненная железяка махала Эрике с другого конца стола. — Потерял руку в битве со стейком. На мгновение зубы обнажились в улыбке, а из груди вырвался смешок, прежде чем губы снова сомкнулись, оставив тонкую ухмылку. Стальная рука опустилась на стол, а родная полезла в карман за пачкой сигарет. Прервав ненадолго зрительный контакт, кок выудил сигарету. — Странно получать от человека приглашение на свадьбу, когда он даже не знает твоего звания или того, что полного варианта имени у меня нет. Улыбка в противовес смыслу сказанного стала шире, а папироса перекочевала ко рту. Поджигая сигарету, Рэдмонд поймал пару недовольных взглядов, но замечаний им никто не делал. Вскоре в потолок была выпущена струя дыма. «Не отсвечивать. Как же» — облокотившись на спинку стула, Джозеф продолжал смотреть на итальянку. Словно спрашивал одним взглядом, будут ли у нее еще вопросы. — Если бы ты знал, Джо, сколько имён в списках приглашённых я вижу вовсе в первый раз и не запоминаю… С той же невозмутимостью коммандер немного пожала плечами. Счастье от встречи во взгляде застыло, как остывает едва вылитый в форму металл. Расслабленная поза довольного своим положением человека; металлические пальцы, как и у собеседника, замерли на столе, не шевелясь, около вилки и ножа. Паузу в пару секунд заполнили негромкие уточнения официантов, необходимо ли ещё что-то, и такие же осторожные ответы наблюдающих людей. За это время Эрика засунула руку в карман и зеркально отразила его действия. Щёлкнул гладкий стальной портсигар. Она глаз от глаз Рэдмонда не отводила, пока у неё в рука не оказалась очередная травяная сигарета. Взгляд метнулся на ту, потом на её товарку в руке у собеседника, намекающе обратился обратно на лицо мужчины. — Выйдем? Не будем мешать табачный дым с… — девушка красноречиво чуть вытянула шею к блюду. — Что из этого так вкусно пахнет? Гамбо? Ей не покурить нужно было, а просто вытащить Рэдмонда-Сида-Нюквеста из-за стола и поговорить без чужих взглядов. Без вопросов подозрительно набравшей уже воздух в легкие Скади. Тем более, что ей не хотелось мешать этот разговор с тем, что должно было стать интересной лёгкой беседой с товарищами. — Да, это однозначно гамбо. На вкус тоже хорошо. «Суп» — хотелось сказать в первую очередь. Но гамбо так гамбо. Наконец, мужчина отвел взгляд и посмотрел на сидящую рядом Элейн. Без какого-либо намека или контекста, скорее чтобы убедиться в том, что она есть. Стул со скрипом отодвинулся, Джозеф зажал в руке сигарету и поднялся, не спеша идти на выход. Ему нужно было пропустить Эрику вперед, как полагается это делать во всех подобных заведениях или на любых культурных мероприятиях. А суть и традиции впитались в него, как в губку в тот момент, как команда переступила порог заведения. Ненадолго, когда де Гиш практически поравнялась, кок позволил себе взглянуть на капитана. Он провожал инженера неоднозначным взглядом, в котором промелькнула тоска. Отсутствие возможности сопроводить ее наружу и тем самым побыть еще немного рядом, потеря драгоценного времени, пусть она только и сидит на соседнем стуле… Джозефу стало практически жаль, что он отнимает у Уильямса настолько ценные мгновения. За дверями их встретил шум, от атмосферы ресторана не осталось и следа. Снова серый с синим Арктур, встретивший двух солдат. Глянув на итальянку, Рэдмонд отошел в сторону и встал возле стены, показательно оставив место для девушки. Он не спешил начинать диалог первым, попросту затянувшись и наблюдая за прохожими. Едва мужчина остановился, Эрика потратила некоторое время на убирание сигареты и портсигара обратно. Красноречивый жест, говорящий о том, что подыгрывать она не станет. Покосилась по сторонам в доведенной до автоматизма привычке. — Странно мы расстались. Тон едва ли не… Примирительный? — Хочу, чтобы ты знал: Харвест для меня в прошлом. Одно то, что ты сейчас летаешь с ними, о многом говорит. Как обычно, цель оказалась важнее средств. Ну или результат важнее процесса. Называй как хочешь. Неподвижно замершая около ножа рука, спокойствие на лице и во взгляде — ничего из этого не оказалось напускным или двусмысленным. Сейчас у неё просто не было сильных чувств по отношению к Рэдмонду. Хороших либо же плохих. Девушка смотрела на него ожидающе, слегка устало опустив веки. Взгляд скользил сначала по портсигару, затем по лицу Эрики. Задумчивый, выжидающий. Томительные секунды ожидания бури, которую так привыкли обрушивать на него верденцы. В прошлом, во всяком случае. Однако последовавшие слова не сходились с шаблоном, разрушая мнимую готовность к их сути. Опустив голову, Джозеф не спешил с ответом. Заметил и руку, застывшую возле ножа, и взгляд итальянки, но позволил себе переварить услышанное прежде чем что-то ответить. Их взгляды после непродолжительной паузы встретились, слова же появились чуть позже. — Я думал, как отбиваться от беременной женщины, ожидая… Совсем другого. Бычок полетел на землю, пальцы коснулись гладко выбритого лица в задумчивом движении. Рэдмонд бегло посмотрел на прохожих, прежде чем продолжить. — Раз «Харвест» в прошлом — это, наверное, хорошо… «Мне понадобится немного больше времени, чтобы похоронить его там же, прикрывая воспоминаниями горечь и скорбь» — … Для всех. Я не против, если мы никогда не будем говорить о нем или вспоминать. Я там проебал самое важное, что уж. Джозеф кротко улыбнулся и окончательно отвел глаза, глубоко вздохнув и моментально отрекаясь от воспоминаний и мыслей об этом месте. О том, что пришлось принести в жертву, чтобы в конечном итоге увидеть спину убегающей прочь Камиллы. Он снова словно ощутил легкое жжение виски, который они пили с Эрикой, сидя в маленьком подвале на Проксиме. Словно снова видел глубокое сожаление и усталость в её глазах, молчаливое, разделенное на двоих. Слышал пробирающее мурашками тихое «я знаю, каково это — потерять всё в один момент. Если хочешь, я уйду, но… Но тебе лучше не быть одному сейчас». Сколько сотен лет назад это было? До того, как она выкрикнула «предатель»? — В прошлом, так в прошлом, — он повторился и вновь посмотрел на собеседницу, примирительно кивнув, а затем продолжив, — Расскажи мне лучше кое-что о будущем. После этого сразу вернемся. То, о чем мы вели речь, когда улетали с «Харвеста», уже не теория, не так ли? И вся команда участвует? «А может и не вся. Не просто так мне ведь никто ничего не сказал.» — Малкольм сделает это? Молчание разделилось на двоих, пока он сам не вынырнул обратно в их реальность. В ту, где словом можно было задеть не только его. Эрика перемнулась с ноги на ногу и скрестила руки под грудью. «Мы много о чём говорили, когда улетали с «Харвеста». Не только о том, что бескровно расстаться с этим ублюдком не выйдет ни в каком из миров». — Тогда это тоже была не теория, Джо. Мне просто нужно было, чтобы меня услышал хоть кто-то. Тебе как раз доведётся спокойно подержать пистолет, когда я буду это проверять. Против воли, она улыбнулась. Не так сияюще, как было при входе в ресторан, но тоже с толикой извращенной радости. — Нужно куда больше людей, чем один стрелок… Намёк ли? Или она просто перенесла логический акцент на имя, и восприняла его вопрос как уточнение о личности убийцы? —…Но да, Мэл в деле. Остальные отказались. — Впечатляет. Малкольм Уильямс, капитан и человек, который должен быть моральным ориентиром для экипажа, убьет безоружного человека на его собственной свадьбе. И все ради Эрики и… Без малого семьи. Которой они обязаны стать после такой жертвы. Пожав плечами, Джозеф слегка улыбнулся в ответ. Напряжение, во всяком случае для него, растаяло. Формировалось новая, крайне хрупкая основа, для восстановления отношений с итальянкой. Странных, и построенных на будущем убийстве, но выбирать не приходилось. — Я услышал тебя тогда. И поэтому в деле. Лишние руки действительно не помешают, оно же не простое? Никогда битва за светлое будущее не бывает простой. Что касается команды… Не стоит ждать одобрения. Не стоит ждать и громкого порицания. Хуже всего было бы столкнутся с молчаливым осуждением. Но его нет — тоже своего рода помощь. Рэдмонд оттолкнулся от облюбованной стены и подошел к дверям, обернувшись на собеседницу. Он вновь намеревался пропустить ее вперед, раз уж диалог подходил к концу и пришло время возвращаться к остальным. — Закончим обед на позитивной ноте. А потом я поговорю с Малкольмом. У неё мурашки пошли от взгляда этих глаз, даже в полуобороте, всего лишь скользнувшего. Смутное ощущение, непонятное откуда взявшееся. Наверняка вопль интуиции: к чему ты всё это ведёшь? Какие люди на твоей стороне? Тебе нужны союзники, но кто станет следующим? Вопль, оставшийся неуслышанным. Эрика списала пробравший холодок на то, что оставила китель на стуле. — Не подходи к нему сразу после. Он нужен мне. Коммандер поджала губы в тонкую полосу. Слова благодарности застряли в горле, но взгляд прямо в лицо Джозефа, полный надежды, говорил за неё. Больше не размениваясь на мелочи, она шагнула обратно в помещение. — Вот и они, — повторяя слова Бишопа, пусть не так громко, Эрика предупредила все реакции и немые вопросы экипажа. Лёгкая улыбка снова появилась на её лице, когда она глянула на Уильямса. Говорила без слов: всё отлично. — Надеюсь, гамбо не успел остыть. Может, они могут его подогреть? Виктор обменялся с Йенсен смятёнными взглядами. Но всем стало понятно, что если вопросы и остались, то лучше запихать их сейчас подальше. И сосредоточиться лишь на моменте. Тем более, что гамбо и вправду был куда аппетитнее горячим. Когда парочка военных вернулась к столу, Уильямсу даже взгляда не пришлось поднимать: он всё это время сидел и, кажется, любовался местным декором, неторопливо поглощая пищу. Другой вопрос, что точкой его интереса стала люстра, которая так кстати расположилась рядом со входом — не иначе как удивительное совпадение. Впрочем, стоит отдать должное: некоторое время мужчина всё же не сверлил взглядом место потенциального смертоубийства, а отвлекался то на инструметрон, то на пробегающего мимо официанта. И, как только кок и итальянка уселись обратно за стол, коммандер напротив — поднялся, бросив напоследок «я скоро». Мэл увязался за снующим официантом прямо к стойке и лежащей за ней кухне, пока, наконец, не скрылся из виду.Кажется того факта, что кок и коммандер не прикончили друг друга ему было вполне достаточно. Помимо прочих, внимательным взглядом встретила вернувшихся и Элейн. Несмотря на все попытки Виктора завязать бурный диалог (при активной поддержке Луиса и прибаутках Хилл), девушка через раз смеялась механически, поглядывая в сторону входа. Только когда парочка, наконец, вернулась, она искренне рассмеялась над шуткой старпома. От беспокойства не осталось и следа. К тому моменту, как Уильямс вернулся, вид у него был более чем загадочный. Усевшись на стул с подозрительно отсутствующим выражением лица, он откинулся на спинку стула и принялся крутить пальцами вытянутой руки закруглённый нож. Вторую руку капитан опустил на собственное колено, спрятав ту под столом от любопытных взглядов. Не сводя глаз со столового прибора, а также пользуясь шумом, поднятым повеселевшими верденовцами, коммандер негромко обратился к инженеру: — Ты знала, что на углу между служебным входом и складом здесь нет камер? Мне об этом поведал молодой паренёк, использующий это укрытие для того, чтобы валять дурака посреди смены и не получать по шее от начальства. Уж не знаю, что он имел ввиду под «валять дурака». — Мэл ухмыльнулся и взглянул на сидящую рядом женщину. Какая же она… Он перевёл дух и продолжил. — Словом, там где никто не видит, мне удалось написать это, чтобы не оставлять электронного следа. — Бедра Эрики коснулся мягкий уголок салфетки, а затем и костяшки сжимающих её пальцев. — Служебная квартира для ночлега. Обычно я сплю на корабле, но… Но. Стоило ли говорить больше? — Знаешь, я провёл с этими ребятами на судне целый месяц, — добавил он ещё тише, едва ли не низким шепотом. — А тебя почти месяц не видел, так что… Развлекайтесь. А меня ты знаешь где найти. Теперь-то уж точно. Он усмехнулся уже тогда, когда отвёл взгляд. Тогда же, когда начал вставать. — Да что тебе не сидится? — возмутился Бишоп, когда капитан оповестил присутствующих о том, что покидает их. — Луис, иногда тем, кто работает, нужен отдых. Я знаю, тебе это понять тяжело, так что просто поверь мне наслово. Мэл саркастично улыбнулся, не размыкая губ, попрощался с присутствующими и двинулся прочь. Верденовцы ещё поворчали для приличия, да посетовали, но тут подоспели напитки, и их печаль быстро унялась. — … Что значит тебе не понравился «суп»? Серьёзно? После недели на блоках? Что ты спросишь в следующий раз, прибыв на станцию? А где у вас тут спа? — И ответят ему: спа здесь. Вот здесь жра, а там сра. — Луис, этому анекдоту сколько? 200? 250 лет? Да вот только ни Элейн, ни Йенсен это хохотать не мешало. Серджес, Бишоп, Пирс, Йенсен и Редмонд остались за столом в таком составе, и сидели так уже около полутора часов. Виктора с Хилл с ними уже не было по одной причине: те решили продолжить праздник в каком-нибудь симпатичном баре. «Завтра выходной» — стало для них единственным необходимым аргументом. Как будто этим двоим вообще нужны аргументы… Пирс откинулась на спинку стула и тяжело выдохнула, сложив руки на животе. — В меня больше ни-че-го не влезет. — А вот у меня вполне найдётся место для десерта, — улыбнулась Лоун. — Тут я поддержу, — кивнул Родриго. — А я, наверное, вернусь на корабль. Будет здорово после долгого отсутствия поспать на своей койке. — Ты передумаешь через…завтра утром, Элейн. Завтра утром. — Спасибо, доктор Йенсен. Женщины обменялись улыбками, после чего навигатор поднялась. Поднялось и её настроение, когда выяснилось, что на судно она вернётся не одна, а в компании начавшего вставать следом Джозефа. Видимо, на сегодня впечатлений было достаточно им обоим.

***

*** — … но если этому не бывать, значит не бывать, — подвела итог девушка. — По крайней мере это противоречит большинству законов… всего. У ханаров нет такого количества щупалец, чтобы удержать 12 пистолетов! Это просто смешно! Но и здорово, вообще-то… Рэдмонд поймал себя ровно на двух вещах: 1. нужно посмотреть хотя бы один фильм из серии; 2. прерывать рассуждения нет смысла. Пирс весело щебетала о «Бласто». Почему бы и нет? Она вернулась в круг близких людей, вернулась к службе, оправилась после Кварта и вкусно поужинала — почему бы не порадоваться жизни? И почему, в таком случае, она так резко замолчала и посерела, как только они вышли на открытую площадь доков? Ближе к «вечеру», в понимании Арктура, поток судов в этом месте ощутимо спал. Несмотря на то, что обслуживающий персонал так и сновал туда-сюда, корабли, по крайней мере, хотя бы перестали летать как мухи. Тем легче было заметить одно конкретное, явно не так давно причалившее судно, от которого в сторону верденовцев двигалась сошедшая на станцию команда. Во главе группы людей вышагивала женщина с коротко-стриженными иссиня-чёрными волосами. Ей было около 40-ка лет и, судя по погонам и месте в общем строю, она командовала парадом. Не мудрено, учитывая то, что взирала на окружающих эта женщина холодными, волчьими глазами. Пускай и были они карего цвета. Мужчина, идущий по правую руку от неё, казался полной противоположностью: кудрявые, а оттого едва ли не игривые, но жёсткие чёрные волосы, объявшие голову шапкой; голубые глаза с насмешкой; щетина — он немного моложе и куда легкомысленнее. Весь остальной экипаж шагал следом и негромко галдел. Впрочем, шум усилился, когда команда начала приближаться к Элейн и Джозефу. В их сторону начали бросать удивлённые, насмешливые, любопытные взгляды. И один единственный волчий. Как только большая группа приблизилась достаточно, все они разом остановились. Француженка рядом с коком будто уменьшилась, съёжилась и проглотила язык. Словно привидение увидела. — Элейн Пирс, — произнесла женщина голосом не менее жёстким, чем волосы мужчины рядом с ней. — Вышестоящим офицерам принято отдавать честь. Волчий взгляд скользнул и по Редмонду, в то время как девушка рядом с ним подозрительно безжизненно отсалютовала. — Т… — сначала с побледневших губ сорвался только хрип. — Так точно, капитан. — Слова с трудом продрались через пересохшую глотку. Девушка метнула на кока полный ужаса взгляд и словно опомнилась. — Джоз… Джо, это капитан Тэя Квилл и её супруг, — она неловко указала ладонью на кудрявого мужчину. — Кеннет Квилл. Я служила на их судне до перевода на «Верден». А это Джо Нюквест — наш кок. Все внезапно встало на свои места. Ответив тонкой улыбкой на взгляд капитана, Рэдмонд сохранял молчание. От этих людей разило высоким самомнением. Воняло на весь порт, а изо ртов полился концентрированный яд. Когда Элейн посмотрела абсолютно опустошенным и полным ужаса взглядом, внутри заклокотало раздражение. Злоба. Женщина смерила Сида взглядом, затем снова вернула тот к своему бывшему навигатору. Её муж так не произнёс и ни слова, только улыбался глазами. — Откуда у навигатора такой шрам? — поинтересовалась она холодно. — Н.несчастный случай на миссии. — С тобой это частая история, не так ли? — Эй Пирс! — с ухмылкой окликнул француженку лысый мужчина из числа экипажа. Младший лейтенант, судя по погонам. — Знаешь, даже несмотря на шрам, ты всё ещё очень симпатичная девушка! Не расстраивайся! Кто-то из служащих тихо засмеялся — будто они поняли больше, чем остальные — кто-то смутился, а кто-то и вовсе не понял реакции коллег. На скулах Тэи Квилл заиграли желваки, а её муж показался чуть более растерянным, чем был до этого. Элейн же стала совсем белого цвета. Её лицо вытянулось, в глазах потух всякий огонёк. Эту девушку трудно было представить даже улыбающейся, не то что смеющейся. От навигатор осталась едва ли тень. На скулах Джозефа заплясали желваки. «Не отсвечивать» — вот и весь план, который стоило соблюдать неукоснительно. Не получилось возле ресторана, должно было получится потом. К тому же в доках полно камер. К тому же… — Нам поручили миссию по спасению, и Элейн принимала в ней непосредственное участие. На земле. С оружием в руках. Вместо того, чтобы стоять как мальчишка, который теребит свою письку когда нервничает, и не может сказать ни слова. Голос, вопреки эмоциям, был спокойный. Внимание переключилось на мужчину рядом с капитаном. Кеннет Квилл. — Она нашла в себе мужество присоединится к остальным, когда каждый солдат был ценен. Я бы и вам, Кеннет, советовал поискать его ради разнообразия. Помимо члена у вас же должно быть еще что-то? Губы снова растянулись в улыбке, когда взгляд метнулся обратно к Тэе. Возникла совсем короткая пауза, после которой кок продолжил. На секунду он даже удивился тому, насколько ему не нравятся эти люди, и что это чувство сделало с его умением держать язык за зубами. — Мужество нужно таким людям, как мы. Чтобы вставать и выполнять приказы. Чтобы не пасовать перед трудностями. Чтобы… к примеру найти самоуважение и пойти дальше, а не рисоваться всей гурьбой перед бывшим сослуживцем. Как считаете, капитан? Завершая свои слова, Джозеф вяло отдал честь. Ничем иным, кроме как издевательством, это было не назвать. Навигатор решила, что вот сейчас её сердце точно разорвётся. Слова Джозефа отдавались в ушах глухим эхом, мир вокруг будто замедлил привычное течение. Девушке казалось, что она целую вечность поворачивает голову для того, чтобы взглянуть на взявшего слово кока. Она сходит с ума? Это происходит взаправду? Мозг отказывался верить. Два диаметрально-противоположных мира столкнулись, и ни один из населявших их жителей понятия не имел о том, кем является оппонент. Едва в груди у Пирс затрепетало от переполнившего тепла и благодарности, как взгляд снова переместился на капитана Квилл. И француженку тут же окатило холодной водой на пару с разрядами электричества. В лице женщины едва ли что-то поменялось достаточно уловимо, но всё же не ощутить могильный холод, исходящий от неё, было нельзя. В Кеннете Квилле, в свою очередь, преобладало недоумение, шок и, в конце концов, ярость. Шея мужчина начала стремительно наливаться красным. — Какого хер… — Не важно, — оборвала мужа Тэя. Её губы растянулись в леденящей душу улыбке. — Не стоит тратить время на экипаж «Вердена», Кеннет. К тому же взгляни на этого повара. Бедняга сделает всё ради симпатичного личика, подпорченного шрамом. Хотя… в случае с Пирс — не личика. Тот-самый-лысый-мужчина что-то согласно хрюкнул. — Мы пойдём, капитан… — выдавила из себя девушка подавленно. Подрагивающие руки навигатора взметнулись и с тревогой вцепились в бицепс Джозефа. — Простите. — Она обратила умоляющий взгляд на кока и потянула его за собой мимо выстроившегося экипажа «Ютландии». Притягивая его к себе ближе лишь бы удержать и не дать ответить, она сбивчиво зашептала: — Прошу вас… Тебя, пожалуйста, не надо. Не говори ничего. Умоляю. Ум-моляю, Джозеф, просто пойдём со мной! В её глазах стояли с трудом сдерживаемые слёзы, но большей частью — ужас. Он столько мог, а главное, хотел сказать этим людям. Не было ничего приятнее, чем покрасневшая шея Квилла, который наконец смог произнести хотя бы одно словно. Приятно было и наблюдать изменения во взгляде капитана, которая по-своему, но все же отреагировала на сказанное. Их нужно было осадить, крепко и безжалостно. Это должно было стать началом, но девичьи пальцы вцепились в руку, а полные ужаса и, в некоторой степени, отчаяния глаза заставили сжать зубы и практически в прямом смысле прикусить язык. Кажется, Элейн была на грани слёз. Рэдмонд стер остатки ухмылки, задумчиво уставившись на навигатора. Чуть опустив веки он скупо кивнул, боясь, что если раскроет рот — остановиться будет уже невозможно. Металлические пальцы легли поверх пальцев француженки, выдавая согласие и смирение с ее просьбой. Большего предложить он не смог. — Мы пойдём. Повторив сказанное, Джозеф еще раз взглянул в сторону супругов. Для них он всего лишь повар, а она — всего лишь девушка, которая спала с капитанским мужем. Битва была проиграна еще до начала. Потому что это не была перестрелка или хотя бы драка на ножах. Живо вспомнились все причины, по которым Рэдмонд в прошлом разочаровался в Альянсе. Он ничего не имел против субординации, но многое мог сказать против травли вышестоящими командирами нижестоящих. У него так же не было проблем с тем, что эта организация выступает за интересы человечества, но были с тем, что здесь все решают бюрократы и политики. Как часто он ловил себя на мысли, что занимается чем-то не тем? А они? И сейчас, столкнувшись лицом к лицу с демонстративным пренебрежением к рядовому составу и их интересам, особенно когда дело касалось человека, которого он считал действительно хорошим… утихомирить поднявшуюся бурю внутри было сложно. Но возможно и нужно. Они двинулись в сторону «Вердена», обходя экипаж Квилл стороной. Больше не поднимая на них взгляда, Джозеф глянул на француженку и заметил, что она увлечена только одним: стремлением покинуть обозримую часть доков быстрее. Она шла быстро, даже не оборачиваюсь и словно отделившись от окружающего мира. Сьежившись, уменьшившись. Ему оставалось только поспевать за навигатором. Шаги эхом разносились по пустому кораблю, оповещая судно о приходе живых людей. Пирс шла к себе, и они оказались прямо возле двери в ее каюту, когда Рэдмонд наконец решил вернуть девушку в реальность. — Элейн, стой. Она словно не слышала. Дверь в каюту открылась, впуская француженку, а он юркнул следом. Не самый вежливый поступок, но выбора не оставалось. Рука легла девушке на плечо, акцентируя внимания на том, что она не одна. — Элейн! — мужчина чуть повысил голос, наконец обратив на себя внимание, — Они там остались, никто за тобой не гонится. Они не важны. Слышишь? Посмотри на меня. Встав перед Пирс, он положил и вторую руку ей на плечо. Чуть наклонившись, он заглянул собеседнице в глаза. — Они всего-лишь люди, что случится, если дать им отпор? В этом ничего плохого нет. Что с тобой? Навигатор не отдавала себе отчёта ни в чём, и когда её, наконец, окружили безопасные стены, встретила Джозефа совершенно растерянным взглядом — будто и не понимала, что всё это время он был рядом с ней. Пирс слушала его, и её глаза становились всё шире и шире. Влага собралась в уголках, девушка закачала головой, не сводя остекленевшего взгляда с собеседника. — Вы просто не понимаете… — пробормотала она побледневшими губами. — Вы говорите так только потому, что не знаете их. Что они могут сделать. Что они… Она снова перешла на «вы». Впрочем, француженка, по щекам которой покатились слёзы, вообще сейчас мало соображала. — Я… у вас ещё есть немного запасов? У тебя есть… — Девушка выразительно посмотрела на Сида, будто и не замечая собственных слёз. — Принеси, пожалуйста. «Да она в настоящем ужасе» — помимо задумчивости, во взгляде мужчины было удивление. Он убрал руки с плеч девушки, приходя к выводу, что в той истории все было не так просто, как рассказала доктор Йенсен. Знала женщина всю правду или нет, сейчас свое выступление в доках Рэдмонд воспринимал как ошибку. Казалось, ничего плохого конкретно Элейн он не сделал. Однако паршивое чувство преследовало неукоснительно. — Хорошо. Сейчас. Предложение принести выпивку Джозеф встретил с таким же принятием, как предложение… «Мольбу». …пройти мимо Квиллов. Не говорить больше ни слова. Минуты на поиск стаканов в кают-компании и походом за бутылкой в свою каюту он потратил на охлаждение собственной головы. Что могло случится тогда? Хочет ли он знать? Нужно ли ему знать? Чтобы там ни было, Пирс это сломало. И ломает до сих пор. И если ему действительно не наплевать на навигатора (к такому выводу мужчина приходил все чаще и чаще), то долгом становится хотя бы не оставить ее в одиночестве. Наконец, дверь в каюту Пирс снова открылась. Войдя и занося с собой выпивку, Рэдмонд тут же прошел к небольшому столику. Поставив стаканы, он налил немного в каждый, а затем подошел к Элейн. Она сидела на кровати и смотрела в стену, поэтому стакан пришлось буквально сунуть ей в ладонь. Мужчина уселся рядом, в молчании поглядывая на француженку. Некоторое время. — Что они сделали? Он задал этот вопрос тихо, будто боясь спугнуть Пирс. Она знала, что он спросит. И то время, что ждала его возвращения, Пирс посвятила не только воспоминаниям, но и поиску ответа на вопрос: а хочет ли она ответить на него? Девушка так и не нашлась с ответом, а в её руке уже оказался стакан. Почему время бежит так быстро, когда не следует? Горечь закрепилась на корне языка, дрожь в пальцах не унималась. Француженка сделала глоток, другой, за ним третий, пытаясь смыть всё. Поток из глаз понемногу иссяк, грудь и глотку жгло спиртом. — Ты никогда не сможешь… Не сможешь больше смотреть на меня также, как раньше. Элейн сказала это тихо, и, наконец, повернула голову к собеседнику. Сожаление и печаль — вот и всё, чем теперь были переполнены её карие глаза. Пирс снова отвернулась и уставилась в стремительно пустеющий стакан. Она сделала ещё пару глотков прежде, чем заговорить — пауза была ей необходима и для того, чтобы взять себя в руки и для того, чтобы собраться с мыслями. — «Ютландия» была моим первым судном. Я поступила туда на службу сразу после выпуска из академии на должность младшего навигатора. Моим капитаном стала Тэя Квилл. Её… Её муж служил на этом судне старшим навигатором. Кеннет Квилл. Ты с ними познакомился. Пирс выдержала паузу. Её глаза будто поблекли. Если она и смотрела в противоположную стену, то видела уже явно не её. — Все хорошо ко мне относились. Я быстро нашла общий язык с экипажем, старалась выполнять свою работу. Квилл помогал мне там, где я могла растеряться и проявлял себя хор… Хорошим сослуживцем. Был добр. Несколько месяцев службы пролетели незаметно, но в одну из смен он подошёл ко мне встревоженный и показал на цифру в расчётах. «0,98 вместо 0,60. Ты высчитывала?» — спросил он. Я ответила, что да. Он сказал, что это фатальный просчёт, в результате которого мы могли лечь не на ту траекторию и выйти из режима ускорения прямо на орбите NGC 1281 — чёрной дыры. Эта ошибка могла стоить жизни всему экипажу. Он сказал, что за это можно пойти под трибунал, что это халатность подлежащая ответственности. Я была напугана. Но он сказал, что всё исправил и никому не скажет. Прикрыл меня. Однако у него было одно условие — я должна была зайти вечером, чтобы он без лишних глаз объяснил мне, где я совершила ошибку. Чтобы я никогда больше её не повторила. Девушка тихо хмыкнула и опустила взгляд в пол. Стакан в её руках опустел, да и сами руки безвольно обвисли. Плечи были опущены. Она являла собой говорящую, безэмоциональную голову. — Днём мы как раз прибыли на задание и большая часть экипажа высадилась на планету в челноках. Корабль к вечеру практически опустел и я пошла к Квиллу. У него была отдельная каюта — они с капитаном иногда ночевали вместе, а иногда порознь. Пройти туда незаметно не составило труда — работал только инженерный отсек. Он уже ждал меня. Мы сели на его койку и он начал показывать мне, где именно случилась ошибка. На мгновение мне показалось, что дело было в неправильных исходных данных, которые он мне передал. Но этого ведь не могло быть, правда? Пауза. В какой-то момент могло показаться, что навигатор погрузилась в себя так глубоко, что обратно уже не вынырнет. Но она всё же продолжила. — Пока мы беседовали он… Начал позволять себе больше, чем следовало. Элейн вспомнила, как та же ладонь, которая ложилась на планшет перед ней, вдруг оказалась сначала на бедре француженки, а потом стиснула её грудь. — Я попыталась уйти. Но он был быстрее и заслонил собой дверь. Квилл начал кричать на меня: что расскажет всё капитану и экипажу, что меня подведут под трибунал и исключат из войск, а то и посадят в тюрьму. Что это не первая моя ошибка и он устал меня прикрывать, и что это вообще не стоит того если я настолько глупая, что не могу элементарно остаться в каюте и дослушать его. Меня трясло. Я… Я испугалась. Я пыталась возразить, пыталась сказать, что то, что он делал… Он назвал меня идиоткой. Сказал, что это его слово против моего, а его жена здесь — капитан. Что то, что он делал, ничего не значит, а если я сейчас выйду отсюда, он расскажет всем, что это я к нему… Я не могла больше и слова сказать. Меня трясло. Как будто… я как будто наблюдала за всем со стороны: как он схватил меня за плечи и оттеснил обратно к койке. Как начал снимать одежду — сначала с меня, а потом и с себя. Как… Навигатор помнила. И она же говорила. Так сухо и отстранённо, словно давала отчёт: какими холодными были его пальцы, когда он швырнул её на кровать. Она глупо и несуразно пыталась прикрыться, но он развел и её руки и её ноги когда навалился сверху. Она помнила свою боль, его шёпот, шок, который сковал её конечности сталью, когда она увидела его напряжённый член. Как жесткие черные волосы на его груди тёрлись о неё и ей казалось, что он сдирает с неё кожу, рвёт на части каждым новым рывком. Она чувствовала его дыхание, пока он пыхтел. Намятые им груди болели, между ног саднило. На коже подсыхала слюна после многочисленных поцелуев — он заставлял целовать и его, засовывал пальцы в рот. Он брал в руки её длинные пряди и одёргивал, то запрокидывая голову девушки, то поступая так из одного лишь садизма. С тех пор она всегда стриглась коротко. — Он… Закончил быстро, — добавила она тихо. — Но не отпускал меня, а продолжал… он кусался до крови. И бил — не сильно, ладонями, но докрасна. Это длилось… Мне казалось, это длилось часами. Она вспомнила следы от зубов, которые он оставил на её груди — словно она лежала в постели с голодным зверем, а не с человеком. — Пока я одевалась он говорил, чтобы я не вздумала кому-то рассказывать. «Это моё слово против твоего» — повторял он. — «Ты сама пришла сюда. Малая цена за сокрытие фатальной ошибки, не кажется тебе?! Мы могли бы погибнуть все, а отделались этим. И тебе понравилось.» Я молчала почти неделю. Но мне казалось, будто я до сих пор… Я ходила в душ при каждом удобном случае. Всё шло будто бы как всегда. Но потом не выдержала и пошла к капитану. Я хотела рассказать всё: и о своей ошибке и о том, что было дальше. Покаяться. Мы говорили с ней в её каюте, тоже наедине. К тому моменту, как я закончила, она побледнела, её трясло. Но потом я поняла, что это не от ужаса… она была в ярости. «Ты виновата» — процедила она сквозь зубы. — «Сначала ты чуть не убила всех нас, а потом пришла к нему. Шлюха.» Я показала ей укусы. Синяки от пальцев. Я умоляла её. Она будто не видела и не слышала. Потом я поняла…поняла, что действительно виновата. Ведь я пришла. Ведь я позволила, так? Я ничего не делала — не отбивалась, не кричала. Только когда было очень больно… Потом по кораблю пошёл слух. Я не знаю, кто его пустил. Квилл выглядел пристыженным, но не передо мной — перед остальными. Я подслушала его разговор с частью команды в кают-компании. Они спрашивали его «правда ли, что вы переспали?». Он сначала мялся, а потом ответил… Ответил: «Она меня соблазнила». Элейн тяжело сглотнула. — Но потом, — заговорила она шепотом, — случился «праздник». Новая пауза для того, чтобы голос снова нашёлся. На француженке лица не было, а на лице не осталось и капли крови. Только щёки несколько розовели от выпитого. — Мы были в кают-компании. Капитан решила позволить нам «вечер вольности». Когда все порядочно выпили, она заговорила и подняла эту тему. «Я не могу винить своего мужа» — сказала она. «Посмотрите на неё. В конце концов, она симпатичная девушка. Не так ли?». Симпатичная девушка… всё ещё. Даже со шрамом… Люди были пьяны, не следили за языками. Кто-то начал поддакивать. «Только посмотрите на эти плечи» — сказала она. «Сними китель, чтобы они видели, Пирс». Я колебалась, но сняла. Перед глазами всё плыло от выпитого. Потом она заговорила о ключицах, животе… Я не хотела, пыталась отказываться, но она пригрозила непослушанием вышестоящему офицеру, и… Слишком много. Я делала то, что она говорила до тех пор, пока ничего не осталось. А потом я делала то, что говорили они. А она им это позволила. Лица… В конце концов все сливаются в одно. Я даже не могу вспомнить, кто и… Все ли… И… Она затихла. Ни живая, ни мёртвая. — А через неделю пришло уведомление о переводе. Так я оказалась на «Вердене». Конец истории. Девушка поставила стакана на пол и отвернулась вовсе. Руки сжались в кулаки до побеления, подбородок дрожал. Затем затряслись плечи. Взгляды команды, взгляды Квиллов… Они сделали это с НЕЙ. Не единожды, будто и одного раза недостаточно. Унизили, оскорбили, оплевали и осквернили. А потом посмеялись и забыли, вышвырнув ее с корабля и лишив перспективы жить и работать, расти и развиваться. И хуже всего — она была виновата только в том, что была доброй и родилась красивой. И что хотела делать свое дело. Джозеф закрыл глаза. На скулах бегали желваки, в каюте повисло молчание. А затем раздались всхлипы. Рэдмонд повернул голову в сторону француженки, уткнувшись взглядом в ее спину. Ее сотрясали рыдания, а он ощутил, как это зрелище разрывает его сердце смесью сожаления и злобы. Что он мог сказать, чтобы ей стало лучше? Что вообще способно помочь пережить такое? Мужчина придвинулся ближе, а затем повернул Пирс к себе. Обхватив девушку, он прижал ее к себе. Джозеф чувствовал, как тело навигатора сотрясается в неконтролируемом рыдании, что всхлипы наполнены болью и стыдом. У него самого сердце выпрыгивало из груди, дыхание сбилось, став частым и коротким. И беспомощность… беспомощность была хуже всего. Ее и его. — Ты ни в чем не виновата. Они убедили тебя в этом, но это не так. В этом нет твоей вины. И никогда не было. Рука легла на короткие волосы Элейн. Короткие, потому что она стригла их из-за него. А потом команда… Из груди вырвался шумный выдох, объятия стали крепче. — Мне… Мне жаль. Какие жалкие слова. Но это было правдой. Наконец кок замолчал, позволяя Пирс выплеснуть накопившееся в тишине. Просто побыть рядом — это все, что он мог предложить. И что хотел сделать для нее, не собираясь никуда уходить. — После этого я не… Я больше никогда и ни с кем не… — пыталась выдавить из себя девушка, содрогаясь всем телом. Будто оправдывалась. Элейн, колебавшаяся поначалу, прижалась к Джозефу и вцепилась в него пальцами. Она зарылась лицом в его грудь и просто рыдала, не пытаясь больше и слова произнести. Только со временем плач начал утихать, дыхание выравниваться. Когда слезы иссякли она не расцепила объятий — только повернула голову вбок для того, чтобы дышалось легче. — Я не хочу, чтобы одно событие определило всю мою жизнь… — прошептала Элейн едва слышно. — Я хочу просто забыть. И у меня получается, пока их нет рядом… Джозеф, прошу тебя, не говори никому. Я никогда не рассказывала так… Много. Все думают, что я здесь из-за необоснованной ревности — пускай так и остаётся. Остальное… Может сподвигнуть некоторых на глупые поступки. И… И разобьет сердце доктору Йенсен. А я не хочу… Не хочу, чтобы они видели меня в таком свете и… Девушка медленно разжала пальцы и отстранилась, взглянув на Редмонда покрасневшими глазами. Затем она со стыдом отвела взгляд, повернула голову в сторону, демонстрируя шрам во всей красе. — Теперь я выгляжу иначе, да? — спросила француженка тихо. — Теперь я не такая, какой казалась. Не та… Теперь в твоих глазах они всегда будут рядом со мной, ведь так? Если бы мы не ушли с ужина, всё было бы иначе, и ты бы не… Я бы не стала говорить. Никогда. Чтобы быть такой же, как раньше, какой я всегда была и буду. Я хочу, чтобы ты видел меня, а не то, что сделали со мной. Прошу, не… — Она сделала паузу, а затем её голос стал едва слышим. — …Не считай меня шлюхой. И не считай жертвой. Просто… Я это я. Она, наконец, подняла взволнованный взгляд. По крайней мере не напуганный. Джозефу было сложно понять, практически невозможно. Почему она так рьяно вешает на себя этот ярлык, когда сама знает, лучше всех знает, что ее насиловали. Взгляд метнулся в сторону, благо Элейн посмотрела на него не сразу. Подавив возмущение, Рэдмонд снова посмотрел в на собеседницу. Как раз, когда навигатор подняла глаза. — Ты — это ты. Он медленно произнес это, вкладывая смысл в каждое слово. Затем сделал небольшую паузу, не отводя взгляда. — Я бережно отнесусь к твоему доверию. Даю тебе свое слово. Неспешно кивнув, Джозеф посмотрел на стоящие на полу пустые стаканы. Кажется, им обоим не мешало еще выпить. В дружеском жесте мужчина положил руку на спину девушке, а затем наклонился за посудой. Он отошел совсем ненадолго, чтобы наполнить стаканы и вернуть их с плескающимся алкоголем внутри. Вручив один собеседнице, кок снова уселся рядом и продолжил прерванный было диалог. — Я знаю Элейн Пирс не как жертву, а как бойца и… Того, кто подает пример. Своей добротой. Своей смелостью. Умением делать правильный выбор, честный, вопреки тому, как легко сделать простой. Знаю как человека, который заботится о докторе Йенсен как о матери, об остальных членах команды как о семье, и хочет учиться чему-то новому. Человек с отличным хуком справа и который является кем-то большим, чем красивой девушкой с умными глазами. И это никак не изменить. Рэдмонд слегка покивал, словно соглашаясь сам с собой. Затем сделал большой глоток алкоголя, и посмотрел на собеседницу задумчивым взглядом. Больше сказать ему было нечего. Элейн и не заметила, как к тому моменту, когда он замолчал, смущённо и благодарно улыбалась, не размыкая губ. Холод в душе, тревога, страх — они растаяли, оставив после себя только талую воду в виде бледных дорожек на щеках и слегка гудящей головы. Девушка улыбнулась чуть шире, растроганная такой оценкой. Она ему верила. Навигатор отвела взгляд и сделала глоток горячительного. Затем снова посмотрела на Редмонда с улыбкой, но будто в раздумьях. Приняв, видимо, для себя какое-то решение, француженка подалась к коку и мягко поцеловала его в щёку — прямо под белой полоской шрама. — Спасибо тебе, — произнесла Пирс негромко, когда слегка отстранилась и снова заглянула мужчине в глаза. Она не смогла скрыть лёгкого смущения. — Я… Девушка осеклась, а затем и вовсе пожала плечами, улыбнувшись чуть шире. «Да неважно» — говорил этот жест. Затем её улыбка несколько поблекла, но никуда не исчезла. — Останешься со мной здесь? Я не хочу оставаться одна… — На устах просьба, а в глазах настоящая мольба. — Просто… просто рядом. И всё. Если тебе не сложно… После поцелуя Рэдмонд невольно и совсем слегка улыбнулся. Он предпочитал думать, что это значит только одно: слова, которые помогли хоть сколько-нибудь, были найдены. Он все еще чувствовал, что лицо Элейн было влажным от слез, видел покрасневшие и опухшие глаза, но ее улыбка слегка, но поправляла дело. Так лучше. Удивительно, сколько она была способна пережить и как умудрялась сохранить в себе способность так мягко и искренне улыбаться. Последовавшая просьба была встречена без всякого сопротивления. Джозефу оставалось кивнуть и двинуться ближе к стене, которая послужит опорой. Воспоминания молнией пронеслись в голове, вызывав горечь и моментальное замыкание в сознании. Желание закрыть их подальше. От них осталось единственное осознание: он должен Элейн. — Не сложно. Останусь рядом. Кок широко улыбнулся и обмяк на стене. Возможно завтра их (его точно) будет ждать похмелье. Но это совершенно ничтожная цена. В конце концов они снова будут ютиться на крохотной кровати, погрузившись в глубокий и пьяный сон, а это не худший способ провести ночь. Даже если для того, чтобы снять руку и не стукнуть никого железкой во сне, ему придётся максимально сосредоточиться и повозиться несколько минут. Даже если будет риск свалиться на пол, неудачно повернувшись. Ерунда.

***

Она медленно открыла глаза и тут же поморщилась — голова гудела и налилась тяжестью, способной омрачить чьё угодно пробуждение. Элейн так изумилась накатившему чувству, что даже не сразу обратила внимание на то, куда именно смотрит. Ткань, совсем не похожая на её постельное бельё, щекотала кончик носа и слегка шевелилась — будто живая. Ткань, закрывающая чужую, вздымающуюся во время спокойного дыхания грудь. Француженка очень осторожно приподняла голову для того, чтобы увидеть шею, затем подбородок со слегка отросшей щетиной. Навигатор помимо воли едва заметно приподняла уголки губ, узнавая в соседе Джозефа. Он остался… Она попробовала перебрать в голове события вчерашнего вечера: опустевшую бутылку, погружение в хмельной сон, ютясь рядом на одной узкой кровати. То, как она помогала ему снимать протез, обнажая зажившую культю, и как они укладывались вдвоём, потому что он обещал остаться. И сдержал своё слово. В груди от этого потеплело, она вдруг испытала прилив нежности, но… И тут девушка слегка встрепенулась: а насколько он остался?! Очень аккуратно француженка подняла руку и взглянула на часы. Время близилось к подъему, а он всё ещё был в её каюте, где они буквально делили постель. Пирс тяжело вздохнула и, улыбнувшись чуть шире, осторожно положила руку на плечо мужчины. Благо, лежали она лицом друг к другу, а потому от неё не требовалось ничего большего, кроме как заменить прикосновение на лёгкое поглаживание. — Джозеф, — шепнула она и тепло улыбнулась, обнажая зубы. — Джозеф, просыпайся. — Они были так близко, что она могла ощутить тепло собственного дыхания, отражающееся от его футболки. — Эй? Ему снилось рутина, привычная Джо Нюквесту. В своей дреме он работал двумя руками, как работал обычно, чувствуя пальцами левой руки остроту ножа и тепло от расставленных на столе тарелок. Они с командой о чем-то говорили, пока кто-то не сказал всего два слова: — Джозеф, просыпайся. Мягкое прикосновение к плечу, и вот уже голова не такая легкая, да и тело обрело вес. Губы растянулись в легкой улыбке прежде, чем мужчина успел открыть глаза. А когда открыл — посмотрел на лежащую напротив Элейн. Выражение лица осталось тем же, даже не смотря на пришедшее осознание реальности. Некоторое время Джозеф наблюдал за девушкой, словно задумавшись о чем-то. В отличие от первой подобной ночи сейчас никто из них не сбегал. Этим утром они были друг к другу ближе, чем-когда либо. Во всех смыслах этого слова. А затем пришла головная боль. Мир вокруг слегка закружился. Из груди вырвался стон, всякий намек на улыбку исчез, и кок болезненно зажмурился. — М-м, — звук, походивший на отрицание. Прозвучал смешок, на контрасте с выражением на лице, смотрящийся нелепо и потешно. Рэдмонд даже не открыл глаза, а только наклонил голову и прижался своим лбом ко лбу Пирс. Было лучше, когда они просто спали. — Угу, — звук, походивший на горестное принятие. Сознание окончательно обрело власть над коком. Кажется, ему досталось место с краю, что подтверждала тревожащая пустота прямо за спиной. Ему захотелось прижаться к рядом лежащей француженке сильнее, но как бы это выглядело? А затем голову прошибло еще кое-что: воспоминания. Безусловно, в них присутствовали все ужасающие подробности вчерашнего рассказа. Но так же и фраза Пирс о том, что… «Виктор, кусок говна…» Еще не вспомнив, что половина левой руки отсутствует, Джозеф положил культю на плечо навигатора. Все так же не открывая глаз, он успел удивиться странной длине конечности, а когда осознал в чем дело — поспешил ее убрать. Наконец отстранившись, Рэдмонд с громким вздохом оперся правой рукой на кровать и медленно сел, позволив векам подняться и оценить красоты уплывающего окружения. По всей видимости, его можно было назвать все еще слегка пьяным. — Бежать? Обернувшись на Элейн, он все еще морщился. Вопрос был многослойный: о времени, об уместности, о том, что делать дальше. Пирс замерла, улыбка слегка померкла. Взгляд девушки стал сначала слегка удивленным, а затем внимательным. Выжидающим. Она почувствовала, как бросило в жар грудь, щеки, ток пробежал по кончикам пальцев и тронул живот. Она продолжала смотреть на Редмонда и чувствовала, что мысли её сейчас одновременно находятся и здесь, и витают где-то далеко. Смутило ли это его? А затем и отстранился сам, дав ей вдохнуть и снова взглянуть на него с легким смущением. Что это было? И почему это было так…? Элейн приподнялась на локтях вслед за мужчиной, но поняла, что в таком положении долго не протянет — либо садись, либо ложись. — Да, — ответила она, пожалуй, излишне поспешно, всё ещё справляясь с окутавшей её неловкостью. Пирс сделала выбор в пользу второго варианта и всё же села. Они с Джозефом мнениями не обменялись, но чувствовала она себя точно также, как и мужчина: всё ещё слегка пьяной. Отвратительный коктейль из похмелья и опьянения. — Вот только… — негромко продолжила девушка, взглянув на сидящего рядом кока. Она чуть приподняла уголки губ, но в глазах затаилось волнение. Пирс смотрела будто моля о помощи, словно упрашивая его помочь ей с подбором слов. Так ничего и не сказав, она слегка покачала головой и поджала губы, опустив взгляд. — Пока ты не ушёл… Я не знаю, как сказать это, Джозеф, но… Она осторожно опустила похолодевшие пальцы на культю мужчины, вынудив того опустить на неё взгляд. А когда он снова поднял глаза, девушка уже осторожно приблизилась. Элейн заглянула Редмонду в глаза — взволнованная — а затем опустила взгляд на тонкие губы. Прежде, чем мягко, едва ли не дрожа, коснуться их своими и закрыть глаза. Больше ничего. Месяц назад, когда не прошло и трёх недель после «развода» с Эмили, он спал с другими женщинами. Безусловно, еще и целовал. Но в этом больше прикосновении, чем поцелуе, не было страсти. Не было порыва с намерением сорвать друг с друга одежду и змеями сплестись на кровати или еще бог знает где. Это прикосновение было полно нежности и искреннего чувства, и Джозефа зависело чем это будет дальше: недоразумением или все же поцелуем. Единственная рука мягко легла на спину Элейн, и мужчина выбрал второй из предложенных обстоятельствами вариантов. Закрыв глаза, он ответил поцелуем, таким же, каким было движение француженки: нежным, без капли спешки или смущения. Искренним. Кок ощущал, как Пирс дрожит от переполняемых эмоций, и теперь точно мог дать ответ на вопрос «почему». А так же оценить все то, что было вложено в ее поступок, не оставаясь в долгу. Когда они отстранились друг от друга, он ощутил, что сердце стало биться медленнее, и что этот хрупкий момент наполняет его нежностью по отношению к Элейн. Она же закрепилась и во взгляде. Пирс думала, что у неё от волнения разорвется сердце, но то, вдруг, сменилось переполнившим счастьем и трепетной нежностью. Она забыла обо всём, подалась чуть вперёд, нервно вцепилась пальцами в простынь, а затем положила одну руку на крепкое плечо мужчины. Навигатора слегка трясло от волнительности момента, но как только Джозеф отстранился она счастливо и смущенно улыбнулась, едва удержав попытавшийся вырваться из груди смех. Некоторое время они молчали, обмениваясь нежными взглядами. Элейн смущенно поджала губы и опустила взгляд синхронно с коком. Рука так и осталась на ее спине, и некоторое время они смотрели друг на друга. В голову, наконец, закралась мысль: она могла выбрать кого угодно за эти годы, но доверилась ему. Губы тронула улыбка, а затем Джозеф опустил взгляд. Он ненадолго закрыл глаза, прежде чем пододвинуться поближе и вновь взглянуть на навигатора. — Как ты предлагаешь мне теперь бежать? Улыбка стала шире, ответа на этот вопрос не требовалось. Очевидно, что покинуть каюту нужно было, но Элейн усложнила задачу, будто одного головокружения было мало. Быть пьяным и опьяненным одновременно можно пожелать только врагу. Рэдмонд аккуратно наклонился и поцеловал девушку еще раз. Так же нежно, но коротко. А затем встал с кровати, подхватив лежащую неподалёку стальную конечность, и слегка неуверенно пошел к выходу. В дверях он вновь обернулся, взглянув на француженку. Словно старался запомнить этот момент. — Джозеф, подожди, — произнесла она и догнала его. — Позволь мне… Тебе не нужно делать это в одиночку. Пальцы легли на сталь, ухватились за ремни. Пирс осторожно взяла культю и насадила на неё протез, принявшись соединять крепления. Несмотря на легкую улыбку, в глазах, которыми она наблюдала за собственными действиями, появилось сосредоточение профессионала, которое часто можно было увидеть у доктора Йенсен. — Вот, — подытожила она, убирая руки и поднимая взгляд на мужчину. — Теперь…теперь беги. Девушка снова улыбнулась — абсолютно влюблённо. Затем опустила взгляд и активировала гермозатвор, заставляя входную дверь открыться — иначе она вряд ли бы удержалась от соблазна удержать его ещё немного. Элейн чувствовала на себе взгляд мужчины и тут вдруг вспомнила про шрам, разрезающий щеку. Навигатор осторожно положила руку поверх него, прикрыв тем самым увечье. Пусть запомнит её так. А затем подняла взгляд, чтобы проводить его счастливой, слегка заговорческой улыбкой. У них ведь появилась новая общая тайна. Пока девичьи пальцы застегивали ремни, ему оставалось только наблюдать. Да, Элейн и доктор Йенсен и раньше занимались его обрубком, больше того — они и познакомились толком только тогда, когда Тень оторвала его руку. Но все же в дальнейшем исключительно его заботой было ежедневно возвращать и отстегивать свою конечность. С протезом было… он скрывал увечье, от него и от окружающих, хотя оно и было очевидным. А когда кто-то другой взял на себя обязанность вернуть ему руку, Рэдмонду стало не по себе. Успокоила только одна мысль — это Пирс. Пронаблюдав за манипуляциями без тени улыбки, а сосредоточенным взглядом, Джозеф поднял глаза по окончании. Навигатор закрыла шрам и улыбнулась ему, и для мужчины это выглядело как зеркальное отражение собственного комплекса, который теперь показался абсурдным. Задумчивость не дала ему ответить на улыбку сразу, но когда кок смог — губы растянулись всего слегка, больше за него говорил взгляд. Дверь открылась, обнажая происходящее для любого, кто мог по случайности оказаться рядом. Поэтому Рэдмонд ограничился кивком и непродолжительным взглядом, прежде чем пойти прочь. Напоследок голову посетила мысль: он хотел бы поужинать с ней. Свидание. Какого было бы? И куда ее сводить?