Солнечный удар

Ибо сильнее сжимает ручку двери, а Сяо Чжань, выглядящий все таким же идеальным и недоступным, спрашивает негромко: — Ибо, я могу войти? И когда Ибо молчит и ничего не отвечает, Сяо Чжань добавляет: — Нам нужно поговорить. Ибо внутренне усмехается, потому что он не думает, что им есть, хоть что обсуждать, однако делает шаг назад, впуская вампира в свою квартиру. Наверное, это даже к лучшему. Сорвать пластырь сразу и оставить в прошлом. Ибо мягко закрывает дверь и складывает руки на груди. Жизнь облегчать Сяо Чжаню он не намерен, поэтому пусть говорит, что собирался, и уходит. Сяо Чжань стоит посреди полутемного коридора, молчит, смотрит на Ибо, и это нервирует. — Вот. Сяо Чжань протягивает книги, которые до этого держал в руках. Ибо их забирает и совершенно невпопад думает «они теплые». — Они теплые?! Слова вырываются быстрее, чем Ибо успевает понять, что сделал. Сяо Чжань, видимо, на него дурно влияет, так как у Ибо от удивления отключается фильтр того, что нельзя произносить вслух. Сяо Чжань усмехается как-то грустно, а потом отвечает: — Вот поэтому мы и должны поговорить. Ибо ничегошеньки не понимает, но кивает, относит книги в спальню и приглашает Сяо Чжаня туда. — На кухне нам не развернуться. Сяо Чжань даже не реагирует в ответ. Садится за компьютерное кресло, смотрит на усевшегося перед ним на край кровати Ибо и замирает на мгновение. Вот как в тот раз, когда Ибо засмеялся. И точно так же, как будто усилием воли, стряхивает с себя оцепенение. — Ибо, мы с тобой неправильно начали. Ибо хочется хмыкнуть в ответ, но он просто молчит, прожигая Сяо Чжаня взглядом — хотя бы сейчас ему это позволено. Он может наглядеться на долгие годы вперед. Запомнить каждую черточку, каждый миллиметр. Ибо как раз доходит взглядом до рта, который в этот момент произносит: — Прости, что бросил тебя тогда и что притворялся, что ничего не было. Ибо вскидывает взгляд на глаза. Сяо Чжань смотрит серьезно и так внимательно, что кажется, будто и без того небольшое расстояние между ними стремительно сокращается. Сяо Чжань выглядит максимально официально в деловом костюме — темном, строгом — и почему-то совсем не контрастирует с простой и опрятной обстановкой комнаты Ибо. Ведь должен же был бизнесмен выбиваться из атмосферы, смотреться нелепым пятном, как будто кто-то из журнала вырезал фигурку богатого красавца и приклеил к коллажу со студенческой комнатой. Но нет. Он ощущается тут правильно. Как будто он не впервые тут так сидит, разглядывая Ибо, ожидая его ответа. Ибо вздрагивает от пронзающего затянувшуюся паузу звонка — телефон вибрирует рядом на кровати, треща стандартной мелодией. Ибо видит, что звонит Бао Фэн и не знает, отвечать или нет, потом проводит пальцем, чтобы отбить звонок, печатает «я занят, перезвоню позже», а потом поднимает глаза на Сяо Чжаня. По нему совершенно невозможно понять, что он думает. Ибо вздыхает, ощущая себя слишком жарко в слишком теплой для этого момента водолазке — она идеально сидит на теле, но он решил не открывать окно перед выходом и теперь такое ощущение, что нечем дышать. И то, что Сяо Чжань прямым текстом наконец-то озвучил, что да, все он помнит про их первый раз, не добавляет спокойствия. Ибо проводит пятерней по волосам и молчит. Сяо Чжань мимолетно хмурит брови — и даже при этом он дьявольски красив, Ибо даже не успевает поругать себя за эту мысль, так как красивый, идеально-собранный человек перед ним вдруг как-то поникает, опускает плечи, ставя локти на колени и уставившись в угол комнаты. Ибо разглядывает чужой затылок, иррационально желая прикоснуться к нему. А еще наконец-то получить ответы, потому набирается смелости — вычерпывая ее из последних резервов, и спрашивает: — И что это меняет? В его голосе больше горькой усмешки, чем реального вопроса. Сяо Чжань поднимает голову из неудобной позы, даже тихонько уточняет «а?», потом немного распрямляется, немножко отъезжает на стуле назад, насколько позволяет скромный метраж комнаты, задумывается и как-то странно усмехается: — Я не знаю? Наверное, ничего. Хотя я надеюсь… Сяо Чжань смотрит как-то ищуще, словно Ибо должен ему подыграть и что-то ответить, но Ибо хочется, чтобы тот ушел. Вернее, правая рука Ибо движется как будто сама, без его ведома, когда поднимается в сторону Сяо Чжаня. Ибо смотрит на нее, сам не зная, что собирался делать, роняет ее, задевая телефон на кровати, двигая его в сторону. Ибо начинает тихонечко беситься и раздражаться. Он не понимает, почему Сяо Чжань продолжает его мучить. Что он вообще хочет. — Что ты вообще от меня хочешь? Ибо говорит грубо, его коробит собственный недружелюбный тон, но он не может больше так сидеть с Сяо Чжанем. Это бессмысленно. Это выматывает. Сяо Чжань сжимает губы, как будто проглатывая какие-то слова, а потом смотрит тяжело и тоскливо одновременно: — Ты, наверное, не очень много знаешь про вампиров. Ибо недовольно фыркает, складывая руки на груди. Здрасьте, приехали. Тут что, экзамен сейчас? Ибо не знал, что должен был к нему готовиться. Сяо Чжань вздыхает тяжело, аж плечи ходят — и это какой-то особый вид извращения, притворяться, что ты человек, когда обвиняешь настоящего человека в незнании базовых вещей про вампиров. Просто сто из ста. Великолепно. Ибо приподнимает одну бровь, дожидаясь окончания представления. Упирается руками в кровать, стараясь ощутить толику уверенности. Он же в своей комнате, в конце концов! На собственной, блин, кровати! — Ибо, я не хочу тебя задеть или обидеть, — Сяо Чжань говорит примирительно, отчего Ибо еще выше поднимает бровь, выражая все наболевшее раздражение этим жестом, — прости, я все время говорю не то. Или, вернее, ничего не говорю. Сяо Чжань сжимает руками ручки кресла, потом сжимает пальцы перед собой: — Если бы я мог, я бы тебя не ввязывал во все это. И я надеялся, что у меня есть хоть какой-то выбор, но черт… Сяо Чжань шире расставляет ноги, у Ибо сбоит все внутри — ему хочется наорать на Сяо Чжаня, но еще и сесть между разведенных ног, провести руками по внутренней стороне бедра. Ибо сжимает кулаки, злясь на себя. Ибо нихрена не понимает, о чем Сяо Чжань ему говорит. И желания выслушивать спутанные оправдания не самому красивому поведению все меньше и меньше. Ну хорошо, ну сбежал от прикорма человеком. Ну, наверное, не впервой. И то, что он потом Ибо начал по итогу избегать — это тоже можно как-то пережить. Зачем вот это наносное обсуждение? Неужели совесть заела? А до этого почему не просыпалась, и они вели себя почти как два незнакомца? Сяо Чжань, положивший руки на подлокотники простого компьютерного кресла, выглядит потерявшимся. Как будто он придумал в голове речь, но она потеряла весь смысл. Ибо кусает заусенец, а потом, заметив сфокусированный взгляд Сяо Чжаня, из принципа догрызает, что начал, и опускает руку. Ибо не видит в глазах напротив насмешки — скорее какую-то глухую тоску. Это невыносимо — почему именно, Ибо не знает и знать не хочет. Сяо Чжань потирает пальцами сгиб подлокотника и начинает заново: — Я бы хотел сказать, что не должен был тогда тебя так оставлять, что поступил бы иначе, но нет. Хотя, может, если бы я знал, вообще бы тебя не позвал и прошел мимо… — Ну спасибо! — голос у Ибо такой громкий, что Сяо Чжань вздрагивает — он-то погрузился в свои мысли, ведет себя, как на исповеди, где особенно не ждешь возражений. Но Ибо понимает, что не намерен слушать оскорбления в собственной квартире. — Я понял. Достаточно. Предлагаю закончить. Было и прошло. Мне кстати, пора идти. Ибо дотягивается до телефона, смотрит на входящие сообщения от друга, но не может сконцентрироваться. Ничего страшного. Друг поймет и простит, а сначала надо закончить вот с этим. Ибо-то думал, что ну поговорят, хотя это и странно. Но мало ли. Но каждое слово Сяо Чжаня забивало изящный крепкий гвоздик в гроб их хреново состоявшегося знакомства. Сяо Чжань поднимает глаза на поднявшегося Ибо, который нависает над ним, а потом Ибо смотрит, смотрит, смотрит, но картинка перед глазами, подтвержденная ощущениями, все равно не подгружается до конца в сознание, потом Сяо Чжань обхватывает его мягко за ноги по бокам, едва касаясь, и утыкается лицом в ткань водолазки на животе. Возможно, он говорит «не уходи», но у Ибо настолько сбоит его реальность, что он опускает руку с телефоном на плечо Сяо Чжаня, пытаясь его как-то мягко оттолкнуть и образумить. Потому что какого хера? Только Ибо не может найти внутри себя гнева или возмущения. Только безграничный шок, смешанный с непониманием и легкой ноткой тоски, потому что нечеловек перед ним находится явно в какой-то дерьмовой ситуации, если ведет себя вот так. Ибо думает о том, какая тяжелая голова у Сяо Чжаня, как она крепко вжимается ему в живот. Чувствует пальцы, которые касаются плотной ткани его черных джинс — как будто Сяо Чжань знает, что его вот-вот оттолкнут и пытается продержаться так хотя бы еще пару секунд. Ибо отбрасывает осторожно телефон на кровать и похлопывает Сяо Чжаня еще раз по плечу. — Ну-ну, — Ибо пытается его как-то успокоить, потому что он не привык к таким драмам, которые разыгрываются в его спальне. Тут явно происходит какая-то фигня. Сяо Чжань не выглядит опасным или буйным. Он выглядит отчаявшимся. Сяо Чжань наконец отстраняется от живота, чтобы — и это реально пугает и заставляет сердце биться с удвоенной скоростью — оказаться рядом с лицом Ибо, причем даже не у шеи, а щека к щеке. И это должно быть странно, неправильно, против всех норм приличия, но Сяо Чжань бормочет в ухо «я так скучал», а Ибо, наплевав на рациональную и недоумевающую часть, ему верит. Только хочется ему не утешить в ответ, а прижать к себе плотнее, подвести голову к шее, вспомнить, как оно было тогда. Ибо ощущает нежный аромат парфюма Сяо Чжаня, может, еще запах шампуня или каких-то отдушек, но он как будто переносится в тот первый раз. Только сейчас перед ним стоит не абстрактный красавец с обложки журнала, а мужчина, которого он хотя бы немного знает. Смех которого он видел. Руку которого отбивал от клавиатуры ноутбука. И этого так мало, но Ибо хватает, он сначала глухо стонет, а потом оттягивает Сяо Чжаня от себя. Тот выглядит дезориентированным, как будто не до конца понимающим, что он делает и где. В то мгновение, как в его глазах мелькает что-то сродни осознанию и потом — испугу, Ибо берет его за предплечья, смотрит, словно подписывая с ним невидимый договор, и говорит сипло: — Я нихрена не понимаю, и мы с тобой точно поговорим. А потом оттягивает ворот собственной водолазки и ждет. Сяо Чжань смотрит на него, словно ища в глазах ответы, а потом как будто сбрасывает с себя тень переживаний, как будто выключает эту часть себя, преображается на глазах — и Ибо бы испугался, если бы только не наблюдал в восторге за этой метаморфозой. Сяо Чжань тянет руку к лицу Ибо, тот послушно двигает головой, когда осторожные крепкие пальцы обхватывают его по линии челюсти. Кровь бьется сильно и шумно. Ибо облизывает губы, Сяо Чжань почти не отвлекается на это движение, снова смотря глаза в глаза. Отвечает тихо, четко, как будто отдавая команду: — Мы еще поговорим. А потом — и оно происходит как будто с разрывом во времени, Ибо готов и не готов одновременно — его шеи касаются зубы Сяо Чжаня. И нет никакой возможности хоть как-то настроиться, защититься от лавины ощущений, которая погребает его под собой. В этот раз как-то проще, потому что удовольствие ожидаемое, оно пульсирует по всему телу, как будто в нем одновременно разогнали волну удовольствия, которая вместо того, чтобы затихать, с каждым новым толчком становится только сильнее, острее, гуще. Ибо цепляется за Сяо Чжаня, за предплечья, обхватывает за спину, запускает наконец-то пальцы ему в загривок, лаская мягкие волоски на затылке, жадно добирая и тактильный восторг — потому что нравится, потому что можно. Ибо слышит, что стонет, но совершенно не задумывается, что он как-то должен этого стесняться или перестать. Он гонится за наслаждением, трется стояком о… стояк Сяо Чжаня, и почему-то именно это ощущение, это осознание, которое больше как переворот вселенной, где тебя хотят и жаждут, наконец-то помогает полностью отключиться, перестать даже пытаться что-то контролировать или отслеживать. Ибо трется пахом о пах, елозит настырно, резко, вдыхает запах Сяо Чжаня, балдеет от ощущения чужой головы рядом со своим лицом, массирует пальцами затылок, почти вдавливая в себя сильнее, но больше как будто тоже участвуя в этом процессе обмена. Где есть толчки, есть посасывания, есть безграничный кайф, есть жадное тело в объятиях и есть просто они двое. Сяо Чжань тоже начинает подаваться пахом вперед, подстраивается под темп Ибо, продолжая правой рукой придерживать его голову, а левой пробирается под низ водолазки, чтобы коснуться пальцами голой кожи, вцепиться, может, слишком грубо, вжимая Ибо в себя. Ибо жмурится, чуть ведет головой в сторону Сяо Чжаня, может, мешая ему, но Ибо сейчас жизненно необходимо сделать то, что он хочет, он просто умрет, если этого не сделает. Он касается губами линии волос Сяо Чжаня, тычется, пытаясь заставить того сместиться — отчаянно, смело, глупо, очень честно. И Сяо Чжань понимает, отпуская шею Ибо, поддаваясь направляющей руке, отзываясь на ищущие губы. Ибо ощущает потерю от рта Сяо Чжаня на его шее, но потом его целуют — наконец-то. И во рту даже нет металлического привкуса, как это возможно. А есть только ощущение Сяо Чжаня, который дорвался и хочет этого поцелуя чуть ли не больше, чем Ибо. Целоваться не совсем удобно, приходится на опасное, невыносимое мгновение разъединиться, чтобы начать потом под правильным углом, чтобы можно было засасывать нежно губу, облизывать в ответ, ласкаться языками. Ибо ощущает, как Сяо Чжань ведет ногтями по его спине — и это так контрастирует с мягким и настойчивым касанием губ — а потом Ибо чуть прикусывает чужую губу, и, наверное, слишком сильно, потому что Сяо Чжань даже как-то замирает на мгновение, а потом Ибо понимает, чувствует, как тот кончает — прямо в своих парадных офисных брюках, в которых он наверняка еще час назад был на какой-то важной и ответственной встрече. И это так немыслимо и горячо, что Ибо почти кончает следом, тянется рукой к джинсам, сжимая стояк через плотную ткань, и без капли сомнения или смущения сжимает его, гонясь за оргазмом, который был где-то рядом все это время, но ускользал. Сяо Чжань касается губами губ Ибо, не целуя, а просто как будто дыша ему в рот, шепчет: — Ибо… И его собственное имя звучит так сорванно и отчаянно в этих зацелованных устах, что Ибо зажмуривается и изливается в руку, так и не сняв брюки. Он пожалеет об этом когда-нибудь потом, но точно не сейчас, когда мелкая дрожь удовольствия заставляет безвольно уронить лоб на плечо Сяо Чжаня, пока рука мягко дожимает остатки оргазма через джинсовую ткань. Ибо дышит часто и громко, Сяо Чжань медленно поглаживает его подушечками пальцев — и по спине, и по загривку. Ибо категорически отказывается возвращаться в реальность. Сяо Чжань плавно отступает назад, до последнего не убирая руки от Ибо. Напоследок цепляет обеими руками шлевки его джинс, а потом, хоть и с заминкой, отводит Ибо челку со лба. — Ты как? Ибо усмехается, а потом, на мгновение подаваясь в ладонь, которая еще парит у его лица, делает шажок назад, упираясь ногами в край кровати: — Вот и поговорили, да? Сяо Чжань почти успевает вернуться в прежнее, виновато-грустное состояние, но Ибо нарочито грубо пихает его ладонью в грудь: — Эй, только давай не надо тут по новой. Разберемся как-нибудь. На лице Сяо Чжаня все сомнения мира, но потом он вглядывается в Ибо — и его лицо становится открыто-мягким, беззащитным. Ибо ни в коем случае не осмелился бы сказать «влюбленным», ведь можно же просто сказать «ласковым», это будет не так опасно. Ибо ухмыляется в ответ, немного пихая плечом Сяо Чжаня, отчего тот выглядит на удивление счастливым. — Боги, я-то переоденусь, а вот ты как? Сяо Чжань со вздохом смотрит вниз, на мокрое и вызывающее в своей очевидности пятно, говорит: — Я в ванную, попрошу водителя пока привезти сменную одежду. Потом он вскидывает глаза, смотрит так, как будто не спросит сейчас ничего важного, но Ибо уже просек фишечку, уже видит этого засранца насквозь, поэтому вопрос слушает внимательно: — Я же смогу остаться? Нам и правда надо поговорить. Ибо смотрит на зацелованного, обычного, блин, человека перед ним — как ни называй, но он для Ибо все-таки человек — а потом со вздохом разворачивается, чтобы поднять с кровати телефон: — Предупрежу Бао Фэна, что клуб сегодня отменяется. Чувствует за спиной движение, как будто Сяо Чжань подался навстречу, но затормозил. И то ли у Ибо посторгазменная залихватская смелость, то ли он изнутри чует, что теперь все иначе, что они уже оба на каком-то совсем другом пути, но он делает шаг назад, мягко вжимается в человека за спиной, мимолетно находя рукой чужую руку и касаясь ее нежно, а потом возвращается в прошлое положение и бросает: — Пойду тебе найду гостевое полотенце. Не факт, что есть. Кто же знал… «…что у меня будут гости», «что у меня будешь ты», но не договаривает, а идет к шкафу, набирая номер друга и ощущая, что что бы дальше не произошло, все страшное почему-то уже позади.